Чудовище. История Элис Редфилд.

5 июня 1996 г. — День приёма Утро началось с того, что Добби ворвался в комнату Элис с коробками, доходившими ему до макушки. — Посылка от мадам Малкин! — пропыхтел эльф, сгружая картонные коробки на кровать. — Юная госпожа просила платья к вечеру — вот они! Добби всё проверил, все швы ровные, все пуговицы на месте, юная госпожа будет выглядеть… — Добби, — перебила Элис, приподнимаясь на локтях. — Дай посмотреть. Она спустила ноги с кровати, подошла к первой коробке и открыла крышку. Внутри лежало платье цвета бордового вина, с высоким воротом и длинными рукавами. Скромное. Почти траурное. Элис скривилась. — Следующее. Вторая коробка — тёмно-зелёное, с кружевами до самого подбородка. Третья — серое, мешковатое, напоминающее бабушкин халат. — Даже на похороны такое не надену, — вынесла вердикт Элис. — Это катастрофа. Это издевательство. Добби, кто выбирал эти платья? — Сэр Джон… — робко ответил эльф. — Он сказал, что британские приёмы требуют скромности… — Британские приёмы могут поцеловать меня в моё скромное американское место. — Элис отбросила коробки в сторону и подошла к шкафу. — Есть вещи, которые не зависят от страны. Например, чувство стиля. Она распахнула дверцы шкафа, где висели привезённые из Калифорнии наряды — те, что она выбирала сама. Те, в которых чувствовала себя собой. И нашла. Нежно-розовое платье. Шёлк, струящийся, как вода. Короткое — выше колена на ладонь. Открытые плечи, тонкие бретели. И главное — по всему лифу, от талии до декольте, были рассыпаны мелкие стразы, которые в лучах света вспыхивали тысячей радужных искр. Элис провела пальцами по стразом, и на губах появилась улыбка. — Ты, — прошептала она. — Идёшь со мной. Под платье в шкафу нашлись туфельки того же нежно-розового оттенка. Каблук — двенадцать сантиметров. Узкий нос, тонкий ремешок на щиколотке. — Добби, — сказала Элис, не оборачиваясь. — Приготовь ванну. И предупреди Лиама, что я буду готова через час. Не раньше. — Слушаюсь, юная госпожа! Через час Элис спустилась в гостиную. Волосы — идеальная укладка. Крупные локоны спадали на обнажённые плечи, подчёркивая линию шеи. Макияж — лёгкий, но безупречный: персиковые тени, чёрная тушь, блеск для губ, который делал рот чуть более пухлым, чем он был. На щеках — едва уловимый румянец. Она выглядела как кукла. Хрупкая, фарфоровая, безупречная. Но внутри, глубоко внутри, Элис чувствовала себя чудовищем. Потому что ты и есть чудовище, — сказала она себе, глядя в зеркало. — Фарфоровая оболочка. Внутри — гнев, который ты не можешь контролировать. Диагноз, который не лечится. И ненависть к себе, которую не скроет никакой макияж. Она поправила сумочку — маленькую, через плечо, нежно-розовую, расшитую бисером. Отец лично проверил, что внутри лежит флакончик. — Экспресс-зелье от ранений и кровотечений, — повторил Джон, когда они репетировали накануне. — Если представится возможность — покажешь. Если нет — просто держи при себе. Это наше секретное оружие, Элис. Лицо бренда. — Лицо бренда, — эхом отозвалась Элис. — Звучит как приговор. — Это бизнес, дорогая. Не путай. Особняк Малфоев Джон Редфилд зашел первым — в идеальном смокинге, с неизменной улыбкой человека, который привык заключать сделки. За ним — Лиам, в тёмно-сером костюме, под которым угадывались тренированные плечи. И последней — Элис. Она ступила на мраморный пол малфоевского холла и поняла, что замок внутри даже страшнее, чем снаружи. Высоченные потолки, чёрный мрамор, канделябры с живым огнём, фамильные гобелены на стенах — змеи, драконы, сцены охоты. Прохладно. Темновато. И пахнет дорогими благовониями и ещё чем-то старым, как сама магия. Люциус Малфой ждал их в холле. Длинные светлые волосы, серебряная трость с головой змеи, пронзительные серые глаза. Красивый. Опасный. Холодный, как лёд. — Джон, — он протянул руку для пожатия. — Рад приветствовать вас в Малфой-меноре. — Люциус, — отец ответил на рукопожатие с той же ледяной вежливостью. — Позвольте представить моих детей. Лиам. Элис. Люциус скользнул по ним взглядом — Лиама оценил с молчаливым одобрением (крепкий, статный, чистокровный), Элис — с лёгким любопытством, которое она сразу же возненавидела. — Очаровательны, — произнёс он, и в этом слове было всё, кроме настоящего восхищения. — Прошу в бальный зал. Нарвис, встретьте гостей. Нарцисса Малфой, бледная, как лунный свет, в платье цвета морской волны, улыбнулась той вежливой улыбкой, которая не касается глаз. Она взяла Джона под руку и повела вглубь особняка, что-то тихо говоря о винтаже и инвестициях. Лиам и Элис остались в холле. — Джон попросил меня присмотреть за тобой, — напомнил Лиам, беря с подноса проходящего мимо эльфа бокал шампанского. — Я не ребёнок, — огрызнулась Элис. — Ты младшая сестра. Это хуже. Они вошли в бальный зал. Огромное помещение с хрустальными люстрами, чёрно-белым мраморным полом и портретами предков по стенам. Гости — в основном взрослые, чистокровные, с лицами, привыкшими смотреть свысока. Несколько подростков — родственники или дети знакомых, — но они сбились в кучку у окна и перешёптывались, поглядывая на Элис с недоверием. Американка. В розовом. На высоких каблуках. Элис почувствовала себя белой вороной среди чёрных лебедей. — Шампанского? — к ним подошёл официант-эльф с подносом, уставленным хрустальными бокалами. Элис потянулась к одному — игристое, золотистое, пахнет яблоками. Очень хотелось выпить. Лиам перехватил её руку. — Элис, тебе шестнадцать. Ты несовершеннолетняя. — Ты невыносим, — прошипела Элис. Она отошла к ближайшему креслу — старинному, с бархатной обивкой цвета слоновой кости — и рухнула в него, скрестив руки на груди. — Знаешь, — сказала она громко, привлекая внимание нескольких гостей. — Похороны моей бабули в Пенсильвании были веселее, чем этот светский приём. Лиам поморщился. — Тише. Тебя услышат. — А мне плевать. — Элис обвела зал недовольным взглядом. — Пожилые волшебники обсуждают курсы акций. Дамы в перьях делают вид, что они выше этого. Где музыка? Где танцы? Где нормальное угощение? — Это приём, а не вечеринка, — терпеливо объяснил Лиам. — Такие мероприятия нужны для… Он замолчал. Его взгляд зацепился за кого-то за спиной Элис. Элис обернулась. Девушка. Высокая, стройная, с чёрными волосами, собранными в элегантный пучок, и большими карими глазами, которые смотрели на Лиама с тем самым выражением, которое Элис узнавала мгновенно. Очередная жертва. — Сиди здесь, — сказал Лиам, уже поправляя галстук. — Никуда не уходи. Я быстро. — Ты всегда так говоришь, — бросила Элис в спину брата. Но Лиам уже шёл через зал, сверкая белозубой улыбкой. Элис осталась одна. Она сидела в кресле, сжимая в руках бокал с тыквенным соком (который эльф принёс по знаку Лиама), и маялась от скуки. Мероприятие тянулось бесконечно. Люциус водил отца по залу, представляя его важным волшебникам в мантиях. Нарцисса улыбалась той самой улыбкой. Гости перешёптывались и поглядывали на часы. Именинника нигде не было видно. Элис начала искать его взглядом — того самого Драко, силуэт в окне, автора записок «Извращенка» и «Докажи». Его не было ни среди подростков у окна (те были слишком... пресными), ни среди взрослых (слишком старыми). Нигде. Прячется, — подумала Элис. А потом она заметила. В дальнем углу зала, у колонны, прислонившись к мрамору плечом, стоял молодой человек. Светлые волосы зачёсаны назад, но одна прядь выбилась и падала на лоб. Чёрный костюм идеального кроя. Лицо — бледное, красивое, с острыми скулами и тонкими губами. Глаза — серые, как у Люциуса, но в них не было холода отца — в них была усталость. И скука. Он, — поняла Элис. — Драко. Он смотрел в пустоту, не участвуя в разговорах, не приближаясь к гостям. Он был один — и выглядел так, будто привык к этому одиночеству. Элис поймала себя на мысли, что они похожи. Он тоже был белой вороной на собственном празднике. Она хотела встать, подойти, что-то сказать — хотя бы «С днём рождения, извращенец». Но Драко вдруг повернул голову и посмотрел прямо на неё. Серые глаза встретились с голубыми. На одно мгновение Элис показалось, что он улыбнётся. Или хотя бы кивнёт. Но нет. Он просто смотрел. Изучал. Оценивал. А потом Лиам вернулся — сияющий, с номером телефона чёрноволосой красавицы в кармане — и закрыл обзор. — Познакомился? — спросил он, опускаясь в соседнее кресло. — Почти, — ответила Элис. — А теперь отойди. Ты загораживаешь вампира. Драко отвернулся. Сделал глоток из своего бокала и растворился в толпе гостей. Элис вскочила с кресла. — Я погуляю. — Элис, папа сказал… — Папа сказал не кусать никого за пальцы. Я никого не кусаю и не собираюсь. Я просто… осматриваю достопримечательности. — Она уже шла прочь, не оборачиваясь. — Не жди меня. Коридоры Малфой-менора тянулись бесконечно. Чёрный мрамор, серебряные канделябры, портреты, которые провожали её неодобрительными взглядами. Элис шла быстро, не разбирая дороги, и вдруг поняла: она знает, куда идти. Ноги сами сворачивали за углы, сами выбирали коридоры, сами вели её в глубину замка. Странно, — подумала она. — Я здесь в первый раз. Откуда я знаю дорогу? Каменные стены сменились деревянными панелями. Ковры стали толще. Свет — тусклее. А потом впереди показалась тяжёлая дубовая дверь с коваными петлями. Элис толкнула её. Оружейная. Помещение было огромным — сводчатый потолок, каменные стены, увешанные доспехами, арбалетами, копьями. Вдоль стен стояли застеклённые шкафы с оружием — от кинжалов до мечей, от топоров до редких магических артефактов. В воздухе пахло металлом и старой кожей. Элис включила свет — магические сферы на потолке загорелись мягким голубоватым сиянием — и замерла. Коллекция впечатляла. Она пошла вдоль шкафов, останавливаясь у каждого экспоната. Вслух, сама для себя, комментировала: — Меч-левитатор, Греция, пятый век до нашей эры. Позволяет владельцу подниматься в воздух на время боя. Редкость. — Она перешла к следующему. — Нож-шёпот. Гоблинская работа. Убивает бесшумно. Использовался ассасинами в Средние века. Интересно. Она двигалась дальше, пальцы скользили по холодному стеклу. — Арбалет василиска. Требует зачарования крови. Одно попадание — мгновенная смерть. — Она поморщилась. — Жестоко. И вдруг остановилась. В центре зала, на отдельном постаменте, покоились два меча. Они были похожи — длинные, узкие, идеально сбалансированные. Серебряные клинки, покрытые едва заметной гравировкой — сплетающиеся ветви и крылья. Но рукоятки отличались. У одного — рубин. Крупный, кроваво-красный, в золотой оправе. У второго — изумруд. Глубокий, зелёный, как весенняя трава. Элис подошла ближе. Сердце забилось быстрее. — Ледяные Близнецы, — прошептала она. — Мечи, которые помнят своих владельцев. Передаются по крови. Тот, кто возьмёт один, всегда будет тянуться к другому. Их владельцы связаны судьбой. Она прочитала об этом в детстве — в сказке, которую мама читала перед сном. «Легенда о двух клинках». Тогда она не поверила, что такие мечи существуют на самом деле. Но вот они. Перед ней. Элис протянула руку к стеклу. — Ледяные Близнецы. — Ледяные Близнецы, — произнёс кто-то за спиной одновременно с ней. Элис обернулась. В дверях стоял он. Драко Малфой. Высокий, слишком высокий для шестнадцати лет, с идеальной осанкой и прядью светлых волос, падающей на лоб. Серые глаза — смотрели на неё с ленивым презрением и чем-то ещё. Чем-то, от чего по её позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Тот самый силуэт из окна. Вампир. Или хуже. — Что ты здесь делаешь? — спросил он низко, почти угрожающе, делая шаг вперёд. Дверь за ним закрылась с тяжёлым щелчком. Драко прищурился. Медленно обвёл её взглядом — розовое платье, стразы...каблуки — и на его губах появилась ядовитая усмешка. — Извращенка, — холодно сказал он. - Та самая, которая пялится в телескоп на чужие спальни по ночам. Элис почувствовала, как кровь прилила к щекам — смесь стыда и ярости. — Да ничего подобного! — Она выпрямилась, забыв про очарование. — Я думала, что ты вампир или оборотень! Ты стоишь в окне по ночам, смотришь на наш дом, приклеиваешь записки — нормальные люди так не делают! — Нормальные люди не следят за чужим домом в два часа ночи, — проговорил он тихо, почти шёпотом, но каждое слово резало. — Или ты просто не могла отвести взгляд? — Я смотрела на замок, — огрызнулась она, но голос предательски дрогнул. — А не на тебя, самовлюблённый придурок. Драко улыбнулся ядовитой улыбкой. — Чистокровная? — вдруг спросил Драко, меняя тему. Элис моргнула. — Что? — Ты чистокровная волшебница? - повторил он. — …это у вас, британцев, так принято? Спрашивать у девушек кровное происхождение при первой встрече? — Элис скрестила руки на груди. — Для начала хотя бы представиться надо. Драко выпрямился, и в его позе появилось что-то театральное, почти вызывающее. — Драко, — он сделал паузу, будто само имя должно было заставить её упасть на колени. — Драко Малфой. Элис улыбнулась той самой улыбкой, от которой у противников на дуэлях подкашивались колени. — Элис, — произнесла она ласково, почти игриво, чуть пародируя его интонацию. — Элис Редфилд. Фамилию она произнесла так, что стало ясно: моя фамилия будет сниться тебе в самых страшных кошмарах. — Так что же ты делаешь в оружейной моей семьи, Элис Редфилд? — спросил он тихо, почти интимно. — Ищешь неприятности? Драко открыл рот, чтобы ответить, но Элис продолжила, не давая ему вставить ни слова: — Мне скучно, Драко Малфой. — Она наклонила голову, глядя на него с дерзкой улыбкой. — Не хочешь поиграть? Не дожидаясь ответа, она подошла к постаменту, открыла витрину и взяла меч с рубиновой рукояткой. Клинок лёг в ладонь идеально, будто узнал её. Элис провела пальцами по холодной стали и улыбнулась — хищно, с удовольствием. Она отступила, встала в стойку. Даже на двенадцатисантиметровых каблуках её поза была безупречной, смертоносной. — Ильверморни. Птица-гром. Три года подряд — чемпионка среди девушек, — бросила она небрежно, но в голосе звенел вызов. Драко смотрел на неё долго. В серых глазах смешались насмешка, удивление и что-то гораздо более опасное — интерес. — Ты серьёзно? — медленно спросил он. — Абсолютно. — На каблуках? — Его губы изогнулись в презрительной усмешке. — На каблуках я опаснее, — Элис усмехнулась в ответ, прищурившись. — Потому что меня всегда недооценивают. Особенно такие, как ты. Драко помолчал, затем шагнул к витрине и взял второй меч — с изумрудной рукояткой. Клинок едва заметно засветился в его руке. — Я не буду поддаваться, — предупредил он низким голосом. — И очень надеюсь, что ты проиграешь и убежишь в слезах, как и положено маленькой американской куколке. — Попробуй, — прошептала Элис. Они начали. Сначала медленно, почти танцуя. Сталь звенела, отражая голубоватый свет магических сфер. Драко двигался уверенно, с аристократической точностью — каждый выпад был выверен годами тренировок. Элис поначалу играла: отступала, делала вид, что каблуки мешают, что она вот-вот потеряет равновесие. Но Драко быстро почувствовал фальшь. Во время очередной атаки он загнал её к стене и, почти прижав к холодному камню, наклонился ближе — так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке. — Как мило, — проговорил он с ядовитой нежностью. — Маленькая американская куколка решила поиграть в воина. Что дальше? Будешь плакать, когда сломаешь ноготь? Или побежишь жаловаться папочке? Элис замерла. Что-то внутри неё щёлкнуло. Гнев поднялся мгновенно — горячая, слепящая волна. — Что ты сказал? — её голос стал низким, опасным, почти рычащим. Драко улыбнулся — надменно, не понимая, какую грань перешёл. — Я сказал, что даю тебе шанс сдаться, пока ты ещё можешь. Это стало последней каплей. Элис взорвалась. Дальше всё произошло как в тумане. Она перестала играть. Перестала быть девушкой в розовом платье. Она стала чистым гневом. Клинок засвистел в воздухе. Удары сыпались один за другим — быстрые, яростные, не оставляющие шанса на защиту. Драко отступал, его глаза расширились от удивления, потом от настоящего напряжения. Он едва успевал блокировать. — Стой! — крикнул он, когда она снова прижала его к стене. — Прекрати! Но Элис уже не слышала. Каждый её шаг на высоких каблуках звучал как приговор. Она теснила его по всей оружейной, пока Драко не поскользнулся на гладком мраморном полу. В этот момент она увидела открытое плечо — белая рубашка, идеальная мишень. Клинок скользнул по ткани и коже. Кровь брызнула ярко-алым на белоснежную ткань. Драко резко выдохнул — не столько от боли, сколько от шока и унижения. Элис замерла, тяжело дыша. Гнев схлынул так же внезапно, как и нахлынул, оставив после себя пустоту и ледяной ужас. Она посмотрела на меч в своей руке, на кровь на лезвии, на его лицо — бледное, перекошенное от ярости и чего-то ещё. — Чёрт… — прошептала она. Меч выпал из её пальцев и со звоном ударился о пол. Не думая, Элис бросилась к нему. Схватила Драко за здоровую руку, резко развернула и толкнула в ближайшее кресло. Он рухнул в него, не успев сопротивляться. Она мгновенно оказалась сверху — оседлав его бёдра, одной рукой прижимая к груди, чтобы не встал. Их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. — Не двигайся, — выдохнула она хрипло. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он тоже это чувствует. Она оторвала длинную полосу от своего розового платья, достала из сумочки флакон с зельем и дрожащими пальцами капнула зелёную жидкость на ткань. Когда она прижала импровизированный компресс к его ране, Драко зашипел, но не отстранился. Его свободная рука невольно легла ей на талию. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — тяжело дыша, глаза в глаза. Между ними кипело всё: злость, адреналин, стыд... и что-то гораздо более жаркое. — Ты всегда такая... бешеная? — тихо спросил Драко, голос стал ниже и чуть хриплый. — Только когда меня называют куколкой, — ответила Элис так же тихо, не отводя взгляда. — Особенно если это говорит красивый ублюдок, который сам напросился. Его пальцы слегка сжались на её талии. Взгляд опустился на её губы, затем вернулся к глазам. — Ты ненормальная, Редфилд. — А ты слишком самоуверенный для того, кого только что порезала девчонка на каблуках, Малфой. Зелье работало — рана затягивалась на глазах. Но ни один из них не спешил разрывать эту опасную, тесную близость. — Ты знаешь, — сказала Элис, и в её глазах вдруг блеснул озорной огонёк. — Я примерно догадываюсь, как спасти твой день рождения. Она сползла с него, протянула руку. — Вставай. Идём. — Куда? — Драко всё ещё сидел в кресле, прижимая руку к уже почти зажившему плечу. — Туда, где взрослые не найдут нас и где можно нормально поговорить, — Элис протянула ему руку с дерзкой улыбкой. — Или ты боишься, Малфой? Драко посмотрел на её протянутую руку, потом медленно поднял взгляд на её лицо. Его серые глаза потемнели. Он задержался на разорванном подоле платья, на засохших каплях своей крови на розовом шёлке, на растрёпанных локонах, которые выбились из идеальной укладки. — Ты совершенно ненормальная, — произнес он тихо, но в голосе уже не было прежнего холода. Скорее — восхищённое недоверие. — Это мне уже не раз говорили, — ответила Элис, не опуская руки. — Ты берёшь или будешь дальше сидеть как раненый принц? Драко секунду колебался, затем крепко сжал её ладонь и позволил себя поднять. Его пальцы были неожиданно тёплыми. Ноги Элис снова повели её сами. Поворот за поворотом, вниз по каменной лестнице, где воздух становился прохладнее и тяжелее, пропитанный запахом старого дуба и выдержанного вина. Погреб встретил их тишиной и полумраком. — Как ты вообще нашла это место? — спросил Драко, оглядываясь. — Я здесь с детства, а ты... — Не знаю, — честно ответила Элис, пожимая плечами. — Ноги сами привели. Садись, именинник. Она села на одну из бочек и похлопала по соседней. Драко опустился рядом — всё ещё напряжённый, но уже не такой отстранённый. — Ты странная, Редфилд, — сказал он, глядя на неё сбоку. — Я знаю, — она потянулась к ближайней полке и вытащила пыльную бутылку виски. — Открывай. Драко поднял бровь. — Тебе же есть шестнадцать? — Мне да. Исполнилось в феврале. А тебе сегодня. И да, я никогда не пробовала алкоголь. Это будет мой первый раз, — она посмотрела на него с вызовом. — Так что давай, сделай его запоминающимся. Драко усмехнулся — коротко, почти против воли. — Ты хочешь, чтобы твой первый раз с алкоголем был кражей виски из погреба Люциуса Малфоя? — На твоём скучном приёме кроме шампанского нет. И Лиам... мой брат запрещает... — Элис наклонилась ближе, и между ними снова проскочила та самая искра. — Нет уж. Настоящий виски. Взрослый. Открывай, Малфой. Он покачал головой, но всё-таки вытащил пробку и сделал первый глоток. Потом протянул бутылку ей. Элис отпила осторожно. Виски обжёг горло, заставил закашляться, но по телу разлилось приятное тепло. — Гадость, — прохрипела она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Но... наливай ещё. Они пили по очереди. Сначала молчали. Потом разговор потёк сам собой — сначала поверхностный, о квиддиче и глупых светских приёмах, а потом глубже, опаснее. — Мой отец... — Драко смотрел в стену, вертя бутылку в руках. — Он требует, чтобы я был идеальным. Идеальные оценки. Идеальные манеры. Идеальный наследник. Я устал притворяться. Элис кивнула, глядя на него. — Моя мать умерла, когда мне было десять. После этого отец... он просто не знает, что со мной делать. Поэтому он платит. Психиатрам, психологам, колдомедикам. Всем, кто должен меня «починить». — Чинить? — Драко повернулся к ней. — Да. У меня официальный диагноз. Эмоциональная неустойчивость, вспышки агрессии... — она горько усмехнулась. — Все говорят одно и то же: «Контролируй себя, Элис». Как будто это так просто. Она посмотрела на свою руку — ту, которой держала меч. — Прости меня. За плечо. Я правда не хотела... — Уже зажило, — тихо ответил Драко и слегка пошевелил плечом. Его взгляд смягчился. — Твоё зелье... действительно впечатляет. — «Магическое прикосновение». Семейный бренд, — она поморщилась. — Только не начинай про бизнес. Я сюда пришла, чтобы забыть, зачем мы вообще здесь. Они снова замолчали. Но это молчание было тёплым. Будто они действительно знали друг друга гораздо дольше, чем один вечер. — Элис, — произнёс Драко её имя непривычно мягко. — Мм? — Ты... действительно боишься себя? Она долго смотрела на него, прежде чем ответить. — Каждый день, — призналась тихо. — Потому что никогда не знаю, на что и как могу сорваться. И кого я могу ранить в следующий раз... Сегодня это оказался ты. И мне очень жаль. Правда. Драко отвернулся, но она заметила, как напряглись его плечи. — Ты первая, — сказал он едва слышно. — Кто извинился... просто так. — Что? — Все вокруг либо боятся меня, либо хотят что-то получить. А ты... просто пришла, устроила драку на мечах и порезала меня. — Он усмехнулся, но уже по-настоящему. — Честно? Это лучшее, что произошло со мной на дне рождения за последние три года. Элис рассмеялась — звонко, искренне, запрокинув голову. Драко смотрел на неё, и в его серых глазах было что-то новое. Тёплое. Опасно тёплое. — Ты сумасшедший, Малфой. — У меня тоже есть справка, — ответил он, слегка толкнув её плечом. — Дементоры на третьем курсе. Долго приходил в себя. Не спрашивай. — Не буду, — пообещала она и улыбнулась. Они продолжали говорить — о настоящих страхах, об одиночестве, о масках, которые приходится носить. Элис рассказала про «Клуб Чокнутых» и разрушенную корону. Драко — про давление семьи и фальшивых друзей. Когда бутылка наполовину опустела, Элис заметила: — У нас с тобой, оказывается, довольно много общего. — Не слишком ли много? — Драко посмотрел на неё с подозрением, но уголки его губ дрогнули. — Расслабься, я не шпионка твоего отца, — фыркнула она. — Я просто американская психопатка в розовом платье. Драко улыбнулся — по-настоящему, открыто. Первая такая улыбка за весь вечер. Элис почувствовала, как внутри что-то перевернулось. — Ты ненормальная, — сказал он, не отводя взгляда. — Но тебе это нравится, — тихо ответила она, наклоняясь чуть ближе. — Не говори за меня, Редфилд. — Не буду, — она спрыгнула с бочки и потянулась. — Но и ты не говори, что тебе скучно. Она взглянула на часы. — Нас скоро хватятся. Надо возвращаться. Драко поймал её за запястье, не давая уйти. — Ещё немного, — попросил он низким голосом. Его большой палец медленно провёл по внутренней стороне её запястья. — Пожалуйста. Элис замерла. Между ними снова повисло то самое тяжёлое, сладкое напряжение. Она посмотрела на его губы, потом в глаза. — Ладно, — прошептала она. — Ещё немного. Вот улучшенная и оживлённая версия сцены в саду: Из погреба они выбирались, тихо хихикая, как два заговорщика, которые только что взорвали Министерство. Элис крепко прижимала под мышкой вторую бутылку — старую, покрытую толстым слоем пыли. Драко бросил взгляд на этикетку и резко побледнел. — Это «Огденс-1973», — прошептал он в ужасе. — Коллекционное. Отец меня убьёт. Медленно. — Значит, надо допить всё, чтобы не досталось врагу, — философски заявила Элис. Драко посмотрел на неё так, будто она предложила осквернить фамильный склеп. А потом вдруг запрокинул голову и рассмеялся — громко, искренне, до слёз. Эхо его смеха разлетелось по коридорам. — Ты ужасно на меня влияешь, Редфилд. — Это, — Элис гордо вскинула подбородок, — лучший комплимент в моей жизни, Малфой. Они выскользнули через боковую дверь в сад. Лунный свет заливал тисовые изгороди и чёрные розы серебром. Фонтан в виде извивающейся змеи тихо журчал. Воздух был прохладным и удивительно сладким. Элис сразу же скинула туфли, блаженно застонав, и плюхнулась на старую каменную скамью у фонтана. Драко сел рядом — ближе, чем требовала вежливость. — За то, чтобы день рождения наконец-то стал нормальным, — провозгласила она, поднимая бутылку. Они чокнулись горлышками и отпили. Виски уже почти не обжигал. Элис откинулась назад, глядя на звёзды, и начала рассказывать. О Калифорнии. О бесконечном океане под окном. О пальмах, горячем песке и запахе крема от загара. О том, как они со Скай и Виолеттой жарили маршмэллоу на пляже по ночам. Драко слушал, не отрываясь, с неприкрытым удивлением. — Я почти нигде не был, — признался он тихо. — Париж пару раз. Рим однажды. Отец считает, что путешествия — это ненужное отвлечение. — Твой отец — дурак, — ляпнула Элис и тут же прикрыла рот ладонью. — Ой. Это виски. Драко усмехнулся. — Нет. Это ты. И ты совершенно права. Он сделал глоток и передал бутылку ей. — Я хочу увидеть настоящий океан, — сказал он вдруг. — Не на картинках. Не в учебниках. Элис повернулась к нему. Лунный свет падал на его лицо, делая черты мягче. — Когда-нибудь я тебя приглашу, — сказала она серьёзно. — В Калифорнию. Покажу тебе всё. Научу жарить маршмэллоу. — А что это такое? — спросил Драко с искренним интересом. Элис посмотрела на него с неподдельным ужасом. — Ты серьёзно не знаешь, что такое маршмэллоу?! — Я знаю зефир... — Это не зефир, — она энергично замахала руками. — Это магия. Берёшь белую пушистую сладость, насаживаешь на палочку и держишь над костром. Она становится золотой, тягучей, внутри — горячая карамель... Боже, Драко, ты так много потерял в этой жизни. Он смотрел на неё долго и очень тихо сказал: — Я потерял много. В его голосе была такая усталость, что у Элис сжалось сердце. Она помолчала, а потом мягко спросила: — Расскажи о себе. Не о Малфое-наследнике. Просто о себе. Драко задумался, глядя на воду фонтана. — Я ловец в квиддиче, — сказал он наконец, и в голосе впервые прозвучала настоящая гордость. — Лучший на факультете. Когда я в воздухе... я чувствую себя свободным. По-настоящему свободным. Элис опустила взгляд на свои босые ноги. — А я... не могу летать на метле. — Почему? — он удивлённо повернулся к ней. — Факультет Птица-гром, представляешь иронию? — она горько усмехнулась. — Стоит подняться выше десяти метров — начинается паника. Сердце колотится, дыхание перехватывает, мир сужается... Однажды меня вырвало прямо на профессора во время урока. Драко замер, потом тихо фыркнул. — Серьёзно? — Абсолютно. Я ненавижу мётлы. Он смотрел на неё долго. Потом сказал неожиданно мягко: — Элис... это нормально. Летать не обязательно. Есть камины, аппарация... Ты не обязана быть как все. — Я знаю, — она пожала плечами. — Но иногда я чувствую себя... неполноценной. Все вокруг летают, а я стою на земле и смотрю вверх. — Не все любят высоту, — тихо ответил Драко. — Ты просто меня утешаешь. — Нет, — он повернулся к ней всем корпусом. — Я говорю правду. Элис подняла на него глаза. В лунном свете его серые глаза казались почти серебряными. Прядь светлых волос упала на лоб. Губы были слегка приоткрыты. Между ними повисла тяжёлая, густая тишина. Ни один не отводил взгляд. Сердце Элис стучало так громко, что она была уверена — он тоже это слышит. — Ты хороший, — сказала она. — Настоящий. — Ты хороший, — тихо сказала Элис, глядя на него. — Настоящий. Драко резко отвернулся. Элис заметила, как напряглась его челюсть, как он стиснул зубы. — Меня... редко называют хорошим, — произнёс он глухо. — Значит, тебя окружают неправильные люди, — мягко ответила она. Она помолчала, глядя на луну, и продолжила чуть тише: — Я никогда по-настоящему не дружила с мальчиками. Были подруги... Кайл был парнем, но это было не про дружбу. Мы просто выглядели идеально вместе — Король и Королева для всех журналов. А друзьями... нет. — А сейчас? — спросил Драко, повернувшись к ней. Элис улыбнулась, чуть наклонив голову. — Сейчас я сижу в чужом саду с наследником одного из древнейших родов Британии, пью краденый виски из горла и рассказываю о своих панических атаках и приступах ярости. Это похоже на дружбу? Драко кивнул, но улыбка вышла натянутой. — Похоже. — Тогда я рада, — сказала Элис, поворачиваясь к нему всем телом. — Я правда рада, что у меня появился друг. Слово «друг» повисло между ними тяжёлым, неудобным грузом. Драко замер. Расслабленное выражение на его лице исчезло мгновенно. В серых глазах мелькнула боль — острая, почти физическая. Разочарование. Что-то очень похожее на удар. — Друг, — повторил он тихо, будто пробовал слово на вкус и оно оказалось горьким. — Да... — Элис нахмурилась, чувствуя, что сказала что-то не то. — Ты же не против? — Нет, — ответил он слишком спокойно. — Не против. Он отвернулся и уставился в тёмную воду фонтана. Напряжение между ними, которое только что искрило, внезапно стало холодным и тяжёлым. Элис почувствовала себя так, будто упустила что-то важное. Что-то, что лежало на поверхности, но виски и усталость не давали разглядеть. — Но... — начала она неуверенно. — Что? — Драко резко повернулся. В его глазах на миг вспыхнула надежда — яркая, почти отчаянная. Элис замялась, подбирая слова. — Я застряла в этой стране, в этом доме... и мне очень нужны друзья. А ты, Драко... ты очень хороший друг. Надежда в его глазах погасла, как свеча на ветру. Он молча кивнул и сделал большой, почти злой глоток из бутылки. — Друг, — повторил он безжизненно. — Хорошо. Элис смотрела на него и чувствовала ком в груди. Она точно сказала что-то не то. Но что именно — не понимала. — Ты странный, — пробормотала она, наклоняя голову. — Ты злишься, что я назвала тебя другом? — Нет, — Драко встал и прошёлся по дорожке, разминая ноги. — Я не злюсь. — Тогда что? — Ничего. Забудь. Элис хотела сказать ещё что-то, но в этот момент раздался ледяной голос, от которого кровь стыла в жилах: — Драко Люциус Малфой. Люциус стоял всего в десяти футах от них, залитый лунным светом. Его лицо было белым, как мрамор, а глаза — двумя кусками льда. Рядом с ним, сжимая пустой бокал так, что костяшки побелели, стоял Джон Редфилд. Он смотрел на дочь: на её босые ноги, разорванное розовое платье, засохшую кровь на шёлке и бутылку в руке. — Элис Кассандра Редфилд, — произнёс он таким голосом, которого она никогда раньше не слышала. Только разочарование. Только стыд. Повисла тяжёлая тишина. Элис медленно поставила бутылку на траву. — Папа, я... — Молчи, — резко оборвал Джон, поднимая руку. — Ты пила алкоголь. В шестнадцать лет. На светском приёме. С сыном нашего инвестора?! — Технически, мы пили в погребе и в саду, — не удержалась Элис. — Не на самом приёме. — Элис! — рявкнул Джон. — Что? Я просто уточняю факты! Драко прикрыл глаза, явно мечтая провалиться сквозь землю. Люциус сделал шаг вперёд. Его голос стал опасно тихим: — Драко. Ты нанёс ущерб репутации этой девушки? Драко вскинул голову. — Нет! Мы просто разговаривали! — Пили, — честно добавила Элис. — И разговаривали. И я его немного порезала мечом, но уже вылечила. — Она трёхкратная чемпионка по фехтованию, — с каким-то странным гордым отчаянием вставил Драко. — Я ранила его, — продолжила Элис. — Но наше зелье «Магическое прикосновение» отлично сработало. Экспресс-эффект от ранений и кровотечений. Минимальные шрамы. Джон прикрыл лицо рукой. — Элис, ради Мерлина, замолчи. — Но папа, это же отличная демонстрация продукта! Люциус переводил взгляд с Элис на Драко и обратно. Гнев на его лице постепенно сменялся холодным расчётом. — Джон, — медленно произнёс он. — Ваша дочь... весьма необычна. — Это ещё мягко сказано, — устало вздохнул Джон. — Драко, ты ранен? — Уже нет, — буркнул Драко, отводя взгляд. — И она тебя вылечила? — Да. Люциус посмотрел на Элис с новым, оценивающим интересом. — Мы обсудим это позже. А сейчас... Драко, проводи мисс Редфилд до камина. И завтра в десять утра жду тебя в кабинете. Поговорим о последствиях. — Каких последствиях?! — испугался Драко. — Тех, которые возникают, когда наследник рода Малфой поит несовершеннолетнюю гостью виски из отцовского погреба. Элис тихо хихикнула. — Технически, это я предложила... — Мисс Редфилд, — Люциус посмотрел на неё так, что она мгновенно прикусила язык. — Я ценю вашу честность. Но сейчас — молчите. — Есть, сэр, — пискнула она. Проводы были короткими и неловкими. Драко поддерживал Элис под локоть, пока они шли через холл. Она всё ещё слегка пошатывалась, и его рука уверенно лежала на её талии, удерживая в вертикальном положении. Его пальцы слегка сжимались каждый раз, когда она оступалась. — Ты как? — тихо спросил он. — Нормально, — ответила она, поднимая на него мутный взгляд. — Драко? — Что? — Ты правда хороший, — прошептала она. Он ничего не ответил. Но его пальцы на её талии сжались сильнее, почти болезненно. У камина их уже ждал Джон — с каменным лицом. — Элис. Домой. Сейчас же. — Пап, я могу объяснить... — Не сейчас. Джон схватил её за руку и практически втолкнул в камин. Перед тем, как зелёное пламя взметнулось вверх, Элис успела обернуться. Драко стоял посреди холла, засунув руки в карманы, и смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую черту её лица. — С днём рождения! — крикнула она. Пламя унесло её прочь. Драко долго стоял, глядя на погасший камин. Впервые за очень долгое время ему не хотелось, чтобы день рождения заканчивался. — Элис Редфилд... — тихо произнёс он в пустоту, пробуя её имя на вкус, словно дорогое вино.