Show: look inside

      Комната №6 была оформлена в голубо-серебристом цвете. На стене висел небольшой телевизор, под ним стоял длинный шкаф с книгами и настольными играми. Слева от шкафа стоял холодильник, а справа стоял ткацкий станок. Перед телевизором, у стены стояли диван и два кресла. Перед диваном стоял стол, на котором разложились закуски и карты. На свободной стене, был нарисован миф о споре Афины с Посейдоном за тогдашнюю Кекропию. Осман сидел на стуле, перед ткацким станком, создавая саван с изображением совы, что раскинула свои крылья и направила взгляд в даль. Его пальцы тщательно вплетали каждую ниточку на место, мозг заранее разбирал каждый будущий шаг. Мальчик старался не думать ни о чем, кроме савана и ткацкого станка. Старался не думать о том, что со смерти его брата прошло уже целых два года, не думать о том, что сейчас сидит в комнате со своей матерью, которая смотрит за каждым его шагом, старался не думать о том, что скоро он вернётся в лагерь, в домик 6 и будет видеть саван, на койке Кастора. — внимательней, дитя. Ты испортил себе всю работу своими мыслями. Рука богини накрыла руку сына. Осман вздрогнул, стараясь не смотреть ни на мать, ни на её руку, поэтому он сосредоточил свой взгляд на саване. Он действительно напортачил. Нити пошли неровно и почти законченный рисунок исказился. Афина направляла руки сына, распуская то, где у него все запуталось, и стала помогать ему плести заново, только более точно и без ошибок. — я и сам могу плести. Это мой дар. — твои мысли тебя сбивают. Ты так и не научился их контролировать. — у меня СДВГ и мне двенадцать, это нормально! В моем возрасте многие полубоги только узнают о том, кто они.! Осман выдернул свою руку из хватки матери, став плести самостоятельно. Он все ещё злился на неё. Ужасно злился, за то, как она поступила с Кастором. За то, что она бросила его у отца. Он терпеть её не мог, ненавидел, иногда ему казалось что он ненавидит её просто за то, что она дала ему жизнь. — нравится тебе или нет — неважно, ты живёшь и будешь жить, пока Мойры не перережут нить твоей жизни. Телемах раздражённо сжал кулаки, благо его руки не принялись вплетать нить в саван, а лишь держали её. Он ненавидит, когда она лезит в его мысли без спроса. — я не лезу в твою голову. Твои мысли слишком громкие, дитя моё. Дитя моё.. Осман горько усмехнулся, продолжая заниматься саваном, стараясь не думать ни о чем. Он смог не думать, просто сказал об этом вслух, сидя на стуле в полу-обороте и глядя в глаза матери. — что движет тобой? Ты создаешь полубогов, даёшь им силы, дисклексию, СДВГ, и бросаешь их у отцов. Но, почему-то, у всех моих братьев и сестер есть твое признание, у них всех есть дары от тебя.. А что насчёт меня, мать? Ах, точно, я же не такой как всё остальные твои дети. — Осман. — по национальности турок, по религии мусульманин, живу с сумасшедшим отцом-миллионером, всю жизнь ни в чем не нуждался, кроме защиты и любви.. Не то, что у моих сиблингов. — Телемах.. — о, и моё второе имя. Ирония, не так ли? Твой нелюбимый сын назван в честь самого любимого из твоих учеников. Афина схватила сына за плечи, используя свою силу, чтобы он смотрел и слушал только её. Он словно был в трансе. Не слышал ничего, ни собственных мыслей, ни биения своего сердца, ни своего дыхания. Только голос матери. — Осман Телемах Йор, ты не нелюбимый сын. Ты не такой как твои братья и сестры, ты — уникальный. Твоя сила слишком могуществанная, чтобы признавать тебя с рождения, и тем самым привлекать внимание монстров. По лицу сына Афина видела — он все ещё злился, все ещё не верил ей, все ещё ненавидел. Она вздохнула, отпустив его плечи, и просто взяла его руки в свои, потирая его смуглую кожу. Мальчик не стал вырывать руку. То ли понял что бесполезно, то ли ему стало уютнее, то ли другие причины, которые богиня не могла понять. — ты слабый. Речь не о силе воли или о умственных способностях. А о твоём здоровье. Ты часто болеешь, у тебя нет иммунитета даже к обыкновенной простуде. Ты слаб по силе, и таким полукровкам сложно выживать в мире чудовищ. Повисло молчание. Афина слышала как Осман обрабатывал информацию, но не стала комментировать его мысли, ожидая пока он скажет хоть что-то. Встав со стула Телемах отошёл от ткацкого станка и матери, от чего богине пришлось отпустить руки сына. — почему ты начала переживать за меня? До моих десяти лет тебе было всё равно на мое существование, ты, возможно, даже не знала о нем, пока я не пришел в лагерь. Ты стала такой после.. гонок. Кусочки пазла сложились в голове Османа. Ему больше не нужен был ответ, потому что он знал его. — тебя попросил Кастор. Не так ли? — да. Он попросил защитить тебя. Это была его последняя просьба. Телемах сжал кулаки, опустив взгляд в пол. Он не понимал. Почему Кастор попросил защитить именно его, ведь он также любил и всех остальных их сиблингов? Какая у этого причина? Фаворитизм? — мне нужно выйти. Пройдя мимо матери Осман вышел из комнаты, оставив Афину одну в комнате. На экранах зрителей появилась реклама..