Бархатная клетка

«Он назвал это защитой.

Я назвал это любовью.

Мы оба ошибались.

Но расплачиваться за эти ошибки пришлось только одному из нас.»

Эпитафия на надгробии Тору Андо. (1990–2008)

***

Дальнейшее Тору помнил урывками. Борьба. Сбитое дыхание. Кровь — своя или чужая, он уже не различал. Осколок вазы, который он держал, вошёл во что-то мягкое — кажется, в плечо Майки, и тот взревел от боли и ярости, но не остановился. Его кулаки обрушивались на Тору снова и снова — методично, страшно, безжалостно. — Ты ударил меня! — голос Майки звенел от безумия. — Ты, единственный, кому я верил, ударил меня! — Я защищался! — кричал Тору, закрывая голову руками. — Ты сам… Он не договорил. Сильный удар в живот заставил его согнуться пополам, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Майки схватил его за волосы и швырнул в гостиную. Тору пролетел несколько метров и рухнул на пол, ударившись спиной о край дивана. — Вставай, — приказал Майки, нависая над ним. — Встань и посмотри на меня. Тору попытался подняться. Тело не слушалось. Перед глазами всё плыло, во рту стоял металлический привкус крови. Он перевернулся на живот, пополз, цепляясь за ковёр, пытаясь убраться подальше, найти укрытие, хотя бы секунду передышки. Майки не дал ему этой секунды. Он перевернул Тору на спину, навалился сверху, прижимая к полу всем весом. Его колено упёрлось в грудь парня, не давая дышать. Руки сомкнулись на горле. — Ты мой, — прохрипел Майки, и в его глазах уже не было ничего человеческого. Только чёрная, бездонная пропасть. — Ты мой, и ты никогда не уйдёшь. Никогда. Пальцы сжались. Тору захрипел, вцепившись в запястья Майки, пытаясь разжать их, но силы были неравны. Манджиро был сильнее — намного сильнее. В нём сейчас говорил не просто гнев, а годы подавленной боли, страха, одиночества. Всё, что он копил в себе после смерти Шиничиро, после смерти Баджи, после того, как Эмма истекла кровью у него на руках. Всё, что он пообещал Такемичи и не смог выполнить. Всё это сейчас выливалось наружу — на того единственного, кто был рядом. На Тору. — Ма… йки… — просипел Тору, уже почти не соображая. Его ноги скребли по полу, тело билось в агонии. Перед глазами сгущалась тьма, но даже сейчас, на пороге смерти, он смотрел на своего убийцу с тем же выражением — боль, любовь, непонимание. «Почему? Я же вернулся. Я же люблю тебя. Я же всё для тебя…» Слёзы текли по его вискам, смешиваясь с кровью. Лицо Майки расплывалось, превращаясь в мутное пятно. Давление на горло становилось невыносимым. Что-то хрустнуло — тонко, страшно. А потом наступила тишина.

***

Майки осознал произошедшее не сразу. Его пальцы всё ещё сжимали горло Тору, когда первая искра сознания пробилась сквозь багровую пелену. Он моргнул. Посмотрел вниз. Тору лежал неподвижно. Его глаза — медовые, нежные, всегда смотревшие на Майки с таким доверием — были открыты и смотрели в потолок. Но в них уже не было жизни. На губах запеклась кровь. На шее расцветали жуткие, лилово-чёрные синяки. — Тору? — позвал Майки. Его голос был хриплым, чужим. — Тору, хватит притворяться. Вставай. Тишина. — Тору! Он разжал руки и в ужасе уставился на свои ладони — те дрожали, словно принадлежали не ему. Словно это были ладони чужого человека. Убийцы. — Нет… нет, нет, нет… Он прижал ухо к груди парня, пытаясь услышать сердцебиение. Тишина. Он попытался нащупать пульс на запястье — безрезультатно. Он начал давить на грудную клетку, делать искусственное дыхание, но его движения были дёргаными, паническими, бесполезными. — Ты не можешь умереть! — закричал он, и из его глаз хлынули слёзы. — Ты не можешь! Я не разрешал! Слышишь? Я запрещаю тебе умирать! Он схватил телефон, набрал номер. Руки тряслись так, что он дважды промахивался мимо кнопок. — Коко! — заорал он в трубку, когда на том конце ответили. — Пришли врачей! Немедленно! Тех, кто не задаёт вопросов! И приедь сам! Быстро! — Майки, что случилось? — голос Коко был встревоженным. — Просто сделай это! — взвыл блондин и отшвырнул телефон в сторону. Он снова склонился над Тору, гладил его лицо, целовал холодные губы, шептал бессвязные извинения, мольбы, угрозы. — Прости меня… пожалуйста, прости… я не хотел… это не я… это не должен был быть я… Ты же обещал, что всегда будешь рядом! ТЫ ОБЕЩАЛ! Ответа не было. Когда Коко, Санзу и команда врачей ворвались в квартиру спустя пятнадцать минут, они застали жуткую картину: лидер Канто Мандзи, Безумный Король Токио, сидел на полу, баюкая на руках безжизненное тело парня, и раскачивался из стороны в сторону, как ребёнок. Его лицо было мокрым от слёз, по плечу текла кровь из раны, оставленной осколком вазы, но он, казалось, не замечал её. — Босс… — начал было Санзу, но осёкся под взглядом Коко. Врачи бросились к телу, оттеснили Майки в сторону — он не сопротивлялся, просто осел на пол у стены. Они работали быстро, профессионально: дефибриллятор, адреналин, непрямой массаж сердца. Но Коко, глядя на их мрачные лица, уже всё понял. — Майки, — тихо позвал он, присаживаясь рядом. — Майки, посмотри на меня. Блондин поднял голову. В его глазах плескалась такая пустота, что Коко на мгновение стало страшно. — Он умер, — произнёс Майки безжизненным голосом. — Я убил его. — Мы не знаем… — Я. Убил. Его. — отчеканил Майки, и каждое слово падало, как камень в бездну. — Вот этими руками. Я душил его, пока он не перестал дышать. Я смотрел ему в глаза и продолжал душить. Коко не нашёлся, что ответить. Один из врачей подошёл и молча покачал головой. Слишком поздно. Смерть наступила от асфиксии примерно двадцать минут назад. Реанимационные мероприятия безуспешны. В квартире повисла гробовая тишина. А потом Майки закричал. Это был крик, который никто из присутствующих никогда не слышал раньше. Нечеловеческий, звериный, полный такой боли и отчаяния, что Санзу попятился, а Коко вздрогнул. Майки кричал и бил кулаками в пол, разбивая костяшки в кровь, кричал и рвал на себе волосы, кричал и проклинал всех — Тору за то, что ушёл, себя за то, что убил, мир за то, что отнял у него последнее. — Верни его! — орал он, обращаясь неизвестно к кому. — Верни мне его! Забери меня! Забери что угодно! Только верни его обратно! Но никто не ответил. Потому что мёртвые не возвращаются. Через час Майки замолчал. Просто сидел у стены, глядя в одну точку, и молчал. Коко попытался заговорить с ним — безрезультатно. Санзу предложил увести его отсюда — Майки не реагировал. В конце концов, они просто накрыли тело Тору простынёй и вынесли из квартиры. Майки даже не пошевелился. Он сломался. Окончательно и бесповоротно. Великий Безумный Король превратился в пустую оболочку, из которой ушла вся жизнь, вся ярость, вся воля. Осталась только тишина.