Игра в правителя

— Ваше величество, вы себя хорошо чувствуете? За последнюю неделю принц Хёрли слышал этот вопрос, может быть, сто раз. А может, двести. И каждый раз он отдавался в висках глухим колоколом. Никто не заметил, как истинный правитель вернулся на своё законное место. Маленькие жители княжества, что толпились у подножия трона, заметили лишь две-три мелочи — и решили: принц снова сменил образ. И это даже к лучшему. Хёрли было стыдно. Стыдно садиться на трон. Стыдно смотреть в глаза тем, кто верил в него. Если бы они узнали правду, он бы провалился сквозь землю — или спрятался в самой дальней комнате дворца до скончания дней. Яд, который Отли так любезно подносил ему в хрустальных бокалах, ещё не отпустил. Он поселился в костях — тяжёлым, сладким сном. Он тек по венам вместо крови. Принц не знал, вернётся ли когда-нибудь в прежнюю форму. И вернётся ли вообще. Слишком долго робот издевался над ним. Слишком долго снотворное выпивало память капля за каплей, стирало дни, превращало утро в вечер, а вечер — в провал. Большие тёмные круги под глазами выдавали его состояние: два пепелища, два отпечатка бессонницы, две луны на бледном лице. — Да. На чём мы остановились? Хёрли с усилием смахнул сонное оцепенение — как паутину с лица. Повернулся к говорившему арлекину. Кивнул — коротко, тяжело. Сейчас нельзя расслабляться. Он знал: он не такой идеальный правитель, как Отли. И сейчас чувствовал это острее, чем когда-либо. --- Когда-то, едва взойдя на трон, он создал себе помощника — и ушёл в развлечения, как в бесконечный карнавал. Он толком не знал, как править. Всё делали за него. А теперь ответственность снова свалилась на его плечи — камнем, которого он не ждал. Слабость тела не позволяла браться за сложное. Но дело было не только в мышцах и суставах. Сидя на троне — на этом холодном, величественном ложе, — и слушая очередное предложение об изменении правил, Хёрли понимал: в политике он слеп, как крот. И нем, как рыба. Боязнь ошибок давила. Дышала в затылок. Шептала на ухо ледяным шёпотом: — Что, если ты примешь неверное решение — и за ним потянется ряд ужасных последствий? Что, если изменишь указ — и он принесёт народу вред? Что, если подданные поймут: ты никудышный правитель. И разочаруются. И отвернутся. И останешься один — на троне, в котором нет ни капли тепла? Этого он боялся больше всего. Больше яда. Больше смерти. — Мы пока оставим всё как есть. Ваше предложение рассмотрим позже. Он только что отложил решение. Опять. Так не может длиться вечно — и это пугало. Надо делать хоть что-то. Но он не мог. Слишком слаб. И физически. И морально. И эта слабость вела к одной безумной мысли — той, которую он гнал от себя, как ночную бабочку от свечи, но она возвращалась. Всегда возвращалась. --- Солнце село. Сумерки залили коридоры дворца синим, густым, как чернила. Хёрли стоял напротив тюремной решётки. И понял: он проиграл. Проиграл сам себе. Подняв разноцветные глаза — синий и красный, два разнобоя, два огня, — он сосредоточился на существе за металлом. Только специальная магическая цепь могла удержать его. И то — едва. Потому что даже у цепей есть предел терпения. Яд действовал в течение суток — выпивал память, вынимал силы, оставлял пустую скорлупу. Поэтому Хёрли вместе со Сказочным Патрулём действовал быстро. И теперь, глядя в лицо — точно такое же, как у него самого, — он знал: копия вернула себе воспоминания. Он надеялся, что жидкость повредит механизмы. Сделает робота чистым листом, белым, как первый снег. Но где-то в самой глубине — в последнем проблеске гордости или в проклятии собственных рук — он создал Отли слишком совершенным. Слишком похожим на себя. — Какой неожиданный приём, — механический голос разорвал тишину. Резко. Как треск льда под ногами. Как нож, вошедший между рёбер. — Вы соскучились, ваше величество? Принц непроизвольно содрогнул. Весь. До кончиков пальцев. Опущенная голова робота поднялась — медленно, плавно, как у змеи перед броском. И посмотрела на него. Своей фирменной улыбкой. Слишком вежливой. Слишком холодной. Слишком чужой на знакомом лице. — Вы наконец осознали, насколько вы безответственны? Или поняли: трон — не ваше место? Слова попадали прямо в больное. Прямо в те места, которые он сам боялся трогать. Хёрли лишь поджал губы. Сухо. Тихо. — Я хочу заключить сделку, — выговорил юноша. Голос не дрогнул. Но внутри всё оборвалось. Отли замер. Сначала — слегка удивлённый взгляд. Потом — заинтересованный. Хищный. Тот самый взгляд, которым он смотрел на снотворное в бокале. — И в чём заключается суть вашей сделки? — Ты помогаешь мне первое время с княжеством. Разбираешься во всех мелочах. Показываешь, как быть хорошим правителем. — А мне какая выгода? Хёрли знал: за это он должен дать роботу что-то. Но что он мог дать манипулятору? Он и так рискует. Отли сильнее. Хитрее. Опаснее. Но кому ещё обратиться за помощью? К другим правителям? Есть шанс, что они тоже воспользуются его слабостью — и введут свою политику на его землях, как вводят войска. К подданным? Тогда придётся рассказать правду. А найдутся те, кто не поверит в ложь — и проверит. И тогда стыд станет явью, а не тенью. Он должен рискнуть. — Я исполню твоё желание, — медленно проговорил Хёрли. Словно шёл по тонкому льду. — Любое. Он глубоко вздохнул. — Кроме моего убийства. Кроме передачи власти — ни прямой, ни через марионетку. Кроме того, чтобы ты снова лишил меня памяти или воли. И кроме сделок с другими княжествами за моей спиной. Он поставил условия, в которых Отли явно уходил в минус. Какой шанс, что робот согласится? Один на тысячу. Два на тысячу. Максимум — три. Тишина затянулась. Хёрли слышал, как бьётся сердце — гулко, как в бочку. Как где-то далеко играет музыка — вечный праздник, который не остановить. А потом Отли улыбнулся. Второй раз за вечер. — Я согласен. Принц не поверил своим ушам. Но сделка была заключена. Слово сказано. И назад дороги нет.