Четыре — число несчастливое

19 ноября 7499 год со сотворения мира Четыре года пролетели для королевства Дарджилинг как одно мгновение, сотканое из туманов, аромата бергамота и детского смеха. Но если первые три ребёнка королевской четы подрастали предсказуемо и чинно, то появление четвёртого перевернуло жизнь замка с ног на голову. ​Динаре исполнилось четыре года, и её имя, означавшее «золотая», теперь казалось придворным ироничным преувеличением. Малышка Дина была кем угодно, только не покладистым сокровищем. ​ В свои четыре она превратилась в невероятно капризную, упрямую и непосредственную девочку... На её безупречном фарфоровом личике застывало выражение ангельской невинности, но этот вид был обманчив. А главной гордостью и одновременно проклятием королевских нянек стали её волосы — длинные, невероятно пышные, вьющиеся угольно-чёрные локоны, которые сестра Эмма когда-то сравнила с сажей.

***

​​— Не хочу! Не буду! Отпусти меня! — звонкий, капризный голосок Дины разносился по всему правому крылу, заставляя стражников у дверей невольно улыбаться. ​ Старая кормилица Марта, тяжело вздыхая, пыталась удержать девочку на высоком стульчике. Задача эта была из невыполнимых: Дина не сидела на месте ни секунды. Её непосредственность граничила с полным непослушанием. Если принцессе хотелось рассмотреть улитку в саду, она могла бросить королевский завтрак и убежать прямо в ночной сорочке. Если ей не нравился цвет платья, оно тут же летело в камин. ​ Но главным испытанием для всех служанок были её волосы. ​У Динары была потрясающая, поистине королевская грива. Длинные, пышные, вьющиеся мелкой волной иссиня-чёрные волосы, напоминавшие сажу, с каждым годом становились всё гуще. Они путались, упрямо не желали ложиться в строгие косы и превращали любую попытку заплести принцессу в часовую пытку для обеих сторон. ​— Ваше Высочество, ну постойте же смирно, — взмолилась Марта, тщетно пытаясь продеть гребень сквозь упрямый локон. — Скоро прибудут послы, а у вас на голове птичье гнездо! ​— Пусть птицы там и живут! — Дина резко крутанулась, вырывая прядь из рук няни, и обернулась к ней лицом. ​В этот момент сердиться на неё было невозможно. Её лицо было удивительно чистым — ни единого пятнышка, ни одной родинки, словно выточенное из тончайшего фарфора. Но главным сокровищем Дины были глаза. Огромные, сияющие фиолетовые, почти лиловые глаза — редкая, фамильная черта, доставшаяся ей от отца, короля Арло. В этих глазах сейчас плясали озорные, упрямые огоньки. ​ В покои вошла старшая сестра, двенадцатилетняя Эмма. За эти годы она превратилась в настоящую леди, чьи манеры были безупречны. Эмма посмотрела на капризничающую сестру с легким раздражением. ​ — Ты ведешь себя недостойно принцессы династии Никс, Динара! — строго заметила Эмма, присаживаясь на край кровати. — Посмотри на Артура, даже он в твоем возрасте уже учился держать деревянный меч и слушал учителей, хоть и был неугомонным как буря. А ты только и делаешь, что бьешь чашки и прячешься в королевских оранжереях. ​ Дина надула губы, став похожей на сердитого пушистого котенка. ​ — Мечи скучные. И косы скучные. Я хочу бегать! ​ Из-за спины Эммы показался десятилетний Артур, на лице которого красовалась свежая царапина — результат очередной вылазки на крепостную стену. ​ ​— Оставь её, Эм — хохотнул он. — Зато с Диной весело. Вчера она насыпала сушёный бергамот в сапоги главному советнику. Он думал, что у него там завелись горные мыши! ​Дина звонко рассмеялась, проигнорировав слова брата об оружии, и её лиловые глаза заблестели ещё ярче. Ей было гораздо интереснее вспомнить лицо бедного советника чем просто сидеть и ждать пока Марта одолеет её кудри лентой. ​ Дверь опочивальни скрипнула, и на пороге появился король Арло. Его шаги, как всегда, были тяжелыми и уверенными, но стоило ему взглянуть на младшую дочь, как суровые морщины на его лице разгладились. ​ — Что за шум, а драки нет? — громогласно спросил король. ​— Папа! — Дина спрыгнула со стула, проигнорировав звякнувший гребень, и пулей бросилась к отцу, обняв его за колени. Чёрные кудряшки взметнулись облаком. ​Арло легко подхватил девочку на руки. Она посмотрела на него своими лиловыми глазами — точной копией его собственных, только без груза прожитых лет и проигранных сражений. ​— Опять воюешь с гребешками, разбойница? — с напускной строгостью спросил Арло, переводя взгляд на измученную няню. ​— Они кусаются! — пожаловалась Дина, преданно глядя на отца. — И волосы у меня неправильные. У Эммы они гладкие, как шёлк, а у меня как кусты в тумане! ​ — У тебя прекрасные волосы, — мягко сказал король, прижимая её к себе. — В них сила наших предков. Ну полно, Дина. Сегодня важный день. Прибывают гости из Дальних Долин, и я хочу, чтобы моя младшая дочь сидела за пиршественным столом как настоящая королева. Позволь Марте заплести хотя бы одну ленту. Сделаешь это ради меня? ​ Динара посмотрела на отца, затем на свои растрёпанные чёрные локоны, отражавшиеся в зеркале, и вздохнула с чисто детским трагизмом. Её капризность растаяла перед авторитетом отца, хотя лиловые глаза всё ещё замышляли какую-то новую проказу. ​— Хорошо... — нехотя согласилась она. — Но только одну ленту. И фиолетовую! Как глазки! ​Король рассмеялся, и этот смех эхом разнесся по замку, на мгновение прогнав затаившуюся в углах тревогу. Но за окном, словно в ответ на его радость, туман над Дарджилингом снова начал сгущаться, окутывая шпили башен плотным, непроницаемым саваном. Мир вокруг четырехлетней принцессы замер, ожидая, когда её детские капризы перерастут в нечто, способное изменить ход истории.

***

Утренняя прохлада Дальних Долин принесла с собой не только густой туман, но и глухой, ритмичный стук, доносившийся с нижнего двора. Пока в девичьих покоях бушевала «битва за причёску», восьмилетний Оливер уже заканчивал свой сотый за это утро выпад. Тяжёлый деревянный меч в его руках казался слишком массивным для мальчика его возраста, но Оливер упорно поднимал его снова и снова. Пот градом катился по его лицу, рубашка промокла насквозь, а на ладонях под кожаными перчатками горели новые мозоли. — Твёрже шаг, Ваше Высочество! — зычный голос мастера над оружием Брона эхом отдавался от каменных стен. — Враг не будет ждать, пока вы восстановите дыхание! Щит выше! Оливер не ответил. Он лишь крепче сжал рукоять, сделал глубокий вдох и пошёл в финальную атаку. Деревянный клин с глухим треском обрушился на дубовый манекен — сначала справа, затем слева, и, наконец, точным колющим ударом прямо в центр мишени. Оливер замер, тяжело и прерывисто дыша, но удерживая идеальную боевую стойку, как учил наставник. ​ — Достаточно, принц — суровое лицо Брона смягчилось, и он одобрительно кивнул. — На сегодня всё. Опустите оружие. Для вашего возраста это отличная скорость. Идите умываться, скоро королевский приём. ​ Оливер медленно опустил меч, чувствуя, как приятно ноют уставшие мышцы. Он принял из рук слуги чистую льняную ткань, чтобы утереть пот, и на мгновение обернулся к окнам замка. Тем временем в парадном зале замка Никс всё было готово к приёму. Огромные дубовые столы ломились от угощений, а воздух был пропитан ароматом запечённой дичи и, конечно же, свежезаваренного чёрного чая с бергамотом. Когда двери распахнулись, и глашатай объявил о прибытии королевской семьи, придворные почтительно склонили головы. Король Арло шёл во главе процессии, ведя за руку королеву Камиллу. Следом шествовали безупречная Эмма и сияющий новой царапиной Артур. Замыкала шествие маленькая Динара. Старой няне Марте всё же удалось совершить невозможное: буйные чёрные кудри принцессы были частично усмирены и перехвачены широкой фиолетовой лентой, идеально подходившей к её глазам. На ней было торжественное платье из плотного бархата, и в первые несколько минут Дина честно старалась идти чинно, как учили старшую сестру. Но надолго её терпения не хватило. Стоило гостям из Дальних Долин — грузным, бородатым баронам в тяжёлых меховых накидках — начать длинную, скучную приветственную речь, как Дина откровенно заскучала. Её лиловые глаза принялись увлечённо сканировать стол в поисках чего-то интересного. — ...и в знак нашего глубочайшего почтения, мы преподносим короне этот редчайший дар, — гудел барон, жестом подзывая слугу с бархатной подушечкой, на которой покоилась резная шкатулка из редкого белого нефрита. В зале повисла благоговейная тишина. Все взгляды были прикованы к драгоценности. Все, кроме одного. Динара, воспользовавшись тем, что отец отвлёкся на послов, тихонько сползла со своего высокого стула. Юркая, как ящерица, она проскользнула под тяжелую парчовую скатерть королевского стола. — Дина! — одними губами прошептала Эмма, заметив исчезновение сестры, и попыталась поймать её за край подола, но тщетно. Принцесса уже скрылась в тайном подстольном мире. Ползая между бархатными сапогами лордов и вельмож, Дина хихикала про себя. Шум пиршества сверху казался ей глухим и далёким. Вдруг её внимание привлёк большой пушистый хвост королевского борзого пса, который мирно спал у ног отца. «Какая отличная игрушка» — подумала четырёхлетняя девочка. Спустя мгновение зал прорезал оглушительный, обиженный визг огромной собаки. Пёс подскочил как ошпаренный, перевернув массивное кресло одного из советников. В зале поднялся переполох. Послы схватились за рукояти кинжалов, стража напряглась, а из-под скатерти, как ни в чём не бывало, высунулась задорная мордашка Динары. Фиолетовая лента съехала набок, чёрные кудряшки снова превратились в пушистое облако, а в лиловых глазах не было ни капли вины — только чистый, детский восторг. — Динара Никс! — громыхнул голос короля Арло, но в глубине его суровых глаз промелькнула едва заметная улыбка. С этой девчонкой держать королевство в строгости становилось невыполнимой задачей.

***

Переполох в парадном зале улегся так же быстро, как и начался. Король Арло, мастерски переведя всё в шутку, объявил, что молодая принцесса просто устроила собаке «королевский смотр». Послы рассмеялись, напряжение спало, но для маленькой нарушительницы спокойствия пир на этом закончился — под строгим взглядом матери её отправили обратно в покои. К вечеру замок окутала привычная прохлада. Шум празднества внизу постепенно затихал, сменяясь лишь глухими отголосками музыки и звоном кубков. Эмма шла по длинному коридору правого крыла, неся в руках чашку с тёплым молоком, в которое повара добавили ложку липового мёда. Она ожидала застать в покоях сестры привычную картину: разбросанные игрушки, летающие подушки и вконец измученную няню Марту, пытающуюся поймать маленькую разбойницу. Однако, открыв тяжелую дубовую дверь, Эмма удивленно замерла. В комнате царил полумрак. На каминной полке тихо потрескивала одинокая свеча, отбрасывая длинные тени на гобелены. Няни Марты на месте не было — видимо, старая кормилица, воспользовавшись моментом, ушла на кухню за успокаивающим отваром или просто за заменяющими простынями, решив, что принцесса ещё долго не угомонится. Но Дина уже угомонилась. На удивление, она вела себя абсолютно спокойно. Четырёхлетняя буря, державшая в страхе весь замок, просто вымоталась. Насыщенный день, побег под столом и тонна выплеснутых эмоций забрали все её детские силы. Дина сидела на краю своей огромной кровати, свесив маленькие ножки. Фиолетовая лента давно потерялась, и пышные, вьющиеся чёрные волосы пушистым облаком обрамляли её бледное личико. На лице не было ни капли привычного упрямства — только сонная, мягкая беззащитность. — Марты нет? — тихо спросила Эмма, закрывая за собой дверь. Дина мотнула головой и зевнула так сладко, что едва не потеряла равновесие. Её огромные лиловые глаза, обычно горевшие озорным огнём, сейчас подернулись сонной пеленой и казались тёмными, как ночное небо за окном. Эмма вздохнула, но уже без раздражения. Она подошла ближе, поставила чашку на ночной столик и села рядом с сестрой. — Ну и устроила же ты сегодня, Дин... — мягко пожурила она, беря гребень. На этот раз Дина даже не шелохнулась. Она послушно замерла, позволяя старшей сестре аккуратно, прядь за прядью, распутывать её сложные, непослушные кудри. Шёлковые чёрные волосы поддавались с трудом, но Эмма действовала очень бережно. — Отец, конечно, посмеялся, но завтра тебе всё равно придётся извиниться перед советником. — Я не хотела, чтобы собаке было больно... — пробормотала Дина, утыкаясь носом в плечо Эммы. — Я просто хотела поиграть... — Я понимаю — Эмма отложила гребень и помогла сестре забраться под тяжелое, тёплое одеяло. — Но ты будущая опора трона, Дина. Нам всем нужно учиться сдерживать свои порывы. Даже Артур сегодня это понял. А Оливер... а Оливер тренировался до темноты, вот Динара уже плохо понимала слова сестры. Она прижалась щекой к мягкой подушке. Её фарфоровое личико в полумраке комнаты казалось удивительно безмятежным. Последнее, что она увидела перед тем, как закрыть глаза — это лиловый отблеск затухающей свечи и ласковую улыбку Эммы, которая поправила ей одеяло. За окном башни туман над Дарджилингом окончательно сгустился, превращая замок в изолированный от всего мира обитаемый остров. Круг семьи Никс на этот вечер снова замкнулся в уютной, сонной тишине, охраняя покой маленькой принцессы, чей характер ещё заставит содрогнуться это королевство.