under my skin

Уилл удерживает его некоторое время. Довольно долго. Но он совсем не возражал. Он обнимал его до тех пор, пока не стихли всхлипы и дрожь в его теле не прекратилась. Когда осталось только медленное, ровное дыхание Майка, Уилл слегка отстранился, чтобы посмотреть на него, хотя лицо Майка по-прежнему было спрятано у него в шее. — Ты в порядке? Вопрос кажется глупым в ту же секунду, как слетает с губ. Конечно, он не в порядке. Но это все, что Уилл может сказать. Майк прерывисто вздыхает и наконец поднимает голову. Его глаза опухли и покраснели, ресницы слиплись. Он шмыгает носом и слегка кивает. — Да… да. Прости. Он слегка выпрямляется, по-прежнему сидя верхом на Уилле, и быстро вытирает лицо, словно пытаясь стереть слезы. Его взгляд устремляется куда-то в сторону, на стену, словно она вдруг стала чем-то невероятно интересным, словно она может скрыть тот факт, что он плакал, как ребенок. Уилл приподнимается на локте, протягивает руку, нежно берет Майка за подбородок и поворачивает к себе. Его большой палец мягко касается нижней губы Майка. — Эй… не надо так. Выражение лица Майка мгновенно смягчается. Он смотрит на Уилла так, словно ищет в нем что-то, что-то стабильное, что-то надежное. От этого взгляда все тело Уилла пронзает волна знакомой тоски. На мгновение все затихает. Кажется, что они отрезаны от остального мира, остались только они вдвоем, застывшие в трансе. Уилл медленно выдыхает и на секунду закрывает глаза. — Давай. Приведи себя в порядок. Майк кивает. Он приподнимается, и рука Уилла соскальзывает с его лица на бедро, слегка сжимая его. Они оба тихо вздыхают, когда его член наконец выходит из Майка, и оба сдержанно реагируют на это движение. Уилл опускает взгляд, замечая, что сперма растеклась по внутренней стороне бедра Майка. У него снова текут слюнки. Майк слегка отстраняется, тяжело дыша, и упирается руками в плечи Уилла. Он бросает на него смущенный взгляд. —Кажется, я не могу пошевелиться, — бормочет он. — Дай мне секунду. Уилл тихо посмеивается. — Да, нет. Прежде чем Майк успевает возразить, Уилл приподнимается и с легкостью поднимает его. Майк ахает, его хватка мгновенно усиливается, он инстинктивно обхватывает ногами талию Уилла, и тот поднимает его. — Уилл... Уилл лишь ухмыляется, крепко сжимая его ягодицы, и несет его в ванную. Майк издает тихий смущенный звук и утыкается лицом в плечо Уилла. — Это хуже, чем в прошлый раз. Пожалуйста, опусти меня на пол. Уилл тихо посмеивается и ногой распахивает дверь в ванную. — Ни за что. Уилл аккуратно опускает его на столешницу. Майк вздрагивает от прикосновения к холодной поверхности и прижимается к теплому Уиллу. Уилл тянется к шкафчику и берет зубную щетку. Не говоря ни слова, он начинает чистить зубы сам, слегка наклоняясь над раковиной, концентрируясь на ритме. Майк мгновение наблюдает за ним, затем наклоняется вперед. Он неуверенно протягивает руку и выхватывает зубную щетку изо рта Уилла, задерживаясь ровно на столько, чтобы Уилл поднял бровь. Слегка, непримиримо пожав плечами, Майк запихивает его себе в рот и начинает чистить. Через мгновение он наклоняется над раковиной, зачерпывает пригоршню воды и плещет ею в лицо, надувая щеки и корча рожицы. Уилл не может сдержать смех. Когда Майк наконец сплевывает, гордо ухмыляясь, Уилл качает головой. —Фу, какой ты мерзкий, — говорит он, пытаясь придать голосу строгость, но у него ничего не выходит. Майк замирает, а потом смотрит на него. —Ты буквально только что лизнул... Уилл закрывает ему рот ладонью, и Майк, уткнувшись в нее, приглушенно смеется, качая головой. Уилл ухмыляется, снова подхватывает его на руки и прижимает к себе. —Ладно, — тихо говорит Уилл. — Пора в душ. Он заходит в ванную, слегка приподнимает Майка, чтобы отодвинуть занавеску, и осторожно опускает его в ванну. Майк слегка пошатывается, когда его ноги касаются пола, и опирается на стену. Когда он поднимает глаза и видит выражение лица Уилла, его щеки снова вспыхивают, и он тут же закрывает лицо руками. Уилл качает головой, забавляясь его самолюбованием, и тянется к крану, чтобы включить воду. Он слегка заслоняет Майка, закрывая его своим телом от первых холодных брызгов, и вздрагивает, когда они попадают на кожу, но затем регулирует температуру. Когда он отогревается, то оглядывается. Майк все еще здесь, прижался к стене, закрыв лицо руками, словно хочет исчезнуть. Уилл тихо усмехается и протягивает руку, чтобы убрать его руки от лица. —Ты такой милый, знаешь об этом? Майк поворачивает голову, поджимает губы, стараясь не улыбаться. И тут Уилл не выдерживает. Его рука тянется к плитке рядом с головой Майка, и он, не задумываясь, наклоняется, сокращая расстояние между ними, пока их груди не соприкасаются. Другая его рука снова находит подбородок Майка и поворачивает его голову к себе. Майк смотрит на него широко раскрытыми глазами, словно готовясь к тому, что будет дальше. Уилл целует его. Сначала нежно. Аккуратно. Затем он проводит губами по челюсти Майка, по его щеке, по носу, осыпая его легкими поцелуями, от которых Майк тихо, с придыханием, смеется. Уилл улыбается, уткнувшись в его кожу, а затем снова находит его губы, на этот раз медленнее, более неторопливо. Майк тихо мычит, прижимаясь к нему. Когда Уилл наконец отстраняется, он в последний раз быстро целует его в губы и отходит. Он берет шампунь, намыливает им свои волосы, а затем рассеянно намыливает волосы Майка, нежно массируя их пальцами. Затем он берет гель для душа и наливает щедрую порцию на ладонь. Он медленно растирает руки, а затем подносит их к груди Майка и намыливает его кожу. И вот тогда до Майка доходит реальность происходящего, и дело не в полубредовом признании. Все по-настоящему. Он действительно его любит. Он любит его столько, сколько себя помнит. Что-то тихое и постоянное, что никогда по-настоящему не ослабевало, как бы он ни пытался это скрыть. Он мог бы всю жизнь гоняться за другими людьми, за тысячами других рук, тысячью других губ, но ни один из них не сравнится с этим. Ни с чем. Ни с кем. Пусть Бог покарает его на месте, если все это ему только кажется. Если Майк никогда не был его. —Ты в порядке? Уилл моргает, как будто его только что вернули в его тело. Его глаза поднимаются, на полсекунды ловя обеспокоенное выражение лица Майка, прежде чем опускаются на его собственные руки, все еще лежащие на груди Майка, скользкие от мыла, неподвижные бог знает сколько времени. Он сглатывает, прочищая горло, когда убирает их, движение слишком быстрое, слишком резкое. —Да, извини, ”—бормочет он, голос теперь тише, тоньше. — Я просто... э-э-э… Я вспомнил, что мне нужно кое-что сделать. Он наклоняется, чтобы быстро поцеловать Майка в губы, и выходит из душа, освобождая ему пространство. Он быстро накидывает полотенце на талию и убегает, тихо прикрыв за собой дверь ванной. Уилл выдыхает, проводит рукой по влажным волосам, с которых на кожу все еще стекает вода, и возвращается в спальню. Он оглядывается на смятые простыни на голой кровати. Точно. Он быстро вытирается, натягивает спортивные штаны и рубашку и собирает в охапку испорченные простыни. Его движения теперь торопливы, механичны, как будто, если он просто продолжит в том же духе, ему не придется ни о чем думать. Крышка стиральной машины скрипит, когда он поднимает ее, закидывает простыни и, не глядя, запускает стирку. Когда он возвращается в свою спальню, его оглушает тишина. Он ходит взад-вперед, взад-вперед, словно пытаясь протоптать дорожку в полу. По пути он подбирает разбросанную по комнате одежду Майка — его частички, оставшиеся после него. Не задумываясь, он складывает их и складывает в небольшую стопку рядом со своими кроссовками. Затем продолжает ходить. Ходит кругами. Он впивается зубами в ногти, кусает их до боли, пока не остается ничего, кроме нервов, которые можно грызть. В конце концов он падает на край кровати, его колено бесконтрольно подпрыгивает. Что ему теперь делать? Карлтон — хороший. Карлтон — надежный. Он приходит. Он заботится о нем. Он его любит. Секс скучный, но безопасный. Предсказуемый. Легкий. Но Майк... Майк знает все. Все секреты, все шрамы, все важные моменты. Все, через что они прошли вместе, все, что их сломило и сформировало, — это общая травма, которая связывает их так, как ничто другое не может. Это часть их самих, нечто неизменное, то, что никто другой не смог бы понять. И он сводит Уилла с ума. Он заставляет его чувствовать слишком остро, слишком быстро — то, о чем Уилл даже не подозревал, что еще способен чувствовать. Он непредсказуем. Безрассуден. Иногда ведет себя как придурок. Но Уиллу нравится все это. Каждый острый край, каждый изъян, каждая запутанная, сложная деталь, которая делает Майка таким, какой он есть. А секс — боже. Это был лучший секс в его жизни. Зависимость граничит с опасностью, как будто есть что-то, что, как он знает, он должен контролировать, но не контролирует. Теперь, когда он это попробовал, пути назад нет, он больше не может притворяться, что довольствуется меньшим. За последние шестнадцать часов Майк дал ему больше, чем Карлтон за весь год. Так что же, черт возьми, ему делать? Он слышит, как за стеной перекрывают воду. Не проходит и минуты, как дверь ванной открывается, и волна пара следует за Майком, когда он выходит в спальню. Его кожа раскраснелась от жара, она влажная и сияющая. Капли воды стекают по его волосам и медленно, неровными дорожками ложатся на грудь. Взгляд Уилла прикован к одной-единственной капле, которая стекает с его ключицы, по центру груди, по животу, огибает пупок и исчезает под полотенцем. У него пересыхает во рту. Он чувствует себя измотанным, что странно, учитывая, что они только что занимались сексом. Он поднимает глаза на Майка и видит, что тот уже смотрит на него с застенчивой улыбкой на губах. Какое-то время они оба молчат. Воздух снова кажется густым, как и раньше. Как будто они оба вот-вот столкнутся с чем-то, что не в силах контролировать. Майк слегка пошевеливается, полотенце сползает с его бедер, но он тут же поправляет его. Его улыбка слегка меркнет, как будто он вдруг снова осознал, что делает. Что Уилл наблюдает за ним. —Ты пялишься, — тихо говорит Майк. Уилл тихо выдыхает через нос и проводит рукой по губам. — Да, — бормочет он. — Я знаю. Кажется, это как-то действует на Майка. Его пальцы слегка сжимают край полотенца, и он на секунду опускает взгляд, прежде чем снова посмотреть на Уилла. —Ну что, ты собираешься что-то делать, — спрашивает он уже чуть более смело, — или так и будешь на меня пялиться? Уилл хрипло смеётся. Он медленно проводит языком по нижней губе — рефлекс, который он даже не пытается скрыть. Что-то в его выражении лица меняется, как будто он наконец сбросил все свои ограничения. Он одним плавным движением встает с кровати. Майк смотрит, как он приближается, его дыхание уже учащается, грудь вздымается чуть быстрее с каждым шагом Уилла. Комната кажется меньше, словно пространство между ними сжимается. Уилл не торопится. Он не спеша сокращает расстояние между ними, пока не оказывается совсем рядом, на расстоянии ладони. На секунду оба замирают. Напряжение нарастает. Затем Уилл протягивает руку и обхватывает Майку шею сзади, запуская пальцы во влажные волосы на затылке и удерживая его на месте. Другая его рука крепко сжимает талию Майка, притягивая его ближе. У Майка перехватывает дыхание, но Уилл, не дав ему опомниться, наклоняется и целует его. Это происходит мгновенно. Без колебаний, без нежности, как в душе. Их губы сталкиваются, скорее ударяясь друг о друга, чем соприкасаясь. Уилл все еще чувствует влажный жар кожи Майка, остатки влаги после душа. В его словах чувствуется напряжение, что-то более глубокое, более настойчивое, словно он пытается сказать что-то, для чего у него нет слов. Майк издает тихий стон, когда Уилл жадно впивается в него языком, инстинктивно хватаясь за рубашку Уилла, пока тот толкает его назад. Уилл отступает на шаг, потом еще на один, пока поясница Майка не упирается в комод. От удара Майк резко вдыхает, и Уилл этим пользуется, еще сильнее углубляя поцелуй и прижимая его к себе, не давая пошевелиться. Рука Уилла сжимает талию Майка, пальцы разжимаются и скользят к полотенцу, повязанному на бедрах, слегка потянув за него. И в этот момент резкий звон ключей в двери разрезает тишину, как нож. Они оба замирают. На долю секунды они замирают, все еще слишком близко друг к другу, все еще в этом состоянии. Затем Уилл отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на Майка, не ослабляя хватку на его шее. Оба тяжело дышат. — Черт, — выдыхает он. Он смотрит на часы на стене: 12:47. Карлтон вернулся раньше, чем обещал. Уилл заставляет себя сосредоточиться и понижает голос. —Ладно, слушай, — быстро говорит он. — Он не обрадуется твоему присутствию, но мы можем сделать так, чтобы все прошло не так ужасно. Майк просто смотрит на него. Не перебивает. Не спорит. Просто смотрит, и это нервирует Уилла. Он сглатывает и продолжает. —Ты пришел пьяный и расстроенный из-за... э-э, девушки, с которой встречался... Майк усмехается. Он молчит, но удар получается сильным. В нем чувствуется что-то такое, чего не было еще несколько минут назад. На секунду Уилл сжимает зубы, в его взгляде мелькает раздражение, но он берет себя в руки. Сейчас не время. — Просто одевайся и делай, как я говорю, — говорит он уже более твердо. — Хорошо? Наступает пауза. Майк еще секунду смотрит на него, и в его взгляде читается что-то непонятное. Нежность, которая была в нем раньше, исчезает, словно ее прячут за чем-то более сдержанным. — Да, — наконец отвечает он, но его тон режет слух. Из соседней комнаты доносится голос Карлтона. — Уилл? Ты дома, детка? Уилл проводит рукой по лицу, пытаясь успокоиться. Он еще раз смотрит на Майка, и в его взгляде читается предупреждение. — Просто… не усугубляй, — бормочет он. —И подожди, по крайней мере, минуту или две, прежде чем выходить. Майк не отвечает, и Уилл не ждет его ответа. Он поворачивается и выскальзывает из спальни, закрывая за собой дверь, когда выходит в коридор. Он заворачивает за угол и, словно по сигналу, натыкается прямо на Карлтона. Карлтон протягивает руки, чтобы обхватить Уилла за плечи. —Ого, — он издает хриплый смешок, — вот ты где. — Я думал, ты вернешься только позже этим вечером? — Уилл слегка приподнимает брови, его тон тщательно балансирует между небрежностью и удивлением. Карлтон выдыхает, роняя сумку на пол. —Вылетел более ранним рейсом, — легко отвечает он, уже подходя ближе. —Я скучал по тебе. И тут руки Карлтона оказываются у него на талии, притягивая его к себе. Уилл реагирует инстинктивно. Его руки поднимаются, словно повинуясь мышечной памяти, и обвивают шею Карлтона, как делали это уже сотню раз. Карлтон слегка разворачивает его, посмеиваясь вполголоса. И тут Уилл замечает Майка. Майка, который не упустил возможности заявить о себе. Конечно, он этого не сделал. И Уилл сразу это замечает. Робкая, смягченная версия его самого исчезла, как будто ее и не было. Осталось что-то, на что смотреть тяжелее. Боль. Гнев. И что-то опасно близкое к предательству, независимо от того, имеет ли он на это право. Уилл оглядывает его и с облегчением понимает, что Майк переоделся в свою обычную одежду. Даже кроссовки на нем, зашнурованные так, будто он готов уйти в любую секунду. Слава богу. Он не знает, как бы отреагировал Карлтон, если бы увидел, что на Майке его вещи. Затем Карлтон придвигается ближе и осыпает быстрыми поцелуями щеку Уилла. Лицо Майка тут же напрягается, и он откашливается. Карлтон слегка напрягается, на его лице мелькает растерянность, но затем он отпускает Уилла и оборачивается. — Майк? — спрашивает он, нахмурив брови. — Какого хрена ты здесь делаешь? Уилл не колеблется с ответом. Он протягивает руку и легонько хлопает Карлтона по животу тыльной стороной ладони, бросая на него взгляд. Не сильно. Но достаточно. Карлтон смотрит на него, потом снова на Майка. Майк, в свою очередь, просто закатывает глаза и скрещивает руки на груди, словно устраиваясь поудобнее. Защитная реакция. Раздражение. Возвращение в себя. Затем Карлтон разглядывает его, его мокрые волосы и то, как он стоит у открытой двери в спальню. —Ты только что вышел из нашей спальни? Почему у тебя мокрые волосы? Выражение его лица меняется, в нем появляется что-то подозрительное, когда он оглядывается на Уилла. —…Он что, ночевал у нас? Уилл потирает затылок, как будто ему немного неловко. — Ну да, — говорит он, тяжело вздыхая. — У него была тяжелая ночь. Майк издает тихий звук, словно едва сдерживается. Он откашливается, быстро меняя выражение лица на более жалостливое. — Да, — бормочет он, понижая голос. — Все было очень плохо. Уилл бросает на него предупреждающий взгляд. Уилл все равно продолжает. — Он пришел пьяный и расстроенный из-за девушки, с которой встречался. Карлтон без особого интереса смотрит на Майка. —И ты не мог пойти ни к кому-то из своих друзей? — сухо спрашивает он. — Тебе пришлось идти сюда? Майк поджимает губы. На секунду кажется, что он вот-вот сорвется. Скажет что-то резкое. Что-то, что окончательно разрушит эту ситуацию. Но вместо этого он усмехается и закатывает глаза, как будто это Карлтон ведет себя нелепо. —Да, прости, — говорит Майк с сарказмом. — В следующий раз я постараюсь, чтобы мой эмоциональный срыв был более… географически удобным для тебя. Карлтон резко выдыхает, явно устав от препирательств. Он снова хватает свою спортивную сумку, ткань громко шуршит в напряженной тишине, и, не говоря ни слова, пропускает Майка вперед, в сторону спальни. Как только Карлтон скрывается в коридоре, Уилл оборачивается и бросает на Майка предупреждающий взгляд. Майк невозмутимо смотрит на него в ответ. Затем он снова закатывает глаза. И тут до Уилла наконец доходит. Это снова Майк. Не тот мягкий и застенчивый, каким он был раньше. Не тот, кто прижимался к нему и плакал, уткнувшись ему в шею. Это тот Майк, которого он всегда знал. Громкий, несдержанный, нажимающий на кнопки просто ради того, чтобы посмотреть, что будет. И что еще важнее... Майк, который ненавидит Карлтона. И он играет свою роль слишком хорошо. Уилл выдыхает через нос, уже собираясь с духом. Секунду спустя из спальни выходит Карлтон с напряженным выражением лица и вздернутыми плечами, как будто его что-то уже вывело из себя. —Почему с кровати сняты простыни? Уилл совершенно не понимает, что происходит. Он открывает рот и несколько раз моргает, пока его мозг обрабатывает информацию. Майк отвечает за него —О, я вчера вечером хорошенько их испачкал, да, Уилл? Уилл тут же округляет глаза, недоверчиво смотрит на Майка, а затем так же быстро переводит взгляд на Карлтона. Карлтон тоже смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых читается растерянность и напряжение. — Его стошнило — выпаливает Уилл. Слова слетают с его губ, и он сам слышит, как ужасно это звучит. Карлтон переводит взгляд с одного на другого, и его подозрения с каждой секундой усиливаются. — ...Его стошнило, — медленно повторяет он, как будто не верит своим ушам. Уилл кивает, удваивая усилия и заставляя себя сохранять спокойствие. —Да. Повсюду на кровати. Это было... — он неопределенно машет рукой, как будто одного воспоминания достаточно. — Ужасно» Майк поджимает губы, его плечи напрягаются, словно он пытается сдержать улыбку. —Да, — добавляет он, и его голос дрожит ровно настолько, чтобы это выглядело правдоподобно, хотя глаза все еще слишком блестят. — Действительно ужасно. Уилл на полсекунды закрывает глаза. Иисус Христос. Когда он снова открывает глаза, Карлтон все еще смотрит на него, все еще пытается сложить все воедино, а Майк все еще стоит там, как будто все это какая-то игра. Уилл чувствует, что вот-вот сорвется. В глазах Карлтона читается подозрение, а Майк выглядит так, будто вот-вот ляпнет что-то опрометчивое, лишь бы посмотреть, как все рухнет. Он не думает. Он просто действует. — Да… в общем, — быстро вставляет Уилл, делая шаг вперед. Он протягивает руку и хватает Майка за предплечье, крепко, но без особой нежности сжимая его пальцы. —Майк как раз уходил, так что... Майк вздрагивает от неожиданности, слегка дергается, смотрит на руку Уилла, а потом на его лицо. В его глазах что-то мелькает. Да, удивление, но и что-то еще. Что-то раздражающее. Он разворачивается и тащит Майка к входной двери, крепко и грубо сжимая его руку. Майк спотыкается на полшага, но успевает выровняться, его кроссовки слегка шуршат по полу. Позади них он слышит голос Карлтона. — ...Точно, — медленно произносит он. Уилл не обращает на это внимания. Но он в курсе. В курсе, как это выглядит со стороны. Как то, что он вот так хватает Майка и тащит его прочь, только делает ситуацию еще более очевидной. Но ему все равно. Не сейчас. Ему нужно увести Майка отсюда, пока тот не ляпнул что-нибудь еще. Пока Карлтон не задал неправильный вопрос. Прежде чем все, что он только что пытался скрыть, окончательно выплывет наружу. Когда они подходят к двери, Уилл одной рукой сжимает руку Майка, а другой тянется к ручке. Его пальцы нащупывают ручку всего на секунду, после чего он дергает ее на себя, и дверь распахивается с большей силой, чем нужно. На долю секунды ни один из них не двигается с места. Затем Майк резко вырывает руку. От силы удара рука Уилла безвольно опускается, пальцы сжимаются в кулак, а Майк делает шаг назад, увеличивая расстояние между ними. Их взгляды встречаются. Грудь Майка вздымается и опускается слишком часто, его челюсть напряжена, в глазах вспыхивает ярость, и Уилл встречает ее лицом к лицу. — Просто уходи, — тихо и резко произносит он, и в его словах сквозит неприкрытая злоба. Лицо Майка искажается, сквозь гнев проступает что-то ранимое и уязвимое. Но это проходит почти так же быстро, как появилось. Его ноздри раздуваются, выражение лица снова становится жестким, как будто ничего и не было. А потом он разворачивается и выбегает из дома. Дверь захлопывается с грохотом, который эхом разносится по квартире. Уилл секунду стоит, глядя на дверь. Затем он прислоняется к ней спиной, и дерево плотно упирается ему в лопатки. Он глубоко вздыхает и проводит рукой по лицу. Черт. Он еще секунду стоит, закрыв глаза, словно пытается собраться, вернуть все на свои места. Затем отталкивается от двери и оборачивается. — Карлтон? — зовет он более спокойным голосом, чем тот, который у него внутри. Ответа нет. Уилл слегка хмурится, оглядывая гостиную, но Карлтона там нет. У него внутри все переворачивается. Уилл идет по коридору, теперь медленнее, осторожнее, и останавливается в дверях спальни. Карлтон склонился над своей спортивной сумкой, движения резкие и торопливые, он запихивает в нее еще больше одежды вместо того, чтобы распаковывать. —Что ты делаешь? — Спрашивает Уилл. Карлтон останавливается на полсекунды, не оборачиваясь, затем продолжает. —На что это похоже, что я делаю?— он огрызается. Уилл медленно выдыхает, на секунду запрокидывает голову, а затем снова смотрит на него. —Послушай, — начинает он, стараясь говорить спокойно, — Майк просто вел себя как придурок. Ты же знаешь, какой он... Он медленно встает и оборачивается, заставляя Уилла замолчать. —Я знаю, какой он, — говорит он напряженным голосом, сдерживаясь изо всех сил. — Поверь мне. Я, черт возьми, знаю. Наступает пауза, Карлтон скрещивает руки на груди, переводя взгляд с пола на лицо. —Но я и не глуп, Уилл. Карлтон неопределенно указывает на кровать, на пространство, на все вокруг. —Он выходит из нашей спальни, — продолжает он, с каждым словом повышая голос. — У него мокрые волосы. У тебя мокрые волосы. Он ведет себя странно. Ты ведешь себя странно. Простыни исчезли. В этой комнате пахнет сексом. Он коротко и без тени улыбки вздыхает и качает головой. — И я должен поверить, что он просто заявился пьяным из-за девушки, — говорит он, изображая пальцами кавычки, — потом его стошнило, и ты великодушно позволил ему вырубиться после того, как вы не разговаривали несколько месяцев? — Ты просто схватил его и выволок, как будто хотел, чтобы он ушел, пока я не понял, в чем дело, как будто он и так не тыкал мне этим в лицо. Уилл сглатывает и смотрит в пол, внезапно заинтересовавшись узором на паркете. — Это не... — Сколько? — спрашивает Карлтон. Уилл резко поднимает голову. — Что? Карлтон делает шаг ближе, его глаза сужаются. — Сколько времени это продолжается? Уилл не отвечает. Его взгляд на долю секунды отрывается от Карлтона, и этого мгновения достаточно. Карлтон медленно выдыхает через нос, и на его лице появляется выражение неприязни. —На самом деле у меня есть вопрос получше. — Он жестоко усмехается. — Майк. Ему вообще есть до тебя дело или это просто... — он замолкает, качая головой с притворной жалостью. — Просто он такой, какой есть? Это задевает Уилла за живое, и Карлтон это понимает. Он знает, что Майк был первым парнем, которого полюбил Уилл. Самая старая история о том, как влюбляешься в лучшего друга и не понимаешь, что делать. Карлтон слышал все это еще в те времена, когда они только начинали узнавать друг друга. И теперь он использует это против него. —Не надо, — говорит Уилл уже тише, но твердо. Карлтон слегка приподнимает брови, словно готов спровоцировать его еще больше. —Не надо что? Не надо напоминать ему о том, что он знал ,как легко ему это далось бы? Как легко он мог бы использовать тебя как дырочку для своего члена? Что на самом деле он никогда тебя не любил? И тут Уилл громко смеется. Потому что Карлтон думает, что все понял. Думает, что это Уилл. Как будто он в курсе, что произошло за последние шестнадцать часов. Карлтон замирает, и его лицо искажает новая волна гнева. —Что смешного? — спрашивает он низким голосом. Уилл мотает головой, прикрывая рот рукой, но на его лице все еще играет улыбка. —Ничего, — бормочет он. Карлтон делает два быстрых шага вперед, сокращая расстояние между ними, и грубо толкает Уилла. Тот едва успевает среагировать, как его спина ударяется о стену, и он морщится от удара. Карлтон тут как тут, он нависает над Уиллом, и от него волнами исходит гнев. —Нет, — настаивает Карлтон, повышая голос. — Давай. Смейся. Раз это так чертовски смешно. Выражение лица Уилла становится жестким, вся его веселость улетучивается так же быстро, как и появилась. —Это не... —Он был в моей постели? — перебивает его Карлтон резким, непреклонным голосом. Он подходит ближе, задевая носом Уилла, словно в каком-то зверином противостоянии. —Это там ты позволил ему трахнуть себя? — настаивает он, каждое слово кусает сильнее предыдущего. —В нашей постели? Что-то в Уилле обрывается. Никто — никто — не смеет так с ним обращаться, не смеет загонять его в угол и пытаться утвердить свое агрессивное превосходство. Можно было бы подумать, что все, через что ему пришлось пройти, должно было сделать его уязвимым. Но нет. Его трудно сломить. И иногда это делает его жестоким. Он поднимает руки и отталкивает Карлтона, достаточно сильно, чтобы между ними снова образовалось пространство. —Он не трахал меня, — выплевывает Уилл, грудь поднимается и опускается быстрее, глаза сверкают. —Я трахнул его—. Затем он ухмыляется — Я трахнул его так сильно, что у него на глазах выступили слезы, умоляя о большем. Эти слова звучат как выстрел. Карлтон замирает и на секунду просто смотрит на него широко раскрытыми от недоверия глазами. Затем выражение его лица искажается чем-то более уродливым, чем гнев. Его рука появляется из ниоткуда, и звук пощечины разносится по всей комнате. Голова Уилла резко дергается в сторону, все его тело сотрясается от удара. Звук эхом отдается в ушах, а щека взрывается от боли. В глазах все плывет, перед ними вспыхивают звезды, и на секунду мир вокруг него накренился и зашатался. Удар был такой силы, что у него заныли зубы, а челюсть пульсировала от боли. Он почти сразу чувствует вкус металла на языке, ощущает медный привкус, и его дыхание замирает где-то между шоком и болью. Он медленно поворачивает голову, моргая сквозь пелену. Проводит языком по зубам, слегка посасывая их, и морщится от боли. У него вырывается вздох, дрожащий, но почти веселый. —Господи, черт возьми.… ладно,— бормочет он. — Я это заслужил. И он действительно заслужил это. Он мог нанести ответный удар, позволить обострению ситуации, позволить этому превратиться во что-то еще более уродливое, чем оно уже есть. Но он этого не сделает. Он держит себя неподвижно, заставляя себя сдержаться, даже когда инстинкт дать отпор пробирается когтями вверх по позвоночнику. Он позволяет Карлтону овладеть собой. Карлтон больше ничего не говорит. Ему и не нужно. Резкости пощечины, обвинения, признания — всего этого достаточно. Не оглядываясь, он разворачивается на каблуках и, нетерпеливо перебросив через плечо спортивную сумку, устремляется к двери. Щелчок засова эхом разносится по квартире, а Уилл остается стоять, прислонившись к стене. Какое-то время он просто дышит. Резкая, рваная боль, медный привкус во рту, где все еще горит от удара. Его рука инстинктивно тянется к щеке, прижимается к нежной коже, ощущая жар от уже наливающегося синяка. Он должен был что-то почувствовать. Вину. Стыд. Сожаление. Душевную боль. Но он ничего не почувствовал. По крайней мере, не сразу. Может быть, он бы почувствовал, если бы Карлтон не разбередил его старые раны, ударив по самому больному. Это был удар ниже пояса. Может быть, он почувствует это позже. Может быть, придет чувство вины. Но не сейчас. Сейчас он чувствует только ярость. Майк. Майк с его раздражающей ухмылкой, высокомерием и полным пренебрежением к границам, из-за которого все и началось. Майк, который появился и оставил после себя хаос. Майк, который каким-то образом всегда знает, как надавить на больное место. И каким-то образом неизменно заставляет Уилла теряться. Майк, который не мог просто слушать. Который не мог хоть раз в жизни вести себя прилично. Который все только портил. Он мог бы в конце концов порвать с Карлтоном по-хорошему, рационально, с чувством контроля над ситуацией. Но нет. Майк все испортил. Майк заставил его слишком многое прочувствовать. Майк все разрушил. И все же… Боже, он бы снова все это сделал, не раздумывая. Он громко смеется про себя. У него в голове полный бардак. Как будто пощечина Карлтона заставила его испытать все возможные эмоции разом. Даже когда его переполняет гнев, даже когда он сжимает кулаки и стискивает зубы, он не может забыть. Не может игнорировать. Правда сидит там, под пеплом, острая и дерзкая. Он все еще любит его, несмотря ни на что. И от этого становится только хуже. Потому что любовь должна смягчать, заставлять прощать. Заставлять задуматься. Но это? Это сплошной огонь. Ярко пылающий. Чистый, неумолимый гнев. Такой гнев, который жаждет наказать, требует расплаты, чтобы каждый беспечный поступок Майка привел к заслуженным последствиям. Гнев, похоть, любовь, хаос. Все эти противоречивые, невозможные чувства, которые он испытывает к Майку, пульсируют в его груди в диком ритме, требующем выхода. Он выбегает из комнаты, едва сдерживаясь, чтобы не наступить на шнурки кроссовок, и даже не удосуживается зашнуровать их как следует. Он хватает ключи со столика в прихожей, и металл громко звенит в его руке. Затем он распахивает входную дверь и захлопывает ее за собой с такой силой, что сотрясаются стены.