Архив памяти

Лололошка проснулся внезапно. В комнате стояла густая, тяжёлая темнота, нарушаемая лишь тусклым, холодным светом от одного из мониторов. Ло повернул голову и обнаружил, что Дилан всё ещё сидит за компьютером. Тот не кодил — на экране лениво крутилась заставка какой-то старой игры, а сам программист просто неподвижно смотрел в одну точку, подперев подбородок рукой. На часах было начало четвёртого утра. Лололошка тихо вздохнул, сел на кровати и хриплым от сна голосом спросить: — Эй... Опять бессонница? Дилан вздрогнул, не ожидая звуков в этой глухой тишине, и резко обернулся. Пару секунд он разглядывал растрёпанного соседа, словно решая, сострить или проигнорировать. Но ночь, видимо, забрала слишком много сил. — Типа того, — так же тихо, почти беззвучно отозвался он. — Мозг не выключается. Бесит. Лололошка накинул на плечи плед, встал и бесшумно подошёл к его столу, опускаясь прямо на пол рядом с компьютерным креслом. Дилан проводил его взглядом, но прогонять не стал. Они начали разговаривать. Это был странный, непривычный диалог. Они говорили тихо, полушёпотом, словно боялись спугнуть ту хрупкую атмосферу, что установилась между ними. Сначала — о всякой ерунде: о дурацких багах, которые Дилан ловил днём, о погоде, которая окончательно испортилась. Но постепенно, слово за словом, темнота заставила их зайти глубже. Они шептались о любимых играх детства — тех самых, 16-битных, которые сейчас казались архаизмом, но тогда запускались с замиранием сердца. Дилан, уставившись в потолок, вдруг тихим, лишённым привычного сарказма голосом рассказал, как в детстве часами перерисовывал пиксельных персонажей в тетрадку, мечтая когда-нибудь создать свой собственный идеальный мир, где всё работает по чётким правилам. Без хаоса. Без предательства. Лололошка в ответ делился своими глупыми, почти детскими мечтами — из тех, что обычно прячут на самом дне подсознания, чтобы никто не поднял на смех. Это были вещи, которые оба никогда и никому не рассказывали. Днём, при свете солнца и в окружении людей, Дилан бы выставил за такие откровения счёт на порцию жёсткого стёба. Но сейчас он просто слушал. Ловил каждое слово, удивлённо понимая, насколько сильно этот ворчливый парень в наушниках на самом деле умеет чувствовать. Разговор тёк плавно, баюкающе. Глаза Лололошки начали слипаться, усталость после тяжёлого дня неумолимо брала своё. Он уже плохо контролировал движения, и в какой-то момент его голова просто тяжело опустилась Дилану на плечо. Дилан мгновенно замер. Строчка, которую он тихо бормотал секунду назад, оборвалась на полуслове. Он скосил глаза. Лололошка уже спал. Ровно, глубоко дышал, уткнувшись носом в плотную ткань его домашней толстовки. Плед сполз с одного его плеча, но Ло даже не шевелился, полностью доверив себя чужому пространству. Первой мыслью Дилана было скинуть его. Сказать что-то грубое, заставить уйти на свою кровать. Это ведь чертовски неудобно, плечо затечёт через пять минут, да и вообще... это слишком. Но Дилан не двинулся с места. Он осторожно, едва дыша, потянулся к мышке, чтобы выключить монитор, погружая комнату в полную, мягкую темноту. И остался сидеть. Он не двигался ещё час. Терпел затекающую спину, замершее плечо и абсолютное неудобство, просто слушая тихое сопение рядом. В эту ночь Дилану впервые за долгое время было абсолютно плевать на алгоритмы, код и правила. Ему просто хотелось продлить этот момент, где ему впервые за всю жизнь доверились настолько безоговорочно.