Тени Детройта

Часть первая. Прибытие Самолёт начал снижаться над Детройтом ранним вечером. Астрид — теперь она мысленно называла себя только так, новое имя ещё не обкаталось на языке, но уже грело где-то внутри — прижалась лбом к иллюминатору и смотрела, как внизу разворачивается город. С высоты Детройт выглядел иначе, чем она представляла. Не серые коробки заводов и не постапокалиптический пейзаж из игр про андроидов, а живой, пульсирующий организм: сетка улиц, подсвеченная оранжевым закатным солнцем, блестящая лента реки Детройт, разрезающая город надвое, скопления небоскрёбов в даунтауне — зеркальные грани, в которых отражалось небо. Где-то там, внизу, был стадион Comerica Park, который она узнала по фотографиям из интернета, и мост Амбассадор, соединяющий США с Канадой. Все эти названия она выучила ещё в поезде, листая путеводитель по Детройту, который мама предусмотрительно скачала ей на телефон. — Красиво, — прошелестел Нокс где-то за левым плечом. Он не материализовался — в самолёте было слишком много людей, слишком много чужих теней, — но его голос звучал отчётливо. — Как тебе? — Страшно, — честно ответила Астрид, не разжимая губ. Она давно научилась говорить с Ноксом мысленно, не шевеля губами — полезный навык для того, кто не хочет выглядеть сумасшедшим в общественном транспорте. — Страшно — это нормально. Это твоя первая Америка. — Первая. — Она помолчала. — И, кажется, надолго. Самолёт заложил вираж, и город накренился. Астрид вцепилась в подлокотники — рефлекторно, хотя понимала, что это просто манёвр. Она всё ещё не привыкла к полётам. Первый раз в воздухе, первый раз за границей, первый раз одна. Слишком много «первых разов» для человека, который ещё вчера был просто Настей из Киева и самой большой проблемой которого было дотянуть до стипендии в колледже. — Ты не одна, — напомнил Нокс. — Ты — не человек. — Обижаешь. — Констатирую факт. Ты тень. Ты даже вещи не можешь поднести. — Зато я могу давать непрошеные советы. Это гораздо полезнее. Она фыркнула, и парень в соседнем кресле покосился на неё с лёгким недоумением. Астрид сделала вид, что просто кашляет. Самолёт коснулся полосы — мягко, почти неощутимо. Загудели двигатели, загорелись лампочки, стюардесса объявила о прибытии. Астрид отстегнула ремень и вдруг почувствовала, как сильно устала. Не физически — физически она была в порядке, — а ментально. Долгая дорога, поезд, граница, аэропорт, пересадка, снова аэропорт, паспортный контроль, очереди, ожидание — всё это накопилось где-то в мышцах и костях, и теперь требовало разрядки. Она встала, достала рюкзак с верхней полки, проверила, на месте ли документы. Паспорт, виза, приглашение от Кэтрин, карточка с адресом. Всё на месте. Всё под контролем. — Ты опять считаешь? — спросил Нокс. — Документы. Не предметы. — А. Ну, тоже вариант. Здание аэропорта Детройта — Detroit Metropolitan Wayne County Airport — встретило её холодным кондиционированным воздухом и гулом сотен голосов. Астрид шла по коридору, следуя указателям «Baggage Claim», и пыталась не крутить головой по сторонам слишком очевидно. Получалось плохо. Вокруг было слишком много всего: яркие экраны с рекламой, люди разных рас и национальностей, автоматы с напитками, магазинчики, сувенирные лавки. И андроиды. Она заметила первого почти сразу — высокий, с сияющим круглым диодом на виске, в униформе аэропорта, он помогал пожилой женщине донести чемодан до стойки информации. Диод горел ровным синим. Астрид замедлила шаг, глядя на него, и почувствовала, как внутри что-то сжимается. Андроиды. Живые, свободные, равноправные — после революции, о которой она читала в новостях, после событий, которые изменили всё. В Киеве андроиды были редкостью. Слишком дорого, слишком сложно с логистикой, слишком много других проблем. Здесь же они были повсюду — она заметила ещё нескольких, вливающихся в поток пассажиров, идущих по своим делам, разговаривающих друг с другом и с людьми. Это было... странно. Не страшно — она не боялась андроидов, — но непривычно. Как если бы персонажи игры вдруг вышли в реальный мир. — Пялиться невежливо, — заметил Нокс. — Я не пялюсь. Я изучаю. — Изучаешь. Ага. С открытым ртом. Астрид захлопнула рот, который, кажется, действительно был приоткрыт, и пошла дальше. Багажная лента уже крутилась, когда она добралась до зоны выдачи. Чемоданы — два, больших, тёмно-фиолетовых почти чёрных — появились не сразу. Астрид ждала, переминаясь с ноги на ногу, и машинально крутила кольцо на правой руке — то самое, V-образное, которое вечно сползало. Она делала так всегда, когда нервничала, хотя сама не замечала этого. Просто привычка, как вытирать пальцы о правое плечо, когда она дома. Хотя — дома? Теперь дом здесь. Или нет? Она ещё не решила. Чемоданы наконец появились. Астрид стащила их с ленты — слава богу, у неё хватило сил, тренировки по каратэ и тхэквондо не прошли даром, — и направилась к выходу в зал прилёта. Вот тут-то и началось самое страшное. Кэтрин. Она стояла у барьера, отделявшего зону прилёта от зала ожидания, и высматривала кого-то в толпе. Астрид узнала её не сразу — только по фотографиям, которые мама показывала на телефоне. Кэтрин Уолш оказалась выше, чем она представляла, и моложе — на вид ей можно было дать чуть за тридцать, хотя Астрид знала, что ей тридцать девять. Светлые волосы до плеч, уложенные в элегантную небрежность, острые черты лица, прямой нос, внимательные глаза — то ли серые, то ли голубые, издалека не разобрать. Одета она была просто, но дорого: тёмно-синий брючный костюм, белая блузка, туфли на невысоком каблуке. На плече висела сумка из мягкой кожи. Никакой броской бижутерии — только часы на запястье и тонкое серебряное кольцо на указательном пальце. Астрид замедлила шаг. Сердце забилось быстрее. Что говорить? Как представиться? «Здравствуйте, я ваша крестница, которую вы не видели семнадцать лет»? «Привет, я Настя, то есть Астрид, то есть...»? Проблема была не только в словах. Проблема была в английском. Астрид знала язык — в колледже учила, да и сама практиковалась на форумах и в играх. Но знать язык в теории и говорить на нём с живым американцем, да ещё с крёстной, которая детектив и наверняка привыкла к чётким формулировкам, — это разные вещи. Она боялась ошибиться, боялась звучать глупо, боялась, что её не поймут. И поэтому, когда Кэтрин заметила её и шагнула навстречу, Астрид просто остановилась и молча смотрела. — Анастасия? — Кэтрин подошла ближе, и теперь Астрид видела её глаза — действительно серые, с лёгкой зеленцой, тёплые, несмотря на холодноватый оттенок радужки. — Боже мой, как ты выросла. Она говорила по-русски — с акцентом, но достаточно чисто, чтобы Астрид поняла каждое слово. И от этого почему-то стало легче. Чуть-чуть. — Здравствуйте, — сказала Астрид и тут же мысленно обругала себя: «Здравствуйте»? Она что, в поликлинике? — То есть... привет. Да. Привет. Я — Астрид. — Астрид? — Кэтрин удивлённо подняла бровь, но тут же улыбнулась. — Красивое имя. Мне нравится больше, чем Анастасия, если честно. Анастасия — слишком длинно. Астрид — звучит. — Спасибо. — Астрид переступила с ноги на ногу. — Я... я решила, что в Америке будет удобнее. С новым именем. Типа новый старт. — Понимаю. — Кэтрин кивнула и вдруг, без предупреждения, притянула её к себе и обняла. Крепко, по-родственному, хотя они были практически чужими людьми. — Добро пожаловать в Детройт, Астрид. Я рада, что ты здесь. Астрид замерла на секунду, не зная, как реагировать. Потом — осторожно, медленно — обняла в ответ. От Кэтрин пахло чем-то цитрусовым и ещё чем-то неуловимым — может, духами, может, просто свежестью. И объятия были тёплыми. Настоящими. Не формальным жестом, а искренним движением человека, который действительно рад тебя видеть. — Я тоже рада, — пробормотала Астрид по-русски и тут же мысленно перевела на английский: — I'm glad too. To be here. I mean. — Твой английский лучше, чем ты думаешь, — Кэтрин отстранилась и заглянула ей в лицо. — Не бойся говорить. Я пойму, даже если ты будешь делать ошибки. И я могу говорить по-русски, если тебе так проще. — Правда? — Правда. Я учила русский в колледже. Не идеально, но для базового общения хватает. — Она улыбнулась. — Но если хочешь практиковать английский — я только за. Как тебе удобнее. Астрид подумала секунду. — Может... пополам? Вы будете говорить по-английски, а я — как получится. Если не смогу что-то сказать, перейду на русский. — Договорились. — Кэтрин подхватила один из её чемоданов. — Пойдём, машина на парковке. Ты, наверное, устала с дороги. — Немного. — Немного? — Кэтрин покосилась на неё. — Ты проехала полмира, а говоришь «немного». Ты вообще спишь когда-нибудь? — Иногда. Когда получается. — Это по-нашему, — Кэтрин усмехнулась. — Уолши никогда не спят. Фамильная черта. Они пошли к выходу. Астрид везла второй чемодан сама — не хотела нагружать крёстную, хотя та явно не возражала. По дороге Кэтрин болтала — легко, непринуждённо, как будто они виделись вчера, а не семнадцать лет назад. — У вас тут... всегда так? — спросила Астрид, когда они вышли на парковку. — Как? — Андроиды. Повсюду. — А, — Кэтрин махнула рукой. — Да, после революции они стали гораздо заметнее. Раньше они были просто машинами — стояли на зарядках, выполняли команды. Теперь у них есть свобода, и они ей пользуются. Кто-то работает, кто-то путешествует, кто-то открывает бизнес. Есть даже андроид-художник в даунтауне — рисует картины на продажу. Люди покупают. — Странно. — Почему? — Не знаю. — Астрид пожала плечами. — В Украине андроидов почти нет. Слишком дорого. И люди... не привыкли. — Здесь тоже не все привыкли, — Кэтрин открыла багажник серебристого «Форда», припаркованного на третьем уровне. — Есть те, кто до сих пор считает их вещами. Есть те, кто боится. Есть те, кто ненавидит. Но закон есть закон — теперь андроиды имеют те же права, что и люди. Приходится учиться с этим жить. Астрид загрузила чемодан в багажник и села на пассажирское сиденье. В машине пахло кожей и чем-то сладковатым — освежителем воздуха, наверное. Она пристегнулась и только потом заметила на приборной панели маленькую фигурку — пластилинового человечка с крыльями, явно детскую поделку. — Это что? — спросила она. Кэтрин проследила её взгляд и улыбнулась. — Это Гавриил. Архангел. Его сделал сын моей подруги — сказал, что он будет охранять меня в дороге. Я не особо религиозна, но... не смогла отказать. Ребёнок старался. — Мило. — Да. — Кэтрин завела двигатель. — Ну что, поехали? Домой. Домой. Слово прозвучало неожиданно. Астрид ещё не думала о доме Кэтрин как о своём доме — это было слишком странно. Но в устах крёстной это звучало естественно. Как будто она действительно ждала её. Как будто это действительно её место. — Поехали, — сказала Астрид. Машина тронулась. --- Часть вторая. Дорога до дома Детройт за окном автомобиля был совсем не таким, как с высоты птичьего полёта. С земли город казался более... контрастным. Они ехали по широким магистралям, обсаженным деревьями, мимо аккуратных пригородных домов с подстриженными газонами, мимо торговых центров и заправок, мимо парков, где гуляли люди с собаками и детьми. Но иногда, между благополучными кварталами, мелькали другие пейзажи: заброшенные здания с выбитыми окнами, пустыри, поросшие травой, ржавые остовы заводов, которые когда-то были сердцем автомобильной индустрии Америки. Город-призрак, подумала Астрид. Нет, не совсем. Город-феникс — тот, который умирал и возрождался, и сейчас был где-то посередине этого процесса. Кэтрин вела машину уверенно, одной рукой, и продолжала говорить — о городе, о погоде, о том, что в этом году весна выдалась холоднее обычного. — Обычно в мае уже тепло, — говорила она, сворачивая на очередную улицу. — А в этом году — сам видишь. То солнце, то дождь, то ветер как в ноябре. Я уже устала перекладывать зимние вещи с места на место. — Я слышала, погода в Детройте непредсказуемая, — сказала Астрид и тут же мысленно похвалила себя: целое предложение по-английски, и почти без запинки. — Это мягко сказано, — Кэтрин усмехнулась. — В Детройте погода — истеричка. Утром может быть солнечно, днём — гроза, вечером — туман. А на следующий день — жара под тридцать градусов. Я перестала удивляться лет десять назад. — Кожанка пригодится, — пробормотала Астрид по-русски. — Что? — Кожаная куртка. Я её взяла. Сказала маме, что в Детройте она мне понадобится. Кажется, я была права. — О, да. Кожанка в Детройте — это не стиль, это необходимость. Особенно если ты много времени проводишь на улице. А ты, кстати, чем планируешь заниматься? Учиться? Работать? Астрид задумалась. Она ещё не думала об этом всерьёз. До отъезда все мысли были о другом: как попрощаться, как собраться, как доехать. А теперь, когда она здесь, вопрос «что дальше?» вставал во весь рост. — Я училась в колледже в Киеве. Энергетический. Но... — она замялась. — Я не уверена, что хочу продолжать. — Почему? — Я выбрала его случайно. За компанию с подругой. Мне нравится учиться, но... это не моё. Не совсем. — А что твоё? — Кэтрин бросила на неё быстрый взгляд. — Я не знаю, — призналась Астрид. — Мне нравится криминалистика. Расследования. Вскрытия. — Вскрытия? — Кэтрин подняла бровь, и в её голосе прозвучало что-то среднее между удивлением и интересом. — Да. — Астрид почувствовала, как щёки слегка теплеют — не от смущения, а от того, что она наконец могла говорить об этом вслух. — Я смотрела сериалы, читала книги. Мне интересно, как работают судмедэксперты. Как по телу можно определить причину смерти, время, орудие убийства. Это как головоломка. Только... мясная. — Мясная головоломка, — повторила Кэтрин и вдруг рассмеялась. — Никогда не слышала такого определения. Но мне нравится. Ты мыслишь нестандартно. — Это комплимент? — Определённо. — Кэтрин снова посмотрела на неё, на этот раз дольше. — Знаешь, если тебе действительно интересна эта сфера, я могу устроить тебе экскурсию в участок. У нас отличный отдел судмедэкспертизы. Ребята там со странным чувством юмора, но профессионалы. Думаю, тебе понравится. — Правда? — Астрид даже подалась вперёд. — Вы можете это сделать? — Конечно. Не завтра, но на следующей неделе — вполне. Дай себе пару дней на акклиматизацию, а потом съездим. — Спасибо! — Астрид не смогла сдержать улыбки. — Серьёзно, спасибо. Это... это круто. — Не за что. — Кэтрин улыбнулась в ответ. — Мне нравится твой энтузиазм. Редко встретишь человека, который с таким восторгом говорит о вскрытиях. — Я вообще редко соответствую ожиданиям. — Это я уже заметила. Они свернули в тихий пригородный район. Дома здесь были большими и ухоженными — не роскошные особняки, но явно дороже среднего: два этажа, гаражи на две машины, лужайки перед входом, клумбы с цветами. Кое-где стояли фургоны, кое-где бегали дети, но в основном было тихо и спокойно. Район, где селятся люди с достатком, но без показной роскоши. — Почти приехали, — сказала Кэтрин, притормаживая у дома с тёмно-зелёной крышей. Дом был двухэтажным, выдержанным в стиле «американская классика»: светлый кирпич, большие окна с тёмными ставнями, крыльцо с парой кресел-качалок и горшками с геранью. Перед домом — аккуратно подстриженный газон, вдоль дорожки — кусты роз, ещё не расцветших, но уже набравших бутоны. Слева — гараж, справа — клумба с какими-то многолетниками. И большое дерево во дворе — кажется, клён, — отбрасывающее пятнистую тень на подъездную дорожку. — Это ваш? — спросила Астрид, чувствуя себя немного глупо. Конечно, её. Зачем бы она сюда приехала? — Мой, — Кэтрин заглушила двигатель. — Точнее, теперь — наш. Добро пожаловать домой, Астрид. Они вышли из машины. Астрид достала чемоданы из багажника и на секунду замерла, глядя на дом. Он был... другим. Не таким, как её киевская однушка с балконом, диванчиком и кроватью-гробиком. Здесь было больше пространства, больше воздуха, больше тишины. Незнакомо. Но не враждебно. — Ну что, заходим? — Кэтрин уже открыла входную дверь и обернулась. — Ты, наверное, хочешь переодеться с дороги. И поесть. — Честно? — Астрид поднялась на крыльцо. — Я хочу принять душ. И спать. Часов на двенадцать. — Душ — это можно. Спать — тоже. Но сначала — краткий тур по дому. Чтобы ты знала, где что. — Договорились. --- Часть третья. Дом Внутри дом оказался ещё уютнее, чем снаружи. Астрид переступила порог и сразу почувствовала запах — смесь старого дерева, лимонного полироля и чего-то ещё, неуловимого, что бывает только в домах, где давно и счастливо живут. Прихожая была просторной, с тёмным дубовым полом и стенами, выкрашенными в тёплый бежевый. Слева — вешалка для верхней одежды и обувница, справа — зеркало в полный рост и небольшой столик, на котором стояла ваза с сухими цветами. — Сюда, — Кэтрин махнула рукой и прошла в гостиную. Гостиная совмещалась с кухней — открытая планировка, модная в американских домах, — и была отделана в тёмных, насыщенных тонах. Стены — глубокий бордовый, почти винный. Мебель — из тёмного дерева, массивная, но не громоздкая: большой диван с кожаной обивкой, пара кресел, журнальный столик со стеклянной столешницей. На полу — ковёр с восточным узором, вытертый ровно настолько, чтобы выглядеть винтажно, но не старомодно. В углу — камин, отделанный серым камнем, а рядом с ним — стеллаж с книгами. Но первое, что бросилось Астрид в глаза, — виниловый проигрыватель. Он стоял на отдельной тумбе у окна — старый, явно винтажный, с деревянным корпусом, латунными деталями и широкой тарелкой для пластинок. Рядом, в специальной стойке, выстроились ряды винилов — десятки, если не сотни. Астрид не сдержалась и подошла ближе, пробежалась пальцами по корешкам конвертов. Энигма. Фрэнк Синатра. Элла Фицджеральд. Дюк Эллингтон. Дин Мартин. И дальше — неожиданно — Майкл Джексон, «Thriller» в оригинальном издании, и AC/DC, и даже что-то из Korn. — Это всё ваше? — спросила она, обернувшись к Кэтрин. — Моё. — Кэтрин подошла и встала рядом. — Я коллекционирую винил уже лет пятнадцать. Начала ещё в колледже — покупала на блошиных рынках, выменивала у знакомых. Сейчас, конечно, многое можно найти в интернете, но я предпочитаю старый способ. Охота за пластинками — это отдельный вид спорта. — Здесь есть Korn, — Астрид недоверчиво покачала головой. — А ты думала, я слушаю только джаз? — Кэтрин усмехнулась. — Джаз — для вечеров с бокалом виски. А для утра, когда нужно проснуться и собраться с мыслями, Korn подходит гораздо лучше. Особенно их старые альбомы. — Вы... вы удивительная, — вырвалось у Астрид, и она тут же прикусила язык. Но Кэтрин только рассмеялась. — Спасибо. Я стараюсь. Они прошли на кухню — просторную, с островком посередине и барными стульями. Техника вся новая, блестящая, явно дорогая, но сам стиль кухни был выдержан в том же тёмно-деревянном духе, что и гостиная. Над островком висела медная люстра с лампочками в форме свечей. На подоконнике стояли горшки с пряными травами — базилик, розмарин, мята. — Ты голодна? — спросила Кэтрин. — Я могу приготовить что-нибудь. Или заказать. Тут неподалёку отличная итальянская доставка. — Я не очень хочу есть, если честно, — призналась Астрид. — Усталость перебивает аппетит. — Тогда давай сначала покажу твою комнату. Отдохнёшь, примешь душ, а там видно будет. — Хорошо. Они поднялись на второй этаж. Лестница была деревянной, с резными перилами, и каждая ступенька отзывалась мягким скрипом — не раздражающим, а скорее уютным. Наверху — коридор с тремя дверями. Кэтрин открыла крайнюю справа. — Это твоя. Астрид вошла и замерла. Комната была выдержана в тёмных тонах, как и весь дом, но при этом оставалась удивительно светлой благодаря большому окну, выходящему на задний двор. Стены были оклеены обоями с узором «дамаск» — тёмно-бордовые, почти вишнёвые, с золотистыми переливами, которые мягко мерцали в лучах заходящего солнца. Мебель — из тёмного дерева: большая кровать с высоким изголовьем, застеленная чёрным покрывалом с фиолетовыми подушками, прикроватная тумбочка, комод, письменный стол у окна. На полу — пушистый ковёр глубокого серого цвета. На окне — тяжёлые шторы, которые можно было задёрнуть и превратить комнату в идеально тёмную пещеру. — Здесь немного мрачновато, — сказала Кэтрин, опираясь плечом на дверной косяк. — Я хотела переклеить обои, но потом подумала — может, тебе понравится. Не всем нравятся светлые комнаты. — Мне нравится, — тихо сказала Астрид. — Очень. Она прошла внутрь, коснулась покрывала на кровати — мягкое, приятное на ощупь. Провела пальцами по столу — дерево гладкое, отполированное. Заглянула в комод — пустой, ждущий её вещей. И почувствовала, как к горлу подкатывает что-то тёплое и немного болезненное. — Это правда моя комната? — Правда. — Кэтрин улыбнулась. — Я хотела, чтобы тебе было комфортно. Если что-то не нравится — скажи, мы можем всё поменять. Краски, мебель, что угодно. Это твоё пространство. — Нет. — Астрид покачала головой. — Ничего не надо менять. Это... идеально. Она прошлась по комнате ещё раз, замечая детали, которые не бросились в глаза сразу. На прикроватной тумбочке стояла небольшая лампа с абажуром из тёмного шёлка — она давала мягкий, приглушённый свет. На комоде — пустая ваза, ожидающая цветов. На письменном столе — блокнот в кожаном переплёте и ручка. Астрид взяла блокнот в руки, полистала — страницы были пустыми, ждущими её записей. — Я заметила, что ты ведёшь дневник, — сказала Кэтрин. — Вернее, твоя мама сказала. Она говорила, что ты любишь записывать мысли. Вот, купила тебе новый — вдруг старый закончился. — Спасибо, — Астрид прижала блокнот к груди. — Серьёзно, спасибо. Я... — Она замолчала, не зная, как выразить то, что чувствовала. Слова на английском путались, а русские казались слишком личными. — I appreciate it. A lot. — Не за что. — Кэтрин мягко улыбнулась. — Я оставлю тебя ненадолго. Ванная — следующая дверь по коридору. Полотенца в шкафчике. Если что-то понадобится — я внизу. Она вышла и прикрыла за собой дверь. Астрид осталась одна. Она постояла посреди комнаты, всё ещё прижимая блокнот к груди, а потом медленно опустилась на край кровати. Покрывало мягко прогнулось под её весом. В комнате пахло новым деревом и чем-то цветочным — может, освежителем, а может, духами Кэтрин, которые задержались в воздухе после её ухода. — Ну, и чего ты? — Нокс материализовался в углу комнаты, в том месте, куда не доставал свет от лампы. Его красные глаза тускло мерцали. — Ничего. — Астрид сглотнула. — Просто... это так странно. Ещё вчера я была в Киеве, в своей кровати-гробике, а сегодня — здесь. В чужой стране, в чужом доме, в комнате, которая больше моей киевской квартиры. И Кэтрин... она такая... — Она замолчала, подбирая слово. — Хорошая? — подсказал Нокс. — Да. Хорошая. И добрая. И говорит, что это моё пространство и я могу его менять. А я её даже не помню. Я ничего для неё не сделала, а она уже... — Астрид повела рукой, обводя комнату. — Всё это. — Ты её крестница. Этого достаточно. — Достаточно? Я её крестница, но мы чужие люди. Мы не виделись семнадцать лет. Она ничего обо мне не знает. А я ничего не знаю о ней. И она всё равно... — Всё равно что? — Всё равно ведёт себя так, будто я не обуза. Будто я не проблема, которую нужно решить, а... — Она запнулась. — Будто я член семьи. — Ты и есть член семьи. Ты её крестница. — Это просто слово. — Нет, — Нокс качнул головой, и его красные глаза сверкнули ярче. — Это не просто слово. Ты сама знаешь. Ты чувствуешь. Астрид вздохнула и легла на кровать, раскинув руки. Потолок был белым, с лепным бордюром по периметру — ещё одна деталь, которую она не заметила сразу. Она смотрела на него и думала: когда это в последний раз кто-то — кроме родителей и Вики — делал для неё что-то просто так? Без условий, без ожиданий, без скрытых мотивов? — Она купила мне блокнот, — сказала она вслух. — Просто потому, что мама сказала, что я веду дневник. Это такая мелочь, но... — Но ты растрогалась. — Заткнись. — Не заткнусь. Я твоя тень, забыла? Я всегда рядом. — Вот именно поэтому и заткнись. Нокс тихо рассмеялся — шорохом листьев, шёпотом ветра, — и растворился в тенях, оставив её одну. Астрид ещё немного полежала, глядя в потолок, а потом заставила себя встать. Душ. Ей действительно нужен был душ. И сон. И время, чтобы переварить всё, что случилось. Но перед этим она достала из рюкзака телефон и написала короткое сообщение Вике — через мессенджер, потому что SMS из Америки стоили бы целое состояние: «Я в Детройте. Долетела нормально. Крёстная классная. Дом огромный. Комната — мечта. Позвоню, как проснусь. Скучаю.» Ответ пришёл почти мгновенно — Вика, видимо, не спала, несмотря на разницу во времени: «Я тоже скучаю. Жду звонка. Расскажешь всё-всё. Анька сегодня опять тупила в колледже, без тебя скучно. Целую.» Астрид улыбнулась, глядя на экран, и убрала телефон в карман. Потом взяла полотенце, которое Кэтрин оставила для неё на комоде, и пошла в ванную. --- Часть четвёртая. Разговор с тенью Ванная комната оказалась под стать дому: просторная, отделанная бежевым и тёмно-коричневым кафелем, с большой душевой кабиной и отдельно стоящей ванной на изогнутых ножках. Астрид с наслаждением смыла с себя дорожную пыль и усталость, позволила горячей воде течь по плечам и спине, и на несколько минут просто стояла, закрыв глаза. Когда она вернулась в комнату, за окном уже почти стемнело. Она надела домашнюю одежду — чёрные шорты и майку, — забралась на кровать с ногами и открыла новый блокнот. Первая запись в Америке. Это должно быть что-то особенное. Она подумала и вывела на первой странице: «Детройт. 16 мая. Я здесь.» Потом, подумав ещё, добавила: «Кэтрин — хорошая. Кажется.» И закрыла блокнот. — «Кажется»? — Нокс снова проявился, теперь уже сидя в кресле у окна. В темноте его силуэт казался особенно плотным. — Ты ей не доверяешь? — Я никому не доверяю, — ответила Астрид. — Пока не проверю. — Мне ты доверяешь. — Ты — другое дело. Ты — это я. Буквально. — Я — не ты. Я — твоя тень. Это разные вещи. — Ты понимаешь, о чём я. — Она откинулась на подушки. — Ты не можешь меня предать. Ты часть моей души, или магии, или что ты там такое. Ты видел, как я плачу. Ты знаешь обо мне всё. С тобой мне не нужно притворяться. — С Кэтрин тебе тоже не нужно притворяться. Она хорошая. Я чувствую. — Ты чувствуешь? — Астрид приподнялась на локте. — Ты можешь чувствовать людей? — Я могу чувствовать тени людей, — поправил Нокс. — Тени не врут. У Кэтрин тень спокойная. Тёплая. Она не прячется и не корчится. Это хороший знак. — А у меня? Какая у меня тень? — Ты серьёзно? — Серьёзно. Нокс помолчал. — У тебя тень — огонь. Она горит. Иногда ровно, иногда вспыхивает. Сейчас она притихла, но это временно. Ты всегда была такой. Даже в детстве. — Я тебя в детстве не видела. — А я тебя видел. Ты была мелкой, вредной и постоянно спорила с мамой. А ещё ты боялась темноты, но никогда в этом не признавалась. Ты включала ночник и говорила, что это для Принцессы. — Принцессе правда нравился ночник. — Принцессе было всё равно. Это ты боялась. Астрид фыркнула и снова легла. — Ладно, допустим. Но теперь я не боюсь темноты. — Теперь ты сама — темнота, — Нокс склонил голову набок. — Ну, или часть её. Ты — ведьма, забыла? — Я не забыла. Просто... я ещё не совсем привыкла. — Привыкнешь. У тебя вся жизнь впереди. Она закрыла глаза и прислушалась к звукам дома. Где-то внизу Кэтрин гремела посудой — кажется, готовила ужин. В стенах тихо гудели трубы. За окном шелестел ветер в кроне клёна. Всё это было незнакомым, чужим, но при этом — странно успокаивающим. Астрид подумала: может, Нокс прав. Может, здесь всё будет хорошо. --- Часть пятая. Ужин и разговоры Она спустилась вниз около восьми вечера. Кэтрин уже накрыла на стол — на кухонном островке стояли две тарелки с пастой, салат в большой миске и бокалы с чем-то, похожим на лимонад. Сама Кэтрин стояла у плиты, помешивая что-то в сотейнике, и напевала себе под нос. Что-то из джаза, кажется, — Астрид узнала мотив, но не могла вспомнить название. — Садись, — Кэтрин обернулась и улыбнулась. — Я приготовила пасту с креветками. Не знаю, ешь ли ты морепродукты, но в холодильнике больше ничего приличного не было. Завтра съездим в магазин, купим то, что ты любишь. — Я всё ем, — сказала Астрид, усаживаясь на барный стул. — Кроме гречки. Гречку ненавижу. — Гречка? — Кэтрин нахмурилась, пытаясь вспомнить слово. — Это такая крупа. В Украине её все любят. А я не могу. Меня мама с детства ею пичкала, и теперь я её видеть не могу. — Тогда никакой гречки, — торжественно пообещала Кэтрин и поставила перед ней тарелку. — У нас в меню только паста, салат и... — она замялась, — ...и всё, честно говоря. Я не очень хорошо готовлю. Обычно заказываю или ем в участке. — Пахнет вкусно, — Астрид понюхала пар, поднимающийся от тарелки. — Серьёзно. Лучше, чем в самолёте. — Это не комплимент. В самолётах кормят ужасно. — Значит, это комплимент. Самый низкий из возможных, но комплимент. Кэтрин рассмеялась и села напротив. Они ели молча первые несколько минут. Астрид была голодна, хоть и не признавалась себе в этом, и паста с креветками действительно оказалась вкусной. Гораздо вкуснее, чем она ожидала. — Расскажи мне о себе, — попросила Кэтрин, когда тарелки наполовину опустели. — Я знаю только то, что рассказала твоя мама. А она, при всём уважении к Маше, не самый объективный источник. — Что вы хотите знать? — Всё. Чем ты живёшь, что любишь, что не любишь. Какой ты человек. Астрид задумалась. С чего начать? С музыки? С колледжа? С магии? Последнее — точно нет. По крайней мере, не сейчас. — Я... сложный человек, — сказала она наконец. — Мама говорит, что я колючая. Что со мной трудно. Наверное, так и есть. Я не люблю, когда мне указывают, что делать. Я не люблю, когда меня жалеют. Я не люблю говорить о чувствах — это awkward... неловко. Я лучше пошучу или съязвлю, чем скажу, что мне грустно. — Защитный механизм, — заметила Кэтрин. — Может быть. — Астрид пожала плечами. — Я не анализировала. — А что ты любишь? — Музыку. Много разной. Майкл Джексон, AC/DC, Korn, Slipknot, Nirvana. Ещё попсу из двухтысячных — ну, знаете, Бритни Спирс, Backstreet Boys. Это guilty pleasure... стыдное удовольствие. — У всех есть guilty pleasure. — Кэтрин отпила лимонада. — Я, например, люблю смотреть реалити-шоу про ремонт. Могу зависнуть на весь вечер. — Серьёзно? — Абсолютно. Особенно те, где переделывают старые дома. Это как медитация. Астрид улыбнулась. Ей нравилась эта лёгкость, с которой Кэтрин говорила о себе. Без позы, без попыток выглядеть лучше, чем она есть. Просто — честно. — Я ещё люблю игры, — продолжила Астрид. — На приставке. Uncharted, Far Cry, Detroit: Become Human. — Detroit? — Кэтрин усмехнулась. — Ну, теперь ты живёшь внутри игры. — Я думала об этом. — Астрид покрутила вилку в пальцах. — Когда летела, думала: вот я лечу в город, который видела только на экране. И андроиды, которые в игре — персонажи, здесь — реальные. Это странно. — Ты боишься андроидов? — Нет. — Она покачала головой. — Не боюсь. Просто... не знаю, как с ними общаться. Они же не люди. Но они и не машины. Это что-то среднее. — Я работаю с андроидами каждый день, — сказала Кэтрин. — В участке их несколько. Один из них — Коннор, легендарная личность, между прочим, — работает с лейтенантом Андерсоном. Знаешь, что я поняла за это время? — Что? — Что они гораздо больше похожи на людей, чем нам хотелось бы признавать. Они ошибаются. Они спорят. Они шутят — иногда очень странно, но шутят. У них есть чувства, хотя они сами не всегда понимают, что это такое. И если относиться к ним как к людям — они отвечают тем же. — А если не относиться? — Тогда они отвечают тем же, — Кэтрин сделала паузу. — Но уже без симпатии. Астрид задумалась. Она вспомнила новости, которые читала в Украине: революция андроидов, марши, столкновения, признание прав. Тогда это казалось чем-то далёким, почти фантастическим. Теперь она была в эпицентре этого мира. И ей предстояло научиться в нём жить. — Я попробую, — сказала она наконец. — Относиться к ним как к людям. Но ничего не обещаю. — Этого достаточно. — Кэтрин улыбнулась. — А теперь расскажи мне про свою подругу. Вику, кажется? — Вика, — лицо Астрид смягчилось. — Она... она лучшая. Серьёзно. Она единственный человек, с которым я могу быть собой. Ну, почти. Она знает обо мне всё — или почти всё. Она спокойная, рассудительная, но при этом может быть жёсткой, если нужно. Мы дружим с детства. Наши родители тоже дружат. — Ты скучаешь по ней? — Очень, — Астрид вздохнула. — Мы уже списались. Я обещала позвонить. Но разница во времени — семь часов. Будет сложно. — Вы справитесь, — сказала Кэтрин. — Настоящая дружба не зависит от расстояния. — Вы говорите как открытка. — Прости. — Кэтрин рассмеялась. — Иногда я включаю режим «мудрой старшей родственницы». Это выходит автоматически. — Ничего. Мне нравится. Они закончили ужин и убрали посуду. Кэтрин включила кофе-машину, и кухня наполнилась горьковатым ароматом свежесваренного эспрессо. Астрид от кофе отказалась — боялась, что не уснёт, — и вместо этого налила себе ещё лимонада. — Можно вопрос? — спросила она, когда они снова сели. — Конечно. — Почему вы согласились принять меня? Ну, я имею в виду — мы же чужие люди. Вы меня не видели семнадцать лет. Я для вас — просто дочь подруги. Почему вы согласились взять на себя такую ответственность? Кэтрин помолчала, глядя в свою чашку. Потом подняла глаза. — Потому что когда-то, очень давно, твоя мама помогла мне. Мы были молодыми, учились вместе — я приезжала в Киев по обмену. И в какой-то момент я попала в очень сложную ситуацию. Я не буду вдаваться в подробности — это личное, — но Маша была рядом. Она поддержала меня, когда больше никто не поддержал. И я пообещала себе, что если когда-нибудь смогу отплатить ей тем же — я это сделаю. — И вот, — Астрид обвела рукой кухню, — я здесь. — И вот ты здесь, — кивнула Кэтрин. — Но это не только из-за долга, Астрид. Я правда рада, что ты приехала. Мне одной в этом доме иногда слишком тихо. А ты... ты интересный человек. Я это уже вижу. И я хочу узнать тебя получше. Астрид почувствовала, как внутри что-то теплеет. Она не привыкла к таким словам. Дома её хвалили редко — мама скорее требовала, чем поддерживала, а папа выражал любовь через шутки и подзатыльники, а не через разговоры. А здесь — почти чужая женщина говорила, что рада ей. Что она интересна. Что её хотят узнать. Это было... непривычно. Но приятно. — Спасибо, — сказала она тихо. — Не за что. — Кэтрин допила кофе. — Ладно, давай на сегодня закругляться. Ты устала, я тоже. Завтра съездим по магазинам — купим тебе одежду, обувь, что понадобится. А потом — обсудим, что дальше. — Договорились. Астрид поднялась в свою комнату и снова легла на кровать. На этот раз усталость навалилась с полной силой — дорога, нервы, разговоры, всё вместе. Она закрыла глаза и уже проваливалась в сон, когда услышала голос Нокса: — Она хорошая. Я же говорил. — Ты всегда прав, — пробормотала Астрид, не открывая глаз. — Всегда. Привыкай. И она уснула. --- Часть шестая. Утро и акклиматизация Первое утро в Детройте началось поздно. Астрид проснулась около десяти — солнце уже вовсю светило в окно, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы. Несколько секунд она лежала, не понимая, где находится, — сознание ещё цеплялось за привычные образы: балкон, каштан за окном, Принцесса в ногах. Потом память вернулась, и она резко села на кровати. Детройт. Дом Кэтрин. Новая жизнь. — С добрым утром, — Нокс, как всегда, был тут как тут. Он сидел в кресле у окна — точнее, возвышался над ним тёмной массой, потому что сидеть в человеческом смысле не мог. — Выспалась? — Кажется, да. — Астрид потянулась. — Сколько времени? — Десять. Кэтрин уже встала, но не стала тебя будить. Сказала — пусть спит. — Она сказала? Ты что, подслушивал? — Я не подслушивал. Я просто был рядом. Это другое. — Это то же самое, — Астрид спустила ноги с кровати и поёжилась — пол был прохладным. — Ладно, надо идти вниз. Неудобно — первый день, а я дрыхну до десяти. Она быстро умылась, переоделась в джинсы и футболку — ту самую, тёмно-виноградную с V-образным вырезом, которую носила ещё на шашлыках, — и спустилась в гостиную. Кэтрин сидела за кухонным островком с ноутбуком и чашкой кофе. При виде Астрид она улыбнулась и захлопнула крышку. — Доброе утро. Как спалось? — Хорошо. — Астрид села напротив. — Извините, что так поздно. Я обычно раньше встаю, но дорога... — Не извиняйся. Тебе нужно было отдохнуть. Кофе будешь? Или чай? — Чай, если можно. Чёрный. Кэтрин кивнула и включила чайник. Астрид тем временем огляделась. В дневном свете гостиная выглядела иначе — уютнее, что ли. Солнце заливало комнату, играло бликами на стеклянной столешнице журнального столика, подсвечивало корешки книг на стеллаже. Виниловый проигрыватель сиял латунными деталями. — У вас очень красивый дом, — сказала Астрид. — Спасибо. Я много сил в него вложила. Купила его десять лет назад, когда получила повышение. Тогда он был в ужасном состоянии — предыдущие хозяева не следили. Пришлось переделывать почти всё: полы, стены, проводку. Но мне нравится результат. — Вы сами делали ремонт? — Частично. Дизайн — мой. Работу делали специалисты. Я только контролировала и периодически сходила с ума от того, что всё идёт не по плану. Астрид улыбнулась. Ей нравилось, как Кэтрин говорила о доме — с гордостью, но без хвастовства. Как о чём-то, во что вложена душа. Чайник закипел. Кэтрин налила Астрид чаю, подвинула к ней сахарницу и вазочку с печеньем. — Сегодня у меня выходной, — сказала она. — Так что можем никуда не спешить. Позавтракаем, а потом поедем по магазинам. Я помню, ты говорила, что любишь шоппинг? — Не то чтобы люблю... — Астрид пожала плечами. — Но мне нужно обновить гардероб. В Киеве я многое оставила. — Тогда решено. Погуляем по даунтауну, купим тебе пару платьев, обувь, что понадобится. А заодно покажу город. — Было бы здорово. Они позавтракали — на этот раз тостами с авокадо и яйцами-пашот, что для Астрид было экзотикой (в Киеве она привыкла к бутербродам с маслом и сыром), — и собрались. Астрид надела свою кожанку — ту самую, приталенную, с воротником-стойкой и металлической фурнитурой, — и почувствовала себя значительно увереннее. Кожанка была как талисман. Как напоминание о том, кто она есть. — Отличная куртка, — заметила Кэтрин, когда они выходили к машине. — Спасибо. Это моя любимая. — Вижу. — Кэтрин открыла дверцу автомобиля. — Ладно, погнали. Детройт ждёт. --- Часть седьмая. Шоппинг Даунтаун встретил их шумом, солнцем и толпами людей. Астрид с любопытством вертела головой: небоскрёбы, широкие тротуары, витрины магазинов, уличные кафе, андроиды, идущие по своим делам, люди с собаками, велосипедисты, уличные музыканты. Всё это было так не похоже на Киев — не хуже, не лучше, просто другое. И она впитывала это другое, как губка. Они зашли в несколько магазинов. Кэтрин оказалась отличным шоппинг-партнёром: она не навязывала своё мнение, но подсказывала, если Астрид сомневалась, и искренне радовалась, когда что-то подходило. Они купили пару летних платьев — одно тёмно-бордовое, с открытыми плечами, и другое чёрное, с глубоким вырезом на спине, — и несколько пар обуви: босоножки на танкетке, туфли на шпильке и ещё одни, замшевые, с острым носом и необычной фурнитурой в виде маленьких серебряных звёздочек на ремешках. Астрид влюбилась в них с первого взгляда. — У тебя отличный вкус, — заметила Кэтрин, когда Астрид в очередной раз замерла перед витриной. — Ты знаешь, что тебе идёт. — Просто я знаю, чего хочу, — Астрид поправила кольцо на правой руке — V-образное снова сползло. — И не трачу время на то, что мне не подходит. — Это полезный навык. Многим взрослым его не хватает. Они зашли в кафе перекусить. Астрид заказала латте и круассан, Кэтрин — эспрессо. Сидя у окна с видом на оживлённую улицу, Астрид чувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Солнце, кофе, приятная компания — что ещё нужно, чтобы почувствовать себя почти счастливой? — Спасибо, — сказала она, глядя в окно. — За что? — За всё это. За то, что приютили. За то, что возитесь со мной. За шоппинг. Я не ожидала, что всё будет... так. — Так — это как? — Так... тепло. Кэтрин улыбнулась. — Ты заслуживаешь тепла, Астрид. Даже если сама в это пока не веришь. — Вы опять говорите как открытка. — Чёрт. Прости. Это выходит само. Они рассмеялись одновременно, и на мгновение Астрид показалось, что они знакомы гораздо дольше, чем несколько дней. --- Часть восьмая. Вечер и артефакт Вернувшись домой, они разобрали покупки. Астрид отнесла новые вещи в свою комнату, разложила их в комоде, повесила платья в шкаф. Комната понемногу становилась обжитой. Её запах смешивался с запахом дома — и это было приятно. Вечером, после лёгкого ужина, Кэтрин вдруг стала серьёзной. — Астрид, можно тебя на минутку? — Да, конечно. Они прошли в гостиную. Кэтрин села на диван и жестом пригласила Астрид сесть рядом. В руках у неё был небольшой футляр — бархатный, тёмно-синий. — Я хотела поговорить с тобой кое о чём, — начала Кэтрин. — Это важно. Астрид напряглась. Она не любила разговоров, которые начинались со слов «это важно». Обычно за ними следовало что-то неприятное. — Что случилось? — Ничего плохого. — Кэтрин открыла футляр. Внутри, на бархатной подушечке, лежали два браслета — широкие, серебряные, с тёмными камнями, вправленными в оправу. Камни были необычными — чёрными с фиолетовыми прожилками, и при свете лампы они словно светились изнутри. — Это для тебя. — Для меня? — Астрид растерялась. — Но... у меня же ещё нет дня рождения. То есть был, но вы уже подарили мне кольцо, и... — Это не подарок, — Кэтрин покачала головой. — Вернее, не совсем подарок. Это... необходимость. Она взяла браслеты в руки и разложила их на столе так, чтобы Астрид могла рассмотреть. Каждый браслет состоял из нескольких сегментов, соединённых тонкими шарнирами, и замыкался на маленький, почти незаметный замок. На внутренней стороне были выгравированы какие-то символы — не руны, но что-то похожее. Древние знаки, которых Астрид не знала. — Что это? — спросила она. — Артефакты. — Кэтрин говорила спокойно, но Астрид чувствовала, что за этим спокойствием скрывается напряжение. — Они помогут тебе контролировать твою силу. В комнате повисла тишина. Астрид смотрела на браслеты, а в голове проносились обрывки мыслей. Она знала. Кэтрин знала. Конечно, она знала — она же ведьма. Она чувствовала магию. Она чувствовала, что крестик-подавитель больше не справляется. — Откуда вы?.. — начала Астрид, но Кэтрин мягко перебила. — Я знаю о твоей магии, Астрид. Я знала с самого начала. Это я невольно передала её тебе. — Что? — Сядь, пожалуйста. Это долгий разговор. Астрид села. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали — она сжала их в кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Я слушаю. Кэтрин глубоко вздохнула и начала рассказывать. То, что Астрид услышала, перевернуло её представление о себе и о мире. --- Часть девятая. История дара — Я родилась в семье ведьм, — сказала Кэтрин. — Это звучит как начало сказки, но это правда. Моя мать была ведьмой, её мать — тоже, и так далее, на много поколений назад. У нас в роду сила передаётся по женской линии. Не всегда, не всем — иногда через поколение, иногда нет. Но мне досталась. Она сделала паузу, глядя на браслеты. — Когда я была моложе, я думала, что это дар. Возможность. Преимущество. Я училась управлять силой, читала старые книги, практиковалась. А потом встретила твою маму — Машу. Мы подружились. Я приехала в Киев по обмену, и она была моей соседкой по комнате. Она была... светлым человеком. Тёплым. Я тогда очень нуждалась в тепле. — Почему? — тихо спросила Астрид. — Потому что моя семья... распалась. Отец умер, мать замкнулась в себе. Я осталась одна — ну, почти одна. Маша меня поддержала. Она стала для меня семьёй. И когда у неё родилась ты, я попросила стать твоей крёстной. Она согласилась. — И на крещении... — Астрид начала понимать. — На крещении я была беременна, — Кэтрин опустила глаза. — Я не знала об этом, когда ехала в Киев. Узнала позже, уже здесь. Но беременность была... непростой. А потом, через неделю после крещения, я узнала, что плод замер. — Её голос дрогнул, но она продолжила: — Сила, которая должна была перейти к моему ребёнку, искала выход.И во время крещения — я не знаю, как это работает, магия иногда живёт своей жизнью, — она нашла тебя. Ты была рядом. Ты была невинна. И сила перешла к тебе. Астрид молчала, переваривая услышанное. В голове стучало: «Я получила магию потому, что чей-то ребёнок умер. Я — результат трагедии». Это было тяжело. Слишком тяжело для первого дня в новой стране. — Я не хотела этого, — продолжала Кэтрин. — Я не хотела обременять тебя. Я думала, что смогу сдержать силу — я создала для тебя артефакт, крестик на золотой цепочке. Он должен был подавлять магию до тех пор, пока ты не будешь готова. Но... — она посмотрела на Астрид, и в её глазах была вина, — ты рано начала проявлять способности. Я это почувствовала. Крестик больше не справляется. Твоя сила растёт, и если её не контролировать, она может навредить тебе. — Поэтому вы хотели, чтобы я приехала, — тихо сказала Астрид. — Не только из-за войны. — Не только, — признала Кэтрин. — Я хотела защитить тебя. И научить. Если ты позволишь. Астрид посмотрела на браслеты. Теперь она понимала: это не просто украшения. Это инструменты. Ограничители. Защита. — А крестик? — спросила она, коснувшись цепочки на шее. — Его нужно переплавить, — сказала Кэтрин. — Его части станут частью браслетов. Так сила крестика соединится с новой защитой. Если ты согласна. Астрид подумала о том, как магия впервые проявилась — полотенце, вспыхнувшее огнём. О том, как она тайком тренировалась по ночам. О том, как Нокс показался ей в шестнадцать, и она думала, что сходит с ума. О том, как она радовалась, что похожа на персонажей Marvel. И о том, как она боялась, что однажды не сможет контролировать то, что живёт внутри. — Я согласна, — сказала она. Кэтрин выдохнула — кажется, она действительно волновалась. — Хорошо. Тогда завтра мы проведём ритуал. — Ритуал? — Ничего страшного. Просто передача артефакта. Это займёт несколько минут. Но сначала, — она взяла браслеты и протянула их Астрид, — примерь. Они должны сидеть идеально. Астрид взяла браслеты. Металл был холодным, но, когда она застегнула их на запястьях, — один на правой, другой на левой, — они вдруг потеплели, будто признавая её. Камни мягко засветились фиолетовым. — Они тебя приняли, — сказала Кэтрин с явным облегчением. — Это хороший знак. — Они живые? — В некотором смысле. — Кэтрин улыбнулась. — Внутри браслетов живёт древний дух-наставник. Его зовут Разиэль. Ты сможешь слышать его голос у себя в голове — не пугайся, это нормально. Он поможет тебе освоить силу. — Голос в голове, — повторила Астрид. — У меня уже есть один. Теперь будет два. Кэтрин подняла бровь, но ничего не спросила — видимо, решила, что расспросы об этом подождут. — Добро пожаловать в семью, Астрид, — сказала она. — В семью ведьм. — Спасибо, — прошептала Астрид, глядя на браслеты, которые мерцали на её запястьях. — Кажется. В голове, где-то на границе сознания, раздался новый голос — низкий, спокойный, с лёгкой насмешкой: — Ну наконец-то. Я уж думал, ты никогда их не наденешь. Астрид вздрогнула. — Разиэль? — Он самый. Будем знакомы, юная ведьма. Рядом послышалось возмущённое шипение Нокса: — Эй! Это моя ведьма! У нас тут вообще-то команда. — Была твоя, — невозмутимо ответил Раз. — Теперь — наша. Привыкай, тень. Астрид не выдержала и рассмеялась — нервно, но искренне. Два голоса в голове, браслеты-артефакты на запястьях, крёстная-ведьма и перспектива научиться контролировать магию. Если бы ей кто-то сказал об этом месяц назад, она бы покрутила пальцем у виска. Теперь это было её реальностью. — Я справлюсь, — сказала она вслух. — Конечно, справишься, — хором отозвались Нокс и Раз, и прозвучало это так комично, что Астрид снова засмеялась. Кэтрин смотрела на неё с лёгким недоумением, но не вмешивалась. Видимо, решила, что у Астрид просто нервный смех. Что ж, отчасти так и было. Вечер закончился поздно. Они ещё долго сидели в гостиной — Кэтрин рассказывала о видах магии, о гримуарах, о том, чему Астрид предстоит научиться. Астрид слушала, задавала вопросы, запоминала. А когда наконец поднялась в свою комнату — уставшая, но странно воодушевлённая, — за окном уже стояла глубокая ночь. Она легла в кровать, вытянулась под прохладным покрывалом и закрыла глаза. — Доброй ночи, ведьма, — прошелестел Нокс. — Спи, юная леди, — добавил Раз. — Завтра у тебя много дел. — Вы оба заткнитесь, — беззлобно пробормотала Астрид. — Дайте поспать. И, впервые за долгое время, уснула без тревоги. ---