The First Breath

Смерть теребил одежду, которую Мужество и Сострадание выбрали из новых вещей, навязанных ему Ники накануне вечером. Ему было неловко в тесном наряде, в рваных джинсах выцветшего синего цвета и в футболке с капюшоном такого светло-серого оттенка, что она казалась почти белой. — Я не думаю что… — Нет, все в порядке! — заверил его Сострадание, прежде чем он успел продолжить жаловаться. — Ты отлично выглядишь! К тому же ты наденешь поверх рабочую рубашку, так что какая разница, верно? — он поднял черную футболку с логотипом в виде улыбающейся лисы и помахал ею перед Смертью, словно флажком перед разъяренным быком, а затем протянул ему. Тем временем Мкужество прищурилась и пошевелила пальцами. — Когда ты в последний раз что-то делал со своими волосами? В последнее время их носят более аккуратно, может, тебе тоже стоит... — Нет, — сказал ей Смерть, натянув капюшон на голову, чтобы она не потянулась к его волосам. — С меня хватит перемен, я не позволю ей трогать мои волосы — после того, как она возилась с этими торчащими во все стороны шипами, которые носит Сострадание. Смерть не видел ничего более нелепого с тех пор, как гэльские племена готовились к битве почти два тысячелетия назад. Мужество вздохнула, но больше ничего не сказала. Сжав губы в тонкую линию, она скрестила руки на груди, одетая в шорты и что-то вроде старой туники Сострадания. Через пару напряженных минут Сострадание вздохнул и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. — Ладно, пойдем на работу. Он явно был рад этому, учитывая, что «работа» заключалась в том, чтобы угощать смертных кофеином. — Я собираюсь осмотреть город, расставить несколько постов и разведать обстановку, — сказал ему Мужество. — Увидимся позже. Смерть нахмурился, все еще не в восторге от того, что Мужество решила присоединиться ко всей этой «человеческой» затее. Впрочем, этого следовало ожидать, учитывая, что она вечно вмешивалась в его дела. То, что она переняла черты его матери, не означало, что она несет за него ответственность, но сколько бы времени ни прошло и сколько бы он ни спорил, она, похоже, этого не понимала. Однако, поскольку она, похоже, была полна решимости сделать так, чтобы его отец не вмешивался в его маленький «эксперимент», он решил, что может потерпеть ее присутствие. Последнее, что ему было нужно, — это чтобы Разрушение появился и навредил людям, среди которых он находился. Он вышел из квартиры вместе с Состраданием и, снова пришлось терпеть манеру важдения друга, через несколько напряженных минут они добрались до «Смеющегося лиса». В ушах у него все еще звенело от громких гудков. Янус был на месте, когда они вошли в кофейню, и бросил на них недовольный взгляд, закончив что-то делать за кассой, а затем последовал за ними в подсобку к небольшим шкафчикам и аппарату, который отсчитывал время (у людей, похоже, было множество таких устройств, заметил Смерть, словно они отчаянно пытались уследить за каждым отведенным им мгновением). — Послушай, ты заставляешь персонал нервничать — сказал бог, глядя на Смерть. — Поэтому я отправлю тебя работать в кладовую, пока не приедут Эндрю и Ники. Сострадание сердито взглянуло на него, а Смерть лишь пожал плечами, привыкший к тому, что людей отталкивает его присутствие. — Не думаю, что это справедливо! — возразил за него друг, когда стало ясно, что сам он возражать не собирается. — Я не собираюсь прятать его всю смену, только до тех пор, пока не появятся эти два идиота, — заметил Янус. — Не стоит ожидать, что большинство смертных смогут справиться с таким, как он, он просто слишком... — Янус взмахнул руками, а Смерть с любопытством наблюдала за тем, как бог подбирает слова. — Он просто слишком... э-э, он слишком для них "смертельный". — Как, черт возьми, тебе вообще удалось добиться того, чтобы тебе поклонялись? — спросил Сострадание с выражением крайнего недоверия на лице. — Серьезно? Я, конечно, уже привык к тому, что такие, как ты, меня подводит, но все же? «Смертельный»? Янус сверкнул глазами на Добродетеля и ткнул пальцем в сторону двери. — Я тебе не гребаный бог поэзии, умник, а теперь заткнись и работай за кассой. — Сметрельный — пробормотал Сострадание, разворачиваясь, чтобы уйти. — И где только Каллиопа, когда она так нужна? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и зашагал прочь, на ходу завязывая фартук. — Мне за это мало платят, чтобы я терпел это дерьмо — пожаловался Янус, потирая лоб. — Хм, как владелец заведения, я полагаю, что вы получаете прибыль, верно? Так разве не вы виноваты в том, что прибыль недостаточно велика? — напомнил бог Смерти, завязывая собственный фартук. Взгляд, которым Янус одарил его в этот момент, ясно дал понять, что он не так уж и полезен, как ему казалось. — Определенно, мне мало платят за это дерьмо — сказал бог и жестом пригласил Смерть пройти за ним в соседнюю комнату, где на полках были разложены различные припасы. Там Смерть спокойно пересчитал все предметы и записал результаты в блокнот, радуясь возможности побыть в одиночестве. Вскоре дверь открылась, и Эндрю прислонился к косяку. Выражение его лица было бесстрастным, но глаза блестели, хотя и были окружены темными кругами. Он изучал Смерть. — Ну же, помоги мне с напитками — сказал он, спустя минуту, не меньше, разглядывая Смерть с головы до ног. — Хм. — Смерть поднял планшет, молча спрашивая, что делать с его текущей задачей. — Просто оставь это, Ваймак найдет, кому его доделать. Эндрю продолжал наблюдать за ним, пока тот не сделал то, что ему сказали. Ему было странно, что на него так пристально смотрят, ведь обычно его игнорировали. Он последовал за человеком к кофемашине, заметив, как остальные сотрудники, кроме Сострадания и Ники, вздрогнули при его появлении, и кивнул, когда Ники помахал ему в знак приветствия. — Лучше бы ты ничего не забыл с прошлой ночи — предупредил Эндрю, жестом показывая Смерти, чтобы тот занялся напитками. Смерть вздохнул: похоже, человек был не в лучшем расположении духа. Не понимая, в чем дело, Смерть сосредоточился на приготовлении напитков, используя знания, подчерпнутые у мертвых. Он был уверен, что справляется с задачей, поэтому удивился, когда Эндрю цокнул языком, схватив одну из мокко, которые только что приготовила Смерть. — Слишком много сиропа, сделай еще одну — приказал Эндрю, поднес чашку к губам и выпил, а не вылил напиток. — Но там было написано... — Еще один — повторил Эндрю, нахмурив густые светлые брови над карими глазами и уставившись на Смерть. С этим напитком все было в порядке, Смерть был в этом уверен, особенно когда он приготовил еще один точно такой же, и на этот раз Эндрю ничего не предпринял. То же самое повторилось через полчаса с шоколадно-коричным латте, а затем с двойным фраппучино с шоколадной крошкой, и оба раза было очевидно, что Эндрю провоцировал Смерть на то, чтобы тот что-то сказал, пока он пил «ошибочные» напитки. Точно так же он провоцировал Смерть на то, чтобы тот что-то сказал, пока он постоянно лакомился сладостями с витрины. В тот момент Смерть всерьез подумывал о том, чтобы объявить этого ублюдка потомком Обжорства. — Знаешь, от диабета в год умирает 1 683 512 человек, — сказал он смертному. — Прямо сейчас... — Спроси меня, есть ли мне до этого дело — сказал Эндрю, прежде чем отправить в рот последний кусочек брауни. — Ты что, ходячая "вики"? — Что такое "вики"?" — спросил Смерть, не знакомый с этим термином, на который ссылался Эндрю. Эндрю несколько секунд смотрел на него, а потом развернулся и ушел, бормоча, что ему надоели идиоты. Сбитый с толку, Смерть подошел к стойке, где Сострадание и Ники разговаривали, поскольку посетителей, похоже, не было. — Что такое "вики"? — спросил он друга. — Хм, разве это не один из тех забавных напитков, которые так нравятся людям? — спросил Сострадание, почесывая затылок. — С зонтиками? Лицо Ники рядом с ним исказилось, пока он не рассмеялся несколько секунд спустя. — Нет, это что-то вроде "тики" - объяснил он, закончив. "Вики" - сокращение от "википедия" и означает онлайновую энциклопедию. Люди размещают информацию о множестве материалов для других людей. Он улыбнулся Смерти, выражение его лица было открытым и дружелюбным. — А что? — Эндрю так меня назвал — сказал Смерть, поправляя капюшон, все еще не до конца осознавая произошедшее. — Просто потому, что я сказал ему, сколько людей умирает от диабета. Ники уставился на него, а Сострадание разочарованно покачал головой. — А, так ты в этом разбираешься? — неуверенно спросил смертный. — Он подмечает всякие странности, — поспешно вмешался Сострадание, прежде чем Смерть успел что-то сказать. — Много читает. Почему-то Ники улыбнулся. — И Эндрю тоже! Я знал, что вы идеально подходите друг другу. — Он придвинулся чуть ближе к Смерти, отчего тот отступил на шаг. — Ну как тебе новая одежда? Ты сегодня выглядишь очень хорошо, так что кое-кто не может оторвать от тебя глаз. — Зачем меня проверять? Я все еще здесь — сказал Смерть, как всегда, не понимая, о чем говорит Ники. Темные брови Ники сошлись на переносице, когда он взглянул на Сострадание, который лишь покачал головой и усмехнулся. — Ладно, вижу, это потребует чуть больше усилий, чем я думал. Ты ведь знаешь о птичках и пчелках, Нил? — Да, — раздражённо ответила Смерть. — Какие именно виды? За последние несколько столетий благодаря людям вымерло немало видов. — О боже. Мой. — темно-карие глаза Ники округлились, и казалось, что он вот-вот расплачется, а Сострадание по-дружески похлопал его по плечу, словно сочувствуя чему-то. — Пожалуйста... — почему-то он быстро оглядел кофейню, прежде чем закончить фразу. — Пожалуйста, только не говори, что ты ничего не знаешь о сексе. — Конечно, я знаю о сексе - сказал Смерть, смущенный внезапной сменой темы, когда они говорили о животных и насекомых. — Почему ты спрашиваешь? Разве большинству людей не было бы неловко говорить на эту тему публично? Из-за всего этого викторианского стиля? Конечно, это было не так давно... Прежде чем Ники успел что-то сказать, Сострадание поднял руки. — Просто... просто остановись — предупредил он сбитого с толку человека. — Не нарывайся на неприятности и остановись прямо здесь. Я уже был на этой дороге, и, поверь мне, лучше не ходить по ней без большого количества алкоголя. Ники повернулся к Добродетелю, и на его лице отразилось разочарование. — Я просто не понимаю. Я имею в виду, посмотри на него. Он указал на Смерть, как будто тот не имел отношения к разговору. — И он ничего с этим не делает? Серьезно? Это просто неправильно! — Кажется, я сейчас оскорблен — заявил Смерть, скрестив руки на груди и сверкнув глазами. Он все еще был в замешательстве, но хотя бы это понял. — Нет, парни вроде тебя, которые не позволяют никому трогать свои аппетитные задницы, не имеют права обижаться! — заявил Ники, тыча пальцем в лицо Смерти. Смерть не привык, чтобы ему так хамили, по крайней мере живые люди, поэтому он удивлённо моргнул. — Он даже не флиртует, чтобы получить бесплатный напиток, да? — спросил он у Сострадания и ахнул, когда тот покачал головой и, кажется, едва сдерживал улыбку. — Это святотатство, говорю тебе, святотатство! Неужели менады каким-то образом зацепили Ники? Смерть нахмурился, когда смертный начал бормотать по-испански о том, как это несправедливо — тратить такую «задницу» ни на каких бесталковых идиотов. К счастью, в этот момент в кафе зашли посетители, так что Ники пришлось замолчать и помочь Мэтту с кассой, а Смерть вернулся к кофемашинам, решив на время оставить людей и их глупости в покое. Он был занят приготовлением напитков, когда почувствовал слабое дуновение силы. Обернувшись, он увидел женщину, которая смотрела на него с другой стороны стойки. Ее голубые глаза были широко раскрыты, губы приоткрыты, а черты лица скрывала тонкая вуаль иллюзии, которая старила ее, добавляя седины в светлые волосы и едва заметные морщинки в уголках глаз. Он в недоумении уставился на Эбигейл Уилбор, ведьму, которую не видел почти сто лет и уж никак не ожидал встретить в кофейне. — Эбби! Ты здесь, чтобы навестить тренера? Спросил Никки с широкой улыбкой на лице, когда наклонился через стойку к ведьме. — Он вернулся в офис. — Я… да, я заехала, чтобы передать ему кое-что, — сказала она, приподнимая большую ярко-синюю сумку, перекинутую через плечо. — Как там Бетси? Я давно с ней не разговаривала. — Пока она говорила, то и дело бросала взгляды на Смерть и Сострадание. — Она в порядке, все время твердит, что хочет как-нибудь пригласить вас двоих на ужин. — Ники улыбнулся и встал. — Вы, сумасшедшие дети, и ваши дикие вечеринки. Улыбка Эбби стала менее нервной, когда она потянулась, чтобы взъерошить волосы Ники, на что тот возразил, что не хочет портить свою красивую прическу. — Я не хочу это от тебя слышать, особенно когда ты постоянно пишешь мне, что у тебя похмелье. — Что ж, твои смузи творят чудеса, — пробормотал Ники. — Почему-то твои рецепты всегда работают лучше, чем те, что я нахожу в интернете или в магазинах. Смерть замер, услышав это. Неужели Ники использует какие-то зелья Эбигейл? Если она давала их ему и он мог заставить их работать, значит, в его жилах текла кровь ведьмы, и это объясняло, почему он так спокойно переносит присутствие Смерти. Судя по тому, как Эбигейл смотрела в сторону Смерти, она заметила оговорку Ники и поджала губы, прежде чем заказать чашку ромашкового чая. Смерть приготовила для нее чай и специально отнес его на другой конец стойки, где она ждала, пообещав поговорить с Ники позже. Она улыбнулась ему, когда он поставил чай на стойку. — О, ты новенький? Кажется, Дэвид говорил, что на днях нанял пару человек. — Да, меня зовут Нил, — сказал он ей, пока Сострадание отвлекал Ники. — Я Эбби, — сказала ведьма, продолжая улыбаться. Выражение ее лица стало чуть менее натянутым, поскольку было очевидно, что Смерть изо всех сил старается вести себя «по-человечески» и подыгрывать. — У вас необычный акцент, вы какое-то время жили в Европе? — Да, — Смерть склонил голову набок, с любопытством ожидая, что предпримет ведьма. — О, вы знаете французский? Я так давно на нем не разговаривала, а ведь в колледже у меня был отличный уровень. — Эбигейл откашлялась и заговорила на довольно архаичном французском. — Я убью Дэвида, он не сказал мне, кого именно он нанял, только что это были два Посвящённых. Ведьма не в первый раз убивала бога, но Смерть покачал головой. — Не время, но удачи тебе в твоих попытках — сказал он на том же языке, с нынешним акцентом, поскольку у него было больше причин его использовать, чем у Эбигейл. Эбигейл вздохнула, взяв свой чай. — Я имела в виду ... Неважно, я никогда не знала, когда ты говоришь слишком буквально, а когда ты просто умная задница. Она смотрела на него несколько секунд, пока он непонимающе смотрел на нее в ответ, затем покачала головой. — Почему ты здесь? Ведь нового землетрясения не будет, не так ли? Ах да, точно, в последний раз он видел ее в Сан-Франциско. — Нет, я здесь не по работе. Затем он огляделся и вздохнул. — Я имею в виду, не по своей обычной работе. Я пытаюсь хоть немного пожить как человек — Тисифона и Сострадание, похоже, считают, что мне это пойдет на пользу. Хотя у него уже начали возникать сомнения. Даже еще больше сомнений. — Ты… ох — Эбигейл прикрыла рот левой рукой, но Смерть все равно увидела ее улыбку. — О, я понимаю. Да, думаю, они правы — Она опустила руку и улыбнулась ему уже по-настоящему. — Тебе это очень пойдёт. — Серьезно... — сказал он, глядя на нее пустым взглядом. — Да, правда. Она покачала головой, и ее улыбка погасла. — Ты постоянно имеешь дело с людьми, тебе будет полезно понять, как они живут, чтобы лучше понять, что они оставляют после себя. Он на мгновение задумался, прежде чем кивнуть. — Так Ники… он из ваших? — Когда выражение ее лица смягчилось, он склонил голову набок. — Я спрашиваю только потому, что он довольно хорошо ко мне относится. — Пока он говорил, Эндрю вернулся откуда-то, от него пахло сигаретным дымом, и при виде Смерти его лицо стало непроницаемым. — А, ладно. Эбигейл кивнула, как будто о чем-то задумалась. — Это со стороны его матери, хотя она и бросила ремесло. Я раздумывала, стоит ли мне сказать ему, что у него сильный дар, но... Насколько я могу судить, он вырос в неведении об этом. Иногда это не самое лучшее - вводить кого-то вроде него в наш мир. Смерть поняла, что она хотела сказать. — Если это поможет, то он очень хорошо ко мне относится. Эбигейл улыбнулась, словно довольная. — Так и есть. Я посмотрю, как он будет себя вести во время твоего пребывания, и тогда решу. — Уже халтуришь на работе? — спросил Эндрю, откинув часть прилавка, чтобы встать за него. Выражение его лица было почти бесстрастным, разве что челюсть слегка напряглась. — И твой французский ужасен, — сказал он Эбигейл. Ведьма слегка рассмеялась, отставляя чашку с чаем. — Давненько я им не пользовалась. Нил был так любезен, что развлек старую леди. Ее губы слегка дрогнули при слове «старая», ведь она была намного моложе Смерти. Он кивнул ей, прежде чем повернуться к Эндрю, который не без причины бросил на него холодный взгляд. — Пойдем, нас ждут напитки — так же холодно сказал ему человек. — Ладно. — Смерть последовал за ним к машинам и продолжил работу, а Эндрю пристально наблюдал за ним, и это его почти нервировало. Не то чтобы он делал что-то не так, его действия были правильными, но, может быть, он что-то упустил? Может быть, он что-то упустил из виду или не понял? — Ты ее знаешь? — спросил Эндрю через несколько минут недоумения. — Прости? — Смерть нахмурился, допивая эспрессо. Он боялся, что Эндрю спросит его об Эбигейл, и не знал, как сказать правду. — Ты знаешь Эбби? Эбби Уинфилд? Спросил Эндрю, говоря медленно, как будто думал, что Смерть не понимает того, что он говорит. — Вы выглядели довольно дружелюбно с ней там, сзади. Я не видел, чтобы ты так разговаривал с клиентами. — А-а-а. — Ну, в такой формулировке Смерть могла немного смягчить ситуацию. — Нет, я никогда с ней раньше не встречался. — По крайней мере, он никогда раньше не встречался с «Эбби Уинфилд», этим последним воплощением Эбигейл. — Но она была вежлива — заявил он, допивая свой напиток. — Она не ворует вещи и не утверждает, что это я виноват. — О, смотри-ка, ты опять напортачил — сказал Эндрю, потянулся, чтобы добавить шоколадного сиропа в американо, и пригубил его в присутствии Смерти. — Приготовь еще. Смерть стиснул зубы, взял еще одну чашку и напомнил себе, что не может использовать свою силу против сотрудников кофейни. — Ты видел последствия тяжелого диабета? Слепоту? Ампутацию? Инсульты? — Прелестно — протянул Эндрю, допив очередную порцию сладкого кофе с сахаром. — Эта болезнь у вас в семье наследственная, да? — Нет — признался Смерть, немного смущенный вопросом. На Имменуемых не действовали никакие болезни. — А у вас это семейное? Возможно, ответ помог бы ему определить, какая именно нечеловеческая кровь течет в жилах Эндрю. — Не по словам Ники — ответил Эндрю, чем вызвал интерес у Смерти: неужели смертный сам этого не знал? — Наверное, меня убьет что-то другое, может, рак легких. Достаточно было немного сосредоточиться, и Смерть бы все узнала, но он старался этого не делать, пока не познакомился со смертным. — Похоже, у тебя много вредных привычек. Хм, возможно, ему стоит проверить, не является ли Эндрю потомком Гермеса или Лаверны. — Я не хочу слышать это от идиота, который оставляет входную дверь незапертой, окна открытыми, а по ночам спускается по пожарным лестницам, — заявил Эндрю, прислонившись к стойке и скрестив руки на груди, засунув пальцы под края черных рукавов. — Спорим, кто из нас проживет дольше? — Я почти уверен, что это будешь не ты — выругался Смерть, беря холодный эспрессо для мокко-фраппучино. — И почему же? — усмехнулся Эндрю. — Из-за того, что ты ведешь здоровый образ жизни, несмотря на свою врожденную глупость? — Можно сказать... у него хорошие гены. Несмотря на отца и все остальное, Смерть невольно улыбнулся. Он не знал, почему с этим человеком ему так легко общаться, даже несмотря на его раздражающие привычки. — Гены не спасут тебя от того, что тебе проломят голову, — сказал Эндрю, прищурившись. — Продолжай оставлять окна открытыми, и ты сам в этом убедишься». — О, ты бы удивился, — Смерть слегка улыбнулся и включил блендер, что почему-то разозлило Эндрю. В конце концов, за столетия ему пришлось пережить многое: и ловушки, расставленные Обманом, и стычки с отцом. — Кажется, мне хочется попробовать и посмотреть, насколько быстро ты восстановишься. Эндрю снова окинул его взглядом с головы до ног и фыркнул. — Понятно, что ты сумасшедший, у тебя все кошки... — При чем тут кошки? — спросил Смерть, озадаченный этой частью. Кошки не ассоциировались ни с одним из богов безумия — ни с Дионисом, ни с Манией, ни даже с Деменцией, так зачем было впутывать этих существ? — Что ты напрашиваешься на смерть. Я бы оказал тебе и всем остальным услугу, избавив тебя от страданий. — Но я не страдаю — возразил Смерть, прервавшись на мгновение, чтобы приготовить напиток. Он был еще больше озадачен, чем раньше: почему люди так часто меняют тему разговора? И как у него может быть желание умереть? — Я хочу сказать, что мне не нравится делить кров с… с Мэттом и Дэном, потому что они меня очень раздражают, — ему пришлось вспомнить их «человеческие» имена, — навыки вождения Мэтта оставляют желать лучшего, а одежда, которую подобрал для меня Ники, мне не очень-то по душе. — Он замолчал, поправил капюшон и вздохнул. — А еще я считаю, что ты ужасный вор, но, похоже, людей это не особо волнует, да? — Он взглянул на Эндрю и увидел, что молодой человек смотрит на него все с тем же безучастным выражением лица. — Но нет, я не страдаю. Эндрю несколько секунд молчал, его глаза были прикрыты, и их почти не было видно из-за темных кругов под ними. — Как часто тебя в детстве роняли головой? — Полагаю, мой отец почти не занимался мной, когда я был младенцем, — сообщил Смерть Эндрю, которому уже не хотелось разговаривать. — А нам еще нужно приготовить напитки. По какой-то причине Эндрю просто стоял и смотрел на него пару секунд, пока Смерть изо всех сил старался занять себя чем-то. Когда Эндрю прислонился к стойке рядом с ним, эти карие глаза снова уставились на него. — Тебя когда-нибудь отправляли к, психологу из-за всех этих твоих проблем? — Прости, что? — Смерть нахмурился, услышав вопрос. — Какие проблемы? — Терапия? Нет, с чего бы? — Как бы он это сделал? — Забавно — пробормотал Эндрю, теребя рукава рубашки. Смерть задумался, не связаны ли эти манипуляции с металлическими вставками, прикрепленными к его предплечьям под черной тканью. —Отрицание — это так по-взрослому? — Отрицание чего? Почему он едва понимал меньше половины из того, о чем ему говорил Эндрю? — У меня нет времени даже на то, чтобы начать, а ты заставляешь клиентов ждать, так что приступай к работе — сказал Эндрю и пошел за печеньем. Но ведь именно человек разговаривал с ним, не говоря уже о том, что Эндрю только и делал, что слонялся без дела, воровал напитки и ел, пока все остальные работали. Смерть задумался, не присматривается ли Тисифона к этому человеку, чтобы порекомендовать его в качестве нового кандидата на роль Лентяи, для чего он, казалось, подходил идеально, и вздохнул, возвращаясь к своей «работе». Пока что в жизни смертных мало хорошего.

***

— Ну, ты меня пока не поблагодарил, но я не против — самодовольно сказал Ники, подходя к Эндрю. — Что, наконец-то съезжаешь? — спросил Эндрю этого назойливого типа. Ники вздохнул и покачал головой, завязывая фартук на талии. — Нет, я про новую одежду Нила. Он в них отлично смотрится, правда? — самодовольство Ники возросло, когда он взглянул на Нила, который стоял рядом с Мэттом. Во время затишья в зале Мэтт безуспешно пытался уговорить этого идиота попробовать кейк-попс. Судя по всему, его аргумент «но он же на палочке!» не соответствовал представлениям Нила о приемлемой еде. Эндрю начал сомневаться, что хоть что-то из того, что Нил считал приемлемой едой, вообще существует, учитывая, что за последние несколько дней этот идиот ел только воду, чай и один кусок пиццы. Если не считать проблем с едой — а их, судя по всему, немало, — Нил действительно «хорошо смотрелся» в новом наряде: узкие джинсы и рубашка подчеркивали его худощавое телосложение и длинные ноги, а светлые тона контрастировали с яркостью его волос и льдистостью глаз. Эндрю не понимал, как многие могут не обращать на него внимания и улыбаться Мэтту, который был чуть лучше среднего, но у него сложилось впечатление, что Нил сам этого хотел. — Хм, вижу, ты ошарашен и потерял дар речи — сказала Ники. — Я действительно хорошо поработал, не так ли? — Не говори глупостей — отрезал Эндрю, с трудом отводя взгляд от рыжеволосого. — И разве ты не должен работать? — Посмотрите, кто тут говорит — огрызнулся Ники и напрягся, когда Эндрю коснулся его нарукавных повязок. — Эй, ты в порядке? Что-то ты сегодня не в духе — спросил он, и его лицо стало обеспокоенным, когда он немного отстранился. Обычно Эндрю не обращал внимания на своего кузена, но он узнал этот взгляд и понял, что Ники будет приставать к нему до тех пор, пока не получит ответ, который удовлетворит его врожденную потребность опекать тех, кто ему небезразличен. — Я плохо спал прошлой ночью. Ники был рядом достаточно долго, чтобы понять, что на этом разговор можно закончить и не спрашивать, что мешало ему спать. — Хорошо - сказал Ники, беспокойство усилилось, но, как и ожидалось, он не стал допытываться дальше. — Дай мне знать, если я смогу что-нибудь сделать. Затем он ушел, чтобы подойти к Мэтту и Нилу, зная, что Эндрю не любит много разговаривать, когда у него плохой день. По крайней мере, он не любил много разговаривать, если, казалось, не работал с ничего не замечающим идиотом. Он почти не спал после... чего? Кошмара? Воспоминаний? Что это было, этот сон? Что бы это ни было, оно побудило Эндрю узнать больше о загадочной, неестественной женщине с крыльями и порыться в интернете в поисках ответа. «Ангел» — слишком банально, хотя он и не был уверен, что верит в то, что эти «небесные» создания — это легкие струящиеся одеяния, нимбы и арфы. Некоторые из мест, которые он посетил, производили такое же впечатление, изображая их не слишком благожелательными существами, но даже их описания не совсем соответствовали металлически-крылатому существу из сна с острыми клыками, в рваной одежде, но с нежными губами и мягким голосом. Там были гарпии, но это тоже не сходилось, потому что, несмотря на крылья, клыки и то, что он принял за когти, существо выглядело почти как человек. У нее не было птичьего тела, только крылья, и она не была жестока или груба с Эндрю. Совсем другое дело, как она вела себя с Дрейком, но, насколько он помнил, с Эндрю она была добра. Значит, если она не была ни ангелом, ни гарпией, ни оборотнем, ни демоном, то могла ли она быть фурией? На изображениях, которые он нашел, фурии изображались в виде женщин с крыльями, но также описывались как существа с собачьими головами или змеями вместо волос, как нечеловеческие создания, на которых страшно смотреть. Это не совсем подходило для женщины из его сна, но она расправилась с Дрейком и спасла Эндрю от страданий. Она спасла его, когда все остальные отвернулись от него, просто перекладывали его из рук в руки, игнорировали все признаки, синяки и редкие мольбы о помощи, которые ему удавалось выдавить из себя, пока он не понял, что это не имеет значения. Она услышала его молитвы, хотя он уже давно не надеялся, что они будут услышаны. Он не знал, что и думать о том, что кто-то ответил на его молитвы и спас его, пусть даже это было какое-то сверхъестественное существо. Последние несколько лет были трудными, но ему удалось наладить хоть какое-то подобие жизни, справиться с гневом, страхом, недоверием и притвориться, что он нормальный. Би очень помогла ему, научила, что не все люди — ублюдки, которые хотят только использовать его или причинить ему боль, которые закрывают глаза на его страдания, но в конце концов даже она сказала ему, что он должен сам себе помочь, что она может сделать для него не так уж много. Было бы глупо думать, что с ним все в порядке, что он в норме, но у него были Би и Ники, у него были занятия и работа здесь. У него была машина, на которой он мог часами разъезжать по округе в выходные или в те по-настоящему ужасные ночи, когда ему было плохо. У него была своя комната с запирающейся дверью и ножами на руках, которые защищали его, если кто-то снова пытался прикоснуться к нему против его воли, удержать его. Возможно, существо из его сна было всего лишь плодом его воображения, чем-то, о чем он прочитал в одной из своих книг, незначительным второстепенным персонажем, которого он пока не мог вспомнить достаточно отчетливо. Или это был образ, мимо которого он прошел в какой-то момент своей жизни, мельком увидел в фильме и который каким-то образом закрепился в его подсознании. Би сказала бы ему, что даже при эйдетической памяти разум может подшучивать над ним, особенно когда дело касается травм. Возможно, таким образом его разум пытался сказать, что та ужасная ночь в горах стала поворотным моментом в его жизни, тем, что позволило ему начать все с чистого листа, несмотря на ужасное начало. Но в этом не было смысла, потому что он не чувствовал себя виноватым из-за того, что желал Дрейку смерти. И не понимал, почему его разум так с ним поступает сейчас. Он достаточно долго жил с психологом и знал, что у такого дерьма обычно есть причина, так что... в чем же дело? Что спровоцировало изменения в его сне? Из задумчивости его вывел громкий и радостный оклик Ники. Он увидел, как его кузен перегнулся через прилавок, чтобы обнять Джерри, одного из друзей Ники по колледжу. Молодой человек с темно-каштановыми волосами с фиолетовыми прядями поставил на прилавок рюкзак с радужным флагом и рассмеялся над чем-то, что сказал Ники, а затем с интересом улыбнулся, когда Ники представил его Мэтту. Эндрю заметил, что Нил начал отходить в сторону, натянув капюшон на лицо. — Ого, это… слушай, я обычно так не делаю и не пытаюсь с тобой флиртовать, но у тебя такие глаза, — выпалил Джерри, обращаясь к Мэтту. — Они просто… я бы хотел стоять здесь весь день, смотреть в них и улыбаться. Ники закатил глаза, но при этом ухмыльнулся. — Подожди, я расскажу об этом Карлу, ты, любитель второго раза. Джерри слегка побледнел от того, учитывая сомнительную репутацию Ники в плане верности. — Нет, я не имел в виду... — Все в порядке, я знаю, что ты хотел сделать мне комплимент, — сказал Мэтт и потянулся, чтобы похлопать Джерри по руке, отчего молодой человек мгновенно успокоился. — И спасибо, я ценю это, но, думаю, у тебя есть дела поважнее, чем пялиться на меня весь день. — Казалось, его все это забавляет, а Нил качал покрытой капюшоном головой, придвигаясь ближе к Эндрю. — Так что ты хочешь выпить? — Как мило — пробормотал Джерри, и на его лице расплылась безмятежная улыбка. Он продолжал смотреть на Мэтта. Но прежде чем он успел сделать заказ, один из двух парней, стоявших в очереди за ним, с отвращением фыркнул. — Да, давай, быстрее заказывай, пидор. Эндрю, который с удовольствием наблюдал за происходящим, выпрямился, услышав это, а с лица Ники сползла улыбка, вызванная явной влюбленностью друга. — Что ты сказал? — спросил Ники, уперев руки в бока, и его ухмылка стала откровенно вызывающей. — Я сказал этому пидору, чтобы он поторопился и сделал заказ — повторил парень, сверля Ники взглядом, в то время как Джерри придвинулся ближе к стойке, а Мэтт шагнул к парню, словно собираясь его защитить. — Да, я так и думал, — усмехнулся Ники, прислонившись к стойке и уперевшись в нее руками. — Послушай, у нас тут нет кофе для таких же инбредных придурков, как ты, так что, думаю, тебе стоит поискать другой магазин. Или просто пойди в туалет и попей из унитаза, думаю, это больше соответствует твоему уровню утонченности. Черт возьми, Ники просто должен был молчать, да? Эндрю шагнул вперед, пока его кузен насмехался над двумя мужчинами, не сводя с них глаз и наблюдая за тем, как их лица краснеют от оскорблений, как напрягаются их тела — конечно, они выше его, и у них чуть больше мышечной массы, но не так уж много рельефных мышц, — как они сжимают руки в кулаки. Когда он увидел, что они движутся в сторону Ники, он позволил гневу, который так долго сдерживал, вырваться наружу и немного им насладиться. — Слушай, ты, умник — сказал тот, что говорил раньше, и потянулся к Ники, в то время как другой направился к Джерри. Мэтт крикнул ему, а Эндрю схватил первого за правое запястье левой рукой и прижал его к стойке, прежде чем тот успел дотронуться до Ники. Ему показалось, что он услышал, как Адам, который обслуживал посетителей, что-то крикнул и побежал к Ваймаку, но в тот момент его заботили только эти придурки. — Не трогай его, — процедил он, схватив удивленного ублюдка за затылок и прижав его лицом к прилавку. Когда второй ублюдок, которого Мэтт оттолкнул от Джерри, бросился на помощь другу, Эндрю с силой ударил его кулаком в нос. Почувствовав, как его кулак врезается в плоть, он слегка улыбнулся и потянулся за чем-нибудь, чтобы разбить им головы. О, постойте, у него же есть ножи. А потом кто-то легонько коснулся его правого плеча, и ярость просто... просто улеглась. Казалось, она впиталась в его кожу, угасла, уснула, и двое ублюдков рухнули на пол, их лица были бледными, покрытыми свежей кровью, а глаза широко раскрытыми. Они дрожали и хватали ртом воздух, их конечности были скрючены, волосы стояли дыбом, они полностью утратили боевой настрой, а Нил стоял рядом с Эндрю. — Что, черт возьми, здесь происходит? — заорал Ваймак, выбежав из офиса. Он был в ярости, а за его спиной маячил нервный Адам. Один или два посетителя, все еще находившиеся в магазине, глазели на происходящее у прилавка. Почему-то Ваймак смотрел на Мэтта и Нила, а не на Эндрю, что было странно, ведь обычно Ваймак в первую очередь обвинял Эндрю, если тот оказывался рядом, ведь он был «карликом-демоном» и все такое. — Ну? — Ну, в общем, эти два придурка пришли и уже собирались распускать руки, — нервно тараторя, сказал Ники, указывая на другую сторону стойки. — Эндрю вмешался, чтобы они не избили меня и беднягу Джерри. — Его друг закивал в знак согласия, продолжая держаться за руку Мэтта. — Мэтт и Эндрю их остановили, — поспешил сказать Джерри. Гнев Ваймака немного утих, когда он получше разглядел двух придурков, которые все еще валялись на полу у стойки. Эндрю ударил их не так сильно и просто ждал, когда они заговорят и начнут угрожать ему, что подадут в суд и все такое. Как раз то, что ему было нужно — Би собиралась заставить его ходить к доктору Шахину чаще, чем раз в неделю, и на эти чертовы сеансы по управлению гневом. Черт возьми. Но все, что произошло, — это то, что Ваймак испытующе посмотрел на Нила, пока тот не пожал плечами. У Эндрю осталось ощущение, что он что-то упустил, особенно когда Ваймак вздохнул и провел правой рукой по лицу. — Бойд, забери этих двоих и уберите их отсюда к чертовой матери. — Но... — Сейчас, Бойд — повторил Ваймак, и здоровяк вздохнул, ободряюще похлопав Джерри по плечу, после чего подошел к стойке, которая распахнулась, и вышел на улицу. Пока Мэтт поднимал на ноги этих почти впавших в кому придурков, Ваймак снова изучал Эндрю и Нила. — Добсон, ты знаешь, что я думаю о драках с клиентами. — И ты знаешь, что я думаю о придурках, которые не могут держать свои руки при себе, когда дело касается моей семьи - парировал Эндрю. — Они это начали, я только закончил. Вот только…? Почему они вот так рухнули? И почему Ваймак вдруг уставился на Нила с таким настороженным выражением лица? — В следующий раз попробуй поговорить с ними, почему бы и нет? Эндрю усмехнулся. — В каком фантастическом мире ты живешь? Я не буду «разговаривать» с тем, кто пытается ударить моего кузена. — Слушай, ты, мелкий... — Всё кончено — сказал Нил, и в его голосе прозвучало... Эндрю не мог понять, что именно было в его голосе таким странным, но это заставило Ваймака замолчать, а Джерри — поежиться, Ники — нахмуриться, и даже Эндрю обратил на это внимание. — Ссора окончена, Ники и молодой человек в безопасности, так зачем вы спорите? Нил склонил голову набок, его лицо по-прежнему скрывал капюшон. — Вопрос закрыт. Ваймак, похоже, был недоволен. — Это твое решение? Нил замер на месте. — Да. Ваймак еще несколько секунд смотрел на него, и на его лице появилось странное напряжение — черт, да во всей этой чертовой кофейне, — а потом он резко выдохнул. — Ладно, — рявкнул он, и напряжение спало. — Добсон, убери тут все после этой чертовой драки. Хеммик, можешь общаться со своим другом в свободное время, но либо он заказывает заказ, либо уходит. Джостен, до конца смены ты снова на складе. — Эй, подожди, за что его наказывают? — спросил Ники с вызовом в голосе, но Ваймак повернулся к нему и одарил таким взглядом, что стало ясно: он не в настроении отвечать на вопросы. — Ну, он же ничего не сделал. — Я не вижу, чтобы твой друг делал заказ — только и сказал Ваймак, пока Джерри дергал Ники за рукав и спрашивал, что происходит. Пока Ники отвлекся, Нил выскользнул из-за прилавка и, не сказав ни слова даже Эндрю, направился в заднюю часть магазина. Какого черта? Эндрю нахмурился, гадая, чем этот идиот так разозлил Ваймака, а Ники тем временем пробивал ванильный соевый латте для Джерри. Он пошел готовить напиток, пока Ники протирал стойку, и как раз закончил, когда вернулся Мэтт, выпроводивший этих придурков. — А где Нил? — Тренер повел себя как придурок и зачем-то отправил его обратно в подсобку, — надул губы Ники, забирая у Эндрю латте, чтобы передать его Джерри. — Не знаю, что на него нашло, Нил не виноват, что эти парни — гомофобные придурки. — Да, — Мэтт нахмурился и потер руки, словно пытаясь избавиться от неприятного ощущения. — Может, драка выбила его из колеи, и Ваймак решил, что ему будет лучше в тихом месте, где он будет один. — Тем не менее он явно был чем-то недоволен и, когда не обслуживал посетителей, смотрел в пустоту. Остальная часть смены прошла быстро, без происшествий. Эндрю вернулся к приготовлению напитков и к этому моменту съел достаточно украденной еды, чтобы насытиться, получил достаточно кофеина, чтобы больше не чувствовать сонливости – это и внезапный приступ ярости сотворили чудо, разбудив его. Даже если бы упомянутая ярость внезапно исчезла до того, как он успел переломать слишком много костей. Кроме того, было совсем не то, когда Нил не пялился на него своими ярко-голубыми глазами, полными негодования, явно обиженный тем, что его растущий талант бариста оклеветали. Когда пришло время Хавьеру, Эрике и Соне приступать на последнюю смену, Эндрю услышал, как его двоюродный брат спрашивает Мэтта, какой телефон выбрать для Нила. — Ему нужен iPhone или Android? Из старой коллекции или ему нужна самая последняя модель? Мэтт почему-то рассмеялся. — Ему не нужна никакая модель, просто ему плевать на такие вещи — объяснил Мэтт, качая головой. — Не видит смысла в том, что скоро все изменится и появится что-то новое, поэтому и не пытается угнаться за прогрессом. Услышав это, Ники ахнул и вытащил свой телефон из заднего кармана, чтобы погладить его, как что-то драгоценное. — Но в этом и вся прелесть! Как он может его не получить? — Он просто не считает это важным. К тому времени стало очевидно, что Нил многого не понимает, подумал Эндрю про себя. Тем не менее Мэтт продолжал качать головой, объясняя Ники своего друга. — У него… другие приоритеты, можно сказать. Во время разговора он перестал улыбаться, давая понять, что не хочет вдаваться в подробности этих «приоритетов», но Ники этого не заметил. – Что может быть важнее, чем покупать прикольные вещи, хорошо выглядеть и найти себе кого-нибудь, а? — спросила Ники у качка. — Молодость бывает только раз, наслаждайся ею, пока можешь. По какой-то причине Мэтт на мгновение погрустнел, но потом выдавил из себя слабую улыбку. — Да, именно так. Нил другой, понимаете? Он ко всему относится очень серьезно и с трудом отпускает ситуацию. Качок вздохнул и почесал затылок. — Надеюсь, за время нашего пребывания здесь он чему-нибудь научится. Например, что? Как варить кофе? Эндрю не понимал, что, по мнению Мэтта, работа в Смеющегося лиса даст в качестве учебного опыта, но мир был полон идиотов. Однако он начинал понимать, почему Нила раздражало жить с этим человеком. Ему также было интересно, что же случилось с этим рыжеволосым парнем, что он стал воспринимать все вокруг с таким ощущением непостоянства и перестал пытаться наладить контакт с миром. Эндрю знал нескольких таких людей, когда жил в приемной семье. У них были пустые глаза и синяки, которые они даже не пытались скрыть. Они переезжали из одной приемной семьи в другую еще чаще, чем он сам, и их считали «непригодными для усыновления» из-за всех этих проблем. Все их проблемы. Нил сказал, что отец почти не общался с ним, когда он был «маленьким». Что этот человек сделал с ним, когда он уже не был «маленьким»? Почему Дэн вчера так защищала Нила? Черт возьми, у Эндрю и так хватало загадок: ему нужно было разобраться со странной женщиной из его сна и понять, почему все вдруг изменилось. Ему не нужна была еще и головоломка в лице Нила Джостена. Не нужно было отвлекаться на большие голубые глаза, длинные ноги в джинсах и тонкие пальцы, скользящие по взъерошенным кудрям. На тихий голос со странным, неуловимым акцентом, который почему-то не действовал ему на нервы, даже когда в нем сквозил сарказм или насмешка. Даже когда у него был неудачный день. Не то чтобы он обращал внимание на то, что делал Нил, как он выглядел, как звучал его голос, или на что-то еще. Не то чтобы это имело значение. Как только смена закончилась, Эндрю выскользнул из-за прилавка, чтобы сказать одному идиоту, что он может перестать пересчитывать кофейные фильтры и пакетики с чаем, но обнаружил, что складская комната пуста. На куче бумажных стаканчиков в коробках лежала ручка, а дверь была закрыта. Эндрю вообще не видел, как Нил выскользнул из комнаты (не то чтобы он все это время за ним следил), а выйти через заднюю дверь, не включив сигнализацию, было невозможно (Ваймак злился, когда кто-то выходил через нее покурить). Так где же был этот идиот? Эндрю не нашел Нила ни в подсобке, ни в туалете, а кабинет Ваймака был заперт, так как хозяин уже ушел домой. Когда Эндрю вернулся в кофейню, Нила там тоже не было, но Мэтт, похоже, не удивился тому, что его сосед буквально растворился в воздухе. — Он появится позже — сказал Мэтт скорее устало, чем обеспокоенно. — Иногда ему просто нужно побыть одному и проветрить голову. Ники остановился, не успев снять фартук, и на его лице появилось виноватое выражение. — Неужели он так перенервничал из-за драки? — Может быть… и так, — сказал Мэтт, когда они направились в подсобку, чтобы закончить смену. Эндрю уловил эту легкую нерешительность и задумался. В тот момент Нил не показался Эндрю напуганным, особенно учитывая то, как он дал отпор Ваймаку. Что-то было не так, но что именно скрывал Мэтт? Что бы это ни было, с этим придется подождать — пора было возвращаться домой, а у Эндрю был выходной, так как днем у него была консультация с доктором Шахином. Возможно, она смогла бы помочь ему разгадать хотя бы одну из тайн, которые заполонили его жизнь, а немного времени, проведенного вдали от дома, помогло бы ему понять, что Нил — просто конченый идиот, который не заслуживает его внимания. Что в нем нет ничего особенного, кроме того, что у него может быть еще больше проблем, чем у Эндрю, и поэтому его нужно избегать любой ценой. Да, немного дистанции не помешало бы. Но как, черт возьми, он выбрался из кофейни?

***

Смерть проскользнул между ними, отчаянно нуждаясь в покое, в уединении. Ему нужно было оказаться подальше от людей, от их шума и суеты, чтобы подумать. Между ним и жалким мерцанием их душ в кладовой было недостаточно места, поэтому он сбежал в бескрайнее ничто, в утешительную тьму, где он мог парить, обхватив себя руками за талию, и предаваться размышлениям. Он размышлял о божественном происхождении Эндрю с тех пор, как понял, что в жилах этого человека должна течь нечеловеческая кровь, чтобы он мог выносить присутствие Смерти, но это была скорее забавная игра, чем что-то серьезное. Смерть знала, что Эндрю не просто смертный, что молодой человек может выдерживать его присутствие (до определенной степени), и это было все, что имело значение. В конце концов, Смерти почти нечего было бояться ни от одного из Именованных, ни от богов. Он не стремился наживать себе врагов, потому что это было глупо, бессмысленно — давать могущественным существам повод желать ему зла... но в конце концов? Он был Смертью. Он был всеобщим финалом. Судьбы могли сделать его жизнь невыносимой, Фурии могли преследовать его на каждом шагу, а Разрушение могло уничтожить все, что было ему дорого, но он стал бы их концом. Вот кем он был, вот что он делал. Были правила... были правила и еще раз правила, но он все равно оставался Смертью. В конце концов все к нему приходили, какими бы могущественными, благочестивыми или популярными они ни были. Его предшественники потерпели поражение не от чего иного, как от самих себя, от своей неспособности продолжать, от собственного стремления к финалу. Но это было не про него, это не было частью его сущности. Он будет продолжать, будет идти вперед, как велела ему мать, будет до последнего противостоять отцу и не допустит победы Разрушения и Обмана. Какое ему дело до того, что почти все его боятся? Если они сторонились его и осуждали за то, что он делал то, что должен был делать? Кто они ему такие? Он был Смертью. Он был их концом, и этого нельзя было отрицать. В конце концов, ничто новое не может начаться без конца. Они, казалось, никогда не помнили об этом и не осознавали его важности. Некоторых из Именованных он уважал по разным причинам, а некоторых опасался по личным. Богов он признавал и не испытывал к ним неприязни, хотя со временем многие из них становились все более озлобленными по мере того, как уменьшалось число их последователей, ослабевала их власть, падал их статус и он забирал их одного за другим. Он не виноват в том, что их «бессмертие» было таким капризным и зависело от человечества, в то время как Смерть просто существовала, но он привык к ненависти. Когда Эндрю набросился на тех двоих в кофейне, Смерть почувствовал нечеловеческую силу, проблеск божественного начала и попытался усмирить ее, погрузить в своего рода сон, пока она не вышла из-под контроля и Эндрю не лишил этих людей жизни. Он чувствовал, что это вполне возможно, если не сдерживать эту силу. Как только он коснулся человека, он понял, кто является источником этой силы, — бог, подаривший Эндрю божественную кровь. Аполлон. Бог врачевания, пророчества и истины, среди прочего. Бог защиты. Оказалось, что последний аспект был особенно силен в Эндрю, он был у него в крови и костях. Именно это побуждало его пускать в ход кулаки, чтобы защищать то, что он считал своим, — почти до маниакальности. Смерть была поражена тем, насколько силен этот аспект в человеке, учитывая, что божественная кровь должна была течь в его жилах как минимум пару поколений. И все же искра божественности в нем была неоспорима. Смерть нахмурился, сосредоточившись на том, чтобы найти кого-то, обыскать весь мир в поисках того, у кого может быть ответ или два. Он мог найти кого угодно. Вся жизнь рано или поздно приходила к нему, все существа были обречены на гибель, так что ему не составило труда найти подходящее «окончание». Найдя его, он выскользнул из междумирья и вернулся в мир. Тисифона была одета в яркую юбку, доходившую до пят, и свободный свитер цвета Эгейского моря, который сползал с ее острого левого плеча. Сначала она удивилась, увидев его, но потом обрадовалась. Рядом с ней на балконе какого-то небоскреба с видом на Нью-Йорк стояла Аглая. Она недовольно хмурилась, отставляя в сторону что-то похожее на бокал с шампанским. Ее длинные светлые волосы рассыпались по плечам и спине, пряди сверкали в огнях различных зданий позади нее, словно золотые нити, а голубые глаза сияли. «Если придет мой час, я буду в бешенстве, — заявила Грейс. — Я всегда клялась, что уйду из жизни, сражаясь или трахаясь». Смерть задумался, пока Тисифона упрекала своего спутника. — Ты… хм, да, — только и сказал он, и Аглая улыбнулась. — И что, ты больше ничего не скажешь? — Нет, — ответил он, не желая ничего объяснять. Обычно он не раскрывал больше, чем нужно, но Грейс всегда забавляла его тем, что говорила все, что думала, и относилась к нему лучше, чем многие другие Именованные. Она не боялась его и не пыталась выслужиться, иногда называла его идиотом, а иногда упрекала за то, что он плохо одевается или слишком много работает. В общем, он предпочитал ее общество обществу Кураж, потому что она знала, когда лучше промолчать. Кроме того, она не держала на него зла за то, что много веков назад он присвоил себе «ее» Зависть — дерзкого, упрямого и несовершенного человека, которого она, казалось, любила. Он позволил своей природе поглотить себя настолько, что Обман легко заманил его в ловушку, устроенную Смертью, и у Смерти не осталось иного выбора, кроме как положить конец страданиям Порока. Аглая слегка фыркнула, беря в руки бокал с шампанским. — Полагаю, это справедливо. — Она сделала глоток и посмотрела на Тисифону, которая улыбалась ей с балкона. — Полагаю, ты здесь не для того, чтобы навестить меня? — спросила Грейс, допив свой бокал. — Нет, — повторил Смерть, прежде чем обратить внимание на Фурию. — Эндрю — один из приближённых Аполлона. Ему было любопытно, почему Фурия связалась с Грейс, но он был здесь не просто так. Тисифона улыбнулась ему, спрятав зубы за губами. «Да, это так. Я поняла это в ту ночь, когда ответила на его молитву». — И поэтому ты за ним наблюдаешь? — спросила Смерть. Она сказала, что это не от имени другого Именованного, а значит, дело не в Аполлоне — хотя фурии и не питали особого уважения к этому богу. — Потому что он принадлежит Аполлону? Фурия слегка усмехнулась. «Готов поспорить, дело не в том, о чем ты думаешь, — сказала она. — Не из-за его крови, а из-за его сущности». В ответ на недоуменный взгляд Смерти она покачала головой, и ярко-рыжие пряди ее волос вспыхнули в ночной тьме. «Просто продолжай за ним наблюдать, — сказала она. — Держись рядом, и ты увидишь. Ты увидишь еще больше, — поправила она себя со знающей улыбкой. Он постоял немного, пока она продолжала улыбаться, а Аглая пила. — Что ты для него задумала? Эндрю был всего лишь смертным, одним из миллиардов, но по какой-то причине... по какой-то причине это имело значение. Что-то в его голосе заставило Тизифону стереть улыбку с бледных губ. — Ничего такого, на что он не согласится, — пообещала она. Он обдумал это и то, что знал о Фурии, а затем кивнул. «Я буду ждать от тебя этого». На несколько секунд он сосредоточил вокруг себя свою силу, позволив ей заполнить весь балкон, так что в бетоне появились трещины, а Аглая громко выругалась, бокал с шампанским выпал из ее руки, а за спиной Тисифоны расправились крылья. Но Фурия лишь склонила перед ним голову. «Ничего такого, с чем он не согласился бы, — повторила Смерть. — Иначе я расстроюсь». — Конечно, — хрипло отСмерть теребил одежду, которую Скурадж и Сострадание выбрали из новых вещей, навязанных ему Ники накануне вечером. Ему было неловко в тесном наряде, в рваных джинсах выцветшего синего цвета и в футболке с капюшоном такого светло-серого оттенка, что она казалась почти белой. «Я так не думаю…» «Нет, все в порядке!» — заверила его Сострадание, прежде чем он успел продолжить жаловаться. «Ты отлично выглядишь! К тому же ты наденешь поверх рабочую рубашку, так что какая разница, верно?» — она подняла черную футболку с логотипом в виде улыбающейся лисы и помахала ею перед Смертью, словно флажком перед разъяренным быком, а затем протянула ему. Тем временем Кураж прищурилась и пошевелила пальцами. «Когда ты в последний раз что-то делал со своими волосами? В последнее время их носят более аккуратно, может, тебе тоже стоит...» «Нет, — сказал ей Смерть, натянув капюшон на голову, чтобы она не потянулась к его волосам. — С меня хватит перемен, я не позволю ей трогать мои волосы — после того, как она возилась с этими торчащими во все стороны шипами, которые носит Сострадание. Смерть не видел ничего более нелепого с тех пор, как гэльские племена готовились к битве почти два тысячелетия назад». Кураж вздохнула, но больше ничего не сказала. Сжав губы в тонкую линию, она скрестила руки на груди, одетая в шорты и что-то вроде старой туники Сострадания. Через пару напряженных минут Сострадание вздохнул и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. «Ладно, пойдем на работу». Он явно был рад этому, учитывая, что «работа» заключалась в том, чтобы угощать смертных кофеином. «Я собираюсь осмотреть город, расставить несколько постов и разведать обстановку, — сказал ему Кураж. — Увидимся позже». Смерть нахмурился, все еще не в восторге от того, что Кураж решила присоединиться ко всей этой «человеческой» затее. Впрочем, этого следовало ожидать, учитывая, что она вечно вмешивалась в его дела. То, что она переняла черты его матери, не означало, что она несет за него ответственность, но сколько бы времени ни прошло и сколько бы он ни спорил, она, похоже, этого не понимала. Однако, поскольку она, похоже, была полна решимости сделать так, чтобы его отец не вмешивался в его маленький «эксперимент», он решил, что может потерпеть ее присутствие. Последнее, что ему было нужно, — это чтобы Разрушительница появилась и навредила людям, среди которых он находился. Он вышел из квартиры вместе с Коммишн и, снова оказавшись за рулем в компании друга, через несколько минут лихорадочно добрался до «Смеющейся лисицы». В ушах у него все еще звенело от громких гудков. Янус был на месте, когда они вошли в кофейню, и бросил на них недовольный взгляд, закончив что-то делать за кассой, а затем последовал за ними в подсобку с маленькими шкафчиками и аппаратом, который отсчитывал время (у людей, похоже, было множество таких устройств, заметил Смерть, словно они отчаянно пытались уследить за каждым отведенным им мгновением). «Послушай, ты заставляешь персонал нервничать», — сказал бог, глядя на Смерть. «Поэтому я отправлю тебя работать в кладовую, пока не приедут Эндрю и Ники». Сострадание сердито взглянуло на него, а Смерть лишь пожал плечами, привыкший к тому, что людей отталкивает его присутствие. «Не думаю, что это справедливо!» — возразил за него друг, когда стало ясно, что сам он возражать не собирается. «Я не собираюсь прятать его всю смену, только до тех пор, пока не появятся эти два идиота, — заметил Янус. — Не стоит ожидать, что большинство смертных смогут справиться с таким, как он, он просто слишком...» — Янус взмахнул руками, а Смерть с любопытством наблюдала за тем, как бог подбирает слова. «Он просто слишком... э-э, он слишком для них "смертельный"». «Как, черт возьми, тебе вообще удалось добиться того, чтобы тебе поклонялись?» — спросил Сострадание с выражением крайнего недоверия на лице. «Серьезно? Я, конечно, уже привык к тому, что вы меня подводите, но правда? «Смертельный»?» Янус сверкнул глазами на Добродетель и ткнул пальцем в сторону двери. «Я тебе не гребаный бог поэзии, умник, а теперь заткнись и работай за кассой». — Смертоносное, — пробормотал Сострадание, разворачиваясь, чтобы уйти. — И где только Каллиопа, когда она так нужна? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и зашагал прочь, на ходу завязывая фартук. «Мне мало платят, чтобы я терпел это дерьмо», — пожаловался Янус, потирая лоб. «Хм, как владелец заведения, я полагаю, что вы получаете прибыль, верно? Так разве не вы виноваты в том, что прибыль недостаточно велика?» — напомнил бог Смерти, завязывая собственный фартук. Взгляд, которым Янус одарил его в этот момент, ясно дал понять, что он не так уж и полезен, как ему казалось. «Определенно, мне мало платят за это дерьмо», — сказал бог и жестом пригласил Смерть пройти за ним в соседнюю комнату, где на полках были разложены различные припасы. Там Смерть спокойно пересчитал все предметы и записал результаты в блокнот, радуясь возможности побыть в одиночестве. Вскоре дверь открылась, и Эндрю прислонился к косяку. Выражение его лица было бесстрастным, но глаза блестели, хотя и были окружены темными кругами. Он изучал Смерть. «Ну же, помоги мне с напитками», — сказал он, спустя минуту, не меньше, разглядывая Смерть с головы до ног. — Хм. — Смерть поднял планшет, молча спрашивая, что делать с его текущей задачей. «Просто оставь его, Уаймак найдет, кому его доделать». Эндрю продолжал наблюдать за ним, пока тот не сделал то, что ему сказали. Ему было странно, что на него так пристально смотрят, ведь обычно его игнорировали. Он последовал за человеком к кофемашине, заметив, как остальные сотрудники, кроме Компасьона и Ники, вздрогнули при его появлении, и кивнул, когда Ники помахал ему в знак приветствия. «Лучше бы ты ничего не забыл с прошлой ночи», — предупредил Эндрю, жестом показывая Смерти, чтобы тот занялся напитками. Смерть вздохнул: похоже, человек был не в лучшем расположении духа. Не понимая, в чем дело, Смерть сосредоточился на приготовлении напитков, используя знания, почерпнутые у мертвых. Он был уверен, что справляется с задачей, поэтому удивился, когда Эндрю цокнул языком, схватив одну из мокко, которые только что приготовила Смерть. «Слишком много сиропа, сделай еще одну», — приказал Эндрю, поднес чашку к губам и выпил, а не вылил напиток. "Но там было написано..." "Еще один," — повторил Эндрю, нахмурив густые светлые брови над карими глазами и уставившись на Смерть. С этим напитком все было в порядке, Смерть был в этом уверен, особенно когда он приготовил еще один точно такой же, и на этот раз Эндрю ничего не предпринял. То же самое повторилось через полчаса с шоколадно-коричным латте, а затем с двойным фраппучино с шоколадной крошкой, и оба раза было очевидно, что Эндрю провоцировал Смерть на то, чтобы та что-то сказала, пока он пил «ошибочные» напитки. Точно так же он провоцировал Смерть на то, чтобы та что-то сказала, пока он постоянно лакомился сладостями с витрины. В тот момент Смерть всерьез подумывал о том, чтобы объявить этого ублюдка потомком Обжорства. «Знаете, от диабета в год умирает 1 683 512 человек, — сказал он смертному. — Прямо сейчас...» «Спроси меня, есть ли мне до этого дело», — сказал Эндрю, прежде чем отправить в рот последний кусочек брауни. «Ты что, ходячая энциклопедия?» "Что такое "вики"?" — спросил Смерть, не знакомый с этим термином, на который ссылался Эндрю. Эндрю несколько секунд смотрел на него, а потом развернулся и ушел, бормоча, что ему надоели идиоты. Сбитый с толку, Смерть подошел к стойке, где Сострадание и Ники разговаривали, поскольку посетителей, похоже, не было. «Что такое "вики"?» — спросил он друга. «Хм, разве это не один из тех забавных напитков, которые так нравятся людям?» — спросил Сострадание, почесывая затылок. — С зонтиками?» Лицо Ники рядом с ним исказилось, пока он не рассмеялся несколько секунд спустя. "Нет, это что-то вроде "тики"", - объяснил он, закончив. "Wiki" - сокращение от "википедия" и означает онлайновую энциклопедию. Люди размещают информацию о множестве материалов для других людей ". Он улыбнулся Смерти, выражение его лица было открытым и дружелюбным. "Почему?" «Эндрю так меня назвал, — сказал Смерть, поправляя капюшон, все еще не до конца осознавая произошедшее. — Просто потому, что я сказал ему, сколько людей умирает от диабета». Ники уставился на него, а Сострадание разочарованно покачал головой. «А, так ты в этом разбираешься?» — неуверенно спросил смертный. «Он подмечает всякие странности, — поспешно вмешался Сострадание, прежде чем Смерть успел что-то сказать. — Много читает». Почему-то Ники улыбнулся. «И Эндрю тоже! Я знал, что вы идеально подходите друг другу». — Он придвинулся чуть ближе к Смерти, отчего тот отступил на шаг. «Ну как тебе новая одежда? Ты сегодня выглядишь очень хорошо, так что кое-кто не может оторвать от тебя глаз». «Куда меня приглашать? Я все еще здесь», — сказала Смерть, как всегда, не понимая, о чем говорит Ники. Темные брови Ники сошлись на переносице, когда он взглянул на Компасьона, который лишь покачал головой и усмехнулся. «Ладно, вижу, это потребует чуть больше усилий, чем я думал. Ты ведь знаешь о птичках и пчелках, Нил?» — Да, — раздражённо ответила Смерть. — Какие именно виды? За последние несколько столетий благодаря людям вымерло немало видов. — О боже. Мой. — темно-карие глаза Ники округлились, и казалось, что он вот-вот расплачется, а Компассион по-дружески похлопала его по плечу, словно сочувствуя чему-то. — Пожалуйста... — почему-то он быстро оглядел кофейню, прежде чем закончить фразу. — Пожалуйста, только не говори, что ты ничего не знаешь о сексе. "Конечно, я знаю о сексе", - сказал Смерть, смущенный внезапной сменой темы, когда они говорили о животных и насекомых. "Почему ты спрашиваешь?" Разве большинству людей не было неловко говорить на эту тему публично? Из-за всего этого викторианского стиля? Конечно, это было не так давно. Прежде чем Ники успел что-то сказать, Сострадание поднял руки. «Просто... просто остановись, — предупредил он сбитого с толку человека. — Не нарывайся на неприятности и остановись прямо здесь. Я уже был на этой дороге, и, поверь мне, лучше не ходить по ней без большого количества алкоголя». Ники повернулся к Добродетели, и на его лице отразилось разочарование. «Я просто не понимаю, не понимаю. Я имею в виду, посмотрите на него. Посмотрите.» Он указал на Смерть, как будто тот не имел отношения к разговору. «И он ничего с этим не делает? Серьезно? Это просто неправильно!» «Кажется, я сейчас оскорблен», — заявил Смерть, скрестив руки на груди и сверкнув глазами. Он все еще был в замешательстве, но хотя бы это понял. «Нет, парни вроде тебя, которые не позволяют никому трогать свои аппетитные задницы, не имеют права обижаться!» — заявил Ники, тыча пальцем в лицо Смерти. Смерть не привык, чтобы ему так хамили, по крайней мере живые люди, поэтому он удивлённо моргнул. «Он даже не флиртует, чтобы получить бесплатный напиток, да?» — спросил он у Компасьона и ахнул, когда тот покачал головой и, кажется, едва сдерживал улыбку. «Это святотатство, говорю тебе, святотатство!» Неужели менады каким-то образом зацепили Ники? Смерть нахмурился, когда смертный начал бормотать по-испански о том, как это несправедливо — тратить такую «задницу» на ничего не подозревающего идиота. К счастью, в этот момент в кафе зашли посетители, так что Ники пришлось замолчать и помочь Мэтту с кассой, а Смерть вернулся к кофемашинам, решив на время оставить людей и их глупости в покое. Он был занят приготовлением напитков, когда почувствовал слабое дуновение силы. Обернувшись, он увидел женщину, которая смотрела на него с другой стороны стойки. Ее голубые глаза были широко раскрыты, губы приоткрыты, а черты лица скрывала тонкая вуаль иллюзии, которая старила ее, добавляя седины в светлые волосы и едва заметные морщинки в уголках глаз. Он в недоумении уставился на Эбигейл Уилбор, ведьму, которую не видел почти сто лет и уж никак не ожидал встретить в кофейне. "Эбби! Ты здесь, чтобы навестить тренера?" Спросил Никки с широкой улыбкой на лице, когда наклонился через стойку к ведьме. "Он вернулся в офис". — Я… да, я заехала, чтобы передать ему кое-что, — сказала она, приподнимая большую ярко-синюю сумку, перекинутую через плечо. — Как там Бетси? Я давно с ней не разговаривала. — Пока она говорила, то и дело бросала взгляды на Смерть и Сострадание. «Она в порядке, все время твердит, что хочет как-нибудь пригласить вас двоих на ужин». — Ники улыбнулся и встал. «Вы, сумасшедшие дети, и ваши дикие вечеринки». Улыбка Эбби стала менее нервной, когда она потянулась, чтобы взъерошить волосы Ники, на что тот возразил, что не хочет портить свою красивую прическу. «Я не хочу это от тебя слышать, особенно когда ты постоянно пишешь мне, что у тебя похмелье». — Что ж, твои смузи творят чудеса, — пробормотал Ники. — Почему-то твои рецепты всегда работают лучше, чем те, что я нахожу в интернете или в магазинах. Смерть замер, услышав это. Неужели Ники использует какие-то зелья Эбигейл? Если она давала их ему и он мог заставить их работать, значит, в его жилах текла кровь ведьмы, и это объясняло, почему он так спокойно переносит присутствие Смерти. Судя по тому, как Эбигейл смотрела в сторону Смерти, она заметила оговорку Ники и поджала губы, прежде чем заказать чашку ромашкового чая. Смерть приготовила для нее чай и специально отнесла его на другой конец стойки, где она ждала, пообещав поговорить с Ники позже. Она улыбнулась ему, когда он поставил чай на стойку. — О, ты новенький? Кажется, Дэвид говорил, что на днях нанял пару человек. — Да, меня зовут Нил, — сказал он ей, пока Компас отвлекал Ники. — Я Эбби, — сказала ведьма, продолжая улыбаться. Выражение ее лица стало чуть менее натянутым, поскольку было очевидно, что Смерть изо всех сил старается вести себя «по-человечески» и подыгрывать. — У вас необычный акцент, вы какое-то время жили в Европе? — Да, — Смерть склонил голову набок, с любопытством ожидая, что предпримет ведьма. — О, вы знаете французский? Я так давно на нем не говорила, а ведь в колледже у меня был отличный уровень. — Эбигейл откашлялась и заговорила на довольно архаичном французском. — Я убью Дэвида, он не сказал мне, кого именно он нанял, только что это были два Посвященных . Ведьма не в первый раз убивала бога, но Смерть покачал головой. «Не время, но удачи тебе в твоих попытках», — сказал он на том же языке, с нынешним акцентом, поскольку у него было больше причин его использовать, чем у Эбигейл. Эбигейл вздохнула, взяв свой чай. “Я имела в виду ... Неважно, я никогда не знаю, когда ты говоришь слишком буквально, а когда ты умная задница”. Она смотрела на него несколько секунд, пока он непонимающе смотрел на нее в ответ, затем покачала головой. “ Почему ты здесь? Ведь нового землетрясения не будет, не так ли? Ах да, точно, в последний раз он видел ее в Сан-Франциско. “Нет, я здесь не по работе”. Затем он огляделся и вздохнул. “Я имею в виду, не по своей обычной работе. Я пытаюсь хоть немного пожить как человек — Тисифона и Сострадание, похоже, считают, что мне это пойдет на пользу”. Хотя у него уже начали возникать сомнения. Даже еще больше сомнений. — Ты… ох — Эбигейл прикрыла рот левой рукой, но Смерть все равно увидела ее улыбку. — О, я понимаю. Да, думаю, они правы — Она опустила руку и улыбнулась ему уже по-настоящему. — Тебе это очень пойдет — Серьезно, — сказал он, глядя на нее пустым взглядом. “Да, правда”. Она покачала головой, и ее улыбка погасла. “Вы постоянно имеете дело с людьми, вам будет полезно понять, как они живут, чтобы лучше понять, что они оставляют после себя”. Он на мгновение задумался, прежде чем кивнуть. — Так Ники… он из ваших? — Когда выражение ее лица смягчилось, он склонил голову набок. — Я спрашиваю только потому, что он довольно хорошо ко мне относится. — Пока он говорил, Эндрю вернулся откуда-то, от него пахло сигаретным дымом, и при виде Смерти его лицо стало непроницаемым. “А, ладно. Эбигейл кивнула, как будто о чем-то задумалась. -Это со стороны его матери, хотя она и бросила ремесло. Я раздумывала, стоит ли мне сказать ему, что у него сильный дар, но ... Насколько я могу судить, он вырос в неведении об этом. Иногда это не самое лучшее - вводить кого-то вроде него в наш мир. Смерть поняла, что она хотела сказать. «Если это поможет, то он очень хорошо ко мне относится.» Эбигейл улыбнулась, словно довольная. «Так и есть. Я посмотрю, как он будет себя вести во время твоего пребывания, и тогда решу.» — Уже халтуришь на работе? — спросил Эндрю, откинув часть прилавка, чтобы встать за него. Выражение его лица было почти бесстрастным, разве что челюсть слегка напряглась. — И твой французский ужасен, — сказал он Эбигейл. Ведьма слегка рассмеялась, отставляя чашку с чаем. «Давненько я им не пользовалась. Нил был так любезен, что развлек старую леди». Ее губы слегка дрогнули при слове «старая», ведь она была намного моложе Смерти. Он кивнул ей, прежде чем повернуться к Эндрю, который не без причины бросил на него холодный взгляд. «Пойдем, нас ждут напитки», — так же холодно сказал ему человек. — Ладно. — Смерть последовал за ним к машинам и продолжил работу, а Эндрю пристально наблюдал за ним, и это его почти нервировало. Не то чтобы он делал что-то не так, его действия были правильными, но, может быть, он что-то упустил? Может быть, он что-то упустил из виду или не понял? «Вы ее знаете?» — спросил Эндрю через несколько минут недоумения. — Простите? — Смерть нахмурился, допивая эспрессо. Он боялся, что Эндрю спросит его об Эбигейл, и не знал, как сказать правду. "Ты знаешь Эбби? Эбби Уинфилд?" Спросил Эндрю, говоря медленно, как будто думал, что Смерть не понимает того, что он говорит. "Вы выглядели довольно дружелюбно с ней там, сзади. Я не видел, чтобы ты так разговаривал с клиентами. — А-а-а. — Ну, в такой формулировке Смерть могла немного смягчить ситуацию. — Нет, я никогда с ней раньше не встречался. — По крайней мере, он никогда раньше не встречался с «Эбби Уинфилд», этим последним воплощением Эбигейл. — Но она была вежлива, — заявил он, допивая свой напиток. — Она не ворует вещи и не утверждает, что это я виноват. «О, смотри-ка, ты опять напортачил», — сказал Эндрю, потянулся, чтобы добавить шоколадного сиропа в американо, и пригубил его в присутствии Смерти. — Приготовь еще. Смерть стиснул зубы, взял еще одну чашку и напомнил себе, что не может использовать свою силу против сотрудников кофейни. «Вы видели последствия тяжелого диабета? Слепоту? Ампутацию? Инсульты?» — Прелестно, — протянул Эндрю, допив очередную порцию сладкого кофе с сахаром. — Эта болезнь у вас в семье наследственная, да? «Нет», — признался Смерть, немного смущенный вопросом. На Названных не действовали никакие болезни. «А у вас это семейное?» Возможно, ответ помог бы ему определить, какая именно нечеловеческая кровь течет в жилах Эндрю. «Не по словам Ники», — ответил Эндрю, чем вызвал интерес у Смерти: неужели смертный сам этого не знал? «Наверное, меня убьет что-то другое, может, рак легких». Достаточно было немного сосредоточиться, и Смерть бы все узнала, но он старался этого не делать, пока не познакомился со смертным. «Похоже, у тебя много вредных привычек». Хм, возможно, ему стоит проверить, не является ли Эндрю потомком Гермеса или Лаверны. «Я не хочу слышать это от идиота, который оставляет входную дверь незапертой, окна открытыми, а по ночам спускается по пожарным лестницам, — заявил Эндрю, прислонившись к стойке и скрестив руки на груди, засунув пальцы под края черных рукавов. — Спорим, кто из нас проживет дольше?» «Я почти уверен, что это будешь не ты», — выругался Смерть, беря холодный эспрессо для мокко-фраппучино. «И почему же? — усмехнулся Эндрю. — Из-за того, что ты ведешь здоровый образ жизни, несмотря на свою врожденную глупость?» «Можно сказать... у него хорошие гены». Несмотря на отца и все остальное, Смерть невольно улыбнулся. Он не знал, почему с этим человеком ему так легко общаться, даже несмотря на его раздражающие привычки. «Гены не спасут тебя от того, что тебе проломят голову, — сказал Эндрю, прищурившись. — Продолжай оставлять окна открытыми, и ты сам в этом убедишься». — О, ты бы удивился, — Смерть слегка улыбнулся и включил блендер, что почему-то разозлило Эндрю. В конце концов, за столетия ему пришлось пережить многое: и ловушки, расставленные Обманом, и стычки с отцом. «Кажется, мне хочется попробовать и посмотреть, насколько быстро ты восстановишься». Эндрю снова окинул его взглядом с головы до ног и фыркнул. «Понятно, что ты сумасшедший, у тебя все кошки...» «При чем тут кошки?» — спросила Смерть, озадаченная этой частью. Кошки не ассоциировались ни с одним из богов безумия — ни с Дионисом, ни с Манией, ни даже с Деменцией, так зачем было впутывать этих существ? — И что ты напрашиваешься на смерть. Я бы оказал тебе и всем остальным услугу, избавив тебя от мучений. «Но я не несчастен», — возразил Смерть, прервавшись на мгновение, чтобы приготовить напиток. Он был еще больше озадачен, чем раньше: почему люди так часто меняют тему разговора? И как у него может быть желание умереть? — Я хочу сказать, что мне не нравится делить кров с… с Мэттом и Дэном, потому что они меня очень раздражают, — ему пришлось вспомнить их «человеческие» имена, — навыки вождения Мэтта оставляют желать лучшего, а одежда, которую подобрал для меня Ники, мне не очень-то по душе. — Он замолчал, поправил капюшон и вздохнул. — А еще я считаю, что ты ужасный вор, но, похоже, людей это не особо волнует, да? — Он взглянул на Эндрю и увидел, что молодой человек смотрит на него все с тем же безучастным выражением лица. — Но нет, я не несчастный. Эндрю несколько секунд молчал, его глаза были прикрыты, и их почти не было видно из-за темных кругов под ними. «Ты ведь не особо веришь в фильтры, да?» Смерть склонил голову набок, обдумывая вопрос. «Фильтр для чего?» «Как часто тебя в детстве роняли на голову?» «Полагаю, мой отец почти не занимался мной, когда я был младенцем, — сообщил Смерть Эндрю, которому уже не хотелось разговаривать. — А нам еще нужно приготовить напитки». По какой-то причине Эндрю просто стоял и смотрел на него пару секунд, пока Смерть продолжал отдавать распоряжения, изо всех сил стараясь занять себя чем-то. Когда Эндрю прислонился к стойке рядом с ним, эти карие глаза снова уставились на него. «Тебя когда-нибудь отправляли к психотерапевту из-за всех этих твоих проблем?» «Простите, что?» — Смерть нахмурилась, услышав вопрос. — Какие проблемы? «Терапия? Нет, с чего бы?» — Как бы он это сделал? «Забавно», — пробормотал Эндрю, теребя рукава рубашки. Смерть задумалась, не связаны ли эти манипуляции с металлическими вставками, прикрепленными к его предплечьям под черной тканью. «Отрицание — это так по-взрослому?» «Отрицание чего?» Почему он едва понимал меньше половины из того, о чем ему говорил Эндрю? «У меня нет времени даже на то, чтобы начать, а ты заставляешь клиентов ждать, так что приступай к работе», — сказал Эндрю и пошел за печеньем. Но ведь именно человек разговаривал с ним, не говоря уже о том, что Эндрю только и делал, что слонялся без дела, воровал выпивку и ел, пока все остальные работали. Смерть задумался, не присматривается ли Тисифона к этому человеку, чтобы порекомендовать его в качестве нового кандидата на роль Лентяи, для чего он, казалось, подходил идеально, и вздохнул, возвращаясь к своей «работе». Пока что в жизни смертных мало хорошего. ******* «Ну, ты меня пока не поблагодарил, но я не против», — самодовольно сказал Ники, подходя к Эндрю. «Что, наконец-то съезжаешь?» — спросил Эндрю этого назойливого типа. Ники вздохнул и покачал головой, завязывая фартук на талии. — Нет, я про новую одежду Нила. Он в них отлично смотрится, правда? — самодовольство Ники возросло, когда он взглянул на Нила, который стоял рядом с Мэттом. Во время затишья в зале Мэтт безуспешно пытался уговорить этого идиота попробовать кейк-попс. Судя по всему, его аргумент «но он же на палочке!» не соответствовал представлениям Нила о приемлемой еде. Эндрю начал сомневаться, что хоть что-то из того, что Нил считал приемлемой едой, вообще существует, учитывая, что за последние несколько дней этот идиот ел только воду, чай и один кусок пиццы. Если не считать проблем с едой — а их, судя по всему, немало, — Нил действительно «хорошо смотрелся» в новом наряде: узкие джинсы и рубашка подчеркивали его худощавое телосложение и длинные ноги, а светлые тона контрастировали с яркостью его волос и льдистостью глаз. Эндрю не понимал, как многие могут не обращать на него внимания и улыбаться Мэтту, который был чуть лучше среднего, но у него сложилось впечатление, что Нил сам этого хотел. "Хм, вижу, ты ошарашен и потерял дар речи," — сказала Ники. "Я действительно хорошо работаю, не так ли?" "Не говори глупостей," — отрезал Эндрю, с трудом отводя взгляд от рыжеволосой. "И разве ты не должна работать?" «Посмотрим, кто тут говорит», — огрызнулся Ники и напрягся, когда Эндрю коснулся его нарукавных повязок. «Эй, ты в порядке? Что-то ты сегодня не в духе», — спросил он, и его лицо стало обеспокоенным, когда он немного отстранился. Обычно Эндрю не обращал внимания на своего кузена, но он узнал этот взгляд и понял, что Ники будет приставать к нему до тех пор, пока не получит ответ, который удовлетворит его врожденную потребность опекать тех, кто ему небезразличен. «Я плохо спал прошлой ночью». Ники был рядом достаточно долго, чтобы понять, что на этом разговор можно закончить и не спрашивать, что мешало ему спать. "Хорошо", - сказал Ники, беспокойство усилилось, но, как и ожидалось, он не стал допытываться дальше. "Дайте мне знать, если я смогу что-нибудь сделать". Затем он ушел, чтобы подойти к Мэтту и Нилу, зная, что Эндрю не любит много разговаривать, когда у него плохой день. По крайней мере, он не любил много разговаривать, если, казалось, не работал с ничего не замечающим идиотом. Он почти не спал после... чего? Кошмара? Воспоминаний? Что это было, этот сон? Что бы это ни было, оно побудило Эндрю узнать больше о загадочной, неестественной женщине с крыльями и порыться в интернете в поисках ответа. «Ангел» — слишком банально, хотя он и не был уверен, что верит в то, что эти «небесные» создания — это легкие струящиеся одеяния, нимбы и арфы. Некоторые из мест, которые он посетил, производили такое же впечатление, изображая их не слишком благожелательными существами, но даже их описания не совсем соответствовали металлически-крылатому существу из сна с острыми клыками, в рваной одежде, но с нежными губами и мягким голосом. Там были гарпии, но это тоже не сходилось, потому что, несмотря на крылья, клыки и то, что он принял за когти, существо выглядело почти как человек. У нее не было птичьего тела, только крылья (если бы птица могла быть сделана из металла), и она не была жестока или груба с Эндрю. Совсем другое дело, как она вела себя с Дрейком, но, насколько он помнил, с Эндрю она была добра. Значит, если она не была ни ангелом, ни гарпией, ни оборотнем, ни демоном, то могла ли она быть фурией? На изображениях, которые он нашел, фурии изображались в виде женщин с крыльями, но также описывались как существа с собачьими головами или змеями вместо волос, как нечеловеческие создания, на которых страшно смотреть. Это не совсем подходило для женщины из его сна, но она расправилась с Дрейком и спасла Эндрю от страданий. Она спасла его, когда все остальные отвернулись от него, просто перекладывали его из рук в руки, игнорировали все признаки, синяки и редкие мольбы о помощи, которые ему удавалось выдавить из себя, пока он не понял, что это не имеет значения. Она услышала его молитвы, хотя он уже давно не надеялся, что они будут услышаны. Он не знал, что и думать о том, что кто-то ответил на его молитвы и спас его, пусть даже это было какое-то сверхъестественное существо. Последние несколько лет были трудными, но ему удалось наладить хоть какое-то подобие жизни, справиться с гневом, страхом, недоверием и притвориться, что он нормальный. Би очень помогла ему, научила, что не все люди — ублюдки, которые хотят только использовать его или причинить ему боль, которые закрывают глаза на его страдания, но в конце концов даже она сказала ему, что он должен сам себе помочь, что она может сделать для него не так уж много. Было бы глупо думать, что с ним все в порядке, что он в норме, но у него были Би и Ники, у него были занятия и работа здесь. У него была машина, на которой он мог часами разъезжать по округе в выходные или в те по-настоящему ужасные ночи, когда ему было плохо. У него была своя комната с запирающейся дверью и ножами на руках, которые защищали его, если кто-то снова пытался прикоснуться к нему против его воли, удержать его. Возможно, существо из его сна было всего лишь плодом его воображения, чем-то, о чем он прочитал в одной из своих книг, незначительным второстепенным персонажем, которого он пока не мог вспомнить достаточно отчетливо. Или это был образ, мимо которого он прошел в какой-то момент своей жизни, мельком увидел в фильме и который каким-то образом закрепился в его подсознании. Би сказала бы ему, что даже при эйдетической памяти разум может подшучивать над ним, особенно когда дело касается травм. Возможно, таким образом его разум пытался сказать, что та ужасная ночь в горах стала поворотным моментом в его жизни, тем, что позволило ему начать все с чистого листа, несмотря на ужасное начало. Но в этом не было смысла, потому что он не чувствовал себя виноватым из-за того, что желал Дрейку смерти. И не понимал, почему его разум так с ним поступает сейчас. Он достаточно долго жил с психиатром и знал, что у такого дерьма обычно есть причина, так что... в чем же дело? Что спровоцировало изменения в его сне? Из задумчивости его вывел громкий и радостный оклик Ники. Он увидел, как его кузен перегнулся через прилавок, чтобы обнять Джерри, одного из друзей Ники по колледжу. Молодой человек с темно-каштановыми волосами с фиолетовыми прядями поставил на прилавок рюкзак с радужным флагом и рассмеялся над чем-то, что сказал Ники, а затем с интересом улыбнулся, когда Ники представил его Мэтту. Эндрю заметил, что Нил начал отходить в сторону, натянув капюшон на лицо. — Ого, это… слушай, я обычно так не делаю и не пытаюсь с тобой флиртовать, но у тебя такие глаза, — выпалил Джерри, обращаясь к Мэтту. — Они просто… я бы хотел стоять здесь весь день, смотреть в них и улыбаться. Ники закатил глаза, но при этом ухмыльнулся. — Подожди, я расскажу об этом Карлу, ты, любительница второго раза. Джерри слегка побледнел от того, что Эндрю принял за шутку, учитывая сомнительную репутацию Ники в плане верности. — Нет, я не имел в виду... — Все в порядке, я знаю, что ты хотел сделать мне комплимент, — сказал Мэтт и потянулся, чтобы похлопать Джерри по руке, отчего молодой человек мгновенно успокоился. — И спасибо, я ценю это, но, думаю, у тебя есть дела поважнее, чем пялиться на меня весь день. — Казалось, его все это забавляет, а Нил качал покрытой шапкой головой, придвигаясь ближе к Эндрю. — Так что ты хочешь выпить? — Как мило, — пробормотал Джерри, и на его лице расплылась безмятежная улыбка. Он продолжал смотреть на Мэтта. Но прежде чем он успел сделать заказ, один из двух парней, стоявших в очереди за ним, с отвращением фыркнул. — Да, давай, быстрее заказывай, пидор. Эндрю, который с удовольствием наблюдал за происходящим, выпрямился, услышав это, а с лица Ники сползла улыбка, вызванная явной влюбленностью друга. — Что ты сказал? — спросил Ники, уперев руки в бока, и его ухмылка стала откровенно вызывающей. «Я сказал этому пидору, чтобы он поторопился и сделал заказ», — повторил парень, сверля Ники взглядом, в то время как Джерри придвинулся ближе к стойке, а Мэтт шагнул к парню, словно собираясь его защитить. — Да, я так и думал, — усмехнулся Ники, прислонившись к стойке и уперевшись в нее руками. — Послушай, у нас тут нет кофе для таких же инбредных придурков, как ты, так что, думаю, тебе стоит поискать другой магазин. Или просто пойди в туалет и попей из унитаза, думаю, это больше соответствует твоему уровню утонченности. Черт возьми, Ники просто должен был нажать, да? Эндрю шагнул вперед, пока его кузен насмехался над двумя мужчинами, не сводя с них глаз и наблюдая за тем, как их лица краснеют от оскорблений, как напрягаются их тела — конечно, они выше его, и у них чуть больше мышечной массы, но не так уж много рельефных мышц, — как они сжимают руки в кулаки. Когда он увидел, что они движутся в сторону Ники, он позволил гневу, который так долго сдерживал, вырваться наружу и немного им насладиться. — Слушай, ты, умник, — сказал тот, что говорил раньше, и потянулся к Ники, в то время как другой направился к Джерри. Мэтт крикнул ему, а Эндрю схватил первого за правое запястье левой рукой и прижал его к стойке, прежде чем тот успел дотронуться до Ники. Ему показалось, что он услышал, как Адам, который обслуживал посетителей, что-то крикнул и побежал к Уаймаку, но в тот момент его заботили только эти придурки. — Не трогай его, — процедил он, схватив удивленного ублюдка за затылок и прижав его лицом к прилавку. Когда второй ублюдок, которого Мэтт оттолкнул от Джерри, бросился на помощь другу, Эндрю с силой ударил его кулаком в нос. Почувствовав, как его кулак врезается в плоть, он слегка улыбнулся и потянулся за чем-нибудь, чтобы разбить им головы. О, постойте, у него же есть ножи. А потом кто-то легонько коснулся его правого плеча, и ярость просто... просто улеглась. Казалось, она впиталась в его кожу, угасла, уснула, и двое ублюдков рухнули на пол, их лица были бледными, покрытыми свежей кровью, а глаза широко раскрытыми. Они дрожали и хватали ртом воздух, их конечности были скрючены, волосы стояли дыбом, они полностью утратили боевой настрой, а Нил стоял рядом с Эндрю. «Что, черт возьми, здесь происходит?» — заорал Уаймак, выбежав из офиса. Он был в ярости, а за его спиной маячил нервный Адам. Один или два посетителя, все еще находившиеся в магазине, глазели на происходящее у прилавка. Почему-то Уаймак смотрел на Мэтта и Нила, а не на Эндрю, что было странно, ведь обычно Уаймак в первую очередь обвинял Эндрю, если тот оказывался рядом, ведь он был «карликом-демоном» и все такое. — Ну? — Ну, в общем, эти два придурка пришли и уже собирались распускать руки, — нервно тараторя, сказал Ники, указывая на другую сторону стойки. — Эндрю вмешался, чтобы они не избили меня и беднягу Джерри. — Его друг закивал в знак согласия, продолжая держаться за руку Мэтта. — Мэтт и Эндрю их остановили, — поспешил сказать Джерри. Гнев Уаймака немного утих, когда он получше разглядел двух придурков, которые все еще валялись на полу у стойки. Эндрю ударил их не так сильно и просто ждал, когда они заговорят и начнут угрожать ему, что подадут в суд и все такое. Как раз то, что ему было нужно — Би собиралась заставить его ходить к доктору Шахину чаще, чем раз в неделю, и на эти чертовы сеансы по управлению гневом. Черт возьми. Но все, что произошло, — это то, что Уаймак испытующе посмотрел на Нила, пока тот не пожал плечами. У Эндрю осталось ощущение, что он что-то упустил, особенно когда Уаймак вздохнул и провел правой рукой по лицу. — Бойд, забери этих двоих и уберите их отсюда к чертовой матери. “Но...“ — А теперь, Бойд, — повторил Уаймак, и здоровяк вздохнул, ободряюще похлопав Джерри по плечу, после чего подошел к стойке, которая распахнулась, и вышел на улицу. Пока Мэтт поднимал на ноги этих почти впавших в кому придурков, Уаймак снова изучал Эндрю и Нила. — Добсон, ты знаешь, что я думаю о драках с клиентами. “И ты знаешь, что я думаю о придурках, которые не могут держать свои руки при себе, когда дело касается моей семьи”, - парировал Эндрю. “Они это начали, я только что закончил”. Вот только… а он? Почему они вот так рухнули? И почему Уаймак вдруг уставился на Нила с таким настороженным выражением лица? «В следующий раз попробуй поговорить с ним, почему бы и нет?» Эндрю усмехнулся. «В каком фантастическом мире ты живешь? Я не буду «разговаривать» с тем, кто пытается ударить моего кузена». «Слушай, ты, мелкий...» — Всё кончено, — сказал Нил, и в его голосе прозвучало... Эндрю не мог понять, что именно было в его голосе таким странным, но это заставило Уаймака замолчать, а Джерри — поежиться, Ники — нахмуриться, и даже Эндрю обратил на это внимание. — Ссора окончена, Ники и молодой человек в безопасности, так зачем вы спорите? Нил склонил голову набок, его лицо по-прежнему скрывал капюшон. — Вопрос закрыт. Ваймак, похоже, был недоволен. «Это твое решение?» Нил замер на месте. «Да». Уаймак еще несколько секунд смотрел на него, и на его лице появилось странное напряжение — черт, да во всей этой чертовой кофейне, — а потом он резко выдохнул. — Ладно, — рявкнул он, и напряжение спало. — Добсон, убери тут все после этой чертовой драки. Хеммик, можешь общаться со своим другом в свободное время, но либо он выполняет заказы, либо уходит. Джостен, до конца смены ты снова на складе. — Эй, подожди, за что его наказывают? — спросил Ники с вызовом в голосе, но Уаймак повернулся к нему и одарил таким взглядом, что стало ясно: он не в настроении отвечать на вопросы. — Ну, он же ничего не сделал. «Я не вижу, чтобы твой друг делал заказ», — только и сказал Уаймак, пока Джерри дергал Ники за рукав и спрашивал, что происходит. Пока Ники отвлекся, Нил выскользнул из-за прилавка и, не сказав ни слова даже Эндрю, направился в заднюю часть магазина. Какого черта? Эндрю нахмурился, гадая, чем этот идиот так разозлил Уаймака, а Ники тем временем пробивал ванильный соевый латте для Джерри. Он пошел готовить напиток, пока Ники протирал стойку, и как раз закончил, когда вернулся Мэтт, выпроводивший этих придурков. — А где Нил? — Тренер повел себя как придурок и зачем-то отправил его обратно в подсобку, — надул губы Ники, забирая у Эндрю латте, чтобы передать его Джерри. — Не знаю, что на него нашло, Нил не виноват, что эти парни — гомофобные придурки. — Да, — Мэтт нахмурился и потер руки, словно пытаясь избавиться от неприятного ощущения. — Может, драка выбила его из колеи, и Уаймак решил, что ему будет лучше в тихом месте, где он будет один. — Тем не менее он явно был чем-то недоволен и, когда не обслуживал посетителей, смотрел в пустоту. Остальная часть смены прошла быстро, без происшествий. Эндрю вернулся к приготовлению напитков и к этому моменту съел достаточно украденной еды, чтобы насытиться, получил достаточно кофеина, чтобы больше не чувствовать сонливости – это и внезапный приступ ярости сотворили чудо, разбудив его. Даже если бы упомянутая ярость внезапно исчезла до того, как он успел переломать слишком много костей. Кроме того, было совсем не то, когда Нил не пялился на него своими ярко-голубыми глазами, полными негодования, явно обиженный тем, что его растущий талант бариста оклеветали. Когда пришло время Хавьеру, Эрике и Соне заступать на последнюю смену, Эндрю услышал, как его двоюродный брат спрашивает Мэтта, какой телефон выбрать для Нила. «Ему нужен iPhone или Android? Он из старой школы или ему нужна самая последняя модель?» Мэтт почему-то рассмеялся. «Он… он не то чтобы консерватор, просто равнодушен к таким вещам, — объяснил Мэтт, качая головой. — Не видит смысла в том, что скоро все изменится и появится что-то новое, поэтому и не пытается угнаться за прогрессом». Услышав это, Ники деланно ахнул и вытащил свой телефон из заднего кармана, чтобы погладить его, как что-то драгоценное. «Но в этом и вся прелесть! Как он может его не получить?» — Он просто не считает это важным. К тому времени стало очевидно, что Нил многого не понимает, подумал Эндрю про себя. Тем не менее Мэтт продолжал качать головой, объясняя Ники своего друга. «У него… другие приоритеты, можно сказать». Во время разговора он перестал улыбаться, давая понять, что не хочет вдаваться в подробности этих «приоритетов», но Ники этого не заметил. «Что может быть важнее, чем покупать прикольные вещи, хорошо выглядеть и найти себе кого-нибудь, а? — спросила Ники у спортсмена. — Молодость бывает только раз, наслаждайся ею, пока можешь». По какой-то причине Мэтт на мгновение погрустнел, но потом выдавил из себя слабую улыбку. «Да, именно так. Нил другой, понимаете? Он ко всему относится очень серьезно и с трудом отпускает ситуацию». Спортсмен вздохнул и почесал затылок. «Надеюсь, за время нашего пребывания здесь он чему-нибудь научится». Например, что? Как варить кофе? Эндрю не понимал, что, по мнению Мэтта, работа в the Laughing Fox даст в качестве учебного опыта, но мир был полон идиотов. Однако он начинал понимать, почему Нила раздражало жить с этим человеком. Ему также было интересно, что же случилось с этим рыжеволосым парнем, что он стал воспринимать все вокруг с таким ощущением непостоянства и перестал пытаться наладить контакт с миром. Эндрю знал нескольких таких людей, когда жил в приемной семье. У них были пустые глаза и синяки, которые они даже не пытались скрыть. Они переезжали из одной приемной семьи в другую еще чаще, чем он сам, и их считали «непригодными для усыновления» из-за всех этих проблем. Все их проблемы. Нил сказал, что отец почти не общался с ним, когда он был «маленьким». Что этот человек сделал с ним, когда он уже не был «маленьким»? Почему Дэн вчера так защищал Нила? Черт возьми, у Эндрю и так хватало загадок: ему нужно было разобраться со странной женщиной из его сна и понять, почему все вдруг изменилось. Ему не нужна была еще и головоломка в лице Нила Джостена. Не нужно было отвлекаться на большие голубые глаза, длинные ноги в джинсах и тонкие пальцы, скользящие по взъерошенным кудрям. На тихий голос со странным, неуловимым акцентом, который почему-то не действовал ему на нервы, даже когда в нем сквозил сарказм или насмешка. Даже когда у него был неудачный день. Не то чтобы он обращал внимание на то, что делал Нил, как он выглядел, как звучал его голос, или на что-то еще. Не то чтобы это имело значение. Как только смена закончилась, Эндрю выскользнул из-за прилавка, чтобы сказать одному идиоту, что он может перестать пересчитывать кофейные фильтры и пакетики с чаем, но обнаружил, что складская комната пуста. На куче бумажных стаканчиков в коробках лежала ручка, а дверь была закрыта. Эндрю вообще не видел, как Нил выскользнул из комнаты (не то чтобы он все это время за ним следил), а выйти через заднюю дверь, не включив сигнализацию, было невозможно (Уаймак злился, когда кто-то выходил через нее покурить). Так где же был этот идиот? Эндрю не нашел Нила ни в подсобке, ни в туалете, а кабинет Уаймака был заперт, так как хозяин уже ушел домой. Когда Эндрю вернулся в кофейню, Нила там тоже не было, но Мэтт, похоже, не удивился тому, что его сосед буквально растворился в воздухе. «Он появится позже, — сказал Мэтт скорее устало, чем обеспокоенно. — Иногда ему просто нужно побыть одному и проветрить голову». Ники остановился, не успев снять фартук, и на его лице появилось виноватое выражение. — Неужели он так перенервничал из-за драки? — Может быть… и так, — сказал Мэтт, когда они направились в подсобку, чтобы закончить смену. Эндрю уловил эту легкую нерешительность и задумался. В тот момент Нил не показался Эндрю напуганным, особенно учитывая то, как он дал отпор Уаймаку. Что-то было не так, но что именно скрывал Мэтт? Что бы это ни было, с этим придется подождать — пора было возвращаться домой, а у Эндрю был выходной, так как днем у него была консультация с доктором Шахином. Возможно, она смогла бы помочь ему разгадать хотя бы одну из тайн, которые заполонили его жизнь, а немного времени, проведенного вдали от дома, помогло бы ему понять, что Нил — просто конченый идиот, который не заслуживает его внимания. Что в нем нет ничего особенного, кроме того, что у него может быть еще больше проблем, чем у Эндрю, и поэтому его нужно избегать любой ценой. Да, немного дистанции не помешало бы. Но как, черт возьми, он выбрался из кофейни? ******* Смерть проскользнул между ними, отчаянно нуждаясь в покое, в уединении. Ему нужно было оказаться подальше от людей, от их шума и суеты, чтобы подумать. Между ним и жалким мерцанием их душ в кладовой было недостаточно места, поэтому он сбежал в бескрайнее ничто, в утешительную тьму, где он мог парить, обхватив себя руками за талию, и предаваться размышлениям. Он размышлял о божественном происхождении Эндрю с тех пор, как понял, что в жилах этого человека должна течь нечеловеческая кровь, чтобы он мог выносить присутствие Смерти, но это была скорее забавная игра, чем что-то серьезное. Смерть знала, что Эндрю не просто смертный, что молодой человек может выдерживать его присутствие (до определенной степени), и это было все, что имело значение. В конце концов, Смерти почти нечего было бояться ни от одного из Именованных, ни от богов. Он не стремился наживать себе врагов, потому что это было глупо, бессмысленно — давать могущественным существам повод желать ему зла... но в конце концов? Он был Смертью. Он был всеобщим финалом. Судьбы могли сделать его жизнь невыносимой, Фурии могли преследовать его на каждом шагу, а Разрушение могло уничтожить все, что было ему дорого, но он стал бы их концом. Вот кем он был, вот что он делал. Были правила... были правила и еще раз правила, но он все равно оставался Смертью. В конце концов все к нему приходили, какими бы могущественными, благочестивыми или популярными они ни были. Его предшественники потерпели поражение не от чего иного, как от самих себя, от своей неспособности продолжать, от собственного стремления к финалу. Но это было не про него, это не было частью его сущности. Он будет продолжать, будет идти вперед, как велела ему мать, будет до последнего противостоять отцу и не допустит победы Разрушения и Обмана. Какое ему дело до того, что почти все его боятся? Если они сторонились его и осуждали за то, что он делал то, что должен был делать? Кто они ему такие? Он был Смертью. Он был их концом, и этого нельзя было отрицать. В конце концов, ничто новое не может начаться без конца. Они, казалось, никогда не помнили об этом и не осознавали его важности. Некоторых из Именованных он уважал по разным причинам, а некоторых опасался по личным. Богов он признавал и не испытывал к ним неприязни, хотя со временем многие из них становились все более озлобленными по мере того, как уменьшалось число их последователей, ослабевала их власть, падал их статус и он забирал их одного за другим. Он не виноват в том, что их «бессмертие» было таким капризным и зависело от человечества, в то время как Смерть просто существовала, но он привык к ненависти. Когда Эндрю набросился на тех двоих в кофейне, Смерть почувствовал нечеловеческую силу, проблеск божественного начала и попытался усмирить ее, погрузить в своего рода сон, пока она не вышла из-под контроля и Эндрю не лишил этих людей жизни. Он чувствовал, что это вполне возможно, если не сдерживать эту силу. Как только он коснулся человека, он понял, кто является источником этой силы, — бог, подаривший Эндрю божественную кровь. Аполлон. Бог врачевания, пророчества и истины, среди прочего. Бог защиты. Оказалось, что последний аспект был особенно силен в Эндрю, он был у него в крови и костях. Именно это побуждало его пускать в ход кулаки, чтобы защищать то, что он считал своим, — почти до маниакальности. Смерть была поражена тем, насколько силен этот аспект в человеке, учитывая, что божественная кровь должна была течь в его жилах как минимум пару поколений. И все же искра божественности в нем была неоспорима. Смерть нахмурился, сосредоточившись на том, чтобы найти кого-то, обыскать весь мир в поисках того, у кого может быть ответ или два. Он мог найти кого угодно. Вся жизнь рано или поздно приходила к нему, все существа были обречены на гибель, так что ему не составило труда найти подходящее «окончание». Найдя его, он выскользнул из междумирья и вернулся в мир. Тисифона была одета в яркую юбку, доходившую до пят, и свободный свитер цвета Эгейского моря, который сползал с ее острого левого плеча. Сначала она удивилась, увидев его, но потом обрадовалась. Рядом с ней на балконе какого-то небоскреба с видом на Нью-Йорк стояла Аглая. Она недовольно хмурилась, отставляя в сторону что-то похожее на бокал с шампанским. Ее длинные светлые волосы рассыпались по плечам и спине, пряди сверкали в огнях различных зданий позади нее, словно золотые нити, а голубые глаза сияли. — Если придет мой час, я буду в бешенстве, — заявила Грейс. — Я всегда клялась, что уйду из жизни, сражаясь или трахаясь. Смерть задумался, пока Тисифона упрекала своего спутника. — Ты… хм, да, — только и сказал он, и Аглая улыбнулась. — И что, ты больше ничего не скажешь? — Нет, — ответил он, не желая ничего объяснять. Обычно он не раскрывал больше, чем нужно, но Грейс всегда забавляла его тем, что говорила все, что думала, и относилась к нему лучше, чем многие другие Именованные. Она не боялась его и не пыталась выслужиться, иногда называла его идиотом, а иногда упрекала за то, что он плохо одевается или слишком много работает. В общем, он предпочитал ее общество обществу Кураж, потому что она знала, когда лучше промолчать. Кроме того, она не держала на него зла за то, что много веков назад он присвоил себе «ее» Зависть — дерзкого, упрямого и несовершенного человека, которого она, казалось, любила. Он позволил своей природе поглотить себя настолько, что Обман легко заманил его в ловушку, устроенную Смертью, и у Смерти не осталось иного выбора, кроме как положить конец страданиям Порока. Аглая слегка фыркнула, беря в руки бокал с шампанским. — Полагаю, это справедливо. — Она сделала глоток и посмотрела на Тисифону, которая улыбалась ей с балкона. — Полагаю, ты здесь не для того, чтобы навестить меня? — спросила Грейс, допив свой бокал. — Нет, — повторил Смерть, прежде чем обратить внимание на Фурию. — Эндрю — один из приближённых Аполлона. Ему было любопытно, почему Фурия связалась с Грейс, но он был здесь не просто так. Тисифона улыбнулась ему, спрятав зубы за губами. — Да, это так. Я поняла это в ту ночь, когда ответила на его молитву. — И поэтому ты за ним наблюдаешь? — спросила Смерть. Она сказала, что это не от имени другого Именованного, а значит, дело не в Аполлоне — хотя фурии и не питали особого уважения к этому богу. — Потому что он принадлежит Аполлону? Фурия слегка усмехнулась. — Готова поспорить, дело не в том, о чем ты думаешь, — сказала она. — Не из-за его крови, а из-за его сущности. В ответ на недоуменный взгляд Смерти она покачала головой, и ярко-рыжие пряди ее волос вспыхнули в ночной тьме. — Просто продолжай за ним наблюдать, — сказала она. — Держись рядом, и ты увидишь. Ты увидишь еще больше, — поправила она себя со знающей улыбкой. Он постоял немного, пока она продолжала улыбаться, а Аглая пила. — Что ты для него задумала? Эндрю был всего лишь смертным, одним из миллиардов, но по какой-то причине... по какой-то причине это имело значение. Что-то в его голосе заставило Тисифону стереть улыбку с бледных губ. — Ничего такого, на что он не согласится, — пообещала она. Он обдумал это и то, что знал о Фурии, а затем кивнул. — Я буду ждать от тебя этого. На несколько секунд он сосредоточил вокруг себя свою силу, позволив ей заполнить весь балкон, так что в бетоне появились трещины, а Аглая громко выругалась, бокал с шампанским выпал из ее руки, а за спиной Тисифоны расправились крылья. Но Фурия лишь склонила перед ним голову. — Ничего такого, с чем он не согласился бы, — повторил Смерть. — Иначе я расстроюсь. — Конечно, — хрипло ответила Тисифона, прекрасно зная, на что он способен, когда злится, и когда она нарушает правила. Когда он нарушает правила. Нарываться на гнев Фурий было неразумно, но злить Смерть — просто глупо. Глупо и самоубийственно. Доказав свою правоту, Смерть соскользнул с балкона в другую часть света, на место аварии с участием нескольких автомобилей в Самутпракане, желая ненадолго погрузиться в работу.