Эхо прошлого

Гарри прижался спиной к холодному камню. Гермиона дрожащими пальцами сжимала Маховик Времени, её лицо в колеблющемся свете факелов казалось восковой маской. — Всего на десять минут назад, — повторила она шёпотом. — Забираем книгу — и назад. Никто не узнает. — Если нас не размажет по временной петле, — буркнул Рон, кладя тяжёлую ладонь на плечо Гарри. — Спорим, я окажусь права, и всё пройдёт гладко? — с лёгкой усмешкой откликнулась Селестия, поправляя платиновую прядь, выбившуюся из высокого хвоста. В ней чувствовалась та же породистая стать, что и у Малфоев, но глаза — тёмно-серые, почти чёрные, с хитринкой — смотрели иначе: насмешливо, дерзко, по-блэковски. Гермиона глубоко вздохнула и повернула устройство. Вжу-у-у-х. Коридор растекся серебряной патокой. Стены стали прозрачными, пол — зыбкой рябью. Гарри почувствовал, как время схватило его за грудь и потащило сквозь собственную память. Селестия, стоявшая чуть поодаль, вдруг вскрикнула — её тоже захлестнуло сияющей воронкой. — Держитесь! — крикнула Гермиона, но её голос превратился в звон разбитого хрусталя. В этот миг из-за поворота вышел Драко Малфой. Он шёл прямо на них — его узкое лицо выражало привычную смесь презрения и любопытства. — Поттер, во что вы опять вляпались? — бросил он, делая шаг вперёд. — Неужели эта грязнокро… Он не договорил. Маховик в руке Гермионы дёрнулся. Песчинки завертелись в бешеном водовороте — слишком быстро, слишком хаотично. Часы щёлкнули раз, второй, третий… десятки, сотни раз. — НЕТ! — закричала Гермиона. — Слишком много оборотов! Серебряная вспышка проглотила весь коридор. Гарри почувствовал, как в его мантию вцепился Рон, а затем что-то холодное схватило его за шиворот. Драко, которого накрыло магической волной, попытался вырваться, но время уже сомкнулось вокруг них. Селестия, чертыхнувшись сквозь зубы, ухватилась за рукав Гарри в самый последний миг. А потом — глухой удар. Тишина. Каменный пол под спиной. --- Они приземлились впятером. Гарри и Рон рухнули рядом, Гермиона откатилась к стене. Драко, пролетев пару футов, больно приложился лопатками о выступ. Селестия же каким-то чудом приземлилась на одно колено, словно хищная птица, и тут же вскочила, отряхивая мантию. Коридор изменился. Гобелены — ярче, без выцветших пятен. Факелы горели ровным золотым светом. Воздух пах иначе: старым пергаментом, свечным воском и едва уловимым запахом дождя. — Где мы? — прошептал Рон, поднимаясь на ноги. Гермиона уставилась на Маховик. Песчинки внутри застыли. Устройство было мёртвым. — Я перекрутила, — её голос дрожал. — Не на десять минут. На годы. Может быть, на десятилетия. — Что?! — выдохнул Драко. Его лицо стало пепельным. — Ты идиотка, Грейнджер! — Заткнись, Малфой, — огрызнулся Гарри. — И не думай, что я с тобой в одной лодке по доброй воле, — добавила Селестия, метнув в Драко, который, к большому сожалению, был её кровным родственником, ледяной взгляд. Её серые глаза подёрнулись высокомерием, но в уголках губ застыла насмешка Блэка. — Если хочешь кого-то винить — вини свою привычку везде совать свой нос. И в этот момент из-за угла вышла она. Высокая, с королевской осанкой. Светлые волосы, почти платиновые, собраны в высокий хвост. Галстук Слизерина туго затянут на вороте безупречной белой рубашки. На груди — серебряная брошь в виде змеи. Девушка шла быстро, держа под мышкой толстую книгу, и не смотрела под ноги — она листала страницы на ходу. Драко, который только что поднялся, сделал шаг назад, не глядя. Их столкновение было неизбежным. Девушка врезалась в него плечом. Книга упала на пол. Она покачнулась, но удержалась на ногах — в отличие от Драко, который отлетел к стене. — Ты... — начал Малфой, его лицо перекосилось от ярости. Он выпрямился, одёрнул мантию, и его серые глаза сузились. — Смотреть надо, куда прёшься, грязнокровка! Слово повисло в воздухе. Гермиона вздрогнула. Рон сжал кулаки. Гарри напрягся. А Селестия вдруг тихо, с непонятным интересом, выдохнула: «Ого» — потому что в этой незнакомке с холодными небесными глазами было что-то до боли знакомое. Девушка даже не моргнула. Её глаза — льдисто-голубые, холодные — медленно поднялись от упавшей книги к лицу Драко. Потом она перевела взгляд на Селестию, скользнула по волосам, глазам, по жестам ее рук… Задержалась на мгновение дольше, чем следовало. На секунду в её глазах мелькнуло недоумение — смутное чувство «что-то знакомое», которое невозможно объяснить. В миг она шагнула вперёд. Плавно. Как змея. Пощёчина. Звук разнёсся по коридору. Голова Драко мотнулась в сторону, на щеке расцвёл багровый отпечаток. — Грязнокровка? — повторила девушка. Её голос звенел сталью. — Ты, жалкий, надутый индюк, посмел оскорбить меня? Она наклонила голову, рассматривая его как насекомое. — Посмотри на себя. Мантия сидит мешком. Волосы немытые. Ты даже по коридору пройти нормально не способен — врезаешься в людей, а потом тявкаешь грязными словечками, как болонка. Она поджала губы. — Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Моего братца. Тот тоже важный такой, с пафосом, а в зеркало себя не видел ни разу. Только тот хотя бы фамилию носит, которая что-то значит. А ты — хрен знает кто, безродный щенок. Она наклонилась, подняла книгу, отряхнула и, даже не взглянув на Драко, бросила через плечо: — Следующий раз, когда ты откроешь свой поганый рот, я превращу тебя в экслибрис. Будешь жить на титульной странице. Ты вообще знаешь, что такое экслибрис, или тебя только слову на букву «г» научили? Она усмехнулась и развернулась, чтобы уйти. Даже не обернулась. Драко стоял, прижимая ладонь к щеке, и смотрел ей вслед. В его глазах кипела ярость. — Кто это? — шёпотом спросила Гермиона, глядя на удаляющуюся фигуру. — Понятия не имею, — ответил Гарри, не сводя глаз с льдисто-голубого взгляда, который на мгновение скользнул по нему через плечо. Селестия же не сказала ничего. Она смотрела на девушку с выражением почти благоговейного ужаса. В этой незнакомке — такой же платиновой и одновременно безумной, как сама Селестия, — она чувствовала родство, от которого по спине бежали мурашки. Появилось ощущение, что она её уже где-то видела.. Либо это просто чувство узнавания, либо… Она тряхнула головой, прогоняя наваждение.