Формула L

Прошел месяц с их ссоры, у Чимина и Юнги все наладилось, альфа старался больше внимания уделять своему омеге, быть ближе, целовать чаще, говорил комплименты от которых омега покрывался румянцем и смущённо улыбался, все стало хорошо, даже очень. Друг Юнги, больше не мелькал между ними, или Чимину так казалось, он о нем только изредка слышал от разговоров альфы, как будто и не было вовсе его в их жизнях. Сейчас альфа и омега сидят в библиотеке, Юнги пришел с ноутбуком и программой, которую написал вместе с другом. — Привет милый, — говорит альфа и целует омегу в макушку. — Привет, Юнги-я, — с теплой улыбкой отвечает Чимин. — Смотри. Эту программу мы создали с Хосоком, это симуляция. Вводим параметры твоего мира: население, количество магов, средний расход энергии. Программа показывает, когда наступит магический кризис — когда расход превысит восполнение, — гордо заявляет, Юнги. — Получается, если в мире будет больше пяти процентов магов от населения, то через пятьдесят лет наступит кризис? — склонившись над экраном, Чимин смотрел на графики и цифры. — Именно — Юнги оживился. — Теперь ты можешь осознанно решать: либо ограничить число магов, либо ввести дополнительные источники энергии — например, магические кристаллы. — У меня есть горный хребет, где по легенде скрыты древние артефакты... — задумался омега и достал свою карту. — Что, если они как раз восполняют энергетический баланс? — Идеально! — альфа начал чертить новую схему. — Тогда мы можем рассчитать, сколько кристаллов нужно и где их взять. До презентации проекта оставалось меньше месяца. Чимин и Юнги работали до закрытия библиотеки, что бы все успеть сделать и перепроверить готовый результат. Напряжение нарастало: они начали ссориться и спорить, а атмосфера становилось все более напряжённой. Юнги вносил последние правки на сегодня в математическую модель, а Чимин дописывал описание магической системы. — Чимин-а, посмотри, — альфа развернул к нему ноутбук. — Если мы оставим эту эмоциональную линию, программа выдает сбой. Модель не может просчитать последствия такого решения героя. — Но это же сердце всей истории! — омега отложил ручку. — Без этого сюжет теряет смысл. — А без логической системы магии твой мир не будет убедительным, — парировал Юнги. — Мы должны убрать этот фрагмент или переписать его с учётом модели. — Ты хочешь превратить мою историю в набор формул? — Чимин чувствует, как к глазам подступают слезы. — Я хочу, чтобы наш проект победил! — слишком резко ответил альфа. — А для этого нужна четкая структура. Чимин ударил по столу ладонью, резко встал, собрал свои бумаги и направился к выходу. — Минни, подожди! — окликнул его Юнги, но он лишь ускорил шаг и вышел из библиотеки. Омега шел по темным улицам, не замечая дождя. В голове крутились мысли: «Он не понимает. Для него это просто задача, которую нужно решить. А для меня — часть души». На следующий день омега не пришел на встречу. Юнги несколько часов просидел в библиотеке один, пытался дозвониться и дописаться до Чимина. Глядя на разложенные материалы, до альфы постепенно дошло: он был неправ. Юнги вспомнил, как загорались глаза омеги, когда он рассказывал о своих героях. Как он умел вдохнуть жизнь в сухие формулы его модели. Как его идеи делали его расчеты глубже и интереснее. «Я веду себя как идиот, — подумал Юнги. — Он же не просто партнёр по проекту. Он... мой омега». Альфа быстро собрал свои вещи и отправился к общежитию. По дороге купил полевых цветов — простых, но ярких, как мир омеги. Ещё взял блокнот — тот самый, где они вместе делали наброски. Юнги нашел его на скамейке возле общежития. Чимин поднял глаза — в них ещё читалась обида, но и что-то ещё... надежда? — Прости, Минни — сказал альфа, протягивая цветы. — Я был слеп. Смотри, — Юнги открыл блокнот. — Я переписал фрагмент. Сохранил все, что было важно для тебя, но добавил несколько условий, чтобы модель могла это просчитать. Вот смотри: • Эмоциональное состояние героев • Сила магического поля • Коэффициент влияния на мир — Ты правда это сделал? — Чимин внимательно изучил записи, потом поднял глаза на альфу. — Конечно, — улыбнулся Юнги. — Потому что без твоей истории моя математика — просто цифры на бумаге. А без моей математики твоя история может не дойти до читателя. Мы же команда, помнишь? — Конечно помню, Юнги-я, — омега нежно коснулся губами губ альфы. — Пойду куплю нам мороженное, ты какое будешь? — счастливой улыбкой спрашивает Юнги. — Шоколадное, — так же улыбаясь говори Чимин и альфа уходит. — Подожди, ты забыл свой телефон Юни, — кричит ему вдогонку омега, но его не слышат. И в тот момент на телефон альфы приходит сообщение от друга «Неплохо вчера провели время. Сегодня встретимся как и договаривались? Обещаю сегодня поддаться...». Дальше сообщение в уведомлении прерывается. — Теперь понятно почему, ты вчера даже не вспомнил обо мне когда я ушел, — шепчет себе под нос омега. — Развлекался с ним вчера... Увидев, что альфа приближается, Чимин натянул на себя улыбку и постарался максимально успокоиться, чтобы запах его не выдавал, будто бы ничего не произошло минутами ранее. — Спасибо, — говорит Чимин, когда Юнги протягивает ему мороженное. — Ты телефон забыл, наверное выпал из кармана. — Блин, такое часто случается, вечно его ищу, — признается альфа, и смотрит в экран телефона. — Пойдем ко мне? Посмотрим «Ходячий замок», полежим в обнимку, на обнимаемся вдоволь, — «сейчас я и узнаю кого ты выберешь, и признаешься ли вообще». Думает Чимин. — Прости Минни, не могу. Папа написал, что заболел и у него поднялась высокая температура и попросил меня купить и привезти ему лекарства. Давай встретимся завтра? Тем более завтра вечеринка будет. — с ноткой печали говорит Юнги. А Чимин чувствует как внутри него, маленький осколок вонзается прямо в сердце. — Конечно, папа важнее, иди конечно. Увидимся завтра, — сколько же сил стоило омеге, не выдать себя, что он знает причину его ухода. «Он соврал. Так нагло соврал, что даже в глаза посмотреть не смог. Не признался, ещё и папу приплел...», — думает Чимин, а сам выдавливает из себя улыбку. — Я напишу позже, пока родной, — целует омегу в щеку, и уходит. — Это уже вряд-ли, — прошептал Чимин, смотря слезящимися глазами вслед уходящего альфы. И в этот вечер, как и думал омега, альфа ему так и не написал. Чимин проплакал всю ночь, подушка пропиталась горькими слезам, его душа и сердце разрывались от боли, что причинил ему его любимый человек. А в это время, альфа не мог уснуть, от тревоги и боли что отдавалась по всему нутру, и не мог понять, что с ним происходит. На утро омега чувствовал себя совсем разбитым, красивое лицо отелко от слез, глаза красные, сердце кровоточит. Никуда не хотелось идти, но не мог, нельзя допустить того, чтобы альфа заподозрил неладное. Он тоже будет врать, но только о другом, что у него "все хорошо". Омега приводил себя в порядок, делал маски от отеков, патчи под глаза от синяков. Старался обмануть сам себя, улыбаясь зеркалу, но выходило не очень. Улыбка кривая, глаза печальные, которые грозились наполниться слезами вновь, но он старался, правда старался. Вечером надел лёгкую, цвета слоновой кости блузу, что открывала его острые ключицы, кожаные штаны, что подчеркивали его бедра и округлую словно персик попу, лакированные лоферы на ножки. Кольца на пальцы, серьги-цепочки в уши. Нанес лёгкий макияж, и слегка подчеркнул глаза карандашом, что бы скрыть то, что не удалось скрыть масками, нанес бальзам на губы, что делал их ещё пышнее. Снова улыбнулся своему отражению. Он был великолепен снаружи, но надломан внутри. Вызвал такси, накинул пальто и поехал в бар «Полуночный коктейль», в котором проводилась вечеринка. В 21:00 Чимин был в баре. Яркий неоновый свет бьёт со всех сторон, пульсируя в такт оглушительной музыке. Пол под ногами слегка вибрирует от басов, а воздух гудит от энергии толпы. Массивная барная стойка светится изнутри голубым светом, а на её поверхности мерцают голографические узоры. За ней ловко орудует бармен: бутылки взлетают и переворачиваются в его руках, как в цирковом номере, а коктейли вспыхивают искрами и меняют цвет прямо в бокалах. По периметру зала — высокие столы с хромированными ножками и круглые кабинки с кожаными диванами красного цвета. На стенах — экраны, транслирующие абстрактные визуальные эффекты и клипы. В центре — танцпол, залитый разноцветными прожекторами: фиолетовым, розовым, зелёным. Люди двигаются в ритме, смеются, поднимают бокалы. Над баром висит огромная светодиодная вывеска: «НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ». Омега глазами нашел своих однокурсников, и пошел в другой конец бара к их столику. Со всеми поздоровался, мило улыбнулся, ему протянули цветной сладкий коктейль, и Чимин влился в разговор. Алкоголь начал расслаблять, боль притупляться, он уже почти обо всем забыл, так было хорошо, пока не почувствовал лёгкий запах бергамота. К нему подошёл Юнги. — Привет милый, ты прекрасно выглядишь, — говорит альфа, осматривая Чимина с ног до головы. — Сегодня ты особенно красив, — наклоняется и втягивает омегу в поцелуй, на который Чимину, было сложно ответить, но он отвечал, целуя в ответ. — Спасибо, Юнги-я. Рад, что тебе нравится, — подмигивает омега и слегка улыбается. — Ты вчера так и не написал, я ждал. — Да-а, вчера забегался, а потом уснул, так устал, — «черт, как же я мог забыть написать ему, это все Хоби со своими играми». Думает Юнги, и снова врёт Чимину. — Я так и подумал, — «он же снова врёт тебе Чимин!», отдается в голове омеги. — Пойдем потанцуем? — спрашивает альфа. — Что-то пока не хочется, я бы ещё выпил, — отказывается омега и стучит пальчиком по бокалу с допитым коктейлем. — Хорошо я принесу, скоро вернусь, — соглашается Юнги, и забирает пустой бокал. — Какой хочешь? — Любой, главное чтобы без горечи, сладкий как любовь, — смотря в глаза сказал Чимин, замечая удивление в лице Юнги. — Будет сделано, — шуточно отдает честь альфа, и уходит к барной стойке. Юнги садится за барный стул, и делает заказ, пока ожидает к нему подсаживается друг. — Привет Юнги-и, рад что ты пришел, — радостно улыбается омега, и касается руки альфы. — Привет Хоби, Чимин пришел и я не мог не прийти. Как я оставлю его тут одного? — показывает в сторону где находится его омега. — Правда, и он здесь? Думал он не придет, такой тихоня, — высматривает омегу Хосок. — Он... шикарно выглядит. — Да, он очень красивый, — смотрит на Чимина, который активно беседует с однокурсником. — Слушай, мы вчера так здорово время провели, было очень весело, мне так понравилось, и позавчера тоже, — чуть смущённо говорит омега, двигаясь ближе к Юнги. — Да было очень здорово, ты же знаешь, я тебе всегда рад, — кивает в согласии альфа. — Знаешь...— косит взгляд в сторону где находится Чимин, убеждается, что он смотрит на них и продолжает. — Я кое-что хочу сделать, так давно хотел. В это время, Чимин посмотрел на своего альфу. Рядом с ним сидит его друг, в непозволительной близости, видит как Юнги смотрит на него и улыбается, а потом, происходит то, из-за чего у омеги уходит земля из под ног. Его Юнги целуется с другом. С этого ракурса все выглядит так естественно, словно альфа сам потянулся за поцелуем к другу. «Нет, нет, нет. Ты же обещал, что не предашь. Ненавижу», — вспыхнули мысли в голове Чимина. Он не стал досматривать это шоу, боль предательства поглатила его, и омега стремглав выбежал из бара, залитый слезами. —Что... — не успевает альфа договорить, как омега впивается в его губы, притягивая к себе за лацканы пиджака, стараясь углубить поцелуй. В замешательстве Юнги, не сразу реагирует. — Т-ты, что делаешь, Хосок? — отталкивает друга и резко поворачивается в поисках Чимина, где он был ранее, и не находит. — Ты что натворил? Зачем? — повышает голос Юнги. — Ты мне давно нравишься Юнги, — говорит омега. — Ещё с выпуска старшей школы. — Я люблю Чимина! В тебе я видел только друга, не больше! Черт! Да он же меня теперь не простит! Все из-за тебя! — кричит альфа, и срывается вслед за Чимином.

***

Омега не помнит, как добрался до общежития, как вставил ключ в дверь, как запер её. Он осознал, что стоит посреди комнаты в темноте, как вдруг он падает на колени и тишину комнаты разрывает истошный крик боли, предательства, разочарования. Ему все равно кто его слышит, ему не до окружающих. Ему внутри разорвали на мелкие кусочки душу и сердце, и как он с этим справится он не знает. — Ненавижу! Ненавижу! — бьет своими маленьким кулачками по полу. — Как же я тебя ненавижу! Лучше бы я не встречал тебя никогда!! Бьется в истерике омега, слезы застелили глаза настолько, что ничего не видно, карандаш давно размазан, и тоненькими струйками стикает вместе со слезами на светлую блузу, где остаются некрасивые кляксы. — Минни, открой прошу, я все объясню, — утыкается лбом в дверь Юнги. — Пошел вон! Я ненавижу тебя! Ты предатель, обещал, что не предашь, а сам на моих глазах целуешься с ним! — кричит Чимин через дверь, и кидает в неё стакан. — Пошел вон! Альфа дергается когда об дверь, что-то разбивается. — Прошу Минни, дай объясниться, — молит Юнги, глаза начинает щипать. — Что ты объяснишь, а? Как ты врал мне вчера, что папа заболел? Как не вспоминал обо мне позавчера когда я ушел? Слушать очередное твое вранье я не собираюсь. Уходи! — кричит снова, и кидает вазу с полевыми цветами. — Что? Но... — начинает альфа, и видит как под дверью растекается вода. — Что, интересно как я узнал? — и заходится в остеричном смехе. — Ты обранил вчера телефон, когда ходил за мороженным помнишь? — снова истеричный смех. — И когда я взял телефон, что бы отдать его тебе, на него пришло сообщение от твоего любовничка. И тогда я решил проверить, кого ты выберишь. И ты выбрал, но не меня. А его! Ещё и соврал насчет папы, как же это телепо звучало, а я верил тебе, Мин Юнги. — хватает себя за волосы и тянет. — Ну и как, хорош он в постели, а? Вот и катись к нему! Ненавижу! — в дверь летит все, что попадается под руку. Альфа прижимается к двери и сползает по ней, слезы текут по щекам, от понимания, насколько сильно он облажался. Спустя минуту, Юнги слышит смех омеги, смешанный с болью. — Послали же небеса, мне такого истинного... Черт! — кричит и смеется Чимин. — Да лучше бы я всю жизнь один был, чем с таким истинным... Глаза Юнги расширяются от услышанного. «Истинные? Вот значит почему этой ночью я чувствовал тревогу и боль. Это была боль Чимина». — понимает альфа и слезы с новой силой текут с глаз. — Прости меня, Минни. Прости. У нас с ним ничего не было. Я люблю тебя, — срывается голос в плаче. — Только тебя люблю. Мне никто не нужен кроме тебя. Хосок, он сам меня поцеловал. Клянусь тебе, Минни. Поверь мне прошу, — растирает слезы по щекам, голос дрожит. — Я не верю тебе, и в любовь твою я тоже не верю! После твоего вранье, верить тебе нельзя. — омега заходится в новом плаче. — Я говорил тебе, что у него есть чувства к тебе, но ты не поверил. Взамен, ты скрывал от меня своё общение с ним! Да я даже не запрещал тебе общаться с ним, не имел я на это право, лишь просил к себе внимания! — от истерики начинает задыхаться. — У-уход-ди. Д-додел-лаем пр-роэ-экт, и бо-ольше т-ты меня н-не у-увиди-ишь. — Нет, Минни прошу, не прогоняй, позволь исправиться, — Юнги прислоняется к двери ещё сильнее, уже не обращает на слезы внимание. — Я без тебя не смогу. У омеги, словно появляется второе дыхание на последний истеричный крик, тарабаня кулаками по двери: — Пошел вон! Уходи! Уходи! Уходи! Вон!