Не доверяй ему

Утро началось раньше, чем должно было. Анастейша проснулась от слабого света за окном и несколько секунд не могла понять, где находится. Потом вспомнила: Сеул. Отель. Чёрный архив. Совет директоров. Фотография. Заседание, на котором Чон Чонгука собирались обвинить в том, что он сделал ровно то, чего они от него ждали. Выбрал не компанию. Выбрал человека. Она медленно села на кровати и провела ладонью по лицу. Тело всё ещё помнило усталость прошедшей ночи. Не только физическую. Внутри было странное ощущение перегруженности, будто за последние дни она прожила слишком много чужих жизней и теперь пытается вспомнить, где среди них её собственная. На кресле лежало платье, которое она вчера не успела повесить. На столе - блокнот. Телефон. Распечатки, которые Юнги передал им уже под утро. Фрагменты из Чёрного архива. Недостаточно, чтобы уничтожить совет директоров, но достаточно, чтобы сделать первый удар. Анастейша встала, подошла к окну и отодвинула штору. Сеул был серым. Не дождливым, но тяжёлым. Небо висело низко, здания казались холоднее обычного, а город внизу двигался так, будто ничего не изменилось. Так всегда бывает с большими городами. В чьей-то жизни рушится всё, а светофоры продолжают переключаться по расписанию. Телефон завибрировал. Сообщение от Чонгука. «Вы проснулись?» Анастейша посмотрела на экран. Ещё несколько дней назад он бы не спросил. Приказал бы быть готовой к такому-то времени. Написал бы адрес. Отправил бы машину. Сейчас - спросил. Маленькая деталь, но именно из таких деталей складывалось то, что между ними менялось. Она набрала: «Да.» Ответ пришёл почти сразу. «Можно войти?» Анастейша долго смотрела на эти слова. Потом перевела взгляд на дверь. Он был в соседнем номере. Мог бы постучать. Мог бы прийти без предупреждения, как делал раньше в офисе, но теперь спрашивал и это было опасно. Потому что грубое нарушение границ легче ненавидеть, а уважение к ним вызывает доверие. Она ответила: «Можно.» Через минуту в дверь постучали. Два коротких удара. Пауза. Ещё один. Она уже знала этот ритм. Открыла. Чонгук стоял в коридоре в чёрной рубашке и тёмных брюках. Пиджак он держал в руке. Волосы были ещё влажными после душа, взгляд - собранным, но не таким холодным, как в первые дни. Он посмотрел на неё. Не вниз. Не оценивающе. Сначала в глаза. И только потом - на её лицо полностью, на волосы, на рубашку, которую она надела на ночь. Взгляд задержался на секунду дольше. Но теперь в этом не было попытки спрятать желание за контролем. — Доброе утро - сказал он. — Спорное утверждение. Он вошёл, когда она отступила в сторону. — Согласен. Анастейша закрыла дверь. Несколько секунд они стояли молча. Вчера между ними было слишком много: архив, правда о её выборе, видео с Ли Мунсоком, их вечер, близость, страх, новая угроза. Иногда после такого, люди начинают говорить слишком много, чтобы закрыть неловкость. Чонгук не стал. Он просто подошёл ближе и остановился перед ней. — Как вы? - спросил он. Вопрос прозвучал просто. Но в нём было всё: ночь, досье, заседание, их отношения, её решение выступить. Анастейша пожала плечом. — Собираюсь не выглядеть так, будто меня можно сломать за одно заседание — Вас нельзя. — Это вы сейчас как начальник говорите? — Нет. Он поднял руку и осторожно коснулся её щеки. Не поцеловал сразу. Сначала просто прикоснулся. Большим пальцем провёл по коже у скулы. — Как человек, который уже видел, как вы держитесь, когда большинство бы отступило. Она закрыла глаза на долю секунды. Не потому, что была слабой, а потому что устала быть сильной без пауз. — Вы сегодня слишком хороший - тихо сказала она. — Это плохо? — Непривычно. — Я могу исправить. — Не надо. - она усмехнулась. Он наклонился и поцеловал её. Коротко. Медленно. Не так, как ночью и не так, как у машины. Без нетерпения. Без борьбы с собой. Это был утренний поцелуй. Почти невозможная вещь в их обстоятельствах. Он целовал её так, будто хотел дать ей несколько секунд до того, как мир снова потребует от них быть оружием. Анастейша сама положила ладонь ему на грудь. Под пальцами чувствовалось ровное тепло. Живое и настоящее. Когда он отстранился, она не сразу открыла глаза. — Нам нужно готовиться - сказала она. — Знаю. - но он не отошёл. — Чонгук. — Ещё секунду. Фраза была почти тихой просьбой и это выбило её сильнее, чем любое требование. Она открыла глаза. Он смотрел на неё без привычной брони. Не полностью открыто - нет, до этого ещё было далеко. Но достаточно, чтобы она увидела: ему тоже страшно. Не за компанию. Не за заседание. За то, что сегодня всё станет публичным. И их связь перестанет быть только их. — Они покажут фото - сказала она. — Да. — Используют нас. — Попытаются. — И если я там буду рядом с вами… — Они ударят сильнее. — Тогда почему вы не говорите мне остаться в отеле? — Потому что вы всё равно не останетесь. - он посмотрел на неё. — Верно. — И потому что, если я снова попытаюсь спрятать вас, они будут правы. - Пауза. - А я не хочу дать им даже этой маленькой победы. Анастейша почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не больно. Глубоко. — Вы правда изменились. — За несколько дней? - он усмехнулся. — Иногда достаточно одного человека. Эта фраза вырвалась слишком честно. Она поняла это сразу. Чонгук тоже. Его взгляд стал темнее. — Осторожно, Анастейша. — Что? — Если продолжите так говорить, я забуду, что через час у нас совет директоров. — Нельзя. — Знаю. Он всё-таки отступил. С трудом. Подготовка заняла меньше времени, чем ожидалось. Анастейша выбрала строгий костюм: тёмные брюки, светлая блузка, пиджак с чёткой линией плеч. Никаких украшений, кроме небольших серёжек. Волосы собрала низко, оставив несколько светлых прядей у лица. В зеркале она выглядела спокойной. Почти холодной. Такой, какой и должна была выглядеть женщина, идущая не на защиту, а на атаку. Чонгук ждал у окна. Когда она вышла из спальни номера, он повернулся. И снова на секунду замолчал. — Что? - спросила она. — Думаю. — О чём? — Что сегодня им будет труднее убедить совет, что вы слабое место. — Почему? Он подошёл ближе, взял её за руку и медленно повернул ладонь вверх. Провёл большим пальцем по линии её запястья. — Потому что вы выглядите так, будто сами можете стать причиной их падения. — Это был комплимент? - Анастейша подняла взгляд. — Это было предупреждение для них. — С вами невозможно нормально собраться на заседание. - она не удержалась от улыбки. — С вами невозможно нормально думать о заседании. Он сказал это спокойно. Но в голосе была та самая новая уверенность. Не самодовольная. Не грубая. Просто честная. Теперь он не прятал, что она влияет на него. И это делало его опаснее для всех остальных. Телефон Чонгука завибрировал. Он посмотрел на экран. Тэхён. Анастейша заметила имя. — Ответьте. — Он ждёт внизу. — Сердится? — Тэхён редко сердится открыто. — А не открыто? — Сейчас узнаем. - Чонгук убрал телефон в карман. В холле отеля Тэхён действительно ждал. В тёмно-сером костюме, без пальто, с папкой в руках и лицом человека, который за ночь успел продумать десять юридических вариантов катастрофы и выбрать три наиболее неприятных. Он поднял взгляд, когда они подошли. Сначала на Чонгука. Потом на Анастейшу. Потом - на то, как близко они стоят друг к другу. Ничего не сказал. Это было красноречивее любой фразы. — Доброе утро - сказала Анастейша. — Хотел бы согласиться. — Все сегодня против утра. — Утро ни при чём. Совет директоров портит любой день. - Тэхён чуть улыбнулся. — Документы? - Чонгук протянул руку за папкой. Тэхён не сразу отдал. — Часть доказательств нельзя показывать полностью. Видео с Ли Мунсоком получено через Чёрный архив, юридически его придётся подтверждать. — Но показать можно? — Можно процитировать и предъявить копии финансовых схем. Этого хватит, чтобы поставить под сомнение повестку. — А фото? - спросила Анастейша. — Они покажут его как доказательство конфликта интересов. - Тэхён посмотрел на неё. — Тогда пусть. — Вы уверены? — Нет. Она выдержала его взгляд. — Но если они ожидают, что я начну оправдываться за то, что поцеловала мужчину, который не дал мне исчезнуть из их системы, они плохо подготовились. Тэхён замер на долю секунды. Потом медленно улыбнулся. Но в этой улыбке не было флирта. Скорее уважение. — Теперь я начинаю понимать, почему он окончательно перестал мыслить стратегически. — Я всё ещё здесь. - Чонгук посмотрел на него. — Именно. — Тэхён. — Что? — Не сегодня. — Хорошо. Сегодня я ваш юрист, не раздражающий фактор. - Тэхён поднял руки. — Постарайся. — С трудом. Анастейша почти улыбнулась, но заметила, что взгляд Тэхёна задержался на ней. Мягче, чем следовало. Не так, как раньше. В нём не было открытого вызова Чонгуку. Но было что-то другое. Тихое признание, что он отступает не потому, что ничего не чувствует, а потому что видит: выбор уже сделан. Это было сложнее, чем простая ревность. И взрослее. — Тэхён - сказала она тише. — Спасибо. - он посмотрел на неё. Он понял, за что. За документы. За помощь. За то, что не превращал её в приз. За то, что вчера вовремя вышел из комнаты. За то, что сейчас не заставляет её выбирать вслух. — После заседания поблагодарите -  ответил он. - Если мы все ещё будем работать в этой компании. — Оптимистично. — Я юрист. Мы называем это реализмом. «JEON GROUP» встретила их не тишиной, а ожиданием. Это было хуже. Когда они вошли в холл, разговоры не оборвались сразу. Наоборот, люди продолжали двигаться, здороваться, смотреть в телефоны, проходить через турникеты. Но взгляды менялись. Короткие. Быстрые. Слишком осведомлённые. Анастейша поняла: фотография уже разошлась дальше, чем официальное уведомление. Не по всей компании. Но достаточно. Люди знали. И теперь видели в ней не только внешнего аудитора. Женщину, из-за которой генеральный директор оказался под ударом. Или женщину, которую он выбрал. В зависимости от того, кто рассказывал историю. Чонгук шёл рядом. Не впереди. Это тоже заметили. Он мог бы двигаться как обычно: чуть быстрее, самодостаточно, заставляя пространство подстраиваться под него. Но сегодня шёл рядом с ней. Сознательно. Не скрывая. Тэхён шёл по другую сторону, чуть позади. Юнги и Чимин ждали у лифтов. Чимин выглядел напряжённым. Не как обычно — мягко и наблюдательно. Сегодня его улыбки не было совсем. — Уведомление разослали расширенному кругу - сказал он без приветствия. - Не только совету. Руководители отделов тоже получили короткую версию. — С фото? - спросил Чонгук. — Без контекста. - Чимин кивнул. — Разумеется - тихо сказал Тэхён. Юнги протянул планшет. — Финансовые схемы готовы. Но если мы покажем слишком много, Ли поймёт, какие файлы у нас есть. — Покажем ровно столько, чтобы ему пришлось защищаться, - сказал Чонгук. — А если он перейдёт к личному? - спросил Чимин. Все на секунду посмотрели на Анастейшу. Она спокойно взяла планшет у Юнги. — Тогда отвечу. Чимин хотел что-то сказать. Передумал. И кивнул. Лифт открылся. Они вошли вместе. В отражении металлических стен Анастейша увидела их всех. Чонгук рядом. Тэхён чуть за её плечом. Юнги с планшетом. Чимин, слишком серьёзный без своей привычной мягкости. Люди, которые ещё недавно были для неё именами в корпоративной структуре. Теперь - союзники. Возможно, временные. Возможно, не до конца безопасные. Но реальные. Лифт поднялся. С каждым этажом воздух становился тяжелее. Анастейша почувствовала, как Чонгук едва заметно коснулся её пальцев. Не взял за руку полностью. Только прикоснулся. Скрыто от остальных. И всё же достаточно, чтобы она поняла: я здесь. Она повернула ладонь и на секунду коснулась его в ответ. Не дольше. Не больше. Но этого хватило. Когда двери открылись на верхнем этаже, Чонгук уже снова выглядел как генеральный директор. Холодный. Собранный. Опасно спокойный. Только теперь Анастейша знала, что под этой холодностью есть тепло. И это знание делало его не слабее. Сильнее. Зал совета директоров находился в самом закрытом крыле верхнего этажа. Большой овальный стол. Тёмное дерево. Стеклянная стена с видом на город. У каждого места - табличка с именем, планшет, вода, идеально выровненные документы. Всё выглядело дорого. Чисто. Законно. И именно поэтому казалось особенно уродливым. Люди за столом подняли головы, когда Чонгук вошёл. Некоторые смотрели прямо. Некоторые - на Анастейшу. Ли Мунсок сидел во главе противоположной стороны. Мужчина лет шестидесяти, в дорогом тёмном костюме, с серебристыми волосами и спокойным лицом человека, который слишком долго принимал решения за других, чтобы сомневаться в собственном праве. Анастейша сразу узнала его. Видео из архива было чуть зернистым, но лицо - то же. Те же глаза. Вежливые. Пустые. — Господин Чон - произнёс Ли Мунсок. - Вы опоздали на две минуты. — Значит, начнём без лишних пауз. - Чонгук занял своё место. — Госпожа Рид, ваше присутствие не было утверждено повесткой. - Ли перевёл взгляд на Анастейшу. — Моё имя указано в материалах заседания - сказала она. - Полагаю, у меня есть право присутствовать при обсуждении собственной профессиональной этики. Кто-то из членов совета едва заметно поднял брови. — Смело. - Ли улыбнулся. — Удобнее, чем молчать. Тэхён занял место рядом с ней. — Госпожа Рид присутствует как внешний аудитор, чьё имя включено в предмет обсуждения. Юридических оснований для удаления нет. — Господин Ким, как всегда, защищаете спорные позиции. - Ли посмотрел на него. — Только те, которые могу доказать. Пауза. Чонгук молчал. Анастейша поняла почему. Он позволял им говорить. Позволял Ли показать, с чего тот начнёт. Не защищался раньше времени. Ли положил ладони на стол. — В таком случае перейдём к сути. Совет директоров обеспокоен действиями генерального директора, которые могут указывать на нарушение профессиональной дистанции с внешним аудитором, приглашённым для оценки внутренних процессов компании. На экране за его спиной появилась фотография. Та самая. Ресторан. Чонгук и Анастейша. Момент поцелуя. Слишком личный. Слишком вырванный из реальности. В зале стало тихо. Анастейша почувствовала, как что-то неприятно сжалось внутри. Не стыд. Злость. И ещё - странная боль от того, что момент, который принадлежал только им, теперь висел на большом экране как корпоративная улика. Чонгук не посмотрел на фото. Он смотрел на Ли. — Незаконная съёмка в частной зоне ресторана - сказал Тэхён. - У вас есть объяснение происхождения материала? — Материал поступил в совет от анонимного источника. - Ли улыбнулся. — Удобно. — Однако он демонстрирует очевидный конфликт интересов. Анастейша подняла взгляд на экран. Потом на членов совета. — Нет. — Простите? - Ли повернулся к ней. — Нет - повторила она спокойнее. - Фотография демонстрирует только то, что кто-то незаконно наблюдал за личной встречей и передал материал совету в нужный момент. - Пауза. - Конфликт интересов нужно доказывать действиями, а не поцелуем. Несколько человек переглянулись. Чонгук впервые повернул голову к ней. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость. Но он быстро спрятал это. Не до конца. Ли Мунсок не изменился в лице. — Госпожа Рид, вы понимаете, что ваша личная связь с господином Чоном ставит под сомнение независимость вашего аудита? — Понимаю, что вы хотите представить это именно так. — А как иначе? Анастейша медленно положила перед собой папку. — Иначе - это когда совет директоров пытается использовать мою личную жизнь, чтобы отвлечь внимание от финансовых схем, поддельных увольнений и существования внутреннего протокола контроля, созданного ещё до вступления господина Чона в должность. Тишина стала резкой. Ли всё ещё улыбался. Но глаза изменились. Вот оно. Первый удар достиг цели. — Серьёзное заявление - произнёс он. — Да. — У вас есть доказательства? Юнги включил планшет. На экране появилась часть финансовой схемы. Не вся, но достаточно. Фонды безопасности. Подрядчики. Переводы. Возвраты. Пак Сонджэ. Квон Джису. И несколько компаний, связанных с людьми из совета. Члены совета больше не выглядели спокойными. Не все. Некоторые - испуганными. Некоторые - злыми. Ли Мунсок остался почти неподвижным. — Эти материалы требуют проверки - сказал он. — Разумеется - ответил Юнги. - Именно поэтому они переданы не внутренней безопасности, а внешнему юридическому каналу. Впервые Ли посмотрел на Юнги с настоящей неприязнью. — Вы превысили полномочия. — Возможно - сказал Юнги. - Но зато не превысил совесть. Эта фраза прозвучала тихо. Но ударила сильно. Чимин сидел у стены как представитель руководителей отделов. Он не участвовал напрямую, но Анастейша видела, как его пальцы сжимают ручку. Он нервничал. Не за себя. За них всех. Ли медленно перевёл взгляд обратно на Чонгука. — Господин Чон, вы осознаёте, что сейчас ваши люди фактически обвиняют совет директоров в преступном сговоре? — Нет. Чонгук наконец заговорил. Пауза. - Не фактически. - Он поднял взгляд. - Прямо. В зале стало смертельно тихо. Тэхён едва заметно выдохнул. Анастейша почувствовала, как внутри что-то отозвалось на его голос. Вот он. Не человек, которого пытаются загнать в оправдания. Не директор, которого заставили защищаться фотографией. А тот, кто наконец перестал удерживать разрушенную систему от распада. — В течение последних лет внутри «JEON GROUP» действовала сеть контроля, использующая службу внутренней безопасности, HR-администрирование и фиктивные финансовые каналы для давления на сотрудников, сокрытия внутренних нарушений и ограничения доступа генерального директора к реальной информации. — Осторожнее, Чонгук. - Ли слегка наклонил голову. Он впервые назвал его по имени. Не официально. Почти по-отечески. Но в этой мягкости было что-то ядовитое. — Ты говоришь так, будто забыл, кто помог тебе удержать компанию после смерти отца. — Я помню. - Чонгук не изменился в лице. — Тогда прояви уважение. — Я проявлял его семь лет. - Пауза. - Этого хватило. Ли перестал улыбаться. Совсем. — Ты очень уверен для человека, чья репутация сегодня висит на одном снимке. Чонгук медленно повернул голову к экрану с фотографией. Посмотрел на неё впервые. Потом на Анастейшу. И в этот момент она поняла: сейчас он может выбрать безопасный путь. Сказать, что это ошибка. Что личная связь не влияет на работу. Что он готов временно отстранить её от аудита. Что всё будет проверено. Все ожидаемые правильные фразы. Но он не сказал их. — Моя репутация не рушится от того, что я поцеловал женщину, которая оказалась честнее половины этой комнаты. Тишина стала оглушительной. Анастейша замерла. Тэхён медленно закрыл глаза на секунду, будто понял, что юридически это кошмар, но человечески - уже поздно что-то исправлять. Юнги тихо выдохнул. Чимин опустил взгляд, скрывая почти улыбку. Ли смотрел на Чонгука. Очень спокойно и холодно. — Ты сам подтверждаешь конфликт интересов. — Я подтверждаю факт личной связи - сказал Чонгук. - Не конфликт. Конфликт начинается там, где личное заставляет человека скрывать правду. В моём случае оно заставило меня перестать её скрывать. Анастейша почувствовала, как слова ударили глубже, чем должны были. Он не оправдывался. Не делал её причиной падения. Не делал слабостью. Он назвал её тем, что помогло ему наконец выйти против системы. Это было опасно и красиво. И совершенно невозможно забыть. Ли Мунсок медленно поднялся. — Тогда совет должен рассмотреть вопрос о временном отстранении генерального директора до завершения внутренней проверки. — Внутренней? 0 спросил Тэхён. - Под контролем службы безопасности, фигурирующей в материалах? — Формулировки выбирайте осторожнее, господин Ким. — Я выбираю их очень осторожно. — Вы можете начать голосование. - Чонгук не отводил взгляда от Ли. — Что? - Анастейша резко посмотрела на него. — Пусть голосуют. - Он не повернулся сразу. — Чонгук. — Всё в порядке. — Нет, не в порядке. Он наконец посмотрел на неё. И в его взгляде было спокойствие. Не смирение. Расчёт. — Доверьтесь мне. Эти слова должны были вызвать сопротивление. Но теперь они прозвучали иначе. Не как требование подчиниться. Как просьба. Анастейша медленно замолчала. Ли Мунсок сел. — В таком случае ставлю вопрос на голосование. Члены совета обменялись взглядами. Один за другим планшеты на столе загорелись. Голосование началось. Анастейша смотрела на Чонгука. Он стоял ровно. Без тени паники. Без попытки давить, но его рука под столом медленно сжалась в кулак. Она увидела. И, не думая, сделала шаг ближе. Не взяла его за руку. Не могла. Не здесь. Но остановилась рядом. Так, чтобы он почувствовал. Я здесь. Он не посмотрел. Но кулак разжался. Результаты появились на экране. За временное отстранение: 6. Против: 4. Воздержались: 1. Тишина. Чонгук лишился оперативных полномочий. Временно. Но все в комнате понимали: временное - это только слово, если система успеет закрыться раньше, чем они ударят снова. Ли Мунсок встал. — До завершения проверки оперативное управление переходит к исполняющему комитету совета директоров. - Он сделал паузу. Посмотрел на Чонгука. - Это необходимая мера для защиты компании. — Нет. - Чонгук чуть наклонил голову. — Простите? - Ли замер. — Это ошибка. - На секунду в его голосе появилось что-то почти спокойное. Слишком спокойное. - Потому что теперь мне больше не нужно притворяться, что я защищаю вашу компанию изнутри. - Ли прищурился. Чонгук повернулся к Тэхёну. - Запускай внешний процесс. — Уже. - Тэхён открыл папку. Теперь его улыбка вернулась. Но стала другой. Острой. Почти хищной. — Какой процесс? - Ли впервые выглядел так, будто что-то пошло не по его плану. Тэхён поднял документы. — Пакет материалов передан во внешний юридический орган и независимым аудиторам. Решение совета о временном отстранении генерального директора автоматически фиксирует конфликт корпоративного управления и позволяет внешней стороне запросить полный доступ к архивам. Юнги добавил: — Включая те, которые совет пытался закрыть внутренним протоколом. Ли Мунсок медленно посмотрел на Чонгука. Теперь улыбался уже не он. Чонгук не улыбался тоже. Но в его лице было что-то хуже. Освобождение. — Ты спланировал это - сказал Ли. — Нет - ответил Чонгук. - Вы сами сделали именно то, что я ожидал - Пауза. - Вы выбрали контроль вместо правды. Анастейша смотрела на него и понимала: он действительно был готов потерять должность, чтобы открыть дверь, которую не мог открыть как генеральный директор. Он позволил им отстранить себя. Не как поражение. Как ключ. Второй ключ. Её доступ открыл Чёрный архив. Его отстранение открыло путь внешнему расследованию. — Заседание окончено. - Ли Мунсок резко поднялся. — Нет - сказала Анастейша. - Все повернулись к ней. Она встала рядом с Чонгуком. - Оно только началось. — Госпожа Рид, вы уже сказали достаточно. - Ли посмотрел на неё холодно. — Нет. - она взяла планшет и вывела на экран фрагмент из Чёрного архива. Тот самый документ. «Если объект JJK эмоционально привяжется к внешнему аудитору, активировать сценарий утраты контроля.» В комнате стало так тихо, что было слышно, как кто-то резко вдохнул. — Это ваш сценарий, господин Ли - сказала она. - Вы хотели использовать меня как доказательство слабости Чон Чонгука. - Пауза. - Но ошиблись в одном. - Она посмотрела на Чонгука. Потом снова на совет. - Я не его слабость. Я свидетель. Ли побледнел едва заметно и этого хватило. Тэхён сразу сделал шаг вперёд. — Эта фраза зафиксирована в протоколе. Ли посмотрел на секретаря совета. Та сидела неподвижно, пальцы застыли над клавиатурой. — Удалить - сказал Ли. — Поздно. Встреча записывается на внешний канал. - Тэхён улыбнулся. Теперь уже паника прошла по комнате открыто. Не громко.  Но заметно. Несколько членов совета начали переговариваться. Кто-то поднялся. Кто-то потребовал перерыв. Ли Мунсок стоял у своего места, глядя на Чонгука и впервые за всё время на его лице не было уверенности. — Теперь заседание окончено. - Чонгук взял папку со стола. Он повернулся к выходу. Анастейша пошла рядом. Не позади. Не перед ним. Рядом и на этот раз весь зал видел это. Они вышли в коридор. Дверь зала закрылась за ними, отрезая голоса, шум и хаос, который только начинался внутри. Анастейша сделала несколько шагов. Потом остановилась. Тело вдруг почувствовало всё сразу. Напряжение. Адреналин. Усталость. Страх, который она так и не позволила себе признать. Чонгук заметил мгновенно. — Анастейша. — Всё нормально. — Нет. Он подошёл ближе. Тэхён, Юнги и Чимин вышли следом, но остановились на расстоянии. Впервые никто не вмешался. Чонгук посмотрел ей в лицо. — Дышите. — Не командуйте. — Дышите, пожалуйста. Это «пожалуйста» сломало её защиту сильнее приказа. Она медленно вдохнула. Потом ещё раз. Чонгук не касался её сразу. Ждал. — Вы знали, что они проголосуют за отстранение - сказала она. — Предполагал. — И не сказали мне. — Если бы сказал, вы бы попытались остановить. — Конечно. — Именно. Она посмотрела на него резко. — Это не смешно. — Я не смеюсь. — Вы позволили им ударить по вам. — Чтобы они открыли себя. — Вы могли потерять компанию. — Я уже почти потерял её много лет назад, просто не знал. Фраза была тихой. И в ней снова было то, против чего невозможно спорить. Правда. — Я ненавижу, когда вы правы. - Анастейша выдохнула. — Я редко наслаждаюсь этим рядом с вами. — Хорошо. Он всё же коснулся её. Легко. Ладонью к её локтю. Не прижимая. Не удерживая. Просто давая опору. — Вы были невероятны - сказал он тихо. — Не надо. - она подняла взгляд. — Почему? — Потому что, если вы сейчас будете говорить что-то хорошее, я могу перестать держаться. — Тогда перестаньте. - голос стал мягче. - Хотя бы на минуту. Она смотрела на него. И на этот раз позволила. Не расплакалась. Не сломалась. Просто шагнула ближе и положила лоб ему на грудь. На одну минуту. В коридоре верхнего этажа «JEON GROUP». После заседания, где его отстранили, а её попытались превратить в слабость. Чонгук обнял её не сразу. Сначала замер, будто даже сейчас боялся сделать больше, чем можно. Потом всё-таки положил руку ей на спину. Осторожно. Тепло. И крепче, чем раньше. — Я здесь - сказал он едва слышно. — Я знаю. - она закрыла глаза. Тэхён отвёл взгляд первым. Чимин тихо выдохнул. Юнги пробормотал: — У нас примерно три минуты до того, как этот коридор перестанет быть безопасным местом для эмоций. Анастейша почти рассмеялась. Почти. Чонгук тоже едва заметно улыбнулся, не отпуская её сразу. — Он прав - сказал он. — К сожалению. Она отстранилась. Чонгук посмотрел на неё. Взгляд стал серьёзным. — После этого они ударят не только по мне. — Знаю. — По вам тоже. — Знаю. — По нам... Слово прозвучало тихо. Но уже без сомнений. — Тогда нам нужно быть умнее. - она кивнула. — И осторожнее. — Не начинайте. – тихонько улыбнулась она. — Я стараюсь. — С трудом? Он коснулся её пальцев. На глазах у остальных. — С огромным. Когда они спускались на лифте, телефон Анастейши завибрировал. Она достала его. Неизвестный номер. Все заметили. Чонгук не стал забирать телефон. Не стал читать первым. Просто посмотрел на неё. Она сама открыла сообщение. Текст был коротким: «Вы думаете, что вывели его из клетки. На самом деле вы открыли дверь тем, кто был заперт вместе с ним.» Под сообщением было вложение. Фотография. Старая. На ней был отец Чонгука. Рядом с ним - Ли Мунсок. Пак Сонджэ. И ещё один человек. Женщина. Светловолосая. Европейка. Очень похожая на Анастейшу. Не лицом полностью, но линией взгляда. Осанкой. И подпись под фотографией: «Первый внешний аудитор. 2017.» Анастейша медленно подняла глаза. Чонгук смотрел на фото так, будто увидел призрака. — Кто она? - спросила она. Он не ответил сразу. Потому что, кажется, тоже не знал. Лифт продолжал спускаться. А ощущение было таким, будто они снова провалились на этаж ниже, чем существовал в здании. Туда, где начиналась история задолго до Анастейши. И, возможно, задолго до Чонгука.