Between The Fall And The Dawn

4 глава. Больно.       Едва цепляясь за остатки сознания, Рико приоткрыл глаза. Мир дрогнул, будто кто‑то дёрнул за невидимую нить, и он с запозданием осознал, что он всё ещё на холодном полу ванной. Утренний будильник звенел где‑то рядом — слишком громко, слишком близко, будто звук просачивался под кожу и бил прямо по нервам. Когда звон наконец оборвался, тишина оказалась ещё хуже — вязкая, давящая на виски и пульсирующая. Зрение прояснилось рывками. Морияма медленно огляделся, и мир будто дернулся вместе с его взглядом.       Холодный кафель был испещрён тёмными пятнами засохшей крови, а под его телом хрустели осколки — мелкие, острые, настойчиво впивающиеся в кожу рук и ног. Казалось, каждый осколок дышит, шевелится, пытаясь пролезть глубже.       Сглотнув вязкую слюну, Рико упёрся ладонью в стену и медленно попробовал подняться. Рука подрагивала, тело отзывалось тупой, тянущей болью, будто каждая мышца протестовала. Мысли скакали, цеплялись за случайные обрывки и тут же срывались — ни одна не держалась. Он двигался почти автоматически, как будто кто‑то другой управлял его телом, а он лишь наблюдал изнутри всё также ощущая боль.       Всё остановилось, когда взгляд упал на крупный осколок зеркала на полу. В отражении — его рука.       Чужая. Мерзкая. Вся в мелких стеклышках, вдавленных в кожу. Но сильнее всего бросался в глаза глубокий порез, тёмный, пересохший, кожа раскрылась открывая вид на красную плоть, которая где-то глубоко внутри продолжая кровоточить.       Он ещё секунду смотрел на отражение, пытаясь понять, действительно ли это его рука. Мысль не складывалась — расползалась в разные стороны, не дав собрать всё в кучу.       Рико моргнул, но картинка не стала лучше. Тело отозвалось резким спазмом, и он сорвался с места.       Он понёсся к унитазу и рухнул перед ним на колени. Живот свело судорогой, и его вырвало. В животе пусто и вырвало его собственной желчью — горькой, едкой, — не самое приятное пробуждение. Тело сжималось от голода и слабости, а где‑то под рёбрами поднималось отвращение, — будто он смотрел не на себя, а на что‑то чужое.       Он сам не понимал, что происходит. Почему его вывернуло из‑за такой жалкой раны — тоже. И разбираться он не собирался. Мысли скользили, рассыпались, стоило только попытаться их поймать. Бессмысленно. Всё было бессмысленно. Любая попытка понять только давила на виски и поднимала тошноту.       Темнота в глазах медленно началась сгущаться, хоть он и старался оставаться в сознании насколько это возможно. Прямо в тот момент, когда его глаза почти закрылись, его прервал шум за дверью. Стук. Слишком громкий. Голос. Чужой. Или знакомый? — Король, вы опаздываете на тренировку. Тэцудзи велел вам прийти к нему в кабинет. Жан. Кажется. Или нет.       Осторожный голос Моро прорезал туман. Мир дёрнулся, стал резче, неприятнее, медленно осознание стало появляться, хоть и всё ещё давящее на виски. Глаза Рико уставились на дверь настороженно, будто за ней что‑то опасное.       — Я зайду к нему. Можешь идти, — произнёс Рико твёрдым голосом. Он лишь надеялся, что Жан не заметил, как в конце фразы голос едва не сорвался.       За дверью повисла короткая тишина. Потом послышались тихие шаги и глухой хлопок. Напряжение в груди чуть ослабло, значит Моро ушел.       Он медленно поднялся, опираясь руками о крышку унитаза. Пальцы скользнули по холодному пластику, но он удержал хватку. Тело отзывалось тянущей болью, будто каждая мышца была натянута слишком сильно. Морияма поджал губы, стараясь не сорваться на болезненный звук.       Мысль о дяде всплыла неожиданно. Что бы тот сказал, увидев его в таком виде? Его вывернуло от одного вида пореза — смешно. Слабость, которую он ненавидел. Из бледных губ сорвался тихий, почти незаметный вздох. То ли от мысли, то ли от того, как тело ныло под кожей. Рико не знал. И разбираться в этом не собирался. Найдя силы, он промыл ладони под холодной водой. Капли стекали по коже, смешиваясь с тонкими полосками крови, и только спустя пару минут смысл слов Жана наконец прорезал туман. Будто что‑то щёлкнуло. Сердце сжалось. Он опоздал. Тэцудзи ждёт его в кабинете.       Мысли рванулись вперёд, потом резко замедлились, будто вязли в густом воздухе. Время тоже будто застыло — всё вокруг стало слишком тихим, слишком неподвижным. Рико смотрел на своё отражение в осколке: бледная кожа, стеклышки, тёмная полоса пореза. И в следующую секунду он сорвался с места.       Он вытер руки о полотенце быстро, почти грубо, пытаясь стряхнуть осколки. Пара крупных выскользнула из кожи, остальные только больно царапнули, но он не стал разбираться. Он вылетел из ванной и побежал по коридору.       Тело горело, будто внутри что‑то пульсировало в такт шагам. Ноги подкашивались, но он продолжал, почти спотыкаясь на каждом повороте. Коридоры Эвермора тянулись тёмными полосами, сливались в одну линию, и он не мог позволить себе сбавить темп. Заставить дядю ждать ещё дольше — нельзя. Даже думать об этом было больнее, чем осколки в руках. Каков шанс, что дядя его вновь накажет?       Добежав до кабинета хозяина, Рико пару секунд рвано отдышался, а после тихо постучав в дверь, зашел внутрь.       В кабинете, как обычно, было прохладно и слегка пахло железом. Всё выглядело таким же, как всегда, но одновременно казалось чужим — будто стены отодвинулись дальше, чем должны. Страх сжал грудь Рико, и, встретившись взглядом с Тэцудзи, он не смог сосредоточиться настолько, чтобы понять, как именно дядя на него смотрит. — Что это? — холодный голос прорезал пелену перед глазами Рико. Сосредоточившись, он заметил раздражённый, почти испепеляющий взгляд, направленный прямо на него. — Ты не только не явился на тренировку вовремя, так ещё и, войдя в мой кабинет, не проявил уважения! Ты понимаешь, что будет, если такое произойдёт ещё раз! — С каждым словом голос становился громче, неприятно бьющий по ушам. — Я понимаю, — пробормотал Рико. — Я так не думаю, — холодно отрезал Тэцудзи. — На. Колени.       На мгновение сердце Рико замерло, будто перестало существовать, но он не посмел даже подумать о том, чтобы остаться стоять. Он молча опустился на колени, сдержав шипение, когда мелкий дождь стеклянных осколков глубже врезался в кожу. Холод пола пробрался через ткань, и Рико почувствовал, как напряжение в теле становится почти осязаемым — будто воздух вокруг сжался вместе с ним.       Старший Морияма поднялся с места и нарочно медленно подошёл к Рико, вставая перед ним высокой, давящей тенью. Его присутствие заполнило собой весь кабинет. Чёрные глаза скользнули по лицу Рико — взгляд был настолько холодным и внимательным, что где‑то глубоко в животе и горле поднялась тошнота. — Мерзкий.       Слово прозвучало с таким отвращением, что Рико невольно сжался — от разочарования, от напряжения, от того, как легко дядя умел превращать его в ничто. Он поднял взгляд, следя за каждым движением Тэцудзи, ожидая, что последует дальше, но тот лишь продолжал молча смотреть на него сверху вниз, как на жалкого котёнка, который осмелился испачкать пол. —Ты меня разочаровал. Я тебя учил другому, — покачал головой дядя. — Повернись спиной.       Горло Рико сжалось в тугой спазм, дыхание стало неровным. Глаза предательски увлажнились, но ни одна слеза так и не сорвалась — он не позволил бы себе этого. Он медленно, осторожно повернулся спиной к наставнику, будто каждое движение могло усугубить ситуацию. Ткань одежды чуть зашуршала в тишине, и этот звук показался ему слишком громким, почти вызывающим. Замах трости. Боль. Унижение       Замах трости. Боль. Унижение             Замах трости. Боль. Унижение       Голова не соображала, единственное, что он ощущал это испепеляющую боль во всем теле. Трость пару раз попала по тому самому толстому порезу сделанным им самим, вызвав жалкое скуление, после которого удары стали лишь сильнее. В груди крутилось унижение, разочарование, ненависть, но больше всего — злость.       Чтобы он не делал, как бы не старался ему всегда делают больно. Тэцудзи изнасиловал его после шоу Кэти Фердинанд и до последнего Рико воспринимал это просто как наказание, но это ложь. Он так не когда не считал на самом деле — это было оправдание, чтобы не признавать, то что дядя вышел из ума и стал воспринимать его как сексуальный объект. Не выглядел бы он сейчас так мерзко, он бы снова это сделал.       Эти мысли вызвали новый приступ слез у Рико, которые так и не упали с глаз, оставшись и высохнув.       После холодного «Уходи», Рико молча встал с пола и на дрожащих ногах не оглядываясь вышел с кабинета, захлопнув за собой дверь. Впервые за долгое время он кое что понял, что-то, что всегда старался скрыть и оправдать: Он ненавидит Тэцудзи. ***       Рико продолжал оставлять порезы на запястье — ближе к предплечью, чтобы было легче спрятать. Первый оставленный ему порез уже порозовел с всё еще заметной под ней плотью. Заместо него позже будет выпуклый белесный шрам, с не ровными, грубыми краями, но достаточно прямой, что бы вызывал подозрения.       Остальные порезы на запястье были менее глубокими, но достаточно болезненным, чтобы Рико больше не выходил из реальности и терял сознание. Осколки в ванной он позже убрал — спрятав некоторые из них в специальную деревянную коробку, которую он прятал в прикроватной тумбочке. Это почти стало привычкой — прятать их, чтобы кто-то случайно не нашел осколок покрытой кровью в раковине. И хоть Вороны не заходят в его комнату и с большим шансом подумали бы, что это он этим осколком напал на кого-то — рисковать не стоит       В моменты, когда хотелось перерезать себе вены, он срывался на Воронов, стараясь использовать разные методы, — стараясь понять, что ему нужно. Но ничего из этого не помогало. Желание застревало в груди, отталкивало и одновременно притягивало. Когда появляется желание оставить порез он невольно представляет ощущение потери крови и успокаивающей боли, из-за чего терпеть становилось невыносимо и он на эмоциях срывается.       Из-за новых порезов приходилось принимать душ, либо первым, либо последним. Но из-за своих капитанских обязанностей приходилось тратить время на то, чтобы закончить с Воронами, а после ждать пока все примут душ. Это довольно неудобно, но он получает, то что хочет и этого достаточно.       28 октября ему написал мужчина работающий в сфере администрации. «Я нашёл всё, что смог, об особе, чьи отпечатки пальцев вы мне передали не вовлекая никаких второстепенных лиц. Никто не заметил, что я проверял базу данных. Прикреплённые файлы: PIHndhPCIst01.document PIHndhPCIst02/03.document PIHndhPCIst04/05.document       Первый документ — всё, что известно о Ниле Джостене. Но самое странное — его отпечатки обнаружены и у других лиц. Некоторые из них помечены как «В розыске — дело закрыто, пропавший не найден», и после этого не появилось ни одной зацепки. Если вы дадите мне больше времени, я смогу найти больше информации. Данные разбросаны, и чтобы собрать цельную картину, нужно ещё покопаться. На этом всё. Буду ждать ответа.»       Рико сосредоточенно прочитал сообщение. Вечное напряжение в плечах сменилось удовлетворением и мелким, возбужденным подёргиванием. Он открыл первый файл; взгляд сразу стал острее, пока он углубленно вчитывался в каждое написанное слово. Внутри поднялось знакомое чувство власти, которое он так давно не ощущал. Первый документ:       В документе собраны официальные данные, зарегистрированные под именем Neil Abram Josten. Указаны подтверждённые перемещения по стране, записи о пересечении границ, аренда жилья, спортивные контракты и банковские операции, соответствующие студенту и игроку в Exy. Используемые документы — паспорт и ID, оформленные на имя Нила Джостена, без признаков подделки. Финансовая активность почти не зафиксировано — пару снятий денег с карточки. Все действия соответствуют легальной идентичности. Второй документ:       Во втором и третьем файлах собраны сведения о действиях субъекта, совершённых под различными псевдонимами: Abram, Alex, Stefan, Chris и др. Эти имена использовались для краткосрочных перемещений, аренды дешёвого жилья, покупки одноразовых SIM‑карт и открытия временных банковских счетов с минимальной активностью. Зафиксированы поездки, не совпадающие с официальным маршрутом Нила Джостена, а также операции наличными в регионах, где он формально не находился. Все псевдонимы подтверждены совпадающими отпечатками пальцев и совпадением биометрии, что указывает на одну и ту же персону. Третий документ:       Последние файлы содержат данные, относящиеся к исходной, законной идентичности субъекта — Nathaniel Abram Wesninski. В документах указаны старые банковские счета, оформленные на имя Натаниэля, записи о недвижимости и транспортных средствах, связанных с семьёй Веснински, а также перемещения, совпадающие с периодом его жизни до побега. Зафиксированы крупные переводы, проходившие через счета, связанные с криминальной сетью Мориам и Веснински. Документы выглядят частично очищенными: отсутствуют полные сведения о ранних годах, а часть финансовых операций скрыта или удалена.       Рико перечитал третий документ несколько раз, каждый раз возвращаясь к одной и той же строке, будто она могла измениться, если моргнуть. Натаниэль Веснински. Сын Балтиморского мясника. Формально — часть власти клана Морияма. Имя ударило по сознанию так резко, что пальцы дрогнули сами собой, а на губах появилась жёсткая, неконтролируемая улыбка. Он не мог решить, смешно это или отвратительно. Скорее — и то, и другое.       Глупый Нил. Зачем он полез прямо в руки смерти? Что он думал? Что никто не узнает? Или за этим скрывается что‑то ещё? Эта мысль зацепилась в голове, как ржавая игла. Рико нахмурился, пытаясь собрать воедино всё, что знал о Джостене. Тот не выглядел как человек, который случайно оказывается там, где ему быть не должно. Он слишком осторожен, слишком скрытен, слишком… живуч. Если он действительно Веснински, то его появление в Палметто не может быть случайностью.       Но чем дольше Рико перебирал варианты, тем меньше они складывались в логичную картину. Нил не похож на человека, выполняющего поручение. И не похож на того, кто пришёл за кем‑то конкретным. Это сильно раздражало. Он ненавидел, когда что‑то не поддавалось объяснению. Ненавидел, когда кто‑то нарушал порядок, который он считал своим правом контролировать.       В конце концов он резко выдохнул и оттолкнул бесполезные мысли в сторону. Если ответа нет — значит, он не нужен. Есть вещи куда приятнее, чем ломать голову над мотивацией Джостена. Например — месть. Как отомстить Нилу? Как ударить так, чтобы тот понял: с ним нельзя играть? Так, чтобы он запомнил.       Мысли начали складываться в первые очертания плана, но будильник разорвал тишину резким, неприятным импульсом. Звук ударил по ушам, вызывая у Рико раздражённый, тяжёлый вздох. Он щёлкнул кнопкой, заставляя писк умолкнуть, и на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами. Нил Джостен. Натаниэль Веснински. Какая разница. Он всё равно получит своё. «Почему любой шум в последнее время так сильно бьет по ушам?» — с раздражением подумал Морияма и принялся собираться на тренировку.