Эхо грядущего (Memories of Tomorrow)

​Я расскажу вам одну историю. Она прозвучит нелепо. Но чем дольше я буду говорить, тем логичнее она покажется…

— Грань будущего.

I:

​Я думал о смерти так часто, что она больше похожа на воспоминание.​

Когда она за мной придет?

Во сне? В семи шагах от меня?

Если я увижу её приближение, бежать или смириться?

— «Гамильтон», My Shot.

***

      Спустя годы Бенджен так и не сможет объяснить, как это произошло. Но всё, что случилось «до» и «после», он мог описать в мельчайших подробностях.       До:       Снег валил густо: крупные хлопья плавно кружили в воздухе, застилая горизонт ослепительно-белой пеленой. Низкие грозовые тучи давили свинцовым весом, сквозь них тщетно пыталось пробиться бледное солнце — лишь редкие, тонкие лучи прорезали полумрак, освещая клочки Зачарованного леса. Ветра не было. Влажный, промозглый холод пробирал до костей, каждый выдох Бенджена оборачивался облачком белого пара. Кончик носа и уши покраснели и онемели, суставы ныли, но свежевыпавший снег надежно скрадывал его шаги.       Зачарованный лес глушил любые звуки — даже надсадное, хриплое дыхание братьев за спиной, продирающихся сквозь низкие ветви, отяжелевшие от снега под раскидистым пологом вечнозелёной хвои. Изредка доносилось отдаленное карканье ворона или суетливый шорох мелкого зверья в подлеске. Дозорные прокладывали путь к знакомой роще неподалеку от Чёрного замка, где высилось древнее чардрево.       ​С ними шли несколько новобранцев, пожелавших принести клятву Старым богам, а не в замковой септе. И Бенджен, сохранивший веру предков, — пусть боги и оставались глухи к его молитвам все эти годы после гибели Лианны, Брэндона и отца, — вывел их за Стену, чтобы они произнесли слова присяги.       А затем — вспышка.       Внезапный буран обрушился сплошной белой пеленой. Солнце резануло по глазам, отразившись от бешеного вихря снежинок. Бенджен зажмурился, подавившись вдохом, когда сквозь деревья рванул ледяной, пронизывающий ветер…       Стволы задрожали, ветви с жутким скрежетом ударились друг о друга…       Где-то истошно каркнул ворон…       И буря стихла. Солнце померкло, оставив после себя лишь зловещую, гнетущую тишину.       После:       Бенджен сморгнул налипший на ресницы лёд и тут же принялся отдавать приказы, проверяя Эдда, Алина и новобранцев. Но слова застряли в горле. Разведчик ошеломлённо уставился на землю у подножия чардрева.       Некогда девственно-чистый снег у корней дерева был щедро залит свежей кровью. Она растекалась от двух из шести тел, материализовавшихся из ниоткуда вместе с бурей.       Ранены, похоже, были самый старший и самый младший. Мальчишка с поразительно яркой копной рыжих кудрей с бульканьем захлебывался кровью из невидимых ран. Одетый по-северному в изорванную, но добротную ткань, он завалился на спину и слепо уставился в хмурое небо широко распахнутыми голубыми глазами, содрогаясь в тщетных попытках сделать спасительный вдох.       Второй раненый — а это был уже взрослый мужчина с густой рыжевато-каштановой бородой — с хрипом волок своё тело по снегу к чардреву. Он оставлял за собой широкие кровавые борозды, хотя на самом теле не было ни единой видимой раны. Одет он был добротно: массивная меховая накидка старковского серого цвета, а на голове, что самое невероятное — железная корона.       Бенджен шагнул вперёд, готовый прийти на помощь, но в этот миг одна из неподвижных фигур резко подскочила. Девушка перекатилась на бок, и её шумно вырвало. Ошметки блевотины застряли в длинных рыжих волосах, до дрожи напомнивших разведчику его невестку. Она лихорадочно, с пугающей скоростью ощупывала волосы, лицо, шею и торс, словно искала смертельные раны. ​      Оцепенение, сковавшее остальных, наконец спало. Темноволосые тела резко дёрнулись. Тот, что покрупнее — юноша с вытянутым, бледным старковским лицом и безумным взглядом, — шатаясь, поднялся на ноги. Его ладонь отчаянно сжалась на эфесе невидимого меча. Покачиваясь, он обводил поляну у чардрева расфокусированным взором и хрипло, заплетающимся языком рычал:       — А ну подходите, выблядки, я могу резать вас хоть до утра!       Вторая фигура перекатилась на колени и замерла в низкой стойке. Бенджен поначалу принял её за ещё одного мальчишку, пока не разглядел резкие, угловатые, но всё же девичьи черты. Она пришла в себя гораздо быстрее остальных, но в её пугающе холодном, оценивающем взгляде было нечто откровенно жуткое.       Последний из прибывших очнулся со сдавленным воплем. Лицо юноши исказилось от агонии, по щекам градом катились слёзы. Он завалился на бок, отчаянно тянулся скрюченными пальцами к бёдрам и навзрыд кричал:       — О боги… пекло, как же больно! Жжёт! Я не вижу… почему я ничего не вижу?!       Позже Бенджен решит, что именно животный ужас пригвоздил его и братьев-дозорных к месту. Люди там, где их быть не должно? Сверхъестественная буря? Кровь без единой царапины? Этому просто не находилось объяснения. ​      Постепенно сознание возвращалось к ним. Первой окончательно сфокусировалась младшая девочка. За ней — тот, что хватался за меч; теперь он грузно опирался плечом о белый ствол чардрева и выглядел как истинный Старк. Затем пришла в себя рыжеволосая, за ней — двое кудрявых юношей с каштановыми волосами, и, наконец, самый младший. Он всё ещё барахтался в снегу, извиваясь и упрямо ползя к дереву, вытянув дрожащую руку, лишь бы коснуться белой как кость коры.       — Арья? Санса? — хрипло позвал Старк, часто моргая, чтобы сфокусировать взгляд на сёстрах.       ​​​Сердце Бенджена пропустило удар. ​      — Вы живы? — на выдохе спросил он.       — По-видимому, — пробормотала рыжеволосая, неуверенно поднимаясь.       И тут же бросилась к самому младшему, рывком вздёрнула его на ноги и принялась лихорадочно ощупывать его грудь.       — Отвяжись, — по-звериному огрызнулся подросток, отпихивая её руки.       — Ты истекаешь кровью, Рикон, — прошептала девушка.       ​»Санса? Неужели это она?» — ошеломлённо подумал Бенджен, глядя на рыжеволосую.       ​— От… от стрел… — продолжала она.       Мальчишка — Рикон? Боги, разве Нед не прислал ему ворона о том, что Кэт совсем недавно родила очередного Старка? — коротко, зло хохотнул. Он ощупал грудь в нескольких местах и отдёрнул ладонь: кожа оказалась нетронутой, несмотря на влажный блеск крови, насквозь пропитавшей ткань.       — Уже нет.       — Робб? — прошептал юноша с истинно старковским лицом, неотрывно глядя на того, кто пытался подняться, используя ствол чардрева как опору.       Тот повернул голову. Он узнал голос, но взгляд его был невыносимо измученным и затравленным.       — Сноу. Джон. Где… где мы?.. Я думал… Близнецы…       Санса подавила рвущийся из горла всхлип, изо всех сил прижимая к себе младшего брата.       — …Стрелы — столько стрел… Боги, матушка… Талиса! — Робб оборвал сам себя на рваном вдохе. Он резко развернулся, взметнув облако снежной пыли, и дико оглядел остальных. Вся грудь его камзола — старковского серого с чёрной опушкой — была залита кровью: сплошные пятна от пробивших тело стрел. А на шее запеклась жуткая багровая полоса от перерезанного горла. Бенджен почувствовал дурноту при виде размазанной, осыпающейся сухими корками крови на его кадыке, хотя самой раны не было. — Где моя жена? Джон? Санса? Где я… мне нужно назад, я должен вернуться в…       Он пошатнулся, и Джон с Арьей тут же подхватили его под руки, не давая упасть.       «Этого не может быть», — в оцепенении думал Бенджен. Ужас ледяной хваткой сжимал горло, пока его взгляд метался от одного племянника к другому. «Это невозможно. Роббу десять, Сансе восемь. И всё же… сомнений нет, это они. Только уже совсем взрослые…»       Юноша — Джон, пекло, это же Джон! — хмуро поднял голову.       — Мы к северу от Стены. Я… я приносил здесь клятву…       — Но… как? — вскинула на него взгляд Санса.       «Нас скрывает какая-то магия? Или это видение грядущего?» — лихорадочно соображал разведчик, не понимая, почему никто из них до сих пор не обернулся и не заметил ни его самого, ни застывших с разинутыми ртами дозорных.       — Последнее, что я помню — я была в Винтерфелле, и Дейенерис… — Санса осеклась и поёжилась. В её голубых глазах плескался ледяной ужас.       ​​​Джон сурово поджал губы и перевёл вопросительный взгляд на Арью, помогавшую ему удерживать Робба на ногах.       — Винтерфелл, — коротко подтвердила девушка. — Зарезали.       Лицо Робба исказилось от горького, жёлчного понимания.       — Близнецы. Свадьба.       Рикон шумно втянул носом воздух, уткнувшись в плечо Сансы, и озлобленно бросил:       — Стрелы. Рамси.       Все как один повернулись к единственному, кто до сих пор не проронил ни звука — Брэндону, тёзке брата Бенджена. Мальчишка корчился на снегу, со свистом глотая воздух и содрогаясь всем телом. С лица Сансы, взирающей на младшего брата сверху вниз, словно стёрли все эмоции. Лицо Арьи оставалось пугающе непроницаемым. Лицо Джона яростно исказилось. ​​​      — Что ты натворил, Бран? — наконец мрачно спросил Джон.       — Джон! Джон, я не вижу! — выдохнул Бран, широко распахнув закатившиеся белые глаза. — Я не могу… я ничего не вижу! Ворона больше нет, я не могу летать…       На долю секунды на лице Арьи мелькнуло отвращение, но тут же сменилось ледяным спокойствием.       — Вот и славно.       — Славно?! — эхом отозвался Робб. Его щёки пошли красными пятнами, в глазах полыхнуло бешенство. — Что, во имя Семерых, здесь происходит?! Арья, отпусти! Помоги Брану подняться…       — А Бран ли это? — тихо обронила Санса.       Робб взревел, оборачиваясь к ней:       — Что значит «Бран ли это», Санса?! Он наш брат! Это Бран, он калека, помогите ему… ​​      Он рванулся вперёд, пытаясь вырваться из хватки Джона и Арьи, но бастард резко выбросил руку, с силой впечатав ладонь ему в грудь и отшвырнув назад. Джон даже не взглянул на рычащего Робба — его потемневшие глаза неотрывно следили за покалеченным мальчишкой. Бенджен никогда не видел в племяннике такой звериной, дикой ярости; это пугало, до дрожи напоминая о Брэндоне в его худшие дни, когда прилетел ворон с вестью о похищении Лианны.       — Иные дери, Сноу, убери руку!       — Это ты, Бран? — пугающе ровным, безмятежным тоном спросил Джон. — И сколько же у тебя теперь глаз?       Бран всё ещё хрипло дышал. Стиснув зубы, он приподнялся на локтях, чтобы взглянуть на брата. Когда его взгляд скрестился со взглядом бастарда Неда, глаза уже не были белыми.       — Только два, Джон! Боги, как же больно, совсем как в тот день, когда я сорвался с башни! ​      — Только два? — переспросила Санса, неуловимым текучим движением подаваясь чуть ближе.       ​— А сколько их должно быть, пекло вас дери?! — рявкнул Робб, пытаясь сбросить руку Джона, вставшую на его пути стальной преградой.       Именно в этот момент Бенджен начал подмечать детали, ускользнувшие от него в первые секунды. Джон стал выше и заметно шире в плечах, в уголках его глаз залегли глубокие морщины от пережитых тягот. Он был всего на несколько лун младше Робба, но сейчас… стоя плечом к плечу с единокровным братом, Джон казался старше на многие годы. Разведчик перевёл взгляд на Сансу и Арью — с девочками произошла та же необъяснимая жуть. Всё было неправильно. Старшим был Робб, затем Санса. А не Джон, Санса, и лишь потом Робб…       ​— Помоги мне подняться, Джон! Санса! — взмолился Бран, беспомощно вертя головой. — Помогите… мне нужно дотянуться. Мне нужно увидеть…       ​Джон презрительно фыркнул и опустил руку.       — Ты потерял себя, когда стал вороном, Бран. Я не стану помогать тебе снова им становиться. — Он бросил короткий взгляд на Арью и Сансу. — Это наш брат. А не Риверс.       — Может, и так, — начала Санса, и в её голосе прорезалась безжалостная сталь. — Но, насколько я помню, меня заживо сжигало драконье пламя. Полагаю, это была последняя, отчаянная попытка. Почему я жива, Бран? Потому что ты — единственный из всех, кого я знаю, кто обладает подобной силой.       — Бран? — опешил Робб. Бешенство на его лице стремительно уступало место растерянности. — О чём ты говоришь, Санса?       Губы Арьи дрогнули в едва заметной, жутковатой усмешке:       — Валар моргулис.       Джон резко обернулся к ней, обнажив зубы в зверином оскале.       — Не смей говорить при мне на высоком валирийском, Арья!       — Это правда: все люди смертны. Но мы говорим Богу Смерти: «Не сегодня». — В её глазах вспыхнул холодный огонёк, и она добавила: — И все люди должны служить.       Джон зарычал от бессильного гнева и отвернулся от сестёр. И в этот самый миг наткнулся взглядом на Бенджена и застывших в немом оцепенении братьев Ночного Дозора.       Глаза бастарда расширились.       — Старые боги.

***

      ​В любой другой день Бенджен сгорал бы со стыда за то, что бросил Эдда разбираться с новобранцами за Стеной, но сегодня… сегодня разум разведчика отказывался повиноваться. Он вёл племянников и племянниц в Чёрный замок словно в тумане. И когда у ворот их встретил ошеломлённый Джиор Мормонт, Бенджен не нашёл для него ни единого слова.       Но вот что бросалось в глаза: стоило им ступить во двор замка, как осанка Джона разительно изменилась. Он выпрямился, казалось, стал ещё шире в плечах. Внимательный, холодный взгляд скользил от одного дозорного к другому, а лицо застыло под маской вежливого, непроницаемого безразличия, когда он мазнул глазами по Аллисеру Торну и Боуэну Маршу. Когда Бенджен сообщил, что им необходимо объясниться без свидетелей в солярии лорда-командующего, Джон лишь отрывисто кивнул и уверенно шагнул вперёд, показывая дорогу.       Он определённо был присяжным братом Дозора в том будущем, из которого явился.       Но Санса — о, Санса! — она знала этот путь ничуть не хуже, и как, во имя Старых богов, подобное возможно? Девушка поравнялась с Джоном, привычным жестом вложив ладонь в сгиб его локтя, а Бенджен лишь ошарашенно смотрел им вслед. В последнем письме Нед упоминал, что Санса переняла материнскую неприязнь и старается игнорировать бастарда при любой возможности. Однако сейчас было очевидно: эти двое стали самыми близкими людьми в стае.       Даже Робб косился на них со странным выражением, когда не хмурился и не сверлил взглядом землю. Но при каждом взгляде на него сердце Бенджена сковывал суеверный ужас — тусклое северное солнце бликовало на железной короне.       ​​​»Корона!» — в смятении думал он, силясь осознать значение этого венца.       Арья казалась пугающе безмятежной. Она осматривала суровый двор замка так же скучающе, как если бы прогуливалась по Стеклянным садам Винтерфелла. Зато Рикон буквально подрагивал от дикого напряжения: он утробно рычал и скалился, как затравленный волк, стоило кому-то задержать на нём взгляд чуть дольше положенного.       Алин вернулся вместе с Бендженом, помогая ему нести Брана: ноги тёзки его брата были переломаны, и мальчишка не мог сделать ни шагу.       «Что случилось со Старками?»       Их шествие по замку быстро собрало толпу. Джиор замыкал процессию, рявкая на зевак, чтобы те разошлись, но в какой-то момент Джон обернулся и бросил:       — Пусть мейстер Эймон присоединится к нам.       ​​​— Ты уверен? — тихо спросила Санса, покосившись на него.       Он коротко, жёстко кивнул. Девушка в ответ лишь на мгновение прикрыла глаза, принимая это решение.       Когда они вошли в солярий Мормонта, Старки рассредоточились по комнате с пугающей боевой слаженностью. Джиор замер за своим столом, Бенджен остался у двери (Алин уже исчез, отправившись за мейстером). Джон занял позицию у камина, тогда как Санса отделилась от него и ушла в противоположный, самый дальний от огня угол комнаты. Арья неслышной тенью скользнула к ней. Брана усадили в самое мягкое кресло: он болезненно морщился, но больше не плакал, лишь на бледных щеках блестели замёрзшие дорожки слёз. Рикон, ненавидящий замкнутые пространства, беспокойно мерил шагами края комнаты, пока наконец не забился в угол между стеной и камином, почти полностью скрытый массивной фигурой Джона. Робб же опустился во второе свободное кресло: с идеально прямой спиной и властным видом, словно именно он был полноправным хозяином солярия.       Несмотря на раскол внутри стаи, все они казались дикими — как ощетинившиеся волки, зализывающие собственные раны, готовые зарычать и вцепиться в глотку любому чужаку, который осмелится подойти слишком близко. Их гордость и истерзанность были выставлены напоказ. Бенджен никогда в жизни не видел столь отдалившихся друг от друга братьев и сестёр. ​​​​​​      Подошёл растерянный мейстер Эймон, и Робб безмолвно уступил старику своё кресло, встав за спиной Брана.       За их спинами в солярий тенью скользнул Аллисер Торн и плотно притворил за собой дверь.       Джиор заговорил первым. Его взгляд метался от одного Старка к другому.       — Вы — дети Неда? Но… вы старше?       Санса коротко кивнула.       — Как?       Все взгляды Старков скрестились на Бране. Почувствовав их тяжесть, мальчишка наконец моргнул, стряхивая с себя пустое оцепенение, в котором пребывал до этого, и ровным голосом ответил лорду-командующему:       — Я вижу прошлое и настоящее. Я уже отправлялся в прошлое раньше, но никогда… во плоти.       — Это невозможно, — выплюнул Торн.       — Маловероятно, — мягко поправил Бран. В его сгорбленной позе сквозила надломленность, а голос звучал настолько отрешённо, что Бенджену стало не по себе. — Но вполне осуществимо, учитывая, что меня обучал Трёхглазый Ворон.       Стоящий за его спиной Робб сквозь зубы бросил:       — Да что у вас за одержимость глазами?       ​Бран повернул голову к старшему брату:       — Потому что чем больше у тебя глаз, тем лучше и больше ты видишь.       Робб непонимающе нахмурился, а калека продолжил монотонно вещать:       ​​— Я был Трёхглазым Вороном. Я видел, что происходило и что могло произойти, но… — Он на секунду умолк. — Я никогда не умел заглядывать в будущее так, как это делал он. Я видел лишь то, что творится здесь и сейчас, и это было невыносимо.       — Как делал кто? — требовательно спросил Джиор, цепляясь за недосказанность.       — Тот, кто меня учил, — отозвался Бран.       ​​— Да кто?! — рявкнул лорд-командующий. — Какой-нибудь одичалый из-за Стены? Оборотень?       Бран смерил Мормонта взглядом, полным ледяного, нескрываемого презрения.       — Тот, у кого тысяча глаз и один.       ​Эймон издал тихий, сдавленный вздох. ​      — Нет…       Все мгновенно повернулись к старому мейстеру. Слепец смотрел прямо перед собой — туда, где сидел младший Старк.       — Он всё ещё жив?       — В каком-то смысле, — ответил Бран после секундной заминки.       ​​​​​​— Да кто?! — снова потребовал Джиор, и в его голосе прорвалось откровенное раздражение.       — Мой двоюродный дед, — выдохнул Эймон, широко распахнув невидящие глаза. — Бринден Риверс. Кровавый Ворон.       В солярии повисла ледяная тишина, и Бран воспользовался этим, чтобы продолжить.       — Увидев, что надвигается, я потянулся к своей семье сквозь время, пытаясь собрать нас вместе в последние мгновения, — бесстрастно пояснил юноша и едва заметно пожал плечами. — Полагаю, я слишком сильно цеплялся за нас и думал о спасении в тот самый миг.       — Хочешь сказать, ты перенёс всех вас, Старков, из будущего в наше время? — опешил Джиор. Неверие в его голосе можно было резать ножом.       — Огромное спасибо, Бран, — ядовито бросила Арья, крепко скрестив руки на груди. ​      Бран повернул голову и хмуро уставился на сестру.       — Я не специально. Я потерял контроль, когда явился он… ​​      — Кто бы сомневался, — презрительно хмыкнул Джон.       Робб резко развернулся к брату.       — Следи за тоном, Сноу…       Но бастард лишь закатил глаза, полностью игнорируя эту вспышку гнева. ​​      — Я правда не хотел! — Бран сорвался на крик. Его потемневший взгляд метался по лицам братьев и сестёр, отчаянно умоляя поверить. — Не хотел! Просто… это был конец. Мы все умирали… и я подумал… — Он бессильно обмяк в кресле и закончил совсем жалко: — Я лишь хотел, чтобы мы снова стали стаей. Как раньше. Пока всё не покатилось в пекло.       — Возможно, я чего-то не понимаю, — осторожно начал Эймон. — Но из какого вы времени?       — Трёхсотый год от Завоевания, — немедленно ответил Робб. В его голосе зазвенела жёсткая, властная сталь.       ​​​— Робб погиб первым, — фыркнула Санса. — Он знает меньше всех нас. Он не знает практически ничего.       При этих словах губы Джона дрогнули в слабой, горькой усмешке.       ​​​Робб свирепо зыркнул на сестру:       — Кое-что я знаю!       — Триста пятый, — оборвала его Арья. — Для всех нас, кроме Рикона. Его убили в триста третьем.       — Боги, — пробормотал Джиор, потрясённым взглядом оглядывая их. — Это же через тринадцать лет.       Бенджен неотрывно смотрел на племянника. На его железную корону.       — Ты был… Королём Севера?       Робб коротко склонил голову.       — Да.       — Много ли в том было толку, — процедила Арья. — Не столько Король Севера, сколько Король, Потерявший Север.       Робб всем телом развернулся к ней и беззвучно оскалился на младшую сестру — «А младшую ли?» — которая, впрочем, выглядела совершенно равнодушной к его обнажённым зубам и взбешённому взгляду.       Аллисер Торн едва подавил смешок.       — А где была ты, Арья, пока я воевал с Ланнистерами ради спасения Сансы и вызволения отца? — с вызовом бросил Робб. — Насколько нам доносили, ты была мертва или сгинула без вести!       — В Речных землях, — беспечно отозвалась девушка. — Какое-то время торчала в Харренхолле: прислуживала Тайвину как чашница, хотя он об этом так и не прознал. Потом, в основном, в Браавосе. А затем я вернулась в Вестерос и перерезала всех до единого Фреев за ту резню на свадьбе.       ​Робб удивлённо моргнул и едва заметно отшатнулся.       — Я… о. — Он оценивающе прищурился. — Отомстила за нас?       Арья склонила голову набок, отвечая ему таким же долгим, оценивающим прищуром.       — Ох, — повторил Робб уже тише. — Спасибо.       — Но как? — выдавил Бенджен, тщетно пытаясь осмыслить услышанное. — Ланнистеры? Нед? Что стряслось на той свадьбе, Робб? Чья это была свадьба? ​​      — Джоффри казнил отца, и Робб созвал знамёна, — монотонно произнёс Бран. Глубокая, старческая усталость сквозила в каждом его слове. — Он повёл войско на юг, выигрывал битвы и взял в плен Цареубийцу. Но затем матушка отпустила Джейме Ланнистера, когда тот поклялся найти Сансу и Арью и вернуть их домой. После этого Робб лишился большей части своих союзников.       — Ты забыл упомянуть ту часть, где он взял в жёны чужестранку из Волантиса, — многозначительно вставил Джон. — Разорвав помолвку с девицей из дома Фреев и нарушив клятву.       Джон повернулся к Бенджену и театральным полушёпотом добавил:       — Вот почему они нашпиговали его стрелами и отрубили голову, дядя. Они оскорбились таким пренебрежением и посчитали, что Эдмур Талли — неравноценная замена королю.       ​— По крайней мере, теряя Север и корону, он трахал чужестранку, а не родную тётку, — с горьким ядом выплюнула Санса. — А какое оправдание было у тебя, Джон? Ты преклонил колено в первый же день, как ступил на Драконий Камень. Ты сдал Север до или после того, как выебал Дейенерис?       Лицо Джона — полное злорадного веселья, когда он распинался о провалах Робба, — в долю секунды заледенело. Бенджен, Джиор, Эймон и даже Робб ошарашенно отшатнулись. Подобные, пропитанные грязью слова, слетевшие с губ ледяной, безупречной Сансы Старк, прозвучали дико. ​      — Санса! — воскликнул Бенджен, делая к ней шаг.       Её холодные, по-таллиевски синие глаза метнулись к дяде, пригвоздив его к месту.       — Ч-что ты имеешь в виду? — запнулся разведчик. — Тётка… и… Дейенерис Таргариен?       Джон сдавленно, со свистом выдохнул. Бросив на Сансу испепеляющий взгляд, он развернулся к пылающему рядом камину и по самый локоть всадил руку прямо в ревущее пламя.       Бенджен заорал, Робб издал полный паники вскрик. Джиор вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул. Даже Аллисер Торн в шоке подался вперёд.       Они должны были понять всё сразу, заметив, что остальные Старки даже не шелохнулись, чтобы оттащить брата. Они должны были догадаться, глядя на лицо Джона, на котором вместо невыносимой агонии читалась лишь беспросветная, всепоглощающая скука. ​​​​      Он вытащил руку из огня. Обугленный рукав туники осыпался серым пеплом, обнажая совершенно нетронутую огнём плоть. Все взгляды жадно прикипели к гладкой, слегка порозовевшей коже. Джон демонстративно сжал кулак и пошевелил пальцами.       Джиор грузно рухнул обратно в кресло.       — Огонь не может убить дракона, — разрезал гробовую тишину ровный голос Брана.       — Матерь милосердная, — выдохнул Аллисер Торн и осел задницей прямо на пол.