Маленький генерал и его капитан.

      Вечер медленно растекался по квартире мягким теплым светом: на кухне негромко шумел чайник, из гостиной доносился какой-то очередной фильм, который Тэхен включил скорее для фона, чем для просмотра, а за окнами уже давно стемнело, превращая стекла в темные зеркала с отражением уютной квартиры.       Чонгук стоял в ванной перед зеркалом, недовольно разглядывая собственную футболку, а если быть точнее — маленькое влажное пятно чуть ниже груди.       — Да вы издеваетесь, — пробормотал омега себе под нос, осторожно оттягивая ткань пальцами.       Последние несколько дней грудь и без того стала слишком чувствительной. Любое прикосновение ощущалось ярче обычного, иногда появлялась неприятная тяжесть, из-за которой хотелось только лежать и никого не видеть, а теперь ко всему этому добавилось еще и это.       Чонгук раздраженно выдохнул через нос, снова переводя взгляд на пятно. Он, конечно, знал, что такое бывает во время беременности. Но знать в теории и увидеть это на собственной одежде — совершенно разные вещи.       — Чонгук? — из коридора почти сразу послышался голос Тэхена. — Ты чего там затих?       — Ничего! — быстро крикнул Чонгук, поправляя на себе футболку.       — Это прозвучало как очень большое что-то.       — Иди фильм смотри, — буркнул омега, недовольно дергая ткань вниз.       — А если я хочу посмотреть на тебя? — почти сразу протянул альфа уже заметно ближе к двери.       — Тэхен, — предупреждающе произнес Чонгук, бросая быстрый взгляд в сторону входа.       Но, судя по всему, альфу это вообще не остановило. Дверь в ванную открылась спустя пару секунд, и Тэхен почти сразу остановился взглядом на омеге, который стоял перед зеркалом с максимально недовольным выражением лица и руками, скрещенными на груди поверх футболки.       — Что случилось? — произнес Ким, нахмурившись.       — Ничего, все нормально.       — Чонгук.       Омега несколько секунд молчал, будто всерьез размышляя, стоит ли вообще что-то говорить, а потом раздраженно цокнул языком и все же опустил руки вниз.       Тэхен перевел взгляд ниже — и почти сразу заметил небольшое влажное пятно на ткани футболки. После этого в ванной повисла короткая тишина, и Чонгук тут же недовольно отвел взгляд в сторону, уже начиная жалеть, что вообще показал это.       — Даже не начинай, — пробормотал он, обратно скрещивая руки на груди.       — Я вообще еще ничего не сказал, — тихо отозвался Тэхен, снова поднимая взгляд на омегу.       — Но собирался.       — Чонгук, это нормально.       — Знаю я, — буркнул омега, все еще избегая смотреть мужу в глаза. — Но это все равно странно.       — Тебе больно? — уже серьезнее спросил альфа, подходя еще ближе и внимательно вглядываясь в лицо омеги.       — Немного тянет. И чувствительность дурацкая, — произнес Чонгук, поморщившись. — Почему сразу не сказал? — Потому что это неловко вообще-то, — пробормотал омега, наконец поднимая на мужа взгляд.       — Чонгук, ты носишь нашего ребенка. В этом нет ничего странного, — качнув головой, Тэхен осторожно убрал с лица омеги выбившуюся прядь волос.       — Легко тебе говорить.       — Конечно легко. Это же не я сейчас переживаю из-за каждой новой особенности беременности.       На это омега лишь тихо фыркнул, но заметно расслабился. И некоторое время они просто стояли посреди ванной в уютной вечерней тишине. За стеной продолжал негромко работать телевизор, а из кухни доносился шум уже закипевшего чайника, который никто не спешил выключать.       Тэхен мягко улыбнулся, скользнув ладонями под футболку Чонгука, и обнял его со спины, утыкаясь носом в шею. Омега тихо вздохнул, позволяя себе полностью обмякнуть в этих надежных объятиях.       — Пойдем отсюда, — тихо, прямо в шею, предложил Тэхен. — Чайник я выключу, а ты иди на диван. Я принесу теплое полотенце, ладно?       Омега лишь согласно кивнул. Спорить не хотелось, потому что в теле действительно расползалась вялая, сонная тяжесть, да и грудь неприятно поднывала.       Через пару минут они уже сидели в гостиной. Мягкий полумрак комнаты, освещенной только экраном телевизора, расслаблял еще сильнее. Тэхен устроился на диване, вытянув ноги, и притянул Чонгука к себе, усаживая его спиной к своей груди, прямо между разведенных бедер.       — Давай посмотрим, — негромко произнес Ким и ладонями потянул край чужой футболки вверх.       На этот раз омега не стал протестовать, послушно поднимая руки и позволяя снять с себя одежду. В полумраке гостиной его тело выглядело невероятно уютным и домашним: аккуратный, уже заметно округлившийся животик, который Чонгук до этого так тщательно прятал под просторной футболкой, и грудь, которая тоже успела немного налиться. Если присмотреться, соски действительно стали крупнее, потемнели и заметно набухли. А прямо по центру левого, на самой вершине, блестела крошечная, едва заметная прозрачная капля.       Тэхен затаил дыхание. Его ладони, до этого покоившиеся на мягком, теплом животе мужа, медленно поднялись выше. Очертив пальцами ореолы, Ким слегка нажал на основание, и Чонгук рвано выдохнул, запрокидывая голову Тэхену на плечо.       — Тэхен — тихо позвал омега, когда пальцы альфы стали чуть настойчивее, разминая плотную, налившуюся ткань. Тяжесть внутри груди действительно начала немного отступать, сменяясь совсем другим чувством.       — Пахнет сладко, — хрипло отозвался Ким, утыкаясь носом в чужую макушку.       Тэхен слегка повернул омегу к себе, заставляя его развернуться боком и перекинуть одну ногу через свое бедро. Теперь Чонгук сидел у него на коленях, лицом к лицу, и мужчине не составляло труда, чуть подавшись вперед, оказаться губами прямо напротив его груди.       Омега смущенно прикусил губу, наблюдая за тем, как потемнел взгляд мужа, как тот шумно вдыхает.       — Чонгук, можно? — спросил Ким, находясь в паре сантиметров от чувствительного соска.       — Да, — тихо произнес Чонгук, судорожно сжимая пальцами чужую ткань кофты.       Получив разрешение, Тэхен больше не медлил ни секунды, он подался вперед, сокращая последние разделявшие их сантиметры, и сначала просто коснулся влажной капли кончиком языка.        Чонгук рвано вздохнул и до боли в суставах сжал пальцы на плечах мужа. Горячий язык и прохлада воздуха в комнате заставили все тело мгновенно покрыться мурашками.        Вкус оказался непривычным, едва уловимо сладковатым, и это, кажется, окончательно лишило Кима остатков самообладания. Он мягко обхватил губами сам сосок, слегка втягивая его внутрь.       Из горла Чонгука вырвался тихий, приглушенный стон, из-за обострившейся чувствительности каждое движение губ Тэхена, каждое мимолетное прикосновение его языка ощущалось в сто крат сильнее, чем обычно. Омега беспомощно запрокинул голову, чувствуя, как внутри живота, прямо под ладонью Кима, которая все еще собственнически покоилась на его округлившемся боку, разливается тягучая, жаркая волна.       В тишине гостиной звуки этих влажных, пошлых поцелуев казались слишком громкими, отчего к щекам Чонгука прилила густая краска. Ким чуть сильнее ухватил его за бедро, заставляя плотнее прижаться к себе, а свободной рукой аккуратно придержал грудь у основания, слегка надавливая пальцами, чтобы помочь новой капле выступить наружу.       — Тэхен, подожди, — невнятно пробормотал Чонгук, когда альфа глубже втянул податливую плоть, очерчивая сосок языком. — Слишком…       Тэхен на секунду отстранился, тяжело дыша. Его губы влажно блестели в полумраке, а взгляд, прикованный к покрасневшей, влажной груди омеги, был абсолютно темным.       — Потерпи, маленький, — хрипло попросил Ким, поднимая руку и нежно стирая большим пальцем выступившую капельку пота со лба Чонгука. — Еще чуть-чуть. Тебе ведь становится легче? Тяжесть уходит?       Чонгук лишь слабо кивнул, утыкаясь лбом в чужую шею. Отрицать было бесполезно: тупая, ноющая боль, которая мучила его в ванной, действительно отступала, растворяясь в этом удушающем, сладком возбуждении.       Однако вместе с облегчением пришло и кое-что еще, заставившее Чонгука внутренне сжаться от стыда: напряжение внизу живота стало слишком отчетливым, и омега с ужасом почувствовал, как между ягодиц скопилась густая, липкая влага. Смазка, выделившаяся от такой интимной ласки, уже начала пачкать нижнее белье.       Тело предательски и слишком бурно откликнулось на заботу альфы. Стыд смешался с чистым желанием, требующим немедленного выхода.       И не в силах больше сдерживать этот давящий жар, омега рвано выдохнул и подался бедрами вперед, нагло ломая остатки дистанции. Зарывшись пальцами в домашнюю кофту мужа, он прижался к нему почти вплотную и начал медленно, тягуче тереться о его бедро, пытаясь унять пульсирующее в паху возбуждение.        А Тэхен от такого действия замер, отрывая голову от соска. Он отчетливо почувствовал, как в его ногу упирается чужой член, и от этой неприкрытой нужды омеги у альфы поплыло перед глазами и дыхание перехватило. Ведомый инстинктом, он переместил широкую ладонь с талии мужа ниже, на его округлую ягодицу, плотно прижимая к себе, чтобы зафиксировать это сводящее с ума трение, и тут же ощутил, как ткань домашних штанов под его пальцами стремительно мокнет.       — Солнце, — хрипло, почти пораженно выдохнул Ким прямо в чужую макушку, сжимая влажную ткань в своей ладони.       — Тэхен, пожалуйста, — жалобно протянул омега, пряча горящее лицо в изгибе чужой шеи и продолжая нетерпеливо ерзать на его коленях. — Сделай что-нибудь.       Тэхен тяжело вздохнул, с трудом подавляя собственное бешеное желание сорвать с омеги эти чертовы штаны и взять его прямо здесь, на диване, но здравый смысл, подкрепленный мыслями о беременности мужа, вовремя подал голос. Срок был еще не самым большим, и рисковать Ким не имел права.       — Солнце, подожди, — Тэхен аккуратно, но твердо перехватил мужа за бедра, останавливая его хаотичные движения. — Никакого секса. Я не хочу рисковать тобой и малышом. Мы еще не говорили об этом с врачом.       — Тэхен! — Чонгук недовольно нахмурился, отстраняясь и глядя на мужа затуманенными от возбуждения глазами. — Какой еще врач, когда мне сейчас это нужно? У меня все нормально, ничего не болит.       — На следующем приеме я лично спрошу у твоего врача, можно ли нам заниматься сексом и не будет ли потом проблем, — непреклонным, но мягким тоном отрезал альфа, ласково погладив омегу по щеке. — А пока можешь не думать об этом.       Омега раздраженно цокнул языком и недовольно буркнул себе под нос что-то вроде «нашелся тут правильный», и сердито отвернувшись, но спорить дальше не стал, ведь знал, что если Тэхен включил режим излишней осторожности, то его уже не переубедишь.       Ким тихо усмехнулся, перехватив Чонгука за талию, он уложил его на диван спиной на подушки, а сам сразу же навис над ним, устраиваясь между его разведенных бедер.       — Я же не сказал, что оставлю тебя так, — тихо произнес Тэхен, и схватившись за резинку штанов и трусов, потянул их вниз.       Освободив чужое тело от одежды, Ким сразу же вернулся в прежнее положение и скользнул ладонью между ягодиц Чонгука, собирая пальцами смазку. А омега судорожно выдохнул, хватаясь руками за широкие плечи мужа, когда Тэхен плавным движением проник одним пальцем.       Смазки было много, что позволило Киму без труда добавить второй, слегка растягивая и массируя податливые стенки. Он действовал ритмично и глубоко, помогая Чонгуку расслабиться, пока омега беспомощно стонал под ним, полностью отдаваясь этим движениям.       А Тэхену этого было мало. Он не вынимая пальцев, скользнул ниже, утыкаясь лицом между разведенных бедер Чонгука, и плотно сомкнул губы на влажной, пунцовой головке.       Чонгук только громко всхлипнул, сильнее вцепляясь пальцами в волосы мужа и выгибаясь навстречу этой ласке. Горячий рот Тэхена, его язык, дразняще оглаживающий самую чувствительную плоть, и пальцы, продолжающие методично двигаться внутри — все это было слишком.        Чувствительному телу Чонгука много и не требовалось, действия альфы окончательно лишали его остатков контроля. Буквально через минуту омега мелко задрожал, его бедра судорожно дернулись, и он с коротким, хриплым стоном излился прямо Тэхену в рот, окончательно обмякая на подушках.       — Боже, как стыдно, — пробормотал Чонгук, закрывая лицо руками, когда дыхание наконец-то пришло в норму.       Тэхен тихо, без тени усмешки выдохнул и приподнялся, устраиваясь рядом на диване. Он аккуратно перехватил запястья Чонгука, отнимая его руки от лица, и бережно прижал омегу к себе, утыкаясь губами в его горячий, влажный от пота лоб.       — Прекрати, ну ты чего, — тихо, успокаивающе произнес Ким, поглаживая его по плечу. — Сколько лет мы вместе? Тебе вообще не о чем переживать и уж точно нечего стыдиться передо мной. Это нормально, Чонгук. К тому же, из-за беременности ты сейчас стал намного чувствительнее, тело на все реагирует острее, и то, что ты заводишься даже от простых прикосновений — это естественно. Слышишь? Все хорошо.       Чонгук ничего не ответил, только тихо, рвано вздохнул и, подавшись чуть вверх, устроил голову на широкой груди Тэхена, позволяя себе наконец-то полностью обмякнуть. Стыд постепенно отступал, сменяясь тяжелой, сонной истомой, а под щекой мерно и надежно стучало чужое сердце, и этот привычный, родной ритм окончательно его успокаивал.       Тэхен аккуратно обнял его одной рукой за плечи, а второй натянул с подлокотника дивана мягкий плед, укутывая мужа до самого верха. Сам он при этом остро ощущал собственное возбуждение, которое тяжелым, тугим узлом давило внизу живота. Член до боли натягивал ткань брюк, требуя такой же быстрой разрядки, но Ким готов был терпеть это дикое напряжение и лежать неподвижно столько, сколько потребуется, лишь бы не нарушить покой засыпающего Чонгука, который сейчас ни о чем не догадывался.       Оставив нежный поцелуй на его макушке, Тэхен прикрыл глаза, бережно баюкая мужа на своей груди и прислушиваясь к его размеренному, теплому дыханию.