Черный лес

Палец Алекса замер на бланке анализов, подчёркивая строчку: «Рецессивный статус. Феромонный фон: ниже фиксируемого предела». Врач напротив перевернула страницу, даже не подняв глаз: — Проживёте как бета. Полноценных течек не будет. Алекс кивнул так быстро, что шея хрустнула. Плечи расслабились. Десять лет этот лист бумаги в кармане заменял ему щит. Труднее было справляться с чужими взглядами. В четырнадцать лет он вытянулся, и мир вокруг изменился без всяких гормонов. Бета из параллельного класса, налетев на него в школьном коридоре, выронил сумку и так и остался стоять с открытым ртом. Старшеклассник-альфа замер посреди разговора, уставился на линию его скул на три секунды дольше положенного, а потом резко, зло отвернулся и больше никогда не подходил. Омеги шептались за спиной, а учителя на уроках слишком часто теряли нить разговора, если Алекс поднимал руку. Пропорции лица, бледная кожа и линия скул притягивали чужие взгляды намертво, хотя анализы упорно твердили: феромонов нет. К двадцати пяти годам Алекс обзавёлся глухой бронёй. Очки в толстой тёмной оправе. Безразмерные свитера на размер больше. Длинная чёлка, падающая на глаза, чтобы отсекать чужое внимание. Два года совместной жизни с Элис в его квартире казались тихой гаванью. Они сошлись на первом курсе, и она была единственной, кто не пялился. Общий быт, общая еда, общая постель. Даже когда она возвращалась под утро, пропахшая алкоголем, табаком и резким шлейфом незнакомых альф, Алекс молча закрывал на это глаза. У неё свои потребности, у него — тишина. Иногда по утрам она молча двигала к нему чашку горького кофе с молоком — именно так, как он любил, — садилась рядом, и этого общего молчания ему было достаточно, чтобы доверять. Майкла он видел несколько раз. Высокий альфа с тяжёлым взглядом, дорогими часами и неприятной улыбкой. От Майкла за версту несло феромонами — густыми, навязчивыми, как дешёвый одеколон в закрытом лифте. При его появлении Алексу всегда хотелось быстро уйти — от этого запаха сводило желудок. Но Майкл успевал проводить его жадным, раздевающим взглядом. Однажды Алекс случайно вышел к ним без очков — сонный, с убранными назад волосами. Майкл тогда замолчал на полуслове. Просто уставился, а потом тихо сказал Элис: «Ты вообще понимаешь, какой он?» Элис лишь засмеялась. Алекс ушёл обратно в комнату, плотно притянув за собой дверь. В тот вечер Элис потащила его в клуб «Чёрный лес». — Ты скоро срастёшься с диваном, — заявила она, роясь в шкафу. — Поехали, развеешься. — Не хочу. — Алекс, — она подошла ближе и стянула с него очки. — Хотя бы сегодня не надевай их. — Я плохо вижу. — Не умрёшь. Очки исчезли в кармане её куртки раньше, чем он успел возразить. — И оденься нормально. Не как бухгалтер после развода. В итоге Алекс оказался в тёмных джинсах и чёрной футболке. Обычной, но облегающей тело сильнее, чем он привык. Волосы пришлось убрать назад — Элис сама заставила пригладить их гелем, полностью открывая лицо. Без очков мир слегка плыл. Зато люди смотрели — сразу, стоило им переступить порог. Алекс это почувствовал кожей и привычно сгорбился, пытаясь стать меньше. «Чёрный лес» оглушал, давил темнотой и жаром. Музыка била по рёбрам. Воздух пропитался алкоголем, дымом, сексом и чужими феромонами — тяжёлыми, горькими, липкими. Алексу стало не по себе. Элис растворилась в толпе через пять минут, а вернулась уже с коктейлями. — Держи. Напиток оказался приторно-сладким — слишком сладким, приторным до неприятного, но Алекс списал это на дешёвый сироп. Сделал несколько глотков. Через полчаса жар усилился. Сначала он решил, что виновата духота, музыка и алкоголь. Но затем низ живота болезненно сжался. По позвоночнику скатилась дрожь — горячая, влажная, отдающая в пах. Стало тяжело дышать. Он плотно сжал бёдра, пытаясь остановить то, чего не понимал. Это была не течка, но дикое, неестественное возбуждение затапливало изнутри. — Элис… — тихо позвал он. — Мне плохо. — Сейчас пройдёт, — отмахнулась она и взяла его за руку. — Пойдём, познакомлю тебя кое с кем. Алекс поднялся слишком резко — мир вокруг качнулся. Они двинулись сквозь толпу, и прямо перед ним вырос Майкл. Холодный пот мгновенно проступил на лоб, на секунду остудив внутренний жар. Альфа схватил Алекса за плечо — жадно, крепко, пальцы больно впились в кожу сквозь тонкую ткань футболки. — Наконец-то, — выдохнул он. — Не трогай меня. Майкл лишь сильнее сжал пальцы: — Ты даже не представляешь, какой ты сейчас. От альфы несло возбуждением, алкоголем и чем-то диким, звериным. Алекс отчаянно дёрнулся — сердце диким стуком забилось в самом горле, крупная дрожь прошила позвоночник, требуя немедленно вырваться. — Отпусти! — Да ладно тебе… Алекс ударил первым. Наугад, куда попал. Майкл грязно выругался и разжал хватку. Этого секундного замешательства хватило: Алекс вырвался и бросился бежать. Он почти ничего не видел. Без очков лица расплывались, люди толкались, а музыка била в голову так, что подступала тошнота. Жар внутри становился невыносимым — низ живота пульсировал, между ног всё горело. Алекс свернул в тёмный коридор и со всего маху в кого-то врезался. Чужие руки автоматически перехватили его, удерживая за талию. Твёрдое тело. Запах табака, леса и чего-то холодного, как ветер перед грозой. И этот запах был совсем другим. Не давящим, не навязчивым. Он просто был, глубокий и чистый, и тело Алекса на него отозвалось — не страхом, а чем-то тёмным и тянущим, от которого сразу перехватило дыхание и ослабели колени. Алекс поднял голову. Светлые глаза. Тёмные волосы. Татуировка, уходящая под ворот рубашки — чёрные ветви на шее. Пальцы Алекса сами собой непроизвольно приподнялись, потянувшись к этим тёмным линиям на чужой коже, но он испуганно отдёрнул руку назад, так и не коснувшись воротника. Мужчина смотрел спокойно. Слишком спокойно для этого безумного места. — Осторожнее, — произнёс он низким, бархатным голосом. По позвоночнику Алекса прошла новая дрожь. Вопреки рвущемуся наружу страху, тело обмякло в чужих руках и само потянулось вперёд, впитывая этот холод и пытаясь остаться. Алекс сделал судорожное усилие, отшатнулся и почти бегом скрылся за дверью мужского туалета. Незнакомец проводил его взглядом. Секунда. Всего секунда — и внутри альфы что-то болезненно дёрнулось. Резко. Глубоко. Инстинктивно. Он нахмурился: за всё время — ни один омега, ни один бета, никто не выбивал его из равновесия вот так, с одного касания. Альфу тоже затопило мощное возбуждение. Что-то дикое внутри него уже намертво вцепилось в этот мимолётный образ. Ладони альфы судорожно сжались в кулаки, проминая ткань собственных брюк. Он медленно повернул голову к двери, за которой скрылся парень, и пошёл следом. Дверь была приоткрыта. Внутри пахло водой, кафелем… и чем-то сладким. Очень слабым. Почти неуловимым, но этого хватило. Мужчина толкнул дверь. Парень стоял у стены, тяжело дыша. Чёрная футболка липла к влажной коже. Волосы растрепались, упали на лоб. Щёки горели. Красивый. Опасно красивый — даже сейчас. Альфа зафиксировал тяжёлый взгляд на мокрой ткани, облепившей узкие рёбра незнакомца, не в силах отвести глаз. Он шагнул ближе раньше, чем успел подумать. Парень вскинул мутные, горячие глаза, и из его горла вырвался рваный, испуганный хрип: — Вы… Мужчина не ответил. Он вмял своё тело в парня, заставляя его затылок стукнуться о кафель, наклонился к самой шее и сделал глубокий, яростный вдох. Тело альфы сработало автономно, подчиняясь первобытному щелчку — он мощно, в полную силу выбросил феромоны. Горький, древесный, удушливый запах грозы заполнил туалет так плотно, что воздух стал осязаемым и липким. У Алекса внутри с грохотом сорвало все барьеры. Лавина возбуждения ударила в пах сокрушительной, влажной судорогой — колени подогнулись сразу, и он рухнул бы на пол, если бы альфа не зафиксировал его предплечьем у стены. Из горла омеги вырвался дикий, всхлипывающий стон. Пальцы судорожно, до треска пуговиц рванули чужую рубашку, и Алекс вслепую потянул себя вперёд, едва касаясь губами чужого подбородка, пока мужчина не перехватил пальцами его челюсть. Альфа впился в его рот с глухим, утробным рыком, целуя чужие губы, всасывая и кусая их до солёного привкуса железа. Тяжёлые ладони мужчины скользнули вниз, сминая бёдра омеги с такой силой, что на бледной коже сразу потемнели отпечатки пальцев. Холодный кафель обжигал спину Алекса, но он лишь сильнее выгибался навстречу, царапая чужую шею. Альфа оторвался на секунду, схватил край футболки парня и с треском рванул её вверх — хлопковая ткань разошлась до самой горловины, обнажая дрожащие ключицы и бледные рёбра. Мужчина жадно, тяжело дыша, повёл ладонью по этой бледной коже, очерчивая пальцами каждую косточку хрупкого, невесомого тела. — Раздевайся, — хриплый, сорванный приказ завибрировал прямо в грудной клетке Алекса. Пальцы Алекса крупно дрожали, путаясь в ремне джинсов. Альфа не выдержал, грубо перехватил его руки и сам рванул замок, стягивая ткань вместе с бельём вниз, пока штаны грубым комом не упали на пол. Алекс остался полностью обнажённым, впечатанным спиной в плитку. Мужчина подхватил его под бёдра, резко приподнимая вверх, и ноги Алекса сами, повинуясь животному рефлексу, мёртвой хваткой обвили его поясницу. Одной рукой альфа удерживал его за талию, вжимая в себя, а второй торопливо расстегнул ширинку, освобождая член — твёрдый, тяжёлый, пульсирующий от невыносимого нетерпения. Головка упёрлась прямо во вход — влажный, горячий, судорожно сжимающийся в такт бешеному, испуганному сердцу. — Держись, — выдохнул мужчина в искусанные губы омеги. Он резко, всем весом надавил вперёд. Головка вошла с трудом — нежные, не готовые стенки сомкнулись плотным кольцом, судорожно выталкивая чужую плоть назад, словно тело отчаянно пыталось сопротивляться вторжению. Алекс закричал — громко, сорванно, его ногти глубоко вошли в плечи альфы, прорывая ткань. Боль была острой, режущей. Пот на спине Алекса превратился в ледяную корку. Кафель под лопатками обжигал холодом, но внутри горело — от рёбер до паха, от паха до кончиков пальцев, которые царапали чужую кожу. Он слышал собственный пульс — в ушах, в висках, в том месте, где чужой член раздвигал его тело. Кристиан чувствовал, как узкое, влажное нутро сжимается вокруг него — туго, судорожно. «Блядь, как же хорошо», — мелькнуло в затуманенном сознании альфы, пока он толкался глубже, раздвигая горячие стенки.Как ногти омеги впиваются в его плечи сквозь рубашку. Как кровь — одна капля — стекает по внутренней стороне бедра парня, смешиваясь с металлическим запахом железа и сладостью его феромонов. Альфа зарычал — глухо, утробно — и толкнулся ещё глубже. Мужчина замер на мгновение, давая ему привыкнуть, его член внутри пульсировал, зажатый раскалёнными, тугими мышцами. — Терпи, — прошептал альфа, и его дыхание опалило шею омеги. Затем он толкнулся сильнее, ломая сопротивление — член продвинулся глубже, раздвигая и растягивая узкое тело до предела. Алекс застонал сквозь плотно сжатые зубы, из зажмуренных глаз брызнули слёзы. — Больно… — прошептал парень, выгибая шею. — Дыши, — он наклонился, поймал его стон своими губами и выпустил ещё больше феромонов — тяжёлых, горьких, дурманящих. Воздух стал настолько плотным, что кружилась голова. Взгляд Алекса полностью расфокусировался, паника отступила, сменяясь диким, животным желанием, которое затопило всё существо. Стенки внутри наконец расслабились, подчиняясь запаху, и стали податливее. Горячая смазка выделилась обильно, облегчая скольжение и принимая альфу. — Да… — прошептал Алекс, окончательно теряя связь с реальностью. Мужчина вошёл до самого конца, упираясь куда-то глубоко, полностью заполняя растянутое тело. Алекс до побелевших пальцев сжимал плечи альфы, тяжело, прерывисто дыша. Он начал двигаться. Жёстко, быстро, глубоко вбиваясь в него с каждым новым толчком. Алекс стонал в голос, царапал его спину и сам подавался навстречу, бессознательно открываясь шире и принимая каждый толчок. Внезапно в кармане альфы требовательно зазвонил телефон. Альфа даже не подумал остановиться. Его движения оставались яростными, размеренными и глубокими. Он достал трубку свободной рукой, продолжая мощно двигаться бёдрами и глядя прямо в мутные, заплаканные глаза Алекса. Омега искусанной губой пытался сдержать очередной стон, содрогаясь под ним. Мужчина коротко усмехнулся и толкнулся ещё глубже, впечатывая его в плитку. — Да, — ответил он в динамик, сохраняя ровную, жёсткую дикцию на контрасте со свистящим выдохом. — Нет, сейчас не могу. Буду позже. Алекс громко, отчаянно застонал, не в силах сдерживать спазмы. Мужчина наклонился, резко поцеловал его, заглушая звук, и пошёл в ещё более быстром, сокрушительном темпе. — Всё, отбой. Он швырнул телефон на раковину, перехватил Алекса рукой за затылок, вжимая пальцы в волосы, и снова впился в его губы — жёстко, жадно, до крови. Алекс кончил первым — с громким, сорванным криком, резко выгибаясь. Внутренние стенки судорожно сжались вокруг чужого члена, пульсируя в такт оргазму и нещадно, мёртвой хваткой выжимающего его. Альфа не остановился. Он кончил следом — с низким, утробным рыком, глубоко, мощными толчками прижимая Алекса к стене. Горячая сперма хлынула внутрь, заливая узкое нутро и переполняя его. Наконец альфа вышел из него. Обессиленный Алекс начал соскальзывать на пол, но мужчина тут же жёстко перехватил его за талию, развернул кругом и грубо нагнул, заставляя сильно прогнуться в пояснице и упереться руками в кафель. Из растянутого кольца мышц медленно вытекала белая жидкость, смешанная с каплями крови. Мужчина вошёл снова — резко, до упора, заставляя омегу глухо закричать от неожиданной боли. Алекс уткнулся лицом в холодную плитку, судорожно хватая ртом воздух. Альфа двигался быстро и безжалостно, как дикий зверь на охоте. Каждый толчок выходил влажным, глубоким, с характерным хлюпающим звуком. Маленькое помещение туалета до предела заполнилось их феромонами — тяжёлыми, горькими, смешанными со сладостью омеги и концентрированным запахом секса. Воздух стал невыносимо плотным. Он наклонился ниже и сильно вцепился зубами в плечо Алекса — глубоко, прокусывая кожу до крови. Омега закричал, его спина непроизвольно выгнулась навстречу укусу, зрачки расширились, а внутренние мышцы сдавили чужую плоть мёртвой хваткой. Алекс кончил снова — на этот раз сухими, изнуряющими спазмами. Альфа глухо зарычал и излился следом, финальными толчками прижимаясь грудью к его взмокшей спине и намертво вжимая в кафель. Они замерли. В тишине слышалось лишь их тяжёлое, рваное дыхание. По коже тёк пот, смешанный с каплями крови, а шлейф запаха забился глубоко в носоглотку, оседая горьким слоем при каждом вдохе. Мужчина медленно вышел из него и неторопливо поправил брюки. Его член был влажным от спермы, смазки и крови. — Подожди здесь, — севшим, хриплым голосом произнёс он. — Я принесу воды и чистую рубашку. И он вышел. ——- Кристиан вернулся через три минуты. В одной руке — бутылка воды, на плече — чистая рубашка. Дверь туалета была открыта. Кабинка — пуста. Он замер. Вдохнул. Запах — сладкий, вишнёвый, медовый — уже выветривался, смешиваясь с дешёвым освежителем воздуха. Но он был. Только что. Здесь. — Сука, — выдохнул Кристиан одними губами. Он медленно, слишком медленно повернулся. Вышел в коридор. Глаза сканировали толпу, ноздри раздувались, пытаясь поймать остаточный шлейф. Ничего. Телефон в кармане завибрировал. Не ответил. Прошёлся по залу — через танцпол, мимо барной стойки, до самого выхода. Остановился у дверей. Сладкий запах исчез окончательно. Растворился в ночном воздухе. — Босс? — охранник на входе вопросительно поднял бровь. Кристиан ничего не сказал. Развернулся и пошёл обратно. Но внутри, где-то под рёбрами, уже запустился счётчик. Я найду тебя, — подумал он, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Даже если придётся перерыть весь этот грёбаный город. —— Алекс постоял неподвижно всего секунду. Он бросил взгляд на клочья разорванной футболки, всё ещё валявшиеся на кафеле. Надевать было нечего. Руки нашли джинсы, натянули их на дрожащие ноги — медленно, через боль. Обрывки ткани он сжал в кулаке: лучше так, чем совсем ничего. Затем, превозмогая слабость, бросился вон из туалета. Он пролетел через грохочущий зал — мимо смазанных лиц, музыки и танцующих людей. Голый торс жгло клубным воздухом, но никто не смотрел: в «Чёрном лесу» видали и не такое. На улице он запрыгнул в первое попавшееся такси. — Куда едем? — спросил водитель. Бросил короткий взгляд в зеркало — пассажир без рубашки... Водитель-бета нервно кашлянул от тяжёлого, удушливого шлейфа феромонов, который парень принёс с собой, и поспешно приоткрыл боковое окно. — Просто вези, — выдохнул Алекс. В закрытом пространстве салона запах никуда не делся. Табак. Лес. Что-то холодное. Чужой запах, намертво въевшийся в кожу — и от него, в тишине и темноте, по телу снова разлилось тянущее тепло. Алекс резко отвернулся к окну и до боли сжал зубы. Пальцы упрямо сминали порванную ткань, губы шевелились, беззвучно повторяя: «Это препарат. Только препарат». Домашний адрес он смог назвать только через пару минут, стараясь дышать исключительно ртом. Утром Алекс проснулся от жара. Не от боли — хотя она тоже была, острая и конкретная. Кожа горела, сухие губы, а дыхание обжигало верхнюю губу, пока он спал. Простыня под ним была влажной. Пальцы сами нашли плечо — укус. Рана пульсировала отдельно от всего остального тела, медленно и настойчиво, как второй пульс. Алекс долго лежал неподвижно, глядя в потолок. Бёдра отозвались тупой болью. Между ног саднило. Он поднялся, дошёл до зеркала в ванной и долго смотрел на своё отражение — растрёпанные волосы, синяки на запястьях от чужих пальцев, след укуса на плече. Края раны припухли, потемнели до багрового оттенка, оставаясь горячими на ощупь. Алекс провёл пальцем по краю укуса и резко отдёрнул руку. На коже остался едва уловимый след табака, леса и холода. Тот самый, от которого снова разлилось тепло по телу. Он встал под душ. Долго, почти до красноты тёр кожу. Потом оделся, сел за кухонный стол и несколько минут просто смотрел в одну точку. Ладони на столе непроизвольно сжались в кулаки, всаживая ногти в кожу, а дыхание сбилось от фантомной тяжести на груди. Вместо привычной пустоты в грудной клетке теперь ворочался тяжелый, горячий ком. Он взял телефон и записался к врачу. Листая свежие результаты, женщина лишь покачала головой: — Ничего не изменилось. Статус рецессивный, собственных феромонов почти нет. По анализам вы абсолютно чисты. — А если… если у меня был контакт с альфой? — Алекс запнулся, пальцы сильнее сжали край стола. — С очень сильным альфой. — Возможно, вам попался доминантный. Их единицы, и их влияние в разы мощнее обычного. Такой сильный стимул мог дать вашему организму временный толчок. Повышенная чувствительность может держаться несколько дней — это нормально. Алекс сглотнул. В горле пересохло, как после того клубного воздуха. — Доминантный, — повторил он. — Это… опасно? Врач подняла глаза от бланка. Посмотрела на него с лёгким, едва заметным удивлением. — Для обычного омеги — да. Для рецессивного… — она пожала плечами, — неопределённо. Если это была истинная связь, ваш организм мог получить мощный толчок. Но такие случаи редки. Не забивайте голову. Пальцы Алекса впились в край стола ещё сильнее — костяшки побелели. — А укус? — выдохнул он. — Укус что-то значит? — Метка ставится только на шее, запястьях или внутренней стороне бедра. — Она пожала плечами. — Плечо — не метка. Так что это просто шрам. Обрабатывайте антисептиком. — Расслабьтесь. У вас всё в пределах нормы. Она бегло осмотрела плечо. — Укус неглубокий. Рана будет пульсировать ещё несколько дней. Обрабатывайте антисептиком. Врач выписала рецепт на подавители. Алекс забрал таблетки и вернулся домой. Первым делом он вызвал мастера и сменил замки, а затем выставил вещи Элис на лестничную клетку. Два года в его квартире закончились коротким сообщением: «Я знаю про Майкла. Больше не подходи ко мне». Она прибежала через час — долго стучала в дверь и истерично кричала, но Алекс так и не открыл. Стоял, прислонившись затылком к закрытой двери, его взгляд был намертво прикован к коврику у порога, а пальцы оставались абсолютно неподвижными, несмотря на грохот снаружи. На работе пришлось сказать про тяжёлый вирус. На несколько дней запахи вокруг были резче. Чужое присутствие в лифте или в магазинной очереди ощущалось почти физически, заставляя Алекса увеличивать дистанцию. Рана на плече заживала медленно, пульсируя тем же чужим теплом. Алекс каждое утро обрабатывал её антисептиком, не прикасаясь подушечками пальцев к самой коже. К концу недели всё прошло. Тело вернулось к привычной тишине. Прошёл месяц. Через месяц начальница, Моника, собрала отдел для объявления: — У нас новый крупный проект. Клуб «Чёрный лес». Владелец хочет полностью обновить рекламную кампанию. Алекс, ты ведущий маркетолог. У него внутри всё похолодело, рука на блокноте замерла, но он заставил себя заторможенно кивнуть. В день встречи Алекс одевался дольше обычного. Самый скучный, неприметный костюм. Очки с толстой тёмной оправой — на переносицу, плотно. Чёлка — вниз, на лоб, закрывая как можно больше. Он смотрел на себя в зеркало. Серый. Неприметный. Обычный рекламщик. Челюсть была крепко сжата. Когда он вошёл в переговорную, мужчина уже сидел за столом. Безупречный чёрный пиджак, белоснежная рубашка. Мужчина поднял голову на звук шагов. Кончики пальцев Алекса мгновенно заледенели. Чёрные ветви татуировки на шее. Дыхание перехватило, но тело пока молчало, скованное месяцем таблеток. Несколько секунд Алекс не дышал, слушая, как Моника за его спиной закрывает дверь и садится за стол. — Знакомьтесь, — улыбнулась начальница. — Это директор клуба, Кристиан. А это Алекс, наш лучший аналитик. Алекс замер, глядя прямо в светлые глаза. Ничего. Холодный, абсолютно чужой взгляд. Ни один мускул на лице альфы не дрогнул. — Кристиан, — коротко кивнул мужчина. Он поднялся для рукопожатия. Чужая большая ладонь накрыла руку Алекса — сухо, коротко, деловито. Внутри Кристиана что-то дёрнулось. Не мысль. Не воспоминание. Что-то глубже — туда, где инстинкты быстрей любой логики. Ладонь под его пальцами была узкой, прохладной. Такое ощущение, будто он уже сжимал эти костяшки. Будто это тело знакомо. Чушь, блядь, — отрезал мозг мгновенно. — переутомление. Ты ищешь его везде. Даже в офисных крысах. Запаха нет. Очки. Чёлка. Серый костюм. Рекламщик. Кристиан разжал пальцы первым. И в эту же секунду прямого контакта кожа к коже спящие рецепторы Алекса взорвались. Короткий, убойный импульс феромона Кристиана прошил его насквозь. Низ живота болезненно сжался — один короткий, предательский спазм, от которого перехватило дыхание, а колени едва не подогнулись. Алекс до боли стиснул зубы, загоняя эту дикую реакцию внутрь, и не дозволил руке дрогнуть. Просто вежливо пожал ладонь в ответ и сразу разжал пальцы. Подавители выжгли всё до нуля, — подумал Алекс, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в рёбрах. Даже доминантный альфа не почувствует ни капли. Иначе бы он… иначе бы всё кончилось прямо здесь. Он глубоко, медленно выдохнул. Пальцы легли на клавиатуру. Чёлка упала на глаза — щит на месте. Ни единой искры узнавания во взгляде Кристиана так и не появилось. Тот спокойно опустился обратно в кресло и перевёл взгляд на бумаги. Алекс медленно, через нос выдохнул воздух и заставил пальцы лечь на клавиатуру. Он открыл ноутбук и начал презентацию.