Генезис. Том 1.

5 июня 1985 года. Среда. 7 часов утра. Дом Волкеров. Артур проснулся за час до рассвета. Он лежал в темноте, сжимая в кулаке листок с именем. Бумага нагрелась от его ладони, стала мягкой, почти тряпичной. «Томас Кроули». Он повторял про себя эти два слова, как молитву. Настоящее имя монстра. Ключ, который они выцарапали из земли. Внизу загремела посуда — мать ставила чайник. Артур сел на кровати, поставил ноги на холодный пол. Пятки заледенели сразу. Он надел носки, джинсы, толстовку. В кармане куртки лежала фотография семьи Кроули: женщина, ребёнок, мужчина с усталыми глазами. Он достал её, посмотрел в бледном свете уличного фонаря. Та же фотография, которую дал мальчик в подвале. Тот, кто теперь стал стеной. Артур сунул фото обратно и спустился вниз. На кухне пахло беконом и кофе. Лиза уже сидела за столом, пила чай из любимой кружки с котёнком. Под глазами у неё были тени — она не спала. Макс пришёл на час раньше — сидел в гостиной, на диване, сжимая нож в кармане. Завтракали молча. Отец листал газету, мать переворачивала блинчики на сковороде. Никто не спрашивал, куда они собрались. Марк только вздохнул, когда Артур попросил подбросить «до пустыря за городом». — Что вы там забыли? — спросил он, снимая пальто с вешалки. — Проект по истории, — сказал Артур. Это было ложью, но он произнёс её твёрдо, без запинки. Марк посмотрел на сына долгим взглядом. Потом на жену. София отвела глаза. — Через два часа чтобы были у машины, — сказал он. — Опоздаете — пойдёте пешком. — Хорошо, пап.

5 июня 1985 года. Среда. 8 часов 15 минут утра. Дорога к кладбищу. Машина отца была старой, с запахом бензина и табака, въевшимся в сиденья. Артур сидел у окна, смотрел, как город превращается в пригороды, пригороды — в поля. Лиза рядом терла переносицу — устала, хотела спать, но держалась. На заднем сиденье Макс, Джек, Дженни и Эмма — все молчали, все смотрели кто в окно, кто в пол. Дженни перебирала в руках кольцо с буквой «Б». Эмма сжимала пачку сигарет, не решаясь закурить в машине. — Вы точно знаете, куда едете? — спросил Марк, сворачивая на грунтовую дорогу. Машину затрясло, на панели зазвенело что-то металлическое. — Точно, пап, — ответил Артур. — Там ничего нет. Пустырь и старые развалины. Я ездил туда лет десять назад — искали заброшенный склад для стройматериалов. — Нам именно это и нужно. Марк покачал головой, но спорить не стал. Остановил машину у покосившегося деревянного забора, за которым виднелись ржавые остатки цирковых клеток и обгоревшие столбы. Из-за забора пахло — не гарью, чем-то более старым, более горьким. Запах времени. — Я заеду за вами через два часа, — сказал он. — Если опоздаете — пойдёте пешком. А это километров двенадцать. — Хорошо, пап. Марк развернулся и уехал. Машина долго не затихала — сначала рычание двигателя, потом хруст гравия под колёсами, потом тишина. Шестеро ребят остались стоять у забора, глядя на то, что когда-то было цирком «Кроули». 5 июня 1985 года. Среда. 8 часов 30 минут утра. Территория бывшего цирка. Место выглядело заброшенным. Очень старым. Не просто старым — мёртвым. Земля была чёрной, будто здесь прошёл пожар, а потом никто не пытался ничего восстановить. Ржавые клетки стояли в ряд, их дверцы были открыты, как рты. Внутри — только сухая трава, птичьи кости и ржавые миски, которые когда-то держали еду. Ветер гудел между металлическими столбами, и звук был похож на плач. — Здесь никого нет, — сказала Дженни, оглядываясь. — Здесь никого не было очень давно, — поправил Джек. Он пошёл вперёд, не дожидаясь остальных. Кеды ступали по чёрной земле, оставляя глубокие следы. Артур догнал его, схватил за плечо. — Не убегай. Мы вместе. — Я не убегаю, — сказал Джек. — Я просто иду. Они двинулись к центру бывшего цирка. Обгоревший шатёр давно рухнул, остались только металлические столбы, торчащие из земли, как рёбра гигантского животного. Ветер гудел между ними, и звук был похож на плач. Внезапно Лиза остановилась и схватила Артура за руку. Пальцы её впились в его запястье через ткань куртки. — Ты видишь? — прошептала она. Артур посмотрел туда, куда она указывала. Из ржавых клеток, стоящих в ряд, начали выходить тени. Не настоящие звери — силуэты. Львы с пустыми глазницами, тигры с разорванными пастями, слоны, чьи бивни торчали из земли, как корни. Они не двигались, не рычали. Просто стояли и смотрели. — Это не по-настоящему, — сказал Джек. — Это он. Он хочет, чтобы мы испугались и ушли. — Не смотрите на них, — сказал Артур. — Смотрите только на меня. Они прошли сквозь тени. Те не тронули их — только вдруг стало холодно, как в открытом морозильнике. Только запах — гнилой, сладковатый, — ударил в ноздри и застрял там. Только когда последний из ребят миновал клетки, силуэты растворились в воздухе. Оставили после себя запах гнилой плоти и дыма. — Мальчик сказал, что семья Кроули похоронена здесь, — сказал Артур, стараясь говорить ровно. — Где-то на территории. — А где именно? — спросил Макс. — Не сказал. — И что теперь? Копать будем? — Нет, — сказала Лиза. — Искать. Камни. Плиты. Всё, что похоже на могилу. Они разошлись. Макс и Джек пошли к бывшим жилым вагончикам, которые стояли в стороне, прижавшись друг к другу, как испуганные звери. Дженни и Эмма направились к клеткам — медленно, оглядываясь по сторонам. Артур и Лиза остались у руин шатра. — Ты веришь, что имя здесь? — спросила Лиза. — А у нас есть выбор? — ответил Артур. Он посмотрел на неё. Лиза была бледной, под глазами залегли тени, кожа приобрела сероватый оттенок. Она не спала уже несколько ночей — или спала, но плохо. Артур заметил, что она стала чаще молчать и смотреть в одну точку. Это пугало его больше, чем всё остальное. — Лиз, — сказал он. — Ты как? — Нормально, — ответила она слишком быстро. — Не ври. Лиза помолчала. Села на обгоревший столб, положила руки на колени. — Я боюсь, что мы не найдём имя, — сказала она. — Боюсь, что найдём и ничего не изменится. Боюсь, что Макс прав и мы все умрём. — Мы не умрём. — Откуда ты знаешь? — Потому что я не позволю, — сказал Артур. — Я обещал маме, что буду за тобой присматривать. — А за собой кто присмотрит? Артур не ответил. Он смотрел на чёрную землю, на свои кеды, испачканные пеплом, на свои руки, которые всё ещё дрожали. В этот момент из-за вагончиков раздался крик Макса. — СЮДА! Я ЧТО-ТО НАШЁЛ! Крик был таким громким, что птицы с ближайших деревьев взлетели и закружили над ними чёрным облаком. 5 июня 1985 года. Среда. 10 часов утра. Вагончик в углу территории. Они побежали все вместе — через чёрную землю, мимо ржавых клеток, мимо торчащих из земли столбов. Сердца колотились, дыхание сбивалось. Последний вагончик стоял в самом углу территории, почти скрытый зарослями дикого кустарника. Шиповник и ежевика оплели его стены, колючки цеплялись за одежду. Вагончик был меньше остальных, обшарпанный, с выбитым окном и покосившейся дверью, которая держалась на одной петле. — Что там? — спросила Эмма, отдышавшись. — Загляни, — сказал Макс и показал внутрь. Внутри вагончика было темно и тесно. Пахло плесенью, старыми тряпками и чем-то кислым — как в погребе, где годами хранили квашеную капусту. Стены когда-то были оклеены обоями в цветочек, но теперь бумага свисала лохмотьями, обнажая почерневшее дерево. На полу валялись разбитые рамки, осколки стекла, старые газеты. В углу, прислонённая к стене, стояла каменная плита. Не большая — размером с журнальный столик. Серая, потрескавшаяся, с выбитыми буквами, которые время и влага старались стереть. Артур подошёл ближе. Провёл пальцами по буквам — они были холодными, шершавыми, с острыми краями там, где камень ещё не успел облупиться. Часть букв стёрлась, некоторые можно было прочитать только по смыслу. — «Маргарет Кроули, 1902–1924», — прочитал он вслух. Голос его звучал глухо в тесном пространстве вагончика. — «Джеймс Кроули, 1922–1924». Все замерли. — Это они, — сказал Джек. — Жена и сын. — Здесь два имени, — сказала Лиза. — А где третье? — Третье — его, — сказал Джек. — Он не похоронил себя. Он не умер. — Но мальчик сказал, что имя вырезано на камне, — сказал Артур. — Где? Он осмотрел плиту со всех сторон. Спереди — только имена Маргарет и Джеймса. С обратной стороны — ничего — только шершавый, неровный камень. Бока — гладкие. — Может, не на этой, — сказал Макс. — Может, здесь есть ещё. Они обшарили вагончик. Заглянули под кровать — дощатый настил, под которым виднелась земля. В шкаф — пустой, с паутиной в углах. За печку, ржавую, с прогоревшим дном. Ничего. — Он обманул нас, — сказала Дженни. — Снова. — Нет, — сказал Джек. — Он не обманул. Он сказал, что имя вырезано на камне. Но не сказал, что на этом. Он вышел из вагончика и направился к центру бывшего цирка. Все за ним. 5 июня 1985 года. Среда. 10 часов 30 минут утра. Центр бывшего цирка. Джек шёл быстро, не оглядываясь. Он обошёл обгоревший шатёр, прошёл мимо клеток, остановился у большого камня, который лежал в самом центре территории, прямо там, где когда-то, вероятно, стояла арена. Камень был серым, гладким, не похожим на те, что валялись вокруг — грубые, неотёсанные валуны. Этот был обработан, отшлифован — и не природой, а человеком. — Помогите мне, — сказал Джек и упёрся в камень плечом. Артур, Макс и Лиза налегли с другой стороны. Дженни и Эмма подхватили с боков. Камень сдвинулся — не сразу, с трудом, будто не хотел открывать то, что скрывал. Под ним пахнуло холодом и сыростью. Под камнем была земля — чёрная, влажная. И ещё один камень. Плоский, прямоугольный, с выбитыми буквами, которые были глубже, старше, чем на первой плите. — Это оно, — прошептал Джек. Они расчистили землю руками — пальцы впились в чёрную, маслянистую почву, — отодвинули мелкие камни. Плита была старой, потрескавшейся, иней на ней выступил от холодной земли. Но буквы сохранились — вырезанные, навечно вписанные в камень. Артур прочитал вслух. Голос его дрожал, но слова выходили чёткими, как приговор: — «Здесь покоится тот, кто потерял своё имя. Да будет оно забыто навеки». — Это не имя, — сказал Макс. — Это проклятие. — Нет, — сказал Джек. — Смотрите дальше. Он указал на нижнюю часть плиты. Там, почти у самой земли, где камень переходил в почву, были выбиты буквы. Мелкие, неразборчивые на первый взгляд. Артур присел на корточки, провёл пальцами по камню, счищая грязь, липкую и холодную. Ногти почернели. Буквы проступили. — «Томас», — прочитал он. — «Томас Кроули». Тишина. Даже ветер затих. Даже птицы перестали кричать. — Томас, — повторила Лиза. — Его звали Томас. — Мы нашли, — сказал Макс. — Мы нашли его имя. — Тише, — сказал Джек. — Не произносите вслух. Он услышит. — Он и так знает, что мы здесь, — сказал Артур. — Он всегда знает. Он посмотрел на плиту, потом на друзей. На их бледные лица. На руки, дрожащие от холода или от страха. На красные нитки на запястьях. — Теперь у нас есть имя. Теперь мы можем его остановить. — Но как? — спросила Дженни. — Что мы должны сделать? — Сказать ему, — сказал Джек. — В особняке. Там, где его сила. — А если не получится? — спросила Эмма. — Получится, — сказал Артур. — Должно получиться. Он вытер руки о джинсы — грязь въелась в ткань, осталась тёмными разводами. Достал из кармана маленький блокнот. Красный, потёртый, с вырванными страницами в начале. И ручку — дешёвую, прозрачную, с остатками чернил на конце. Переписал имя с камня на бумагу. Аккуратно. Печатными буквами. «ТОМАС КРОУЛИ». Нажал на ручку так, что грифель продавил бумагу. — «Томас Кроули», — сказал он шёпотом, как заклинание. — Теперь ты наш. Он спрятал бумагу во внутренний карман куртки — туда же, где лежала фотография и красная нитка. — Пошли. Нам нужно вернуться в особняк. — Сегодня? — спросил Макс. — Сегодня, — сказал Артур. — Пока он не понял, что мы знаем. Они пошли к выходу с территории. У забора их ждала машина отца Артура. Марк приехал раньше — увидел, что дети уже собрались, и не стал задавать вопросов. Только посмотрел на их испачканные чёрной землёй руки и ничего не сказал. — Садитесь, — сказал он. Они сели. Всю дорогу молчали. Марк поглядывал на них в зеркало — на бледные лица, на слипшиеся волосы, на красные нитки, которые он, наверное, принимал за фенечки. Но ничего не спрашивал. Только на подъезде к дому остановил машину и спросил: — Вы что-то нашли? — Да, пап, — сказал Артур. — Мы нашли. — Что? — То, что искали. Марк посмотрел на сына долгим взглядом. В его глазах застыло что-то — не вопрос, не упрёк. Предчувствие. — Будьте осторожны, — сказал он. — Что бы вы ни задумали. — Мы будем, — сказал Артур и вышел из машины. Остальные вышли следом. Хлопали дверцы — четыре раза, потом ещё два. Марк развернулся и уехал, оставив их на тротуаре. 5 июня 1985 года. Среда. 12 часов дня. Тротуар у дома Волкеров. Они стояли на тротуаре, глядя друг на друга. Солнце было в зените, но грело слабо — облака закрыли небо, стали серыми, тяжёлыми, набухли дождём. — Встречаемся у особняка в восемь, — сказал Артур. — Никого не ждём. Входим все вместе. — А если он будет там? — спросила Дженни. — Он всегда там, — сказал Джек. — Вопрос в том, кто кого боится. Он посмотрел на свои разноцветные глаза — отразился в зеркале витрины магазина напротив. Зелёный и голубой. Живые. — Я больше не боюсь. — Врёшь, — сказала Эмма. — Все мы боимся. — Может быть, — сказал Джек. — Но я не позволю страху остановить меня. Они разошлись по домам. У каждого было несколько часов — чтобы поесть, чтобы прийти в себя, чтобы переодеться. Артур и Лиза зашли в дом. Мать уже накрыла обед — суп с клёцками, курицу, компот. — Вы голодные? — спросила София, глядя на их испачканные руки. — Очень, — сказал Артур, и это была правда. Он не ел нормально со вчерашнего дня. За обедом никто не говорил. Только звон вилок и ложек, только хлеб, который крошился на скатерть, только чай, который Лиза пила маленькими глотками, грея ладони о кружку. София то и дело поглядывала на детей, но не спрашивала ни о чём. Может, боялась услышать ответ. После обеда Артур поднялся к себе. Достал бумажку с именем — «Томас Кроули», — перечитал её раз десять, пока буквы не начали расплываться перед глазами. Положил в карман. Сверху — фотографию. Сверху — красную нитку, которую он сорвал с шарика и не мог выбросить. Лёг на кровать, закрыл глаза. Но сон не пришёл — только тяжёлые, вязкие мысли, которые не отпускали до самого вечера. 5 июня 1985 года. Среда. 8 часов вечера. Особняк «Генезис». Вход. Солнце садилось, но небо было серым, затянутым тучами, и заката почти не было видно — только узкая полоса оранжевого на горизонте, как рана. Особняк стоял на холме, тёмный, молчаливый. Окна его были чёрными, как в первый раз — ни огонька, ни блика. Шестеро ребят стояли у калитки. Никто не говорил. Только ветер шумел в кронах деревьев, только где-то далеко лаяла собака. — Имя у нас, — сказал наконец Артур. — Мы знаем, что делать. — А если он не подчинится? — спросил Макс. — Подчинится, — сказал Джек. — Имя — это ключ. Бабушка Дженни говорила. — Она говорила, что имя даёт власть, — поправила Лиза. — Но власть нужно подтвердить. — Чем? — Не знаю, — сказала Лиза. — Но мы узнаем. Артур толкнул калитку. Она заскрипела — протяжно, жалобно, как старый зверь, которого разбудили в его логове. Зашёл первым. За ним — Лиза, Макс, Джек, Дженни, Эмма. Дверь особняка была приоткрыта — чёрная щель в полпальца, из которой тянуло холодом и запахом гнили. Тем самым запахом, который они уже ненавидели всем существом. — Он знает, что мы пришли, — сказал Джек. — Конечно знает, — сказал Артур. — Он всегда знает. Он взялся за ручку — металл был холодным, липким, как после дождя, — потянул на себя. Дверь открылась шире, ещё шире, и тёмный проём зевнул, впуская их внутрь. — Входим, — сказал он. — Держимся вместе. Они переступили порог. Внутри было темно. Фонарики выхватывали из мрака знакомые стены, лестницу, двери. Всё было так же, как в прошлые разы — и по-другому. Воздух стал тяжелее, будто кто-то накачал его свинцом. Тишина — плотнее, как вата. — Он ждёт, — сказал Джек. — Где? — спросила Эмма. — В подвале. Где колодец. — Но имя не в колодце, — сказала Лиза. — Он не знает, что мы нашли его, — сказал Артур. — Думает, мы всё ещё ищем. — Или знает, — сказал Джек. — И ждёт, чтобы посмотреть, что мы сделаем. Артур сжал в кармане бумажку с именем. Бумага была тёплой — от его пальцев, от его тепла, от его надежды. — Пошли, — сказал он. Они пошли к лестнице, ведущей в подвал. Ступени скрипели под ногами, как старые кости. Половицы прогибались, и каждый шаг отдавался где-то в груди. Впереди была темнота. И монстр, который ждал их там. Но теперь у них было оружие. Имя. Томас Кроули.