Gloomy Sky

Осень вновь опустила свои серые крылья над Хартфорд-Холлом, мистер Сингер, после своего брака с миссис Миллс, переехал в её поместье, оставив старое семейство Винчестеров в прошлом. Туман, что раньше полз по саду, словно призрак, теперь рассеивался под лучами утреннего солнца, а розы, некогда заброшенные, цвели пышнее, чем когда-либо. Мистер и миссис Сингер жили в мире и согласии. Их смех, редкий и сдержанный в юности, теперь звучал в комнатах их дома, как музыка, которую они слишком долго держали в себе. Они не имели детей, но оба знали — их любовь была не для наследия плоти, а для исцеления душ. Иногда, когда дождь стучал в окна, мистер Сингер смотрел на миссис Джоди и видел в её глазах не только прошлое, но и будущее: светлое, как лунная дорожка на воде.

***

Мистер Дин Винчестер женился на милой девушке по имени Эмилия, чьи глаза были цвета осеннего клёна. Та самая Эмилия, с которой он в юности танцевал. Она не была похожа на него, не была похожа на его мать, и, что самое главное, не была похожа на него. Но она любила его так, как умела, и этого было достаточно. У них родились двое детей: девочка Лилиан, с золотистыми кудрями и смехом, похожим на звон колокольчиков, и мальчик Кастиэль, названный в честь человека, о котором Дин никогда не говорил вслух. Кастиэль-младший рос странным ребёнком. Он не играл с другими мальчиками, предпочитая книги и прогулки в саду. В четырнадцать лет к нему приставили гувернёра — молодого человека по имени мистер Гаррисон, с мягкими чертами лица и спокойным взглядом. Сын Дина начал странно себя вести: то краснел, когда гувернёр входил в комнату, то прятался в библиотеке, чтобы читать книги, которые, как он утверждал, помогут ему «понять мир». Однажды вечером, когда дождь стучал в окна, Кастиэль-младший подошёл к отцу, который сидел у камина с газетой. — Отец, — спросил он, глядя в пол, — что такое любовь? И как понять, что человек тебе нравится? Дин опустил газету. Его сердце сжалось, как будто время повернуло вспять. — Любовь — это когда ты не можешь дышать, когда его нет рядом, — тихо ответил он. — Когда его взгляд заставляет тебя дрожать, а его прикосновение — гореть. Когда ты видишь в его глазах не просто цвет, а целый мир. Кастиэль-младший кивнул, словно понял больше, чем отец хотел ему рассказать. На следующее утро Дин отправился в старый сад Хартфорд-Холла, теперь превращённый в кладбище для слуг и верных служанок. На камне, покрытом мхом, было вырезано: «Маргарет Монтгомери 1750–1805 Она кормила их, как сыновей, и умерла, как мать» Дин опустился на колени, его пальцы коснулись прохладного камня. — Я пришёл, — прошептал он. — Недавно мой сын спросил меня, что такое любовь. Ветер зашелестел листьями, как будто миссис Монтгомери слушала. — Я рассказал ему правду, — продолжил Дин. — Но не о тех глазах, что смотрят на меня каждый день. О тех, что снятся мне по ночам. О голубых глазах. Его голос дрогнул. — Мне приснился он. Кастиэль. Он стоял у куста роз, как в тот день. И улыбался. Не так, как раньше холодно и отстранённо. Улыбался по-настоящему. Дин провёл ладонью по надписи, стирая капли дождя, или, может быть, свои слёзы. После посещения могилы Дин направился к тому месту, которое он избегал все эти годы, к маленькому саду за старым фонтаном. Здесь, среди роз и жимолости, он впервые поцеловал Кастиэля. Здесь, под шепот ветра, они обещали друг другу вечность. Куст роз, посаженный Кастиэлем, всё ещё цвёл. Дин сорвал один цветок и положил его на землю. — Я скучаю, — прошептал он. — Каждый день. Внезапно он услышал шаги. Обернувшись, увидел своего сына. Кастиэль-младший стоял у края сада, его глаза были широко раскрыты, как будто он увидел призрак. — Отец, — тихо спросил он, — это был ваш сад? Дин кивнул. — Да. Это был его сад. Мальчик подошёл ближе, его пальцы коснулись розы. — Я думаю… — начал он, но замолчал, словно боясь произнести вслух то, что чувствовал. — Что ты думаешь? — мягко спросил Дин. — Я думаю, что понимаю, — ответил сын. — Почему вы улыбаетесь, когда думаете о нём.