Стена света

      Лес гигантских деревьев гудел.       Это был не обычный лесной шум — не пение птиц и не шелест листвы. Это был низкий, утробный гул, от которого вибрировали стволы столетних секвой, а земля под копытами лошадей дрожала мелкой, непрекращающейся дрожью. Где-то впереди, за плотной стеной зелени, что-то происходило — что-то большое, тяжёлое, неестественное.       Леви Аккерман прищурился.       — Стоять, — скомандовал он, и его голос был тихим, но острым, как лезвие. Отряд замер мгновенно — Петра, Оруо, Элд, Гюнтер. Их лошади всхрапывали, нервно перебирали ногами, чуя опасность раньше всадников. — Слышите?       Оруо наклонил голову, прислушиваясь. Его лицо — вечно самодовольное, скопированное с манеры капитана, — сейчас было напряжённым.       — Топот, — сказал он. — Но... странный. Слишком частый.       — Не один титан, — добавила Петра, и её рука инстинктивно легла на рукоять УПМ. — Капитан, их там несколько.       — Минимум пять, — подтвердил Элд, который уже успел подняться на ветку ближайшего дерева, используя устройство. Его глаза сканировали горизонт. — Мелкие. От трёх до семи метров. Скучковались в одной точке, метрах в трёхстах к северу.       Леви нахмурился.       Это было необычно. Титаны редко собирались в группы, если только их не привлекала большая концентрация людей. Но здесь, в лесу, людей быть не должно. Экспедиция за стены только началась, и они находились в секторе, который считался относительно безопасным. Ни деревень, ни караванов, ни разведчиков — только они.       И всё же титаны были там. И они явно кого-то атаковали.       — Двигаемся вперёд, — приказал Леви. — Без команды в бой не вступать. Сначала смотрим.       Они двинулись сквозь лес — быстро, но осторожно, используя УПМ для коротких перелётов между деревьями. Лошадей оставили в тылу — в ближнем бою с титанами от них было больше помех, чем пользы.       Через тридцать секунд они увидели это.       Поляна. Небольшая, залитая полуденным солнцем. Трава на ней была вытоптана в сплошное месиво — грязь, смешанная с чем-то тёмным, что вполне могло быть кровью. И в центре этой поляны, спиной к стволу гигантской секвойи, стоял человек.       Мальчишка. Лет семнадцати, не больше. Светлые волосы — неестественно яркие, почти как соломенная солома на летнем поле, — были перепачканы грязью и кровью. Одежда странная: оранжевая куртка, разорванная в нескольких местах, чёрные штаны, сандалии на босу ногу. Никакого снаряжения. Никаких клинков. Никакого УПМ.       Вокруг него кружили титаны.       Их было шестеро. Мелкие — трёхметровые, четырёхметровые, один, кажется, пятиметровый. Они двигались странно: не так уверенно, как обычно. Их тела были покрыты ранами — глубокими порезами, рваными дырами, словно их пронзали чем-то невидимым. Один из титанов лишился руки — она лежала на земле и уже начала испаряться, источая клубы горячего пара. У другого не хватало половины лица — челюсть болталась на лоскуте кожи, но он всё равно продолжал двигаться, подчиняясь своей бессмертной, бессмысленной природе.       И мальчишка. Он стоял. Его грудь тяжело вздымалась, лицо было бледным, на лбу выступили капли пота. Одна рука безжизненно висела вдоль тела — кажется, была сломана или вывихнута. Из раны на виске текла кровь, заливая левый глаз. Он едва держался на ногах.       Но он стоял.       — Что за чёрт... — выдохнул Оруо, забыв о своём обычном пафосе. — Он что, дрался с ними? Один? Без оружия?       — Смотрите на титанов, — тихо сказала Петра. — Это он их так?       — Невозможно, — отрезал Гюнтер. — Человек не может нанести такие раны голыми руками.       Леви молчал. Его серые глаза — холодные, анализирующие — сканировали поляну, мальчишку, титанов. Он видел то, что другие упускали. Следы на земле — не только от титанов. Борозды, словно от взрывов. Ожоги на коре деревьев. И мальчишка — его поза. Это была не поза загнанной жертвы. Это была поза бойца, который временно отступил, чтобы перевести дух.       — Красная ракета, — приказал он. — Живо.       Элд выстрелил сигнальной ракетой. Алое облако взмыло над кронами деревьев, рассыпаясь кровавым пятном на сером небе. Где-то там, в основном лагере, Эрвин увидит его и поймёт: обнаружены титаны. Нужна поддержка.       — А теперь, — Леви вытащил клинки, и сталь хищно блеснула на солнце, — убрать этих уродов. Мальчишку не трогать.       И они ринулись в бой.

***

      Это было быстро. Почти слишком быстро.       Отряд Леви был элитой Разведкорпуса — лучшими из лучших, выжившими в десятках экспедиций. Шесть мелких титанов, уже израненных и ослабленных, не представляли для них серьёзной угрозы. Клинки рассекали загривки с хирургической точностью. Пар от испаряющихся тел заволакивал поляну, и сквозь эту пелену Леви видел, как мальчишка сползает по стволу дерева, теряя сознание.       Дерьмо.              Он добил последнего титана — трёхметрового, который пытался уползти с отрубленными ногами — и приземлился прямо перед незнакомцем. Тот был в отключке. Дышал хрипло, неровно, но дышал. Рана на виске оказалась неглубокой, но кровила обильно — как все раны на голове. Рука была не сломана, а вывихнута — Леви определил это по неестественному углу плеча.       — Петра, — позвал он. Девушка уже была рядом, убирая клинки. — Бинты. Быстро.       Петра бросилась к своему медицинскому набору, который всегда носила с собой. Леви тем временем осматривал незнакомца. Странная одежда. Странные следы на руках — ожоги, ссадины, но ни одного пореза от титаньих когтей. Запах — тоже странный. Не крови, не пота, не страха. Что-то другое. Что-то, чего Леви никогда не чувствовал раньше.       — Он в порядке? — спросил Оруо, приземляясь рядом.       — Без сознания, — сухо ответил Леви. — Но жив.       — Какого чёрта он вообще здесь делал? — Оруо нервно потёр затылок. — За стенами, один, без снаряжения? Он что, сумасшедший? Или сбежал из какого-нибудь подземного города?       — Подземного? — Элд хмыкнул. — Посмотри на него. Он не похож на подземного. Слишком... светлый.       — Это неважно, — оборвал их Леви. — Когда очнётся — спросим. А пока наложи шину на плечо. И проверь, нет ли других переломов.       Петра уже заканчивала с повязкой на голове. Её пальцы — быстрые, умелые — скользили по телу мальчишки, проверяя рёбра, позвоночник, конечности.       — Удивительно, — пробормотала она. — Ни одного перелома. Только вывих и ушибы. И истощение. Сильное истощение — словно он не ел и не спал несколько дней.       — И не спал несколько дней, — повторил Леви. — Но при этом сражался с шестью титанами. И нанёс им раны, которые мы видели.       Повисла тишина. Каждый из отряда прокручивал в голове эту информацию и не мог найти ей объяснения.       — Может, у него было оружие? — предположил Гюнтер. — Он мог потерять его в бою.       — Без УПМ против шестерых? — Оруо покачал головой. — Даже с пушкой это самоубийство. А он жив.       — Хватит гадать, — Леви поднялся на ноги. — Эрвин скоро будет здесь. Передадим его командующему. Пусть он решает.

***

      Они ждали около получаса.       За это время мальчишка так и не пришёл в себя, хотя его дыхание выровнялось, а пульс стал более стабильным. Петра, повинуясь какому-то смутному порыву, накрыла его своим плащом — зелёным, с эмблемой Разведкорпуса. Он дрожал во сне, и его лицо искажали гримасы, словно он продолжал сражаться в своих кошмарах.       Эрвин прибыл во главе основного отряда. Высокий, светловолосый, с тем самым взглядом, который всегда заставлял Леви чувствовать себя одновременно спокойно и настороженно. Командующий спешился, окинул поляну быстрым, цепким взглядом — следы боя, испаряющиеся трупы титанов, раненый мальчишка — и повернулся к Леви.       — Докладывай.       Леви изложил факты. Кратко, сухо, без единого лишнего слова. Титаны скучковались вокруг мальчишки. Мальчишка дрался с ними в одиночку, без оружия. Нанёс им серьёзные повреждения. Выжил.       Эрвин слушал молча. Его лицо не выражало ничего — та самая маска, за которой скрывался один из самых острых умов человечества. Когда Леви закончил, командующий подошёл к бессознательному незнакомцу и долго, очень долго смотрел на него.       — Леви, — наконец произнёс он. — Когда он очнётся, я хочу поговорить с ним. Наедине.       — Думаешь, он опасен?       — Думаю, — Эрвин чуть улыбнулся, — что он ответ на вопрос, который я даже не успел задать

***

      Наруто очнулся от запаха дыма.       Он открыл глаза — медленно, с трудом, словно веки были налиты свинцом. Над ним было тёмное, закопчённое полотно палатки. Где-то рядом потрескивал костёр. Слышались голоса — приглушённые, неразборчивые. Пахло лошадьми, кожей, металлом и чем-то ещё — чем-то неуловимо чужим, не похожим на запахи Конохи.       Где я?       Он попытался сесть и тут же зашипел от боли. Плечо пронзило острой вспышкой, в виске запульсировало, а перед глазами на мгновение потемнело. Но он справился. Он всегда справлялся.       Осмотрелся. Палатка была маленькой, одноместной. Его куртка — вернее, то, что от неё осталось, — висела на спинке походного стула. Рядом стоял кувшин с водой и лежал ломоть чёрствого хлеба. Его раны были перевязаны — аккуратно, профессионально. Кто-то вправил ему плечо.       Меня нашли. Вылечили. Но кто?       Полог палатки отдёрнулся, и внутрь заглянула девушка. Рыжеватые волосы, собранные в хвост, внимательные глаза, зелёный плащ с эмблемой — два перекрещённых крыла.       — Очнулся! — воскликнула она, и в её голосе прозвучало искреннее облегчение. — Капитан, он очнулся!       Наруто хотел что-то сказать, но горло пересохло, и вместо слов вырвался лишь хриплый кашель. Девушка тут же подала ему воду, и он выпил её жадно, в несколько глотков.       — Спасибо, — прохрипел он. — Где я?       — В лагере Разведкорпуса, — ответила девушка. — Ты за стенами. Точнее, за Стеной Мария, в лесу гигантских деревьев. Меня зовут Петра Рал. А тебя?       — Наруто. Наруто Узумаки.       — Узумаки? — она нахмурилась. — Странная фамилия. Никогда не слышала.       — Я... — он запнулся. — Я не отсюда.       Петра хотела спросить что-то ещё, но в палатку вошли двое. Первый — невысокий, с острым, как бритва, взглядом и чёрными волосами, убранными в небрежную стрижку. Тот самый, что скомандовал атаку на поляне — Наруто смутно помнил его голос, пробившийся сквозь пелену боли и усталости. Второй — высокий, светловолосый, с пронзительными голубыми глазами, которые смотрели прямо в душу.       — Оставь нас, Петра, — сказал высокий, и девушка тут же вышла, задержавшись лишь на мгновение, чтобы бросить на Наруто ободряющий взгляд.       В палатке стало тихо. Двое мужчин стояли напротив него — один скрестив руки на груди, второй опустившись на походный стул. Наруто чувствовал себя так, словно его оценивают, взвешивают, просчитывают — и это ощущение было ему знакомо. Так на него смотрел Какаши-сенсей, когда они только стали командой. Так на него смотрел Джирайя, когда решал, достоин ли он стать его учеником.       — Меня зовут Эрвин Смит, — заговорил высокий. Его голос был спокойным, ровным, но в нём звенела сталь. — Я командующий Разведкорпуса. А это — капитан Леви Аккерман.       Леви кивнул — коротко, почти незаметно.       — Ты находишься в военном лагере за Стеной Мария, — продолжил Эрвин. — Ты был обнаружен моими людьми в лесу. Ты сражался с шестью титанами в одиночку и выжил. Мои офицеры не смогли найти этому объяснения. Поэтому я хочу услышать его от тебя.       Наруто перевёл взгляд с Эрвина на Леви и обратно. Он чувствовал, что эти люди не станут тратить время на пустые угрозы и не будут ходить вокруг да около. Они были... прямыми. Как ниндзя. Как воины.       — Это правда, — сказал он. — Я дрался с ними. И я выжил.       — Без оружия? — в голосе Леви прозвучал скепсис. — Без УПМ? Чем ты их ранил? Мы видели следы. Это не похоже на клинки.       Наруто вздохнул. Он знал, что этот момент настанет. Знал, что придётся объяснять, и знал, что правда будет звучать как бред сумасшедшего. Но врать он не умел. Никогда не умел.       — Я из другого мира, — сказал он просто.       Тишина. Леви не шелохнулся. Эрвин чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то — не удивление, нет. Скорее, подтверждение какой-то догадки.       — Другого мира, — повторил Леви. — И ты ожидаешь, что мы в это поверим?       — Нет, — честно ответил Наруто. — Но я могу доказать.       Он поднял здоровую руку — правую, левая всё ещё болела после вправления — и сосредоточился. Чакры было мало. Катастрофически мало. После перехода, после боя с титанами, после того, как он выплеснул почти всё, что у него было, на создание Расенганов... его резервы были на дне. Но даже на дне у него было больше, чем у обычного человека.       В ладони начал формироваться шар.       Маленький — не больше мяча для настольного тенниса. Бледно-голубой, пульсирующий, вращающийся с тихим, едва слышным гулом. Расенган. Миниатюрный, слабый, но настоящий.       — ЧТО ЗА ЧЁРТ?! — раздался крик снаружи. Оруо, который явно подслушивал, ворвался в палатку с вытаращенными глазами. — ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! КАПИТАН, ВЫ ЭТО ВИДИТЕ?!       — Оруо! — рявкнул Леви. — Закрой рот и выйди.       — Но капитан!..       — ВЫЙДИ.       Оруо вылетел из палатки, как пробка из бутылки. Снаружи послышалась возня — кажется, Петра и Элд пытались его утихомирить. Наруто тем временем позволил Расенгану рассеяться — поддерживать его дольше нескольких секунд он всё равно не мог.       — Этого достаточно? — спросил он.       Леви молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах — Наруто готов был поклясться — на мгновение мелькнуло что-то. Что-то, похожее на... надежду? Искра, которая вспыхнула и тут же погасла, спрятанная за годами разочарований и потерь.       — Этого достаточно, — ответил за него Эрвин. — Ты из другого мира. Я верю тебе.       — Командующий... — начал Леви, но Эрвин поднял руку, останавливая его.       — Леви, мы оба знаем, что это объясняет всё. Раны титанов. Его способность выжить в одиночку. То, что мы видели только что. Это не технология. Это не оружие. Это нечто иное. Нечто, чего в нашем мире не существует.       Эрвин снова повернулся к Наруто, и его взгляд стал ещё более пристальным, если такое вообще было возможно.       — Ты сказал «отправили». Кто тебя отправил? И зачем?       Наруто на мгновение заколебался. Рассказывать о Хагоромо, о Кагуе, о Четвёртой Мировой Войне? Нет, слишком долго. Слишком сложно. Он решил быть кратким.       — Старик. Очень старый и очень мудрый. Он сказал, что мой мир спасён, но есть другой мир, который нуждается в помощи. Сказал, что моя судьба — нести свет туда, где тьма. И отправил меня сюда.       — Без возможности вернуться? — уточнил Леви.       — Да.       — И что ты теперь собираешься делать? — спросил Эрвин. — Ты в чужом мире. Один. Без поддержки. Твои силы, судя по твоему состоянию, ограничены. Каков твой план?       Наруто посмотрел ему прямо в глаза.       — У меня нет плана, — признался он. — Я даже не знаю, где я и что это за стены, о которых все говорят. Но я знаю одно: я здесь не для того, чтобы сидеть сложа руки. Если этому миру нужна помощь — я помогу. Я никогда не отступал и не собираюсь начинать сейчас.       Эрвин улыбнулся. Это была тонкая, едва заметная улыбка — но она была.       — Тогда, возможно, мы можем помочь друг другу, — сказал он.

***

      Допрос — а это был именно допрос, хоть и в форме вежливой беседы — продолжился. Эрвин расспрашивал Наруто о его способностях, о природе его силы, которую он называл «чакрой», о том, насколько он истощён сейчас и как долго ему понадобится на восстановление.       Наруто отвечал честно. Он объяснил, что его главный источник силы — Лис по имени Курама — сейчас находится в коме. Что без Курамы его резервы восстанавливаются гораздо медленнее. Что на полное восстановление могут уйти недели, а то и месяцы. Что сейчас он способен лишь на простейшие техники, и то с большим трудом.       — Значит, сейчас ты практически бесполезен в бою, — резюмировал Леви.       — Не сказал бы, что бесполезен, — возразил Наруто. — Я всё ещё могу драться. Я прошёл через ад, который вам и не снился. Но да, мои главные козыри сейчас недоступны.       — Тогда тебе нужно время, — сказал Эрвин. — Время на восстановление. Время на адаптацию. Время на обучение.       — Обучение?       — Ты в нашем мире, Наруто Узумаки. Здесь свои законы, своя география, своя тактика выживания. Ты можешь быть сильнее любого из нас, но без УПМ ты не сможешь эффективно сражаться с титанами. Без знаний о местности ты заблудишься. Без понимания того, как устроено общество за стенами, ты привлечёшь к себе нежелательное внимание.       Наруто слушал. Это было разумно. Чертовски разумно.       — Что вы предлагаете?       Эрвин откинулся на спинку стула. Его пальцы сплелись в замок — жест, который Наруто уже начал ассоциировать с напряжённой работой мысли.       — Я предлагаю тебе стать кадетом.       — Кадетом?       — Военная подготовка. Тренировочный корпус. Ты пройдёшь обучение вместе с новобранцами, освоишь УПМ, тактику боя с титанами, историю и географию нашего мира. Это займёт время — стандартный курс длится три года. Но тебе понадобится именно это время, чтобы восстановить силы, верно?       Наруто поморщился. Три года — это много. Слишком много. Но Курама молчал, и его собственные резервы были на минимуме. Он вспомнил, как Хагоромо говорил: «Найди свет в мире, поглощённом тьмой». Чтобы найти этот свет, ему нужно понять этот мир. А чтобы понять — нужно время.       — Хорошо, — сказал он. — Я стану кадетом.       — Отлично, — кивнул Эрвин. — Но есть ещё кое-что.       — Что именно?       — Твои силы. То, что ты показал нам — этот шар в руке. Это не должно стать достоянием общественности.       — Почему?       — Потому что люди за стенами боятся всего, чего не понимают, — вступил в разговор Леви. Его голос был холоден, но в нём не было враждебности. — Титаны — это всё, что они знают о сверхъестественном. Если они увидят парня, который может создавать светящиеся шары и взрывать ими врагов, они не увидят в тебе спасителя. Они увидят угрозу. И уничтожат тебя — или попытаются.       — Леви прав, — подтвердил Эрвин. — Кроме того, есть и другая проблема. Военная полиция. Королевское правительство. Если они узнают о тебе, они захотят тебя изучить. Изучить — значит запереть где-нибудь в подземельях Центра и проводить эксперименты, пока не выяснят природу твоей силы. Ты не хочешь этого. Я не хочу этого. Никто из нас не хочет.       Наруто сжал кулаки. Он вспомнил, как в детстве на него смотрели жители Конохи — как на монстра, как на лиса, как на угрозу. Он прошёл через это однажды и не хотел проходить снова.       — Я понимаю, — сказал он глухо. — Я буду скрывать свои силы.       — Полностью скрывать не получится, — заметил Леви. — Ты слишком... заметный. Твоя реакция, твоя скорость, твоя выносливость — даже без чакры ты превосходишь обычного человека. Это заметят.       — Значит, надо придумать легенду, — сказал Эрвин. — Ты сирота из отдалённой деревни за Стеной Мария. Твоя деревня была уничтожена титанами, ты единственный выживший. Несколько лет ты скитался по внешним территориям, выживая в одиночку. Это объяснит твои навыки выживания, твою физическую подготовку и отсутствие документов. Подойдёт?       Наруто усмехнулся.       — Звучит как моя настоящая биография. Только вместо титанов — девятихвостый лис.       — Тем лучше, — Эрвин не улыбнулся, но в его глазах мелькнуло одобрение. — Правда, смешанная с ложью, всегда самая убедительная.       — А что насчёт моего статуса после обучения? — спросил Наруто. — Когда я закончу Корпус, что дальше?       Эрвин и Леви переглянулись. Между ними прошёл безмолвный диалог — быстрый, понятный только им двоим.       — Ты пойдёшь в Разведкорпус, — сказал Эрвин. — Это не обсуждается. Ты слишком ценен, чтобы потерять тебя в Гарнизоне или Военной Полиции.       — Согласен, — кивнул Наруто. — Я не собирался отсиживаться за стенами.       — Но есть условие, — продолжил Эрвин. — Когда ты вступишь в Разведкорпус, ты будешь подчиняться напрямую мне. Не Леви. Не Ханджи — это наш научный офицер. Только мне. Ты будешь моим особым оперативником. Твоя сила, если она восстановится в полном объёме, может изменить ход войны с титанами. Но использовать её нужно стратегически. Точечно. Без лишнего шума.       — Звучит так, будто вы уже спланировали мою жизнь на несколько лет вперёд, — хмыкнул Наруто.       — Я командующий, — Эрвин пожал плечами. — Планировать — моя работа.       — А если я не соглашусь?       — Тогда ты свободен, — ответил Эрвин спокойно. — Мы дадим тебе припасы, карту и укажем направление к ближайшему городу за Стеной Роза. Что ты будешь делать дальше — твоё дело. Но подумай вот о чём: ты здесь чужак. У тебя нет документов, нет денег, нет знания местных законов и обычаев. Без нашей поддержки ты либо погибнешь за стенами, либо попадёшь в поле зрения властей, что приведёт к последствиям, которые мы уже обсуждали. Я не угрожаю тебе, Наруто. Я предлагаю тебе сделку.       Наруто долго смотрел на командующего. Он видел в нём многое: ум, расчётливость, амбиции. Но он видел и другое — искреннюю веру в то, что он делает. Веру в то, что человечество можно спасти. Веру в то, что жертвы оправданы.       Эрвин Смит напоминал ему Джирайю. И это решило всё.       — Я согласен, — сказал Наруто. — Я стану кадетом. Закончу обучение. Вступлю в Разведкорпус. И буду сражаться под вашим командованием.       Эрвин встал. Протянул руку. Наруто пожал её — крепко, уверенно.       — Тогда добро пожаловать в наш мир, Наруто Узумаки, — сказал командующий. — И добро пожаловать на службу человечеству.

***

      Когда Эрвин и Леви покинули палатку, Наруто остался один. Он смотрел на тлеющий светильник, на тени, пляшущие по брезентовым стенам, и думал.       Значит, я снова кадет. Снова ученик. Снова в самом низу.       Но это ничего. Я уже проходил этот путь. И я пройду его снова.       Где-то в глубине его сознания — так глубоко, что он почти не чувствовал этого — дрогнула едва заметная искра. Курама. Всё ещё живой. Всё ещё там.       Мы справимся, приятель. Мы всегда справляемся.

***

      Снаружи палатки Эрвин и Леви шли к командному шатру. Ночь опустилась на лагерь, и звёзды над головами были чужими — холодными, равнодушными, как и всегда.       — Ты действительно веришь ему? — спросил Леви.       — Абсолютно.       — Почему?       Эрвин остановился. Посмотрел на небо — туда, где за бесконечной чернотой, возможно, существовали иные миры, иные реальности, иные возможности.       — Потому что он сказал правду, Леви. Я видел много лжецов. Он не лжец. Кроме того... — командующий усмехнулся, — ты сам видел его глаза. В них нет тьмы. В них есть что-то, чего я не видел ни в ком из нас.       — И что же это?       — Свет, — просто ответил Эрвин. — Самый настоящий свет.