«Сверхъестественное: неизданный апокриф»

Толедо

штат Огайо, США

Ночь опустилась на Толедо плотным, тяжелым саваном. Одноэтажные пригородные дома давно погрузились в сон, их аккуратные лужайки казались угольно-черными под безлунным небом, а редкие, сонные вспышки желтых уличных фонарей едва пробивали густую темноту пустых переулков. Внутри дома семьи Шумейкер царило то особенное, обманчивое безмолвие, которое бывает только глубокой ночью, когда весь остальной мир за стенами кажется вымершим. В гостиной на первом этаже, однако, жизнь еще теплилась. Пространство утопало в мягком, обволакивающем полумраке. Единственными источниками света были редкие восковые свечи, расставленные на полках, и пара настольных ламп с плотными конусообразными абажурами. Ткань абажуров мягко приглушала электрический свет, заставляя его падать на пол ровными, четко очерченными золотистыми кругами. В углу комнаты тихо, размеренно потрескивал камин. Оранжевые, багровые отблески пламени лениво скользили по полированному дереву мебели, длинными причудливыми тенями растягиваясь по стенам и высокому потолку. Возле камина стоял массивный уютный диван и пара глубоких, мягких кресел с потертой тканевой обивкой. В самом центре этого теплого остка света, прямо на ковре, сидели три девочки лет двенадцати. Между ними стоял совсем небольшой, низкий деревянный столик, на котором в беспорядке были расставлены несколько стеклянных стаканов. На дне стаканов еще оставались недопитые газированные напитки. Темная жидкость едва заметно подрагивала, отражая огонь камина, а подтаявшие кубики льда с тихим стуком бились о прозрачные стенки, оставляя на стекле полосы холодной конденсации. Вся атмосфера комнаты дышала уютом классической девичьей ночевки, когда можно шептаться до рассвета, делиться самыми сокровенными тайнами и пугать друг друга выдуманными историями. Подруги сидели, тесно прижавшись друг к другу, тихо смеялись и разговаривали, то и дело поглядывая на стаканы и перебирая мелкие девичьи секреты. Лили Шумейкер сидела, скрестив ноги, напротив своих подруг. Она была одета в простые темные штаны и короткую коричневую футболку, которая слегка открывала живот, когда она жестикулировала. Ее волосы были распущены и небрежно обрамляли лицо, то и дело падая на глаза при резких движениях. Справа от нее устроилась вторая девочка, одетая в ярко-розовый домашний костюм. Ее длинные блондинистые волосы были аккуратно заплетены в тугие тонкие косички, которые забавно подпрыгивали, когда она качала головой от смеха. Третья подруга, сидевшая чуть поодаль, была в нежной пастельно-зеленой пижаме. Ее темные, слегка вьющиеся волосы были собраны в два задорных, немного закрученных хвостика. Спереди, прямо у самого лба, на мягких прядях блестела маленькая декоративная заколка в форме тоненькой звездочки, улавливающая каждый блик от настольной лампы. Девочка в розовом костюме хитро прищурилась, переводя взгляд с одного стакана на другой, а затем резко подалась вперед, упираясь ладонями в колени. На её лице заиграла задорная улыбка. Она посмотрела прямо на Лили и произнесла. — Ладно, твоя очередь. Правда или действие? Лили ни на секунду не задумалась. Она слегка повела плечом, поправила прядь волос и с легким вызовом в голосе ответила. — Правда. Блондиночка, ехидно улыбаясь, с явным подколом в голосе и хитрым прищуром темных глаз, тут же выпалила. — Ты хотела бы поцеловать Бенджи Шварца? При упоминании этого имени девочка в зеленой пижаме не выдержала и тоже громко рассмеялась, повалившись набок прямо на мягкий подлокотник кресла. Её закрученные хвостики затрепетали, а заколка-звездочка весело замерцала в полумраке комнаты. Лили лишь смущенно улыбнулась. Щеки её едва заметно порозовели в теплом свете ламп, но она упрямо вздернула подбородок и ушла от прямого ответа, сделав вид, что этот вопрос её ни капли не задел. Она лишь затеребила край своей коричневой футболки, загадочно глядя в сторону камина. Девочка в розовом костюме разочарованно вздохнула, откидываясь назад на ковер. — Ладно, трусиха. Она сделала короткую, многозначительную паузу. Веселье на её лице на мгновение уступило место наигранному таинственному выражению. Она медленно перевела взгляд на мерцающие свечи, стоящие на полке, словно в их колеблющемся пламени искала новое, куда более серьезное испытание. Затем она снова перевела взгляд на Лили и с хитрой, заговорщической улыбкой тихо, но четко проговорила. — Ты должна произнести «Кровавая Мэри» в ванной. Услышав это, Лили перестала улыбаться. Она медленно положила руки на колени, слегка вздохнула от предсказуемости глупой страшилки и демонстративно, немного закатила глаза, показывая всем своим видом, что её таким не напугать. — И это твоя лучшая идея? Девочка в зеленой пижаме мгновенно перестала смеяться. Она приподнялась, испуганно округлив глаза, и перевела непонимающий взгляд с одной подруги на другую. Она поправила край своей кофты и тихо спросила. — А кто такая Кровавая Мэри? Девочка в розовом костюме отреагировала моментально. Она подалась еще ближе к центру стола, так что тень от её косичек легла на деревянную поверхность, и замогильным шепотом произнесла. — Она ведьма. Лили недовольно фыркнула, качнув головой, и поспешила вмешаться, выказывая свой скептицизм. — Я слышала, что она погибла в автокатастрофе. Девочка в розовом костюме раздраженно махнула рукой, отмахиваясь от слов Лили, словно исторические детали не имели никакого значения по сравнению с самой сутью городской легенды. — Неважно, кто она такая. Короче, если произнести её имя трижды перед зеркалом в ванной, она появится. В комнате на мгновение повисла густая, звенящая тишина. Слышно было только, как в камине треснул очередной уголек. Девочка в зеленой пижаме, затаив дыхание, ждала продолжения. После этой короткой, напряженной паузы девочка в розовом костюме неожиданно громко, резко подавшись вперед, добавила. — И выцарапает тебе глаза! Девчушка от неожиданности испуганно дернулась всем телом, вскрикнув и едва не задев свой стакан с напитком. Видя её неподдельный испуг, Лили и вторая подружка одновременно залились звонким, громким смехом. Напряжение тут же спало, вернув комнате прежний уютный, домашний вид. Девочка в зеленой пижаме обиженно поджала губы, прижимая к себе диванную подушку и все еще немного подрагивая от пережитого секундного страха. Она недовольно посмотрела на подруг. — Зачем кому-то такое рассказывать? Лили, все еще продолжая тихо улыбаться, уверенно поднялась из-за стола. На фоне низких кресел и ковра её фигура в темных штанах казалась высокой. Она отряхнула колени и посмотрела на испуганную подругу. — Потому что это легенда. В этот момент девуля в розовом, решив довести игру до конца, поднялась на колени. Она протянула руку к комоду и взяла стоявшую там свечу, установленную на высокой металлической подставке. Тонкий фитиль ровно горел, распространяя вокруг себя слабый аромат плавящегося воска. Она протянула эту свечу Лили, глядя на неё снизу вверх серьезным, не терпящим возражений взглядом. — Свет не включать. Лили аккуратно взяла холодную металлическую подставку в руку. Огонек свечи тут же качнулся, отбрасывая блики на её лицо. Ее подружка выждала секунду и добавила. — И помни: трижды. Лили лишь коротко кивнула, принимая правила игры, хотя внутри была абсолютно уверена, что все это, не более чем детские сказки для глупых ночных посиделок. Она развернулась и медленно направилась к выходу из теплой, освещенной камином гостиной. Шагнув за порог комнаты, Лили сразу почувствовала, как её окутал прохладный воздух темного коридора. Свет от камина остался позади, и теперь единственным ориентиром для неё было маленькое, колеблющееся пламя свечи в её собственной руке. Она подошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Старые деревянные ступени уходили вверх, теряясь в кромешной темноте верхнего яруса дома. Девочка аккуратно поставила ногу на первую ступеньку. Дерево под её весом издало тихий, едва слышный скрип, который в ночной тишине показался ей оглушительным. Лили на мгновение замерла, прислушиваясь, но снизу доносился лишь едва различимый, приглушенный шепот оставшихся в гостиной подруг. Это вернуло ей каплю уверенности. Она начала подниматься. Шаг за шагом. Свеча в её руке дрожала, из-за чего длинная, уродливая тень от её собственного тела на стене то вытягивалась, то ломалась под неестественными углами, следуя за ней по пятам, словно молчаливый преследователь. На лестничной площадке было прохладно. Лили невольно поправила рукав своей короткой коричневой футболки, чувствуя, как по коже пробежали мелкие мурашки. Ей казалось, что из темноты углов на нее кто-то смотрит, но она упрямо гнала от себя эти мысли. Она ведь взрослая, ей почти тринадцать, она не должна верить в ведьм из зеркал. Поднявшись на второй этаж, Лили оказалась в узком длинном коридоре. Двери спален были закрыты, и только в самом конце коридора белела дверь ванной комнаты. Девочка медленно пошла вперед по ковровой дорожке, которая скрадывала звуки её шагов. Поднеся свечу чуть ближе к лицу, она протянула руку и коснулась холодной металлической ручки двери ванной. Ручка поддалась с глухим, тяжелым щелчком. Лили медленно толкнула дверь внутрь. Дверь открылась, открывая перед ней пространство ванной комнаты, погруженной в глубокий мрак. Девочка сделала шаг вперед и медленно вошла внутрь, внимательно, с затаенным дыханием осматривая каждый уголок помещения. Ванная комната была небольшой, облицованной блеклым светлым кафелем, который в темноте казался серовато-синим. Прямо напротив входа, над массивной раковиной, висело большое прямоугольное зеркало в старой деревянной раме. Стекло зеркала отражало лишь густую, непроглядную темноту за спиной Лили, выглядя как провал в никуда. Высоко на стене, практически у самого потолка, располагалось небольшое прямоугольное окно. Оно было предназначено для проветривания, но сейчас через него с трудом пробивался бледный, холодный свет ночной луны. Окно имело прочную металлическую декоративную решетку, выполненную в виде простых геометрических линий. Эта решетка не закрывала полностью стекло, но из-за нее лунный свет падал на пол и стены косыми, ломаными полосами, создавая на кафеле причудливый рисунок из света и глубоких теней. Лили проводила взглядом эти лунные полосы, затылком ощущая, как комната дышит ночной прохладой. Она посмотрела на небольшое окно, словно проверяя, не может ли оттуда кто-то подглядывать, а затем аккуратно, стараясь не шуметь, закрыла за собой дверь. Мягкий щелчок замка отрезал её от всего остального дома. Теперь она осталась один на один с тишиной и своим отражением. Девочка сделала несколько шагов вперед, её обувь тихо стукнула по кафельному полу. Подойдя вплотную к раковине, Лили осторожно поставила свечу на высокую подставку рядом с зеркалом, на ровную мраморную поверхность столешницы. Желтый огонек тут же выхватил из темноты детали: белизну раковины, хромированный кран, с которого медленно, раз в несколько секунд, бесшумно падала капля воды, и нижнюю часть рамы зеркала. Лили подняла глаза и посмотрела на свое отражение. В тусклом, колеблющемся свете свечи её лицо выглядело бледным, а глаза казались непривычно темными, глубокими впадинами. Собственный вид в зеркале на мгновение показался ей чужим и пугающим. Сердце в груди сделало тяжелый, предупреждающий удар. На мгновение она испуганно ответила взгляд в сторону, не выдержав этого прямого, пристального контакта с самой собой. Взгляд её скользнул по холодному кафелю стены, прежде чем она заставила себя успокоиться. Лили глубоко вдохнула, собираясь с духом, снова посмотрела прямо в зеркало, в свои собственные отраженные глаза, и громко, отчетливо произнесла первое слово заклинания. — Кровавая Мэри. Ее голос прозвучал на удивление твердо, раскатившись по маленькой комнате и затихнув среди кафельных стен. Ничего не произошло. Зеркало оставалось прежним, лунный свет все так же падал через решетку высокого окна. Лили расслабила плечи и тихо, с явным облегчением сказала самой себе, пытаясь окончательно прогнать липкий страх. — Это так глупо. Она опустила взгляд вниз, разглядывая блестящий кран, затем снова нервно оглянулась на закрытую дверь ванной, словно проверяя, близко ли подруги. В горле у нее пересохло. Лили тяжело сглакнула скопившуюся слюну и крепко поджала губы, заставляя себя закончить эту дурацкую игру, чтобы поскорее вернуться в теплую, безопасную гостиную к камину. Она снова выпрямилась, уставившись в стекло. Свеча продолжала гореть, но её пламя внезапно стало вести себя странно. Лили сосредоточилась, набрала в легкие побольше воздуха и произнесла во второй раз. — Кровавая Мэри. В этот момент по комнате словно прошел легкий, неестественный ветерок. Это было странно, ведь дверь была плотно закрыта, а маленькое окно высоко под потолком было заперто наглухо. Воздух в ванной мгновенно стал ледяным, изо рта Лили едва заметно пошел слабый белый пар. Пламя свечи на высокой подставке от этого невидимого дуновения начинает заметно колебаться, вытягиваться вверх и метаться из стороны в сторону, отбрасывая на стены безумные, прыгающие тени. Лили замерла. Все её тело сковал внезапный, первобытный ужас. Она внимательно, не мигая, смотрит на огонь свечи, который то почти угасал, превращаясь в маленькую синюю точку, то снова резко вспыхивал ярким желтым пламенем. Страх тяжелой волной подкатил к горлу. После нескольких секунд томительного ожидания она, словно подчиняясь какому-то непреодолимому чужому приказу, медленно, с трудом снова подняла взгляд к зеркалу. Её отражение теперь казалось подернутым легкой дымкой, словно само стекло изнутри покрывалось тонким слоем льда. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Лили из последних сил, срывающимся от подступающей паники голосом, выдохнула в третий раз. — Кровавая Мэри. На её лице в тот миг появился неподдельный испуг, губы начали мелко дрожать. Она слегка вздрогнула, готовая в любую секунду развернуться и броситься к двери, потому что атмосфера в комнате стала невыносимо тяжёлой, удушающей. Ей показалось, что за стеклом, в самой глубине зеркальной темноты, что-то едва заметно шевельнулось. Какое-то смутное, тёмное очертание человеческой фигуры.

БАМ! БАМ! БАМ!

В тот критический момент, когда напряжение достигло своего пика, раздался громкий, оглушительный удар в дверь ванной комнаты. От неожиданности и сковавшего её ужаса Лили резко, пронзительно вскрикнула, отскакивая назад от раковины. Подставка со свечой покачнулась, едва не упав на пол, а сама девочка больно ударилась спиной о стену, тяжело и часто дыша, прижимая ладони к бешено колотящемуся сердцу. За дверью тут же донесся взрыв безудержного, звонкого девичьего смеха. Оказывается, её подруги незаметно прокрались по коридору вслед за ней, затаились у самого порога и специально со всей силы тарабанили в деревянную дверь, чтобы застать её врасплох. Теперь они буквально заливались от хохота, довольные своей удачной шуткой. Лили, тяжело дыша и чувствуя, как испуг внутри неё медленно сменяется горячей, бурной волной раздражения и злости, резко дернула ручку двери и вышла к ним в коридор. Свеча в её руке все еще продолжала мелко дрожать, освещая лица её подруг. Девочка в розовом костюме, согнувшись пополам от смеха и держась за живот, едва выговорила сквозь слезы, указывая на неё пальцем. — Напугали тебя. Её косички забавно тряслись, а стоявшая рядом девочка в зеленой пижаме, хоть и сама минуту назад боялась до смерти, теперь тоже вовсю хихикала, прикрывая рот ладошкой, пока заколка-звездочка на её волосах блестела в полумраке верхнего этажа. Лили сердито посмотрела на них сверху вниз, нахмурив брови и пытаясь вернуть себе утерянное достоинство. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить дрожь в голосе, и резко бросила им в лицо. — Вы, девчонки — дуры. Она развернулась и быстрыми шагами направилась обратно к лестнице, стремясь поскорее уйти от их насмешек в тепло гостиной. Подруги, продолжая перешептываться и тихо подхихикивать, двинулись следом за ней. И ни одна из трех девочек не заметила, как там, позади них, в пустой и темной ванной комнате, пламя оставленной на мгновение свечи вдруг само по себе плавно вытянулось вверх, окрасилось в мертвенно-бледный цвет и беззвучно погасло, погружая комнату в абсолютную, холодную тьму. А на гладкой поверхности зеркала, прямо в том месте, где только что отражалось лицо Лили, на секунду проступил едва заметный, мутный след, словно от прикосновения чьих-то холодных, влажных пальцев изнутри стекла. Но коридор уже опустел, и этот след медленно, бесшумно растворился. На втором этаже дома Шумейкеров царила сонная, мирная атмосфера провинциального вечера. Просторный коридор тянулся вдоль глубокого лестничного проёма, отгороженный от пустоты лишь невысокими деревянными перилами с точёными балясинами. Мягкий свет от настенных бра оставлял углы в полутени, скрадывая очертания дверей, ведущих в спальни. Шаги хозяина дома, Стивена Шумейкера, прозвучали глухо, когда он вышел в холл и остановился по другую сторону перил, прямо напротив замерших внизу девочек. Между ним и весёлой компанией внизу оставалось открытое, пронизанное светом пространство лестничного колодца, удваивающее каждый звук. Стивен устало опёрся ладонью о деревянный поручень и, заглянув вниз, негромко произнёс. — Лили? Дочь моментально вскинула голову, встречаясь с отцом взглядом. Мужчина выглядел опрятно и просто: на нём была аккуратная чёрная футболка с небольшим накладным карманом на левой стороне груди и мягким воротником, застёгнутым на пару пуговиц. Свободные светло-коричневые штаны дополняли его домашний образ. Стивен слегка нахмурился, хотя в его голосе не было настоящей злости, скорее тихая родительская просьба. — Можно потише? Лили тут же смущённо поджала губы и одарила отца лёгкой, виноватой улыбкой. — Прости, папочка. Её подруги, мгновенно растеряв весь свой задор, почти одновременно и испуганно заторили в унисон. — Простите, мистер Шумейкер. Уголки губ Стивена дрогнули в короткой, понимающей улыбке. Кивнув девочкам в знак того, что инцидент исчерпан, он неторопливо развернулся и пошёл прочь по длинному коридору, оставляя девчонок наедине с их секретами. Стивен двигался по погружённому в полумрак этажу, даже не подозревая, что сама реальность вокруг него начала незаметно искажаться. Он миновал большое ростовое зеркало в простой раме. На мгновение в его гладкой поверхности, прямо за спиной мужчины, соткался силуэт загадочной девушки. На ней была потрёпанная, длинная и мешковатая сорочка грязно-коричневого оттенка с короткими, слегка объёмными рукавами-фонариками. Незнакомка стояла, едва заметно покачиваясь; её голова была безвольно опущена, а бледные руки безжизненно свисали вдоль тела, словно у сломанной куклы. Тёмные волнистые волосы средней длины мягкими локонами обрамляли скрытое тенью лицо. Когда Стивен прошёл мимо, девушка в зеркале неуловимым, рваным движением слегка повернула голову в его сторону, провожая безмолвным взглядом. Но стоило мужчине сделать ещё несколько шагов и поравняться со вторым зеркалом, как жуткое отражение переместилось туда. Девушка по-прежнему стояла в той же сорочке, опустив голову, будто подчиняясь невидимому кукловоду. В следующее мгновение её призрачный, едва различимый образ на долю секунды проступил в глянцевом стекле полуоткрытого окна, сквозь которое в дом проникал прохладный ночной воздух. Стивен ничего этого не замечал. Он лишь машинально протянул руку и поправил небольшую картину, висящую на стене рядом: рамка едва заметно покосилась. Сразу за картиной висело ещё одно зеркало, маленькое, овальное, заключённое в тяжёлую металлическую декоративную рамку, отлитую в виде причудливых цветов и завитков. И в этом узком узорчатом ободке снова, словно настигая свою жертву, беззвучно проявилось отражение той же замершей девушки в коричневой сорочке. Свернув в сторону, Стивен зашёл в ванную комнату и привычным жестом потянул на себя зеркальную дверцу настенного шкафчика. Внутри, на узких стеклянных полочках, царил привычный домашний порядок. Здесь теснились многочисленные пластиковые баночки с таблетками, разнокалиберные флаконы с шампунями, тюбики зубной пасты, бруски мыла в мыльницах, кремы, лосьоны и парфюмерные флаконы с косметическими и гигиеническими средствами. Вся эта пёстрая масса бытовых принадлежностей для ухода завязалась в единый натюрморт повседневной жизни. Стивен на секунду задержал взгляд на своём уставшем лице в зеркальной дверце, после чего с негромким щелчком закрыл шкафчик. Он недовольно поджал губы, борясь с накатившей головной болью, и открутил крышку небольшой пластиковой баночки. Вытряхнув на ладонь несколько белых таблеток, мужчина ловко закинул их в рот и с трудом сглотнул. Он снова перевёл взгляд на зеркало, собираясь включить воду, но внезапно замер, похолодев. Прямо под его глазами и на правой щеке кожа неестественно натянулась. Вены под ней мгновенно вздулись, окрашиваясь в зловещий тёмно-фиолетовый, почти чёрный цвет, напоминая тянущиеся во все стороны гнилые корни. Стивен даже не успел вскрикнуть. Через долю секунды они так же стремительно исчезли, вернув коже прежний вид. Мужчина настороженно и дико всматриваясь в собственное отражение, тяжело задышал. Он слегка прищурился, не веря собственным глазам, наклонился ближе к стеклу, едва не касаясь его кончиком носа, и машинально, дрожащими пальцами коснулся щеки, именно того места на лице, где только что проступили жуткие черные вены. На ощупь кожа была абсолютно нормальной. А внизу, в уютной гостиной, жизнь продолжала идти своим чередом, отрезанная от липкого страха второго этажа. Три подружки всё так же сидели в кругу, беспечно смеялись, громко переговаривались и то и дело прихлёбывали лимонад из прозрачных стаканов. Одна из девочек, хитро прищурившись, толкнула Лили в плечо и со смешком протянула. — Да ты в него втюрилась. Комната снова наполнилась звонким девичьим хохотом. Входная дверь со скрипом отворилась, и в дом, шурша курткой, вошла старшая сестра Лили — Донна Шумейкер. На ней была яркая красная майка, поверх которой девушка накинула серую трикотажную кофту на молнии, оставив её полностью расстёгнутой. Облегающие тёмные джинсы перехватывал кожаный ремень, а через плечо наискось свисала небольшая сумка. На открытой шее Донны поблёскивала тонкая металлическая цепочка с оригинальной подвеской, украшенной крупным красным камнем. Короткие волосы с задорно подкрученными вверх кончиками обрамляли её лицо, а аккуратная чёлка была слегка убрана набок, открывая лоб. Широко улыбаясь какому-то своему секрету, Донна заперла за собой дверь и шагнула вглубь прихожей. — Привет. Заметив на диване сестру со школьными приятельницами, она с лёгкой иронией спросила. — Веселитесь, девчонки? Донна сделала несколько непринуждённых шагов к лестнице и, мягко опираясь ладонью на лакированный поручень, снисходительно посмотрела на притихшую компанию. — Комендантский час уже давно начался, — протараторила Лили. Донна даже не подняла взгляда. Она лишь забавно скривила лицо, передразнивая ее тон, и дерзко отозвалась: — Спасибо, папочка. Слегка придерживаясь за поручень и демонстративно громко стуча обувью по ступеням, она начала подниматься на второй этаж. Оказавшись наверху, Донна повернула в сторону своей комнаты. Пройдя буквально пару метров по погружённому в тишину коридору, она вдруг замерла. Дверь ванной комнаты, где только что был отец, оказалась зловеще приоткрыта. Из узкой щели прямо на светлый ковролин коридора медленно и густо вытекала зловещая, вязкая лужа темно-бордовой субстанции, маслянисто блестевшая в свете бра. Девушка невольно замедлила шаг. Сердце испуганно пропустило удар. Хмурясь от непонимания и внезапно подступившей дурноты, она осторожно, на цыпочках подошла ближе, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Донна протянула дрожащую руку и медленно, кончиками пальцев толкнула дверь внутрь. Взгляду девушки открылась ужасающая, леденящая душу картина. Почти весь кафельный пол ванной комнаты, вплоть до самых плинтусов, был по щиколотку залит кровью, в которой уродливо отражался потолок. В самом центре этого багрового озера, спиной к ней, неподвижно лежал отец. Донна судорожно глотнула воздух, её глаза дико округлились от неописуемого ужаса, и в следующее мгновение стены дома содрогнулись от её резкого, оглушительного и полного отчаяния вскрика.

Толедо, штат Огайо

Морг

Подушка казалась непривычно мягкой, а простыни чистыми и прохладными. Сэм лежал на кровати в их с Джессикой квартире, закинув руки за голову и прикрыв веки. В теле приятно разливалась лёгкая усталость, которая накатывает, когда после изнурительной, сумасшедшей недели в дороге ты наконец возвращаешься домой. Казалось, кошмар последних дней закончился. Охота, в которую его втянул Дин подобрав Джен, поиски пропавшего отца, заброшенные лесные дороги и затхлые мотели — всё это осталось позади, едва он переступил порог этого убежища. Он просто согласился помочь брату и сестре, выполнил свой долг и вернулся к привычной, безопасной жизни. Из-за приоткрытой двери ванной доносился мягкий, приглушённый шум льющейся воды. Сэм спокойно, умиротворённо ждал, пока Джессика закончит свои дела и выйдет к нему. На губах играла слабая, расслабленная улыбка. Внезапно по комнате пронёсся едва уловимый, леденящий сквозняк. Слышимый до этого стук капель в ванной оборвался, сменившись зловещей, вакуумной тишиной. Сэм нахмурился, чувствуя, как необъяснимая тревога тяжёлым камнем ложится на грудь. Медленно, словно преодолевая сопротивление невидимой силы, он приоткрыл глаза. Взгляд сам собой пополз вверх, к белому потолку. Там, прижатая к побелке неведомой, жестокой силой, находилась Джессика. Её светлые волосы разметались, а ночная рубашка облепила тело. Она сделала глубокий, судорожный вздох, и этот звук эхом отозвался в ушах Сэма. В следующее мгновение ткань на её животе стала стремительно темнеть, пропитываясь влагой. Прямо на грудь Сэма, на его лоб, с потолка сорвались первые тяжёлые капли крови. Они оставляли на коже липкие, горячие следы. Губы Джессики дрогнули. Ломая тишину, раздался её тихий, надрывный голос, полный непонимания и боли. — Сэм… почему? Сэм резко распахнул глаза и закричал, пытаясь сорваться с места, но конечности налились свинцом. В ту же секунду под спиной Джессики, прямо на безупречно белом потолке, вспыхнул яростный, голодный огонь. Словно живое существо, пламя взметнулось вверх, моментально окутывая её хрупкое тело. Но цвета вокруг стали противоестественными: яркий, обычно тёплый огонь здесь, казался приглушённым и холодным. Всё пространство комнаты окрасилось в блёклые, синеватые, почти бесцветные оттенки, вымывая из реальности саму жизнь. Это было жуткое, призрачное зрелище, застывшее вне времени. Сквозь гул разгорающегося пожара снова пробился её шёпот, пробравший Сэма до самых костей. — Сэм… почему? Адский жар над головой усилился, пламя взревело с новой, сокрушительной силой, превращаясь в сплошную огненную стену. Ослепительная, яростная вспышка поглотила всё вокруг, выжигая остатки сна. Сэм судорожно дернулся, вырываясь из удушливых объятий кошмара. Реальность обрушилась на него хлёстким ударом. Кто-то настойчиво, крепко тряс его за плечо, заставляя окончательно прийти в себя. — Сэм, проснись. Голос Дина звучал приглушённо из-за шума проезжающих мимо машин. Сэм тяжело, прерывисто дышал, его лоб покрылся холодной испариной, а сердце бешено колотилось в грудной клетке, готовое вот-вот пробить рёбра. Серый утренний свет резал глаза. Дин убрал руку с его плеча и внимательно, с затаённой тревогой в карих глазах посмотрел на младшего брата. Сэм, всё ещё не до конца понимая, где находится, невидящим взглядом уставился в боковое окно. За стеклом тянулась обычная городская улица, застроенная невысокими домами. Наступило утро. Кошмар отступал, оставляя после себя лишь горький привкус пепла во рту. Сэм медленно перевёл затуманенный взгляд на Дина. — Я так понимаю, мне приснился кошмар, — хрипло, едва ворочая языком, произнёс Сэм, пытаясь унять дрожь в руках. Дин коротко кивнул, его лицо на мгновение помрачнело, отражая внутреннее беспокойство за брата. — Да. Очередной, — тихо ответил он, стараясь, чтобы голос звучал буднично. Сэм всё ещё выглядел совершенно растерянным. Мышцы лица были напряжены, а дыхание оставалось рваным, глубоким, словно он только что пробежал несколько миль. Откинувшись на спинку пассажирского сиденья Шевроле Импалы, он потёр ладонями лицо. — Ну, хоть немного вздремнул, — попытался по-винчестеровски отшутиться Сэм, хотя вышло это совсем безжизненно. Дин отвернулся к рулю, перебирая в руках сложенную газету и какие-то старые распечатки, стараясь не давить на брата своим вниманием. — Знаешь… мы обязательно об этом поговорим. Но позже, — весомо произнёс Дин, давая понять, что эта тема не закрыта. Сэм слегка приподнялся, оглядывая тесный салон автомобиля. Его взгляд скользнул по пустому заднему сиденью, где обычно царил привычный для их сестры творческий беспорядок из вещей. — Мы уже приехали? — Сэм нахмурился, окончательно возвращаясь в реальность. — А где Джен? — Она уже внутри, — Дин мотнул головой в сторону лобового стекла, протягивая Сэму свежий выпуск местной газеты. Сэм перехватил бумажный лист. На развороте, прямо по центру, красовался жирный маркерный контур, аккуратно выведенный рукой Дина или Джен. Линия обводила чёрно-белую фотографию мужчины средних лет с приятной, но теперь кажущейся застывшей улыбкой. Чуть ниже виднелся заголовок: «Скоропостижно скончался Стивен Шумейкер». Краткий некролог сообщал, что любящий отец и уважаемый житель города ушёл из жизни внезапно, прямо в собственном доме. Смерть наступила при странных, невыясненных обстоятельствах, оставив двух дочерей в глубоком трауре и без родительской опеки. В конце статьи мелким шрифтом указывалось время и место проведения предстоящей закрытой траурной церемонии для родственников и близких друзей. Сэм внимательно вчитался в строчки, чувствуя, как профессиональный интерес охотника вытесняет остатки сонного оцепенения. Он поднял глаза на брата. — Что, по-твоему, с ним случилось? Дин тем временем потянулся к заднему сиденью, с тихим шорохом расстегнул молнию на дорожной сумке и достал оттуда фальшивые удостоверения. — Это мы сейчас и узнаем, — хмыкнул он, пряча «корочки» во внутренний карман кожаной куртки. Дин уверенным движением толкнул тяжёлую дверцу Импалы, и салон наполнил прохладный утренний воздух. — Пошли. Сэм послушно потянул за ручку со своей стороны и вышел на асфальт. Ноги после кошмара и долгой поездки казались ватными. Сделав первый шаг, он слегка пошатнулся, потеряв равновесие, но тут же ухватился за край крыши машины. Тряхнув головой, чтобы прогнать остатки слабости, Сэм быстро взял себя в руки, выпрямился и вместе с Дином, застёгивая на ходу куртку, направился к массивному строению.

Внутри морга

Они подошли к серому, монументальному зданию морга, расположившемуся при Центральном госпитале. Сооружение дышало казенной холодностью и скорбью. К главному входу вела широкая, серая лестница из высоких каменных ступеней, обветренных от времени и частых дождей. Массивные, толстые колонны подпирали тяжелый козырек, отбрасывая глубокие, мрачные тени на фасад. Прочные металлические перила тянулись вдоль подъема, тускло поблескивая в утренних лучах. У самого подножия лестницы, аккурат возле бордюра, был припаркован небольшой, ничем не примечательный рабочий фургон с закрытыми кузовными окнами. Чуть в стороне, отделяя территорию госпиталя от глухого переулка, тянулся высокий, слегка поржавевший забор из металлической сетки, за которым уныло шелестели сухие ветки кустарников. Жизнь здесь словно замирала. В этот момент по ступеням, шурша накрахмаленной формой, торопливо поднималась одна из медсестёр, прижимая к груди пластиковую папку с документами. Она даже не взглянула на двух рослых парней, направляющихся к дверям. Пока Сэм и Дин только пересекали полосу асфальта у входа, Джен взяла на себя одного из работников морга. Шаги братьев гулко отзывались от стен тускло освещённого, длинного коридора. Воздух здесь был спёртым, пропитанным резким, бьющим в нос запахом формалина и дезинфицирующих средств, от которого першило в горле. Стены, выкрашенные до половины блекло-зелёной масляной краской, казались грязными в полумраке. Справа тянулся ряд высоких окон, забранных массивными чёрными решётками, сквозь которых внутрь неохотно проникал бледный дневной свет, разрезая полумрак косыми пыльными лучами. Прямо возле тяжелой двери в один из кабинетов на уровне глаз висела небольшая прямоугольная табличка с лаконичной надписью «Morgue 144». Выполненная из дешёвого белого пластика в металлической рамке, она едва заметно подсвечивалась изнутри холодным люминесцентным светом, который монотонно, раздражающе жужжал. Миновав коридор, Винчестеры толкнули двустворчатую дверь и вошли в просторное, залитое светом помещение приёмной. Контраст был разительным: комната выглядела безупречно чистой и стерильной. Большие окна были плотно закрыты металлическими жалюзи, сквозь узкие щели которых ровными полосами ложилось утреннее солнце. Отполированный до зеркального блеска серый линолеум отражал силуэты вошедших братьев, очертания мебели и громоздкие тени предметов. Вдоль стен выстроились высокие металлические шкафы, забитые стеклянными банками с какими-то образцами, плотными картонными папками и архивами документов. Чуть поодаль стояли приземистые каталожные тумбы со множеством выдвижных ящиков. Почти по центру помещения высилась несущая бетонная колонна, а за ней располагалось основное рабочее место: массивный деревянный стол, буквально окружённый со всех сторон стеллажами. Сам стол, несмотря на общую чистоту комнаты, выглядел заброшенным и слегка припавшим тонким слоем пыли. На его краю стояла небольшая пластиковая табличка с выгравированным именем: «Dr. D. Feiklowicz». Почти всю центральную часть столешницы занимала огромная, пожелтевшая от времени регистрационная книга. Она лежала раскрытой, демонстрируя бесчисленные страницы, исписанные мелким, убористым почерком. Рядом сиротливо примостилась выключенная настольная лампа на гибкой ножке, пара потрепанных блокнотов и старый, громоздкий монитор компьютера, на котором тускло светилась клавиатура. За столом, низко наклонившись над раскрытой книгой и что-то лениво сверяя, сидел мужчина. Он был абсолютно лысым, а его плотная кожа имела нездоровый, землистый оттенок. Из-под коротких рукавов серого медицинского хирургического костюма виднелись массивные, заметно волосатые руки, которыми он то и дело перелистывал плотные страницы. Это был коронер. Он даже не поднял головы, когда Сэм и Дин подошли почти вплотную. — Здравствуйте, — глухо, не отрываясь от записей, произнёс мужчина. — Здравствуйте, — ответил Дин, делая шаг вперед и слегка расправляя плечи. Только теперь сотрудник морга оторвал взгляд от книги, выпрямился в кресле и безучастно посмотрел на братьев. — Могу вам чем-то помочь? — Да, мы студенты с медицинского, — Дин уверенно шагнул ближе, напуская на себя вид прилежного учащегося. Мужчина нахмурился, в его глазах промелькнуло явное недоверие. Его пухлые пальцы замерли на странице. — Кто? Дин на мгновение запнулся, выдерживая короткую, едва заметную паузу, а затем слегка повёл подбородком, указывая на стоящего рядом Сэма. — Доктор Флиглавич разве вам не говорил? Мы разговаривали с ним по телефону. Мы из Университета Огайо. Мужчина медленно, оценивающе осмотрел сначала Дина, задержав взгляд на его кожаной куртке, затем перевёл тяжёлый взор на Сэма, чья высокая фигура и открытое лицо вызывали чуть больше доверия. Сбоку от сотрудника, на старом мониторе компьютера, то и дело сменялись мрачные медицинские снимки: рентгеновские кадры грудных клеток и костей человеческого тела. — Он должен показать нам труп Шумейкера, — продолжил Дин, опёршись ладонью о край стола. — Это для нашей курсовой. Мужчина равнодушно повёл плечом и снова перевёл взгляд на раскрытый журнал. — Простите, он ушёл обедать. С какой-то девушкой. Дин небрежно махнул рукой, коротко усмехнувшись, поняв, что сестра взяла на себя доктора и дала им время осмотреть труп. — Да ладно, неважно, — он сделал ещё полшага вперёд, заглядывая мужчине в лицо. — А вы не покажете нам тело? — Простите, я не могу, — отчеканил сотрудник, даже не глядя на него. — Док вернётся через час. Можете подождать его, если хотите. Дин резко развернулся на каблуках к Сэму, его лицо исказила гримаса раздражения. — Через час? Через час нам надо быть в Колумбусе. Сэм лишь молча, сочувственно кивнул, понимая, что их время стремительно истекает. Дин снова повернулся к столу, навалившись на него всем телом и стараясь говорить как можно убедительнее. — Слушай, мужик, это курсовая. Половина нашей оценки. Может, всё-таки поможешь нам? Мужчина медленно поднял голову, его взгляд стал жёстким и непреклонным. — Слушай, мужик… нет. Дин нервно, зло усмехнулся, чувствуя, как закипает кровь. Он резко подался назад, слегка толкнул Сэма локтем в бок и, едва сдерживая ярость, тихо, сквозь зубы процедил. — Клянусь Богом, я ему сейчас съезжу по морде. Понимая, что старший брат готов сорвать всё дело, Сэм быстро среагировал. Он мягко, но настойчиво выставил руку, оттесняя Дина себе за спину. Успокаивающе похлопав брата по лопатке, Сэм сделал шаг вперёд, полностью загораживая его своей широкой спиной, и нацепил самую дружелюбную, открытую улыбку, на которую только был способен. Спокойным, размеренным движением Сэм достал из заднего кармана джинсов старый кожаный кошелёк. Он не торопясь раскрыл его, на глазах у притихшего сотрудника пересчитал несколько зелёных купюр и с негромким шуршанием положил их прямо на раскрытую страницу регистрационной книги, прямо перед волосатыми руками мужчины. Дин, стоя позади, наблюдал за этим маневром с явным, глубоким недовольством. Он тяжело, шумно выдохнул через нос, скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся к окну, не желая видеть, как их скудный бюджет уплывает в чужие карманы. Взгляд сотрудника морга мгновенно упал на банкноты. Смеряя Сэма уже совсем другим, прищуренным взглядом, он быстрым, отработанным движением сгрёб деньги со страницы и спрятал их в карман хирургических брюк. — Следуйте за мной, — сухо бросил он, тяжело поднимаясь со стула. Мужчина развернулся и быстрыми, шаркающими шагами направился вглубь приёмной, к тяжёлой металлической двери, ведущей в само хранилище. Сэм уже сделал шаг, собираясь последовать за ним, но Дин резко выкинул руку вперед, хватая брата за куртку и разворачивая к себе. На лице старшего Винчестера читалось крайнее возмущение. — Чувак, я заработал эти деньги, — вполголоса, но веско выговорил Дин, тыча пальцем Сэму в грудь. Сэм даже не изменился в лице. Он лишь слегка приподнял брови и совершенно спокойно, буднично ответил. — Ты выиграл их в покер. Дин на мгновение опешил. Он открыл было рот, чтобы возразить, но воздух так и застрял в горле. Крыть было нечем. Потерявшись и не найдя, что ответить на этот убойный аргумент, он лишь раздражённо дёрнул плечом. — Да, — выдохнул он.

Больничный буфет

В небольшом больничном буфете, тем временем, расположенном на первом этаже крыла здания, пахло дешёвым растворимым кофе, хлоркой и несвежей выпечкой. За узким пластиковым столиком у самого окна, подальше от шумной очереди из интернов, сидели двое. Доктор Дик Фиглавич, мужчина лет сорока пяти с хвостиком, выглядел измотанным, как и любой патологоанатом, у которого смена затянулась на сутки. На его круглой голове красовалась внушительная, гладкая залысина, упрямо блестевшая в лучах солнца, хотя по бокам ещё густо росли коротко стриженные, тронутые сединой русые волосы. Очки в тонкой металлической оправе то и дело сползали на кончик его крупного носа, и доктор точным, привычным движением среднего пальца возвращал их на место. Сейчас он с явным удовольствием поглощал черничный пирог, торопливо запивая его остывающим чаем из картонного стаканчика. Джен сидела напротив него, слегка подавшись вперёд. Белый медицинский халат, наброшенный поверх её обычной одежды, делал её удивительно хрупкой, но внимательный взгляд голубых глаз и блокнот, зажатый в руках, не оставляли сомнений. Перед доктором сидит крайне дотошная и увлечённая своей будущей профессией студентка-практикантка. — Понимаешь, Дженни, — доктор Фиглавич прожевал кусок пирога и постучал пластиковой вилкой по столу, переходя на доверительный полушёпот. Он явно был рад преданному слушателю в лице симпатичной девушки. — В нашем деле главное не торопиться с выводами, даже если начальство требует закрыть папку прямо сейчас. Вот взять хотя бы этого Шумейкера... Джен понимающе и сочувственно кивнула, быстро сделав какую-то пометку в своём блокноте, хотя на самом деле просто выводила на полях аккуратную галочку. Она аккуратно, едва заметно подтолкнула его к продолжению. — Да, сэр. Но ведь случай кажется очевидным? Наверняка сосуды не выдержали. — В том-то и дело, — Фиглавич оживился, его глаза за стеклами очков блеснули профессиональным азартом, смешанным с подсознательным, глубоко запрятанным страхом. Он отставил стаканчик с чаем. — В официальном заключении, которое пойдёт на стол руководству, я, конечно, напишу про инсульт или аневризму. Семье так будет проще, да и полиция лишних вопросов задавать не станет. Но между нами... — доктор нахмурился, и на его лбу собрались глубокие складки. Он выглядел совершенно неуверенным в собственных словах. — Сам я в эту версию верю с трудом. — Нашли что-то странное? — мягко спросила Джен, удерживая идеальный баланс между любопытством практикантки и хладнокровием охотника. — В этом случае все странно, — вздохнул Фиглавич, качая головой. — Состояние глаз покойного совершенно не соответствует обычному кровоизлиянию. При инсульте картина совсем другая, ну... ты и сама знаешь. А тут... Я, признаться, за всю свою практику никогда раньше не сталкивался с подобным. Какая-то аномалия. Джен внимательно ловила каждое его слово. Что-то неестественное точно сдесь было. — А другие патологии? — Джен перевернула страницу блокнота, готовая записывать. — Может, скрытая инфекция или опухоль? Доктор доел последний кусочек пирога, отодвинул тарелку и устало опёрся локтями о пластиковую поверхность стола. Его волосатые пальцы переплелись в замок. — А вот тут тоже не сходится, — тихо, почти зловеще произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Остальные органы и ткани Шумейкера выглядят почти идеально. Ну, для его возраста, конечно. Возникает ощущение, будто это неизвестное повреждение каким-то избирательным образом затронуло только мозг и глаза. Словно целенаправленно. Джен зафиксировала этот факт в памяти, чувствуя, как по спине пробежал едва уловимый холодок. Внешне она осталась абсолютно спокойной, лишь закивала, выражая глубокое почтение к уму своего «наставника». — Спасибо, доктор. Это прекрасный материал для моей курсовой, — искренне поблагодарила она, закрывая блокнот и пряча ручку в карман халата. — Всегда рад помочь, коллега, — доктор добродушно улыбнулся, делая глоток чая.

—

Тяжёлая металлическая дверь морга с тихим скрипом закрылась за спинами Сэма и Дина. Помещение встретило их холодом, запахом дезинфицирующих средств и почти стерильной тишиной, нарушаемой лишь негромким гулом вентиляции. Стены были выложены светлой кафельной плиткой, отражавшей тусклый белый свет длинных потолочных ламп. Вдоль одной стены тянулись шкафы из нержавеющей стали и закрытые холодильные камеры с небольшими табличками и ручками. В самом центре комнаты располагался массивный металлический секционный стол с желобами для стока жидкости. На нём под аккуратно натянутой белой простынёй покоилось человеческое тело. Над столом нависала большая хирургическая лампа с несколькими круглыми секциями, похожая на те, что устанавливают в операционных, однако в тот момент она была выключена, оставляя помещение в ровном холодном освещении потолочных светильников. Рядом со столом стоял обычный металлический стул. На нём, слегка сутулясь, уже сидел коронер, поверх которого был небрежно наброшен белый халат. Сэм, остановившись у стола, сразу перешёл к делу. — В газете писали, что его нашла дочь. Она сказала, что у него глаза кровоточили. Мужчина молча взялся за край простыни и осторожно откинул её с лица покойного. — Тут даже больше. Они практически обратились в жидкость. Затем он опустил ткань до уровня ключиц. Стивен Шумейкер неподвижно лежал на холодной металлической поверхности, а его голова покоилась на специальном анатомическом подголовнике, поддерживавшем шею в естественном положении. Кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок с едва заметной сероватой синевой. Губы потеряли цвет, а лицо казалось удивительно спокойным за исключением области глаз. Там картина выглядела по-настоящему жутко. Сами глазные яблоки словно полностью разрушились и утратили привычную форму. Глазницы были заполнены густой тёмно-бордовой жидкостью, застывшей в глубине и вокруг век, создавая впечатление, будто глаз никогда не существовало или они были уничтожены какой-то необъяснимой силой. На фоне почти нетронутого лица эта деталь производила особенно пугающее впечатление. Сэм ненадолго задержал взгляд на теле и спросил. — Есть какие-либо признаки борьбы? Может, кто-то сделал это с ним? — Неа. Кроме дочери, рядом с ним никого не было. Дин с заметной брезгливостью медленно провёл взглядом по телу сверху вниз, после чего чуть отступил назад. Сэм снова обратился к сотруднику. — Какова официальная причина смерти? — Док не уверен. Он подозревает инсульт. Может, аневризму. Что-то там взорвалось — это точно. — О чём вы? — Сильное мозговое кровоизлияние. Впервые вижу столько крови в мозге. Дин молча кивнул, переваривая услышанное. После короткой паузы Сэм задал ещё один вопрос. — А глаза? Что могло это вызвать? — Капилляры могут разрываться. Я видел много людей с кровавыми глазами после инсульта. Дин скептически изогнул бровь. — Да… а жидкие глаза когда-нибудь видели? Мужчина пожал плечами. — Впервые. Но я ведь не доктор. На губах Дина появилась едва заметная усмешка. — А мы можем посмотреть отчёты полиции? Ну, знаете… для нашей курсовой. Сотрудник покачал головой. — Знаете, я не должен вам их показывать. Не говоря ни слова, Сэм привычным движением потянулся рукой к внутреннему карману куртки за бумажником. Дин заметил это краем глаза, плотно сжал челюсть, провёл языком по пересохшим губам и с тяжёлым вздохом наблюдал, как брат снова готовился решать вопросы с помощью денег.

—

Спустя несколько минут братья вышли из прохладного здания и начали спускаться по бетонной лестнице. Дверь за их спинами закрылась с глухим стуком. Навстречу им поднимались медсестра с папкой в руках и пожилой врач в белом халате, негромко обсуждавшие что-то между собой. Сэм задумчиво посмотрел перед собой. — Может быть, это работа для нас. А может быть, это просто страшный случай из разряда медицины. Дин сразу оживился, развёл руками и эмоционально ответил. — Сколько раз отцу за его долгую и богатую карьеру встречались страшные случаи из разряда медицины, а не признаки ужасной сверхъестественной смерти? Сэм бросил взгляд в сторону парковки, на мгновение задумался и усмехнулся. — Хм… почти никогда. Дин коротко кивнул. — Вот именно. Сэм решительно выдохнул. — Ладно. Тогда нам нужно поговорить с его дочерью.

—

Выйдя на тротуар перед зданием, братья заметили Джен. Она как раз возвращалась со стороны служебного входа, где разговаривала с доктором. В её руках всё ещё была зажата папка с заметками, а выражение лица выдавало явное беспокойство. Заметив Сэма и Дина, она ускорила шаг. Через несколько секунд они встретились почти посреди дорожки. Дин первым нарушил молчание. — Ну что? Узнала что-нибудь интересное? Джен слегка кивнула. — Кое-что. Док сказал, что в официальном заключении напишут про инсульт или аневризму, но сам он выглядел не слишком уверенным. Его больше всего смутило то, что состояние глаз совершенно не соответствовало обычному кровоизлиянию. Он признался, что никогда раньше не сталкивался с подобным и не хотел делать поспешных выводов, пока не закончит все исследования. Она сделала небольшую паузу, словно обдумывая собственные слова. — И ещё одно. По его словам, остальные органы и ткани выглядели нормально. Такое ощущение, будто повреждение каким-то образом затронуло только мозг и глаза. На несколько секунд повисла тишина. Сэм медленно перевёл взгляд на Дина. Тот ответил таким же настороженным взглядом. Они не произнесли ни слова, но обоим было очевидно, что услышанное плохо укладывалось в рамки обычной медицины. Наконец Сэм нарушил молчание. — Тогда не будем терять время. Дин молча кивнул, и все трое быстрым шагом направились к машине, понимая, что ответы на их вопросы, вероятнее всего, находились совсем не в стенах морга.

дом Шумейкеров

Толедо, штат Огайо

Дом семьи Шумейкеров был открыт настежь, словно сам приглашал каждого, кто пришёл разделить чужое горе. Сквозь распахнутую входную дверь доносился приглушённый гул голосов, перемешанный с едва слышным звоном посуды и осторожными шагами людей, старавшихся не нарушить траурную тишину. Дин вошёл первым. Следом переступили порог Сэм и Джен. Внутри было тепло, но это тепло казалось тяжёлым, почти удушающим. Оно не приносило уюта, лишь подчёркивало вязкую атмосферу скорби, повисшую под самым потолком. В воздухе смешались запахи свежесрезанных лилий, роз, кофе и полироли для мебели. Повсюду стояли букеты, перевязанные чёрными и белыми лентами. На небольших тумбочках аккуратными стопками лежали прощальные открытки с соболезнованиями, некоторые были раскрыты, и на их страницах можно было заметить размашистые подписи людей, пришедших проститься. На комоде возле стены стояла чёрная фоторамка. Из неё добродушно улыбался Стивен Шумейкер. Живой, полный сил человек, никак не похожий на того, чьё тело всего несколько часов назад лежало на холодном металлическом столе морга. Рядом мерцала свеча, а кто-то заботливо поставил небольшой деревянный крест. Гости заполняли почти весь первый этаж. Пожилая пара тихо сидела на небольшом диване, держась за руки и о чём-то шепчась. Несколько мужчин в тёмных костюмах стояли у окна, вполголоса обсуждая что-то настолько осторожно, будто боялись потревожить сам дом. Женщина в чёрном платье медленно расставляла чашки с кофе на подносе, стараясь занять себя хоть каким-то делом. Разговоры были негромкими, но складывались в единый непрерывный гул, похожий на далёкое эхо. Иногда кто-то тяжело вздыхал, кто-то промакивал глаза платком, кто-то кивал в знак поддержки очередному собеседнику. На фоне всех этих людей троица Винчестеров выглядела удивительно органично. Чёрные куртки, тёмные джинсы, спокойные лица, никто не обратил на них особого внимания. Они словно растворились среди остальных пришедших проститься. Все трое на мгновение остановились у входа, внимательно осматривая помещение. Взгляд Дина быстро скользнул по собравшимся, отмечая каждую мелочь по привычке охотника: возможные выходы, расположение комнат, лица людей, эмоциональное состояние присутствующих. Сэм изучал обстановку более внимательно, пытаясь найти хоть что-нибудь необычное среди этой на первый взгляд совершенно обычной картины поминок. Джен задержала взгляд на фотографии Стивена. Она невольно вспомнила тело в морге: пустые кровавые глазницы, застывшее выражение ужаса и полицейского, уверенно повторявшего про инсульт. От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок. Рядом негромко прозвучал голос Дина. — Одеты мы как раз по случаю. Джен коротко посмотрела на него исподлобья. Его фирменная полуулыбка появилась лишь на мгновение и почти сразу исчезла. Сейчас это была скорее попытка разрядить собственное напряжение, чем настоящая шутка. Не говоря ни слова, она отвернулась. Втроём они двинулись дальше, неторопливо проходя через гостиную. По пути Сэм заметил на журнальном столике раскрытый фотоальбом. На одной из фотографий Стивен стоял возле озера с двумя дочерьми, широко улыбаясь прямо в объектив. На другом снимке семья украшала рождественскую ёлку. Эти простые моменты обычной жизни теперь казались особенно болезненными. Никто не должен был умереть так. Особенно человек, который всего за несколько дней до этого, вероятно, даже не подозревал, что станет жертвой чего-то потустороннего. Джен поймала себя на мысли, что подобные дома всегда производили на неё одинаковое впечатление. После каждой охоты оставались семьи. Родственники. Друзья. Люди, которые не знали о настоящей причине смерти близких и были вынуждены жить с официальной ложью. Иногда именно это казалось самым страшным. Они прошли через дом, стараясь не привлекать лишнего внимания, пока не заметили пожилого мужчину в аккуратных очках и безупречно сидящем чёрном костюме. В одной руке он держал бокал с напитком и разговаривал с ещё одним гостем. Дин вежливо обратился к нему с просьбой подсказать, где найти Донну. Мужчина без лишних вопросов кивнул и указал бокалом в сторону стеклянной двери, ведущей на задний двор. Троица поблагодарила его и направилась туда. Во дворе было значительно тише. Лёгкий ветер лениво покачивал ветви деревьев, доносил запах свежескошенной травы и шелест листвы. Отдалённый гул разговоров из дома превращался здесь в едва различимый фон. Небольшая площадка за домом была заставлена деревянными складными стульями. Некоторые пустовали, другие были заняты родственниками и друзьями семьи. Немного в стороне сидела Донна. Её лицо выглядело уставшим, под глазами залегли тёмные круги, словно она не спала уже несколько ночей подряд. По обе стороны от неё находились две девушки. Светловолосая Джилл, почти не участвуя в разговоре, сосредоточенно подпиливала ногти пилочкой. Однако время от времени она украдкой поднимала взгляд и с лёгкой, почти незаметной улыбкой посматривала в сторону Дина. С другой стороны сидела Чарли. Она молча держала Донну за руку, иногда едва заметно сжимая её ладонь в знак поддержки. Дин уверенно подошёл первым. — Вы, наверное, Донна? Девушка подняла глаза. — Да. Следом приблизился Сэм. — Здравствуйте. Примите наши соболезнования. — Спасибо. Она слегка кивнула. Сэм сделал ещё один шаг вперёд. — Я Сэм, это Дин… Джен спокойно вышла чуть вперёд, сохраняя мягкое и уважительное выражение лица. — Джен. Мы работали с вашим отцом. На лице Донны мелькнула тень сомнения. Она быстро переглянулась с Чарли, после чего снова посмотрела на незнакомцев. — Правда? Дин без колебаний ответил. — Да. Это очень грустно… инсульт. Напротив Донны сидела Лили. До этого момента она почти не двигалась, внимательно наблюдая за разговором большими серьёзными глазами. Едва Дин договорил, как Чарли вмешалась. — Не думаю, что она сейчас хочет говорить об этом. Донна едва заметно покачала головой. — Всё нормально. Я в порядке. Её голос прозвучал устало, но уверенно. Дин воспользовался моментом. — У него были какие-нибудь симптомы? Головокружение, мигрени? Донна отрицательно покачала головой. — Нет. Наступила короткая пауза. Именно в неё неожиданно вклинился тихий, но отчётливый голос Лили. Она резко повернулась к незнакомцам. — Это потому, что он умер не от инсульта. Воздух словно стал тяжелее. Донна мгновенно напряглась. — Лили, не говори этого. Но девочка продолжала смотреть прямо перед собой. — Почему? Во взгляде читалась не детская капризность, а искреннее убеждение. Донна виновато посмотрела на Дина, Сэма и Джен. — Простите. Она просто очень расстроена. Однако Лили покачала головой. — Нет. Это произошло из-за меня. — Дорогая, это не так. Джен медленно приблизилась к лавочке. Вместо того чтобы нависать над ребёнком, она спокойно присела перед Лили на корточки, оказываясь с ней на одном уровне. Её голос звучал тихо. — Почему ты так думаешь? Лили встретилась с ней взглядом. В её глазах застыл страх, который невозможно было сыграть. — Перед его смертью я произнесла это. Сэм подошёл ближе, машинально скрестив руки на груди. — Произнесла что? Девочка почти шёпотом ответила. — «Кровавая Мэри» трижды перед зеркалом в ванной. Эти слова повисли между ними тяжёлой тишиной. Сэм молча опустил взгляд. Мышцы на его лице заметно напряглись, челюсть сжалась так сильно, что на скулах проступили желваки. Он прекрасно помнил рассказы о подобных городских легендах, но сейчас интуиция подсказывала ему, что всё может оказаться куда серьёзнее. Джен тоже не сводила глаз с Лили. Она слегка прищурилась, вслушиваясь в каждое слово так внимательно, словно боялась упустить малейшую деталь. Лили сглотнула. — Она забрала его глаза. Так она обычно и поступает. Услышав это, Донна болезненно поморщилась. — Отец умер не от этого. Это не твоя вина. Дин нарочно смягчил голос. Ему приходилось разговаривать с напуганными детьми десятки раз, и он прекрасно понимал, что резкость здесь только навредит. — По-моему, твоя сестра права, Лили. Это никак не могла быть Кровавая Мэри. Твой папа ведь не произносил её имя, правда? Девочка задумалась. Её взгляд на мгновение потерялся где-то в собственных воспоминаниях. Наконец она тихо ответила. — Нет… не думаю. Дин едва заметно поджал губы и натянуто улыбнулся, после чего обменялся быстрым взглядом с Сэмом и Джен. Этого короткого молчаливого переглядывания оказалось достаточно. Они думали об одном и том же. Совпадений становилось слишком много. Легенда, которую большинство людей считало страшилкой для подростков, неожиданно получила ещё одно пугающее подтверждение. И если Лили говорила правду, то смерть Стивена Шумейкера могла оказаться лишь началом.

—

Покинув задний двор, Дин, Сэм и Джен без лишних слов вернулись в дом. За их спинами снова сомкнулся приглушённый гул поминок: тихие разговоры, осторожные шаги и едва различимый звон фарфоровых чашек. Казалось, скорбь заполнила собой каждый уголок этого дома, просачиваясь даже в самые дальние комнаты. Они двинулись по узкому коридору. По обе стороны стен висели зеркала в деревянных рамах. В них одно за другим отражались знакомые лица, тусклый свет настенных бра и силуэты людей, проходивших где-то в глубине дома. Сэм машинально задерживал взгляд на каждом отражении чуть дольше обычного. Дин тоже то и дело косился на стеклянные поверхности, словно ожидал увидеть в них нечто, недоступное человеческому глазу. Джен шла последней. Проходя мимо одного из зеркал, она невольно посмотрела на собственное отражение. Дин уже остановился возле двери ванной комнаты. Ручка тихо щёлкнула. Сэм полностью приоткрыл дверь и первым заглянул внутрь. Помещение встретило их стерильной чистотой, которая казалась почти противоестественной. Кто-то тщательно вымыл кафель, отполировал раковину и зеркало, убрал полотенца, словно старался стереть любые следы трагедии. Но кровь не исчезала так просто. На светлой плитке пола всё ещё проступали тёмные разводы. Они въелись в швы между плитками и местами оставались едва заметными буроватыми пятнами, которые невозможно было смыть до конца. Возле стены сохранился тонкий след, уходивший под тумбу с раковиной. Воздух пах бытовой химией, отбеливателем и чем-то металлическим, почти неуловимым, но отчётливо напоминавшим о смерти. Несколько секунд никто не нарушал молчания. Затем Сэм тихо произнёс. — Легенда о Кровавой Мэри… Отец не находил подтверждений тому, что она правдива. Дин отрицательно покачал головой, протянул руку к выключателю и включил свет. Лампа под потолком вспыхнула ровным жёлтым сиянием, окончательно обнажив каждую деталь комнаты. Он сделал несколько шагов вперёд, внимательно осматривая зеркало, раковину и стены. Сэм тем временем присел на корточки возле пола. Пальцы осторожно коснулись холодной плитки и скользнули по месту, где после уборки всё ещё сохранились въевшиеся следы крови. Он поднял взгляд. — Я хочу сказать, по всей стране дети играют в «Кровавую Мэри». И, насколько я знаю, от этого ещё никто не умирал. Поднявшись на ноги, он подошёл ближе к брату. Джен осталась стоять у дверного проёма, прислонившись плечом к косяку. Её взгляд неторопливо скользил по комнате, задерживаясь на зеркале. — Может, везде это просто легенда, а здесь это происходит на самом деле. Мы не можем быть уверены. И Дин, и Сэм одновременно повернулись к ней. Во взгляде младшего Винчестера промелькнула задумчивость. — Ну... существует множество легенд. Пока он говорил, Дин слегка наклонила голову набок и протянула руку к небольшому настенному зеркальному шкафчику. Петли тихо скрипнули. Дверца открылась. За ней обнаружились обычные пузырьки с лекарствами, флаконы духов и аптечка. Но главное было не это. Сэм продолжил. — Но по легенде тот, кто произнесёт «Кровавая Мэри», сам умрёт. Он перевёл взгляд на большое зеркало над раковиной. — Но в нашем случае… — …погиб Шумейкер, — закончил Дин. — Точно. Никогда о таком не слышал. Но мужик умер прямо перед зеркалом. В комнате снова воцарилась тишина. Где-то за стеной послышались приглушённые голоса гостей, затем чей-то смех, мгновенно оборвавшийся, будто человек сам вспомнил, где находится. Сэм медленно выдохнул. — По легенде Кровавая Мэри выцарапывает своим жертвам глаза. Дин ненадолго задержал взгляд на собственном отражении. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах уже появилась знакомая сосредоточенность человека, который начал складывать кусочки головоломки воедино. — Значит, это стоит проверить. Едва он договорил, как снаружи послышался отчётливый стук каблуков. Все трое одновременно насторожились. Звук быстро приближался по коридору. Дин молча щёлкнул выключателем, погружая ванную в полумрак, и первым направился к двери. Сэм и Джен сразу последовали за ним. Они вышли в коридор как раз в тот момент, когда к ним подошла Чарли. Девушка остановилась всего в нескольких шагах. Одной рукой она слегка опиралась о стену, а в её взгляде не осталось ни прежней мягкости, ни растерянности. Теперь в нём читались подозрение и решимость. Она внимательно посмотрела на каждого из них. — Что вы здесь делаете? Дин не изменился в лице. — Мы просто зашли в ванную. Чарли прищурилась ещё сильнее. — Кто вы вообще такие? На мгновение в коридоре повисла напряжённая тишина. Дин бросил короткий взгляд на Сэма и Джен, словно за долю секунды проверяя, придерживаются ли они одной версии, после чего вновь посмотрел на девушку. — Как мы уже говорили, мы работали с отцом Донны. Ответ явно не убедил её. — Он работал на бирже или что-то вроде того. И работал один. Дин попытался подобрать слова. — Я знаю. Я хотел сказать… Но договорить ему не дали. — И все эти странные вопросы. К чему всё это? Воздух словно застыл. Даже шум из гостиной сейчас казался далёким и почти не существующим. Несколько секунд никто из троицы не произносил ни слова. Чарли переводила взгляд с одного лица на другое. Она словно ждала, кто первым ошибётся. Наконец её терпение закончилось. — Так что или вы мне всё объясните, или я начну кричать. Сэм поднял ладони в примирительном жесте. — Ладно, ладно. Нам кажется, что с отцом Донны произошло что-то странное. Чарли почти сразу возразила. — Да. Инсульт. — Это не похоже на типичный инсульт. Мы считаем, что это было что-то другое. Её брови удивлённо дрогнули. — Например что? Джен спокойно встретила её взгляд. — Откровенно говоря, мы ещё не знаем. Сэм сделал полшага вперёд. Его голос звучал искренне и убедительно. — Но мы не хотим, чтобы такое произошло с кем-то ещё. Несколько мгновений Чарли просто смотрела на него, пытаясь понять, говорит ли он правду. Рядом Дин спокойно пожал плечами. — Так что, если хочешь кричать — валяй. Девушка не спешила с ответом. Она ещё раз внимательно оглядела их троих. В их поведении было слишком мало суеты для мошенников и слишком много уверенности для случайных любопытных. После долгой паузы она спросила. — Кто вы? Копы? Дин, Сэм и Джен почти одновременно переглянулись. Едва заметно. Почти синхронно. Затем Дин вновь посмотрел на Чарли. — Что-то вроде того. Сэм сунул руку во внутренний карман куртки, достал сложенный листок бумаги и быстро написал на нём номер телефона. Протянув записку девушке, он спокойно произнёс. — Если вспомнишь что-нибудь важное или заметишь что-то странное, что выбивается из общей картины, сразу позвони нам. Чарли молча взяла листок. Её пальцы крепко сжали бумагу, но выражение лица так и осталось настороженным. Не говоря больше ни слова, Дин развернулся первым. Следом за ним пошёл Сэм. Джен бросила на Чарли короткий взгляд, будто пыталась понять, решится ли та довериться незнакомцам, после чего тоже отвернулась.

Центральная библиотека

Толедо, штат Огайо

К тому времени, когда Импала остановилась у центральной библиотеки, солнце достигло зенита. Его лучи отражались в широких стеклянных окнах здания, окрашивая фасад в мягкие золотистые оттенки. Дин первым выбрался из машины, захлопнул дверь и окинул взглядом массивное здание. Следом вышли Сэм и Джен. Никто из них не произнёс ни слов, мысли всё ещё возвращались к дому Шумейкеров, к испуганной Лили и к странной истории о Кровавой Мэри. Автоматические стеклянные двери бесшумно разъехались в стороны, впуская их внутрь. Сразу за входом их встретила привычная библиотечная тишина, почти осязаемая. Она не была абсолютной: где-то шелестели страницы, негромко постукивали клавиши старой печатной машинки в архивном отделе, поскрипывали стулья, а вдалеке библиотекарь вполголоса подсказывал пожилому посетителю, где найти нужную книгу. Просторный читальный зал уходил далеко вперёд. Высокие стеллажи, заставленные книгами от пола до самого потолка, выстраивались ровными рядами. Некоторые полки были настолько высокими, что рядом с ними стояли небольшие деревянные стремянки на колёсиках. Между стеллажами тянулись узкие проходы, наполненные запахом старой бумаги, переплётов и древесины. По центру располагались длинные читальные столы из тёмного дерева. На каждом стояли зелёные настольные лампы с матовыми плафонами, под которыми лежали раскрытые книги и аккуратные стопки заметок. Несколько студентов молча работали над конспектами, не обращая внимания на вошедших. В глубине зала виднелась старая картотека, десятки узких выдвижных ящиков с маленькими латунными ручками и карточками, исписанными аккуратным библиотечным почерком. Рядом находился архивный отдел, где на металлических стеллажах хранились подшивки местных газет, документы и пожелтевшие папки, пережившие не одно десятилетие. Весь зал был залит ровным мягким светом, а высокие окна пропускали последние лучи уходящего дня. Здесь время будто текло медленнее. Дин медленно осмотрелся по сторонам и негромко произнёс. — Ладно, предположим, что Кровавая Мэри терроризирует этот город. Должны быть какие-нибудь свидетельства. Местная женщина, умершая ужасной смертью. Сэм, уже мысленно перебирая известные ему версии легенды, кивнул. — Да, но с такой распространённой легендой это будет нелегко. Существует с десяток версий того, кем она была на самом деле. По одной — ведьма, по другой — изуродованная невеста. Вариантов очень много. Джен медленно провела взглядом по бесконечным рядам книг. Количество возможных источников заставляло заранее готовиться к долгим часам поисков. Она повернулась к братьям. — Что именно мы должны искать? Сэм задумчиво сцепил руки. — Ну, у каждой версии есть что-то общее. Это всегда женщина. Он ненадолго замолчал, будто мысленно складывая воедино все известные факты, а затем продолжил. — Это всегда женщина. По крайней мере, так говорится почти во всех легендах. И она всегда умирала перед зеркалом. Так что придётся перелопатить местные газеты и архивы вдоль и поперёк и попытаться найти подходящую нам Мэри. Джен согласно кивнула. Дин тяжело вздохнул, бросив взгляд на бесконечные архивные шкафы. — Похоже, нас ждёт долгая и нудная работа. На лице Сэма появилась едва заметная улыбка. — Нет, не такая уж и долгая. Если мы… Он поднял руку, указывая на ряд библиотечных компьютеров, но тут же заметил прикреплённую к одному из мониторов табличку.

«Временно не работают. Приносим извинения за неудобства.»

Улыбка мгновенно исчезла. Сэм запнулся и с лёгкой досадой усмехнулся. — Беру свои слова обратно. Нас ждёт очень долгая и нудная работа. Дин тихо хмыкнул, а Джен лишь покачала головой. Похоже, ближайшие часы им предстояло провести, перелистывая старые газетные подшивки вручную.

Машина Чарли

Тем временем Чарли ехала по вечернему городу. За окнами машины один за другим проплывали перекрёстки, витрины магазинов и редкие прохожие. Радио было выключено, после похорон и странного разговора с незнакомцами ей совершенно не хотелось слушать музыку. Она держала телефон у уха одной рукой, внимательно следя за дорогой. — Я не уверена, кто они. Может, копы, может, детективы или что-то вроде того. На другом конце линии послышался весёлый смех Джилл. — Кем бы они ни были, те два парня симпатичные. Чарли устало закатила глаза. — Джилл… — А ты так не думаешь? Несмотря на собственное раздражение, Чарли всё-таки нехотя улыбнулась. — Да, ладно, симпатичные. Но ты правда думаешь, что с отцом Донны могло случиться что-то странное? В это время Джилл неторопливо ходила по своей просторной спальне, прижимая телефон плечом к уху. Комната была светлой и современной. Большую часть пространства занимала широкая кровать с высоким мягким изголовьем и светлым покрывалом, небрежно смятым после сна. У стены стоял длинный туалетный столик, заставленный косметикой, флаконами духов и украшениями. Несколько зеркал разных размеров украшали помещение: одно висело возле комода, другое располагалось рядом с окном, ещё одно было встроено в дверцу шкафа. Они отражали комнату под разными углами, создавая ощущение дополнительного пространства. В стороне находилась отдельная гардеробная с большими белыми дверями. Продолжая разговор, Джилл на ходу сняла кофту и перебросила её через спинку кресла. — Может, Лили была права? Может, его убила Кровавая Мэри? Чарли фыркнула. — Ха-ха. Очень смешно. Джилл беззаботно рухнула на кровать, раскинув руки. — Постой… Что это я слышу в твоём голосе? Страх? — Нет. Лукавая улыбка появилась на лице девушки. Она резко поднялась. — Чарли, я сейчас подойду к зеркалу в ванной. — Джилл, прекрати. Но та уже уверенно направилась к двери. — Ничего не могу с собой поделать. Я всё-таки скажу это. Она остановилась перед зеркалом и посмотрела прямо на собственное отражение. — Кровавая Мэри. Кровавая Мэри. Кровавая Мэри. После последних слов в трубке наступила тишина. Такая долгая, что Чарли невольно крепче сжала руль. — Джилл?.. И вдруг из телефона вырвался громкий пронзительный крик. Сердце Чарли пропустило удар. — Джилл! Но уже через мгновение вместо паники раздался звонкий смех. — Ты такая чудачка. Созвонимся завтра. Связь оборвалась. Чарли ещё несколько секунд смотрела перед собой, а затем тяжело выдохнула и недовольно покачала головой. Она убрала телефон, убеждая себя, что подруга просто решила неудачно пошутить.

Дом Джилл

Вернувшись в спальню, Джилл подошла к большим белым дверям гардеробной и распахнула их. Внутри оказалось просторное помещение с аккуратно развешанной одеждой, рядами обуви и полками с сумками и коробками. Мягкая подсветка освещала идеально организованное пространство. На внутренней стороне обеих дверей были закреплены высокие зеркала почти в человеческий рост. Они отражали гардеробную, спальню и саму Джилл, пока она перебирала вещи. Девушка начала расстёгивать ремень и снимать джинсы, полностью отвернувшись от зеркал. Именно в этот момент в отражении за её спиной появилась женщина. Она стояла неподвижно. Длинные тёмные волосы скрывали часть лица, бледная кожа казалась почти серой, а одежда выглядела потрепанной. Но сама Джилл ничего не заметила. Продолжая заниматься своими делами, она спокойно закрыла двери гардеробной, и отражение исчезло вместе с ними. Подойдя к туалетному столику, девушка потянулась к серьгам. Она подняла взгляд. В зеркале снова стояла та самая женщина. Не двигаясь. Не мигая. Просто наблюдая. Джилл нахмурилась, решив, что ей показалось, и быстро отвернулась. Стараясь не думать о странном ощущении, она направилась в ванную комнату. Включив воду в раковине, девушка слегка наклонилась вперёд. Тонкая струя с тихим шумом ударилась о белый фарфор. Но отражение в зеркале осталось неподвижным. Оно не повторило её движение. Оно продолжало стоять прямо и смотреть на неё. Медленно, почти не веря собственным глазам, Джилл подняла голову. По спине пробежал ледяной холод. Её отражение жило собственной жизнью. Дыхание участилось. Пальцы дрогнули. Она сделала едва заметный шаг назад. И в ту же секунду из глаз отражения начала сочиться кровь. Тёмно-красные струйки медленно стекали по щекам, оставляя жуткие следы. Инстинктивно Джилл прикоснулась к своему лицу. Пальцы сразу стали влажными. Опустив руку, она увидела на коже густую кровь. Ужас захлестнул её мгновенно. Она начала тяжело дышать, в панике пытаясь стереть кровь с лица, но чем больше двигалась, тем сильнее понимала: отражение не повторяло её движений. Оно продолжало неподвижно стоять по ту сторону стекла. Затем медленно открыло рот. Холодный, лишённый всяких эмоций голос прозвучал так отчётливо, словно доносился не из зеркала, а из самой комнаты. — Ты сделала это. Ты убила того мальчика. Лицо Джилл исказилось от ужаса. Она попыталась сделать вдох, но воздух будто исчез. Ноги подкосились. Девушка начала задыхаться и рухнула на пол ванной комнаты. По другую сторону зеркальной поверхности её отражение осталось стоять на месте. Оно молча проводило Джилл взглядом. И не шевельнулось даже тогда, когда тело неподвижно замерло на холодной плитке.

Номер мотеля

Толедо, штат Огайо

За стеной едва слышно гудел кондиционер, время от времени по парковке проезжали машины, и отблеск от их зеркал на несколько секунд скользили по тонким заштореным занавескам. В номере горела только настольная лампа возле небольшого стола. Её приглушённый жёлтый свет не мог разогнать полумрак, а лишь выхватывал из темноты разбросанные газеты, раскрытые книги, папки с архивными выписками и несколько пустых бумажных стаканчиков из-под кофе. Дин и Джен так и не ложились спать. После многочасовых поисков в библиотеке они вернулись в мотель с целой стопкой материалов, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку, но чем больше они читали, тем сильнее становилось ощущение, что расследование зашло в тупик. Сэм уснул прямо поверх покрывала, даже не сняв ботинки. Сон накрыл его быстро. И почти сразу перенёс туда, куда он меньше всего хотел возвращаться. Ему вновь показалось, что он находился в квартире, где когда-то жил вместе с Джессикой. Всё выглядело так же, как в тот вечер. Небольшая гостиная с аккуратным диваном, журнальным столиком и книжными полками плавно переходила в кухню, где ещё стояли две кружки, будто хозяева собирались утром выпить кофе. На стенах висели фотографии и несколько простых картин, которые Джессика когда-то выбирала с таким воодушевлением. Из прихожей открывался вид на спальню. Комната была уютной и совсем не похожей на безликие мотельные номера, к которым Сэм успел привыкнуть за годы дороги. Большая кровать с тёмным деревянным изголовьем занимала почти половину пространства. Рядом стояли прикроватные тумбочки с лампами, на одной из которых лежала раскрытая книга. У окна колыхались лёгкие занавески, а в углу виднелся высокий комод с фотографиями в рамках. Казалось, здесь по-прежнему жила обычная счастливая жизнь. Сэм лежал на кровати, не в силах пошевелиться. Он смотрел в потолок. И видел её. Высоко над ним неподвижно висело тело Джессики. Её длинные волосы спадали вниз, а затем, как и каждый раз в этом кошмаре, вокруг неё вспыхнуло ослепительно яркое пламя. Огонь разгорался с пугающей скоростью. Он пожирал стены, поднимался по шторам, отражался в стекле окон и заливал спальню нестерпимым жаром. Сэм хотел подняться. Хотел закричать. Хотел добраться до неё. Но собственное тело словно перестало ему подчиняться. Он мог лишь смотреть. Пламя становилось всё выше. Жар обжигал лицо. И сквозь треск огня прозвучал знакомый голос. — Почему, Сэм? Всего два слова. Но они вонзились глубже любого ножа. — Почему, Сэм? Голос эхом разнёсся по комнате, отражаясь от стен и смешиваясь с ревущим пламенем. В следующее мгновение всё исчезло. Сэм резко открыл глаза. Грудь тяжело вздымалась. Он жадно хватал ртом воздух, пытаясь окончательно убедиться, что находится не в горящей квартире, а в старом номере мотеля. Потолок был низким, покрытым мелкими трещинами. Никакого огня. Никакого дыма. Лишь тихое гудение кондиционера. Рядом, за небольшим столиком, сидели Дин и Джен. Оба подпирали головы руками и молча наблюдали за ним. Перед ними лежали раскрытые книги и газетные вырезки, а рядом остывали стаканчики с давно купленным кофе. Они явно заметили, что сон снова превратился в кошмар. Но будить Сэма не стали. Несколько секунд он продолжал смотреть в потолок, пытаясь выровнять дыхание. Только потом, всё ещё не переводя взгляда, спросил. — Почему вы дали мне заснуть? Дин почесал нос и с привычной лёгкой усмешкой ответил. — Потому что мы крутая родня? На его лице появилась тень улыбки, но глаза оставались серьёзными. После короткой паузы он внимательно посмотрел на Сэма. — Что тебе снилось? Сэм даже не повернул головы. Его взгляд по-прежнему был прикован к потолку. Сухо, без всяких эмоций, он ответил. — Кисельные реки, молочные берега. Дин лишь ухмыльнулся. Он слишком хорошо знал младшего брата, чтобы поверить хоть одному слову. Джен молча сделала небольшой глоток уже почти холодного кофе из бумажного стаканчика и, устало потерев переносицу, произнесла. — Ну да. Как всегда. Только после этого Сэм медленно повернул голову. Его взгляд остановился на небольшом столике, заваленном книгами, архивными папками и выписками из старых газет. Было очевидно, что за время его сна брат с сестрой не бездельничали. — Как успехи? Джен негромко усмехнулась без всякой радости. — Помимо полнейшего отчаяния — никаких. Дин закрыл лежавшую перед ним книгу, заложив между страницами карандаш, и добавил. — Мы искали везде. Местные жительницы Лаура и Кэтрин покончили с собой перед зеркалом. На парня по имени Дейв упало огромное зеркало. Но… никакой Мэри. В комнате снова стало тихо. За окном проехал грузовик, и на несколько мгновений его свет скользнул по стенам номера, заставив тени сдвинуться с места. Сэм тяжело вздохнул и бессильно откинулся на подушки. Усталость никуда не исчезла. Она лишь смешалась с чувством бессилия. — Может, мы её ещё не нашли. Джен поставила стаканчик на стол и кивнула. — Мы специально искали случаи странных смертей по всему округу. Кровавые глаза, необъяснимые обстоятельства и всё такое. Но не нашли ничего подходящего. Дин задумчиво посмотрел куда-то в сторону, словно снова перебирал в памяти все прочитанные статьи. Потом негромко произнёс. — И что бы здесь ни происходило… может, это вообще не Мэри. Эти слова ещё не успели раствориться в тишине комнаты, как её неожиданно разрезал резкий звон мобильного телефона. Все трое одновременно перевели взгляд на прикроватную тумбочку. Телефон принадлежал Сэму. Он быстро потянулся за ним и нажал кнопку ответа. — Да? Практически сразу выражение его лица изменилось. Ещё секунду назад в нём читалась усталость после кошмара, но теперь её вытеснили настороженность и напряжение. Брови медленно сошлись на переносице.

Городской парк

Небо затянули плотные серые облака, сквозь которые лишь изредка пробивался тусклый солнечный свет. Небольшой городской парк в этот час почти опустел. Где-то вдалеке по извилистой дорожке неторопливо прогуливалась пожилая пара, на детской площадке лениво поскрипывали пустые качели, а лёгкий ветер шелестел листвой высоких клёнов и дубов. Воздух пах влажной землёй и свежескошенной травой. В стороне от центральной аллеи, среди густых деревьев, стояла самая обычная деревянная скамейка. Она была сделана без каких-либо украшений: две широкие доски, одна служила сиденьем, другая спинкой, между ними оставался небольшой просвет. Краска на дереве местами облупилась, а на поверхности виднелись следы времени и непогоды. Именно здесь сидела Чарли. Она сгорбилась, почти уткнувшись взглядом в землю, будто пыталась стать как можно незаметнее. Плечи были напряжены, а пальцы судорожно переплетались между собой. Казалось, она до сих пор не могла поверить в то, что узнала всего несколько часов назад. Джен расположилась рядом, по другую сторону скамейки. Она не пыталась нарушить молчание раньше времени и не торопила девушку с разговором. Её поза оставалась спокойной и открытой достаточно близко, чтобы дать почувствовать поддержку, но не настолько, чтобы давить своим присутствием. Сэм стоял рядом, засунув руки в карманы куртки. Он внимательно наблюдал за Чарли, позволяя ей самой выбрать момент, когда она будет готова заговорить. Дин устроился по-своему. Вместо того чтобы сесть на скамейку как обычно, он оседлал её спинку, опираясь грудью на верхнюю доску, а ноги поставил на сиденье с противоположной стороны. В другой ситуации это выглядело бы почти забавно, но сейчас даже такая привычная для него непринуждённость не могла скрыть серьёзности происходящего. Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова. Лишь ветер перебирал листья над их головами. Наконец Чарли нарушила тишину. Голос дрожал так сильно, что первые слова едва удалось разобрать. — Её нашли на полу в ванной… Она замолчала, пытаясь вдохнуть глубже. Руки заметно тряслись. Пальцы никак не могли успокоиться, то сжимаясь в кулаки, то снова беспомощно разжимаясь. Она медленно подняла покрасневшие глаза. — И её глаза… Их не было. На мгновение повисла тишина. Даже Дин перестал двигаться. Сэм тихо ответил. — Нам очень жаль. Чарли вытерла скатившуюся по щеке слезу тыльной стороной ладони, но почти сразу её место заняла новая. Она покачала головой, словно сама спорила с собственными мыслями. — Она сказала это. Я слышала, как она это сказала. Но… это ведь не могло произойти из-за этого. Я схожу с ума, да? В её голосе слышались страх, отчаяние и надежда одновременно — надежда на то, что кто-нибудь сейчас убедительно скажет, что всему существует простое объяснение. Дин посмотрел на неё без привычной насмешки. Его ответ прозвучал спокойно и уверенно. — Нет. Ты не сходишь с ума. Джен едва заметно кивнула, подтверждая его слова, погрузившись в свои мысли. На её лице не было ни жалости, ни показного сочувствия. Только желание помочь. Чарли нервно усмехнулась сквозь слёзы. Улыбка вышла болезненной и почти сразу исчезла. Она опустила взгляд. — Боже… От этого ещё хуже. Сэм сделал небольшой шаг ближе. Ветер слегка растрепал его волосы, но он даже не обратил на это внимания. — Послушай, нам кажется, здесь происходит что-то необъяснимое. Дин перевёл взгляд с брата на Чарли. Теперь в его голосе не осталось ни капли иронии. — И мы это прекратим. Но нам нужна твоя помощь. Чарли молчала. Её взгляд скользнул по тропинке, потом остановился на опавшем листе, который ветер медленно гонял по дорожке. Она поджала губы, стараясь взять себя в руки и унять дрожь. В голове беспорядочно всплывали обрывки недавних событий: смех Джилл в телефонной трубке, её глупая шутка, трижды произнесённые слова, короткий крик, который тогда показался всего лишь розыгрышем. Теперь этот крик звучал совсем иначе.

Дом Джилл

ее комната

Дорога до дома заняла всего несколько минут на машине, но Чарли показалось, будто прошла целая вечность. Дверь в комнату подруги распахнулась. Щёлкнул выключатель. Тяжёлые шторы были раздвинуты, и через большое окно в комнату проникал дневнной свет. Чарли сразу подошла к нему и распахнула створку. Снаружи, прямо на покатой крыше под окном, уже ждали Дин, Сэм и Джен. Дин сидел на корточках, удерживая в руках знакомую дорожную сумку, в которой Винчестеры обычно перевозили оружие, инструменты и всё необходимое для охоты. Сэм балансировал рядом, а Джен, придерживаясь рукой за край окна, внимательно следила за улицей. Убедившись, что вокруг никого нет, они один за другим забрались внутрь. Первым оказался Дин, закинув сумку в комнату и легко перемахнув через подоконник. Следом вошёл Сэм, а затем и Джен, которая, оказавшись на полу, машинально стряхнула с подошв пыль и мелкую крошку с крыши. Сэм сразу повернулся к девушке. — Что ты сказала маме Джилл? — Сказала, что хочу побыть наедине среди её фотографий и вещей. Пока она говорила, Дин защёлкнул оконную ручку, а Джен ещё раз осмотрелась по сторонам, будто проверяя, не упустили ли они чего-нибудь. Сэм уже опустился на колено возле дорожной сумки. Молния с тихим звуком разошлась в стороны. Внутри, аккуратно уложенные, лежали фонари, кабели, металлические инструменты, несколько приборов и другое снаряжение, которое постороннему человеку показалось бы весьма странным. — Отлично. Чарли виновато отвела взгляд. Она провела ладонью по волосам и негромко призналась. — Ненавижу врать. Не отрываясь от сумки, Сэм достал небольшую видеокамеру. Дин и Джен сразу подошли ближе. Джен спокойно посмотрела на девушку. — Поверь, сейчас это к лучшему. Дин коротко произнёс. — Выключи свет. Чарли послушно щёлкнула выключателем. Комната мгновенно погрузилась в полумрак, освещённый лишь слабым светом, пробивавшимся сквозь окно. Сэм закрепил видеокамеру на руке. Чарли, наблюдая за их действиями, всё больше хмурилась. — Что вы ищете? Дин даже не обернулся. — Скажем, как только найдём. Он передал камеру Джен. — Включи режим ночной съёмки. Та уверенно нажала несколько кнопок, переключая устройство. Через секунду она протянула камеру обратно. — Спасибо. Сэм взглянул на маленький экран. На нём в зеленоватом свете отчётливо отображался стоявший неподалёку Дин. Тот слегка повернулся боком, выразительно приподнял брови и с привычной ухмылкой спросил. — Я похож на Пэрис Хилтон? Несмотря на напряжённую обстановку, по комнате прокатилась короткая волна смеха. Даже Чарли невольно улыбнулась и покачала головой. Эта секунда оказалась почти нелепой на фоне всего происходящего, но именно она позволила ненадолго сбросить навалившееся напряжение. Улыбка быстро исчезла. Джен прошла в ванну, а Сэм вновь сосредоточился на работе. Медленно водя камерой из стороны в сторону, он внимательно осматривал каждое зеркало в комнате. Иногда приседал, чтобы изменить угол обзора, потом снова выпрямлялся, не отрывая взгляда от экрана. — Я не понимаю. Первая жертва не призывала Кровавую Мэри, а вторая призывала. Как она вообще выбирает своих жертв? В это время Дин достал из сумки измеритель ЭМП. Прибор тихо потрескивал, пока он неторопливо обходил комнату, поднося его к стенам, мебели и зеркалам. Не прекращая наблюдать за шкалой, он ответил. — И я бы тоже хотел это знать. Сэм осторожно закрыл дверцу одного из шкафов и направился к следующему зеркалу. Тем временем Дин перевёл взгляд на Чарли. — Для начала я хочу узнать, что именно говорила Джилл. Девушка растерянно пожала плечами. — Это была всего лишь байка. Дин снова посмотрел на прибор в своей руке и спокойно произнёс. — Кто-нибудь обязательно скажет это снова. Это лишь вопрос времени. Слова прозвучали особенно мрачно. В доме стало так тихо, что было слышно лишь лёгкое жужжание камеры и далёкий шум проезжавших по улице машин. Сэм уже вошёл в ванную комнатук сестре.Они остановились перед зеркалом над раковиной. Несколько секунд ничего не происходило. Затем Сэм вдруг застыл. Его взгляд буквально приклеился к экрану камеры. Джен сразу заметила перемену. — Что там? Не отвечая, Сэм жестом подозвал её ближе. Когда она подошла, он слегка наклонил камеру, показывая изображение. На экране виднелись странные следы, которых невозможно было заметить обычным взглядом. — Смотри. Джен внимательно всмотрелась. Её лицо стало серьёзнее. Сэм тут же повысил голос. — Эй, Дин! Через секунду Дин уже стоял рядом. — Сзади что-то есть. Он осторожно взялся за зеркало обеими руками, медленно снял его со стены и перенёс в комнату. Там он бережно уложил его на кровать Чарли. Джен тем временем подошла к окну и плотно задёрнула шторы, окончательно отрезав комнату от уличного света. Полумрак стал ещё гуще. Все четверо собрались возле кровати. Чарли присела на край матраса, не сводя глаз с зеркала. Дин бросил Сэму небольшой нож. Тот ловко поймал его и очень аккуратно начал разбирать конструкцию. Один за другим он снял заднюю крышку, убрал бумажную подложку и остальные крепления, стараясь ничего не повредить. После этого из сумки появился ультрафиолетовый фонарик. Сэм включил его и направил луч на внутреннюю поверхность зеркала. Сначала ничего не происходило. Потом в фиолетовом свете начали проступать едва заметные очертания. Отпечатки ладоней. Будто кто-то когда-то прижимал руки к обратной стороне стекла. Все невольно замерли. В комнате повисла напряжённая тишина. Сэм медленно повёл лучом дальше. На другом участке постепенно проявились буквы. Сначала расплывчатые. Потом всё более чёткие. Чарли нахмурилась, всматриваясь в странную надпись. И тихо прочитала вслух. — Гарри Брейтман? Она удивлённо подняла голову. Три пары глаз одновременно обратились к ней. Дин первым нарушил молчание. — Ты знаешь его? Чарли медленно отрицательно покачала головой. — Нет. Ответ прозвучал коротко, но после него загадок стало только больше. В тесной комнате снова воцарилась тишина, а луч ультрафиолетового фонаря продолжал освещать скрытое имя, будто кто-то много лет назад специально оставил его здесь в ожидании того дня, когда его наконец заметят.

—

Ранний вечер окончательно вступил в свои права. Дома вокруг выглядели удивительно спокойными. За занавесками мелькали силуэты людей, где-то неподалёку лаяла собака, а из соседнего двора доносился приглушённый смех. Этот обычный, почти безмятежный городской вечер казался странным контрастом тому, что происходило совсем рядом. Неподалёку от дома Джилл, под раскидистым клёном, стояла старая деревянная скамейка. Её поверхность была слегка потёрта временем, а между досками скопились опавшие листья, принесённые ветром. На ней молча сидели Дин, Чарли и Джен. Никто не спешил начинать разговор. Дин, опершись локтями на колени, задумчиво смотрел куда-то вдоль пустынной улицы. На его лице застыло напряжённое ожидание, которое выдавал сжатый подбородок и неподвижный взгляд. Чарли сидела рядом, крепко сцепив пальцы. Она то и дело нервно постукивала носком ботинка по асфальту, словно пыталась заглушить собственные мысли. После смерти Джилл всё происходящее перестало быть страшной историей. Оно стало реальностью, и эта реальность не отпускала её ни на секунду. По другую сторону спокойно сидела Джен. Она не нарушала тишину и лишь изредка переводила взгляд с Чарли на улицу, ожидая возвращения Сэма. В её руках не было ничего, но по напряжённым плечам и сосредоточенному выражению лица было видно, что она мысленно перебирает все факты снова и снова, стараясь найти хоть какую-нибудь закономерность. Минуты тянулись медленно. Наконец в конце тротуара показалась высокая знакомая фигура. Сэм быстрым шагом направлялся к ним, держа под мышкой несколько листов с распечатками и архивными материалами. Его лицо было серьёзным ещё до того, как он подошёл ближе, и стало понятно: ему удалось что-то найти. Увидев его, Дин сразу поднялся со скамейки. Джен тоже встала, а Чарли вопросительно посмотрела на Сэма, словно заранее боялась услышать ответ. Подойдя к ним, он даже не стал садиться. Взглянув на собравшихся, Сэм сразу перешёл к делу. — Гарри Брейтман, восьмилетний мальчик, погиб два года назад. Его сбила машина, а водитель скрылся с места происшествия. Сэм на мгновение опустил взгляд на бумаги, словно проверяя детали, а затем продолжил. — По описанию, это была чёрная Toyota Camry, но никто не смог разглядеть ни номер, ни самого водителя. Чарли словно перестала дышать. Краска медленно сошла с её лица. Она широко раскрыла глаза, и на несколько секунд показалось, будто земля ушла у неё из-под ног. Едва слышно она произнесла. — О боже… Сэм мгновенно поднял голову. Он внимательно посмотрел на девушку. — Что? Чарли нервно сглотнула. Губы дрогнули, прежде чем она смогла заставить себя ответить. — Джилл ездила на такой машине. Слова прозвучали почти шёпотом. Но их оказалось достаточно. Джен тихо вздохнула, нарушая повисшее молчание. Она посмотрела сначала на Чарли, потом на братьев. — Нам надо вернуться в дом к твоей подруге Донне. После этих слов никто не стал спорить. Все понимали: если Кровавая Мэри выбирала жертв не случайно, то времени на раздумья оставалось всё меньше. И значит, следующая ошибка могла стоить кому-то жизни.

Дом Шумейкер

Зеркало уже лежало на полу. Сэм осторожно опустился рядом на колено и привычными, уверенными движениями снял с него заднюю панель. Действовал он предельно аккуратно, словно работал с хрупкой уликой, способной рассыпаться от одного неверного прикосновения. Дин и Джен стояли рядом, внимательно наблюдая за каждым его движением. Чарли тоже не отходила далеко, хотя чувствовала себя всё более неуютно. Ей казалось, что в этой комнате слишком много отражающих поверхностей и каждая из них скрывает что-то недоброе. Сэм достал ультрафиолетовую лампу и включил её. Фиолетовый луч медленно скользнул по внутренней стороне зеркала. Как и в доме Джилл, постепенно начали проявляться едва заметные отпечатки ладоней. Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Сэм перевёл луч чуть ниже. На стекле проступили буквы. Джен прищурилась, внимательно всматриваясь в них, а затем негромко прочитала вслух. — Линда Шумейкер. В комнате сразу стало ещё тише. Дин медленно выдохнул. Сэм опустил лампу. Все трое Винчестеров переглянулись. Никто не стал озвучивать выводы вслух. Но каждый понимал, что теперь им необходимо поговорить с Донной. Они нашли ее на кухне. Небольшое помещение было освещено тёплым светом потолочных ламп. На столешнице всё ещё стояли несколько чашек, оставшихся после поминок, рядом лежала забытая кем-то тарелка с нетронутым печеньем. В мойке тихо капала вода из неплотно закрытого крана, нарушая повисшую тишину размеренными ударами. Донна выглядела уставшей. Но прежде чем Сэм успел объяснить причину их появления, Донна уже посмотрела на них с откровенным раздражением. — Зачем вы меня об этом спрашиваете? Сэм говорил спокойно, стараясь не давить на неё. — Прости, но это важно. Несколько секунд Донна молчала. Она закрыла глаза, словно собираясь с силами, затем тяжело вздохнула. Когда она снова заговорила, в её голосе звучали усталость и боль. — Да. Линда — моя мама, понятно? У неё была передозировка снотворного. Это был несчастный случай, и не более. Уходите. На кухне повисло напряжённое молчание. Джен сделала шаг вперёд, не желая отпускать её в таком состоянии. — Донна, послушай… Но слова не успели достичь цели. Все накопившиеся эмоции будто вырвались наружу одновременно. Донна резко повысила голос. — Убирайтесь из моего дома! Не дожидаясь ответа, она стремительно развернулась и почти бегом направилась к лестнице. Её шаги гулко отдавались по деревянным ступеням. Через несколько секунд наверху хлопнула дверь с такой силой, что звук эхом прокатился по всему дому. Снова наступила тишина. Только где-то на кухне продолжала размеренно капать вода. Чарли растерянно посмотрела на Винчестеров. Ей было трудно совместить услышанное с образом семьи, которую она знала много лет. Наконец она тихо произнесла. — О боже… Вы и правда считаете, что её отец мог убить её мать? Джен не отвела взгляда. Её ответ прозвучал спокойно, без поспешных выводов. — Возможно. Эти одно слово заставило Чарли задуматься ещё сильнее. Она опустила глаза, машинально проведя пальцами по краю кухонного стола. Перед ней всплывали воспоминания о Донне, о её семье, о совместных встречах и разговорах, и всё это никак не вязалось с возможной страшной правдой. Спустя несколько секунд она тихо сказала. — По-моему, я должна быть рядом с ней. Дин понимающе кивнул. — Ладно. Что бы ты ни делала, не… Чарли подняла на него уверенный взгляд. Несмотря на страх и переживания, в её голосе появилась твёрдость. — Поверьте мне, я ни за что не скажу этого. Они проводили Чарли взглядом, понимая, что сейчас Донне действительно нужен кто-то, кому она доверяет. А сами Винчестеры остались на кухне, где каждая новая находка только сильнее запутывала историю, превращая старую городскую легенду в цепочку трагедий, тесно связанных с чужими тайнами, виной и прошлым, которое так долго оставалось скрытым.

Мотель

Толедо, штат Огайо

К ночи номер мотеля окончательно превратился в импровизированный штаб расследования. Тусклая лампа под потолком едва справлялась с тем, чтобы осветить комнату. На столе громоздились раскрытые папки, распечатки из архивов, старые газетные вырезки и пустые стаканчики из-под кофе. Воздух пропитался запахом бумаги, пыли и крепкого напитка, который уже давно остыл. Дин сидел перед небольшим столом, сгорбившись над ноутбуком. Голубоватое свечение экрана отражалось на его лице, пока пальцы быстро перебирали клавиши. Время от времени рядом оживал принтер, с характерным жужжанием выплёвывая очередной лист с фотографиями или выдержками из полицейских отчётов. Джен сидела рядом читая очередной их этих листов, откладывая его в сторону "неподходящих кандитов". За несколько часов работы бумаги успели занять почти всю свободную поверхность. У противоположной стены стоял Сэм. На старых обоях с помощью кнопок и клейкой ленты были закреплены фотографии погибших, схемы, газетные статьи, выписки из архивов и сделанные наспех пометки. Между некоторыми листами тянулись линии, проведённые маркером, связывая между собой события, даты и имена. Сэм долго молча изучал эту своеобразную карту расследования. Его взгляд переходил от фотографии Стивена Шумейкера к снимкам Джилл, затем к заметкам о Гарри Брейтмане и обратно. Что-то не сходилось. Наконец он отступил от стены и посмотрел на брата. — Постой. Ты ищешь по всей стране? Не отвлекаясь от ноутбука, Дин коротко кивнул. — Ага. В базе ФБР. Любая Мэри в стране, умершая перед зеркалом, подойдёт. Сэм подошёл ближе и присел рядом. Он на мгновение задумался, наблюдая, как на экране сменяются строки отчётов. — Но если она терроризирует этот город, то должна была умереть именно здесь. Дин устало потёр подбородок. Видно было, что этот вопрос он уже задавал себе не раз. — Говорю тебе, в местных архивах ничего нет. Мы уже проверяли. Если есть идея получше — говори. Несколько секунд слышалось лишь мерное гудение принтера. Сэм задумчиво переплёл пальцы. — Как Кровавая Мэри выбирает своих жертв? Должна быть какая-то связь. Дин медленно кивнул. — Знаю. Я думал о том же. До этого молча просматривавшая одну из бумаг Джен подняла голову. Положив локти на край стола и после короткой паузы тихо добавила. — Джилл сбила восьмилетнего мальчика и скрылась. Стивен убил свою жену и это хранилось в тайне. У обоих был секрет, связанный со смертью человека. Эти слова заставили Сэма вновь посмотреть на стену с материалами. Его мысли словно начали складываться в единое целое. Медленно, почти рассуждая вслух, он произнёс. — В народе существует много поверий о том, что зеркало может раскрыть либо твою ложь, либо твой секрет. Оно показывает истинное отражение души. Именно поэтому считается, что разбить зеркало — плохая примета. Дин понимающе кивнул. Его взгляд стал более сосредоточеннее. — И если у тебя есть страшный секрет... Если кто-то умер по твоей вине, Мэри видит это и наказывает тебя, — Сэм немного потер переносицу и закончил мысль. — Независимо от того, призывал ты её или нет. В комнате снова наступила тишина. Дин машинально нажал ещё несколько клавиш на ноутбуке. Почти сразу ожил принтер. Механизм с тихим треском протянул внутрь чистый лист и начал медленно выводить новое изображение. Дин дождался окончания печати, взял первую распечатку и протянул её Сэму. На чёрно-белой фотографии была запечатлена молодая женщина. Она лежала на полу в длинной белой сорочке, сбившейся складками вокруг её тела. Голова была безвольно опущена вниз, а тёмные растрёпанные волосы почти полностью закрывали лицо. Под ней расплывалось большое тёмное пятно, пропитавшее ковёр густой неровной массой. Совсем рядом находилось высокое витражное зеркало с декоративной рамой, словно безмолвный свидетель случившегося. Даже старая архивная фотография не могла скрыть мрачность этой картины. Следующую распечатку Дин молча передал Джен. Она внимательно всмотрелась в изображение, затем перевела взгляд на материалы, найденные в доме Джилл и у Шумейкеров. Несколько секунд она изучала снимки, пока вдруг не заметила знакомую деталь. Подняв палец, Джен указала на край фотографии. — Смотри. Сэм наклонился ближе. Приглядевшись, он медленно кивнул. — Да… Это тоже отпечаток ладони. На снимке, почти незаметный без внимательного изучения, действительно виднелся след, удивительно похожий на те отпечатки, которые они обнаружили под зеркалами в ходе расследования. Дин тем временем быстро пробежал глазами подпись к архивному материалу. Его лицо стало серьёзнее. Он поднял взгляд на брата и сестру и негромко произнёс. — Её звали Мэри Уортингтон. Она стала жертвой нераскрытого убийства в Форт-Уэйне, штат Индиана. В комнате снова повисло молчание. За окном шумел ветер, колыхая занавески, а принтер, выполнив свою работу, наконец затих. Теперь у них было не просто имя. У них появился человек. И впервые за долгое время казалось, что запутанная история Кровавой Мэри начинает понемногу обретать очертания.

Дом бывшего детектива

Форт-Уэйн, штат Индиана

Уже на следующее утро Дин, Сэм и Джен пересекли границу штата и въехали в Индиану. Дорога заняла несколько часов, и всё это время в салоне Импалы почти никто не разговаривал. Каждый мысленно возвращался к фотографиям, отпечаткам ладоней и имени Мэри Уортингтон, которое всё крепче связывало между собой разрозненные части загадки. Дом бывшего детектива находился на тихой улице, вдали от оживлённых дорог. Небольшой одноэтажный коттедж выглядел ухоженным, но без излишеств. Перед крыльцом росли аккуратно подстриженные кусты, а на деревянных перилах местами облупилась краска. Хозяин встретил их лично и без лишних вопросов пригласил внутрь. В доме царила спокойная, почти домашняя атмосфера. В прихожей стояла старая деревянная вешалка, на которой висели плащ и несколько аккуратно развешанных курток. На стенах были развешаны фотографии, семейные снимки, полицейские церемонии, пожелтевшие от времени групповые портреты сотрудников участка. Он провёл гостей в кабинет. Это была просторная комната, заставленная книжными шкафами с юридическими справочниками, папками и старыми энциклопедиями. В углу стоял массивный письменный стол, поверхность которого покрывали стопки документов, лампа с зелёным абажуром и несколько аккуратно разложенных блокнотов. У дальней стены располагался металлический архивный шкаф с выдвижными ящиками, а рядом висела большая пробковая доска, на которой ещё сохранились старые заметки, пожелтевшие фотографии и приколотые кнопками листы бумаги. В воздухе ощущался запах старых книг, дерева и свежесваренного кофе. Пока Дин, Сэм и Джен молча осматривали комнату, её хозяин неторопливо прохаживался из стороны в сторону. Это был темнокожий мужчина лет шестидесяти. Его короткие, слегка вьющиеся волосы уже заметно тронула седина, а аккуратные тёмные усы были испещрены серебристыми нитями. На нём была простая тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами и обычные повседневные брюки. Наконец он остановился. Несколько секунд внимательно смотрел на гостей, словно вновь оценивая, можно ли им доверять, а затем произнёс. — Я прослужил в полиции тридцать пять лет. Был детективом. Все уходят на пенсию, оставив после себя нераскрытые дела… Но убийство Мэри Уортингтон до сих пор не даёт мне покоя. Все трое одновременно повернулись к нему. Дин первым нарушил молчание: — Что произошло? Во взгляде хозяина мелькнула настороженность. Он слегка прищурился. — Ребята, вы же сказали, что вы репортёры. Джен спокойно сделала шаг вперёд. Её голос прозвучал уверенно и без колебаний. — Нам известно, что Мэри было девятнадцать лет, что она жила одна, выигрывала конкурсы красоты и мечтала уехать из Индианы, чтобы стать актрисой. Следом вперёд вышел Сэм. Он продолжил так же спокойно. — Нам также известно, что вечером 29-го марта кто-то проник в её квартиру, убил её и вырезал ей ножом глаза. Детектив медленно кивнул. — Верно. Дин встретился с ним взглядом. — Видите ли, сэр, когда мы спросили, что произошло, мы хотели узнать, что, по-вашему, произошло. Последние слова он выделил особенно чётко. Мужчина некоторое время молчал. Потом молча развернулся и жестом пригласил их пройти глубже в кабинет. Подойдя к металлическому шкафу, он открыл один из нижних ящиков и осторожно достал толстую архивную папку. Положив её на стол, бывший детектив с лёгкой усмешкой заметил. — Вообще-то у меня не должно быть копий этих материалов. Он раскрыл дело. Старые листы тихо зашелестели. Из папки появилась фотография с места преступления. Детектив положил её перед гостями и указал пальцем на едва различимую надпись. — Вот. Видите это? На снимке можно было разобрать всего три буквы.

«Т-Р-Е»

Дин внимательно присмотрелся и кивнул. — Да. Детектив убрал руку. — По-моему, Мэри пыталась написать имя своего убийцы. Джен подняла на него сосредоточенный взгляд. — Вы знаете, кто это был? Тот медленно покачал головой. — Хотел бы. Он достал ещё один документ. Следом на стол легла фотография мужчины в тёмном деловом костюме и очках. — Но был один местный. Тревор Сэмпсон. Думаю, именно он мог убить её. Сэм нахмурился. — Почему вы так считаете? Детектив перелистнул несколько страниц. — В своём дневнике Мэри писала о мужчине, с которым встречалась. Она называла его только по инициалу «Т». В последней записи говорилось, что она собиралась рассказать его жене об их романе. Дин задумчиво посмотрел на фотографию. — Но откуда вы знаете, что это был именно Тревор Сэмпсон? Бывший следователь устало вздохнул. — Трудно сказать наверняка. Но её глаза были вырезаны так, будто это сделал профессионал. В кабинете стало совсем тихо. Сэм и Джен переглянулись. Дин вновь посмотрел на хозяина дома. — И вы так и не смогли этого доказать? Тот отрицательно покачал головой. — Нет. Ни отпечатков, ни свидетелей. Парень был умён. На несколько секунд все замолчали. Слышалось лишь тихое тиканье старых настенных часов. Дин наконец спросил. — Он ещё жив? Детектив обошёл стол и медленно сел на стул напротив. Сложив руки перед собой, он спокойно ответил. — Нет. Но скажу вам вот что. В свои последние минуты Мэри пыталась разоблачить своего убийцу… и так и не смогла. Эти слова заставили Джен задуматься. Она коротко переглянулась с братьями, и по её лицу было видно, что в голове уже складывается новая версия происходящего. И Мэри была ее эпицентром. Она сделала несколько шагов вперёд, присела на край стола и спросила. — Простите, а где она похоронена? Детектив сразу ответил. — Её не хоронили. Её кремировали. Дин понимающе кивнул. На мгновение он задумался, затем перевёл взгляд на Сэма и Джен. — А зеркало? Оно ведь не осталось в хранилище улик? Бывший следователь отрицательно покачал головой. — Нет. Его давно вернули семье Мэри. Сэм почти сразу воспользовался новой зацепкой. Не теряя времени, он задал следующий вопрос. — У вас случайно нет адреса её семьи? В кабинете снова повисла напряжённая тишина. Впервые за всё расследование у них появилась возможность выйти на предмет, который мог быть напрямую связан с призраком. И все трое прекрасно понимали: если зеркало действительно сохранилось, именно оно могло стать ключом к разгадке кровавой тайны, тянувшейся через годы.

Школа в Толедо

штат Огайо

Утро в школе шло своим привычным чередом. По коридорам спешили ученики с учебниками под мышкой, где-то хлопали дверцы шкафчиков, раздавались обрывки разговоров и смех. Никто даже не подозревал, что совсем рядом незаметно сгущается нечто, чего нельзя объяснить ни логикой, ни здравым смыслом. Донна быстрым шагом вошла в женский туалет. Чарли уже ждала её возле умывальников. Она выглядела напряжённой и явно не знала, с чего начать разговор. Но Донна не дала ей этой возможности. Едва переступив порог, она раздражённо бросила. — Ты привела этих незнакомцев ко мне домой. Чарли шагнула навстречу. В её голосе звучала искренняя просьба. — Они просто хотели помочь. Прошу, Донна, поверь мне. Донна устало усмехнулась. — Чему поверить? Рассказам о Кровавой Мэри? Чарли опустила глаза. — Я знаю, это звучит безумно… Но Донна только покачала головой. — Это даже безумием не назовёшь. Одно дело, когда моя сестра верит в эту чушь — ей двенадцать лет. Но ты… Чарли набрала воздуха в грудь. — Подумай о том, как погиб твой отец. И о том, как погибла Джилл. Донна равнодушно пожала плечами. — Ладно. И что? Не говоря больше ни слова, она подошла к большому зеркалу над раковиной. Её отражение уверенно смотрело прямо перед собой. Она произнесла. — Кровавая Мэри. Чарли мгновенно побледнела. — Нет! Но Донна словно решила доказать свою правоту до конца. Она не отрывала взгляда от собственного отражения. — Кровавая Мэри. Кровавая Мэри. Последнее слово растворилось в тишине. В этот миг в помещении будто что-то неуловимо изменилось. Лампы под потолком продолжали светить так же ровно, вода из крана не потекла сама собой, двери не хлопнули. И всё же воздух неожиданно стал тяжелее. Казалось, привычные звуки школы приглушились, словно стены отделили туалет от остального мира. По спине пробегал едва заметный холодок, а тишина стала слишком глубокой, почти звенящей. Ни Донна, ни Чарли не увидели ничего необычного. Но ощущение чужого присутствия словно медленно заполняло комнату. Донна отвернулась от зеркала и с лёгкой усмешкой посмотрела на подругу. — Видишь? Ничего не случилось. Чарли стояла неподвижно. Голос едва слушался её. Почти шёпотом, на грани истерики, она спросила. — Зачем ты это сделала? Донна только покачала головой. — Боже… С тобой и правда что-то не так. После этих слов она развернулась и вышла из туалета. Чарли задержалась всего на несколько секунд, пытаясь справиться с накатившей паникой, а затем медленно пошла следом. Они вышли в длинный школьный коридор со стеклянными перегородками кабинетов. Мимо проходили ученики, кто-то смеялся, кто-то спорил о домашнем задании. Чарли машинально посмотрела на одно из отражающих стёкол… Но ничего.

Кабинет химии

Урок химии проходил как обычно. Светлый кабинет был заставлен лабораторными столами, на полках стояли колбы, мензурки и модели молекул, а на доске ещё оставались формулы с предыдущего занятия. Между рядами медленно прохаживался преподаватель. Это был мужчина в очках, с густыми кудрявыми волосами, собранными сзади резинкой в небольшой хвост. Поверх рубашки на нём был надет светлый бежевый свитер, а говорил он спокойно и размеренно, будто ничто не могло нарушить привычный ход урока. Он объяснял материал. — Элементы, которые теряют электроны, становятся положительно заряженными ионами, которые меньше, чем нейтральные атомы того же элемента. Поэтому ионный радиус меньше атомного радиуса. Пока остальные ученики записывали его слова, Чарли незаметно достала маленькое зеркальце-пудреницу. Руки всё ещё слегка дрожали. Она осторожно открыла его и посмотрела внутрь. Несколько секунд отражение было самым обычным. Затем она едва заметно повернула зеркальце… И увидела позади себя Мэри. Ледяной ужас мгновенно сковал всё тело. Чарли пронзительно закричала. Резко вскочив со своего места, она выбежала в проход между рядами. Преподаватель растерянно повернулся к ней. — Чарли! Девушка судорожно огляделась. Её взгляд упал на стеклянную стену кабинета. И в отражении снова стояла Мэри. Чарли закричала ещё громче. В отчаянной попытке уничтожить источник отражения она схватила ближайший стул и со всей силы бросила его в стеклянную перегородку. Раздался оглушительный звон. Во все стороны брызнули осколки. Ученики вскочили со своих мест. Преподаватель мгновенно подбежал к ней и крепко схватил за плечи. — Чарли, прекрати! Что случилось? Успокойся! Она посмотрела на его очки. В блестящих стёклах увидела собственное испуганное лицо… …а рядом — неподвижную фигуру Мэри. — Отпусти! — Чарли! Собрав последние силы, девушка вырвалась и, не оглядываясь, выбежала из кабинета.

Машина Винчестеров

По шоссе ровно мчалась «Импала». За окнами сменялись поля, дорожные указатели и редкие заправки. В салоне было тихо. Сэм как раз закончил телефонный разговор. — Правда?.. Очень жаль, мистер Уортингтон. Я бы дорого заплатил за это зеркало. Ладно… может быть, в другой раз. Хорошо, спасибо. Он убрал телефон. Дин вопросительно посмотрел на брата, а Джен слегка подалась вперёд. Сэм сказал. — Это был брат Мэри. Зеркало много лет хранилось в их семье, пока неделю назад он не продал его антикварному магазину Estate Antiques в Толедо. Он перевёл взгляд сначала на Джен, затем на Дина. Джен придвинулась ближе. Дин сразу уловил суть. — Значит, куда бы ни отправилось зеркало, туда же отправляется и Мэри. Сэм кивнул. — Похоже, её дух каким-то образом связан именно с ним. Джен задумчиво посмотрела в окно. — Разве нет поверья, что зеркало может пленить дух? Сэм ответил почти сразу. — Есть. Когда в доме кто-то умирает, люди иногда накрывают зеркала, чтобы они не удержали душу умершего. Дин продолжил. — Мэри умерла перед зеркалом. Возможно, оно и стало ловушкой для её духа. Сэм нахмурился. — Но тогда как она появляется в сотнях других отражающих поверхностей? Дин медленно покачал головой. — Не знаю. Но если зеркало — источник, его нужно найти и разбить. Джен согласилась. — В любом случае стоит попробовать. В этот момент телефон Сэма зазвонил. Он ответил. — Алло? Через секунду выражение его лица резко изменилось. — Чарли? Дин и Джен одновременно повернулись к нему.

Дом Чарли

Комната

Когда Винчестеры добрались до дома Чарли, они не стали терять ни минуты. По всей комнате быстро исчезали отражающие поверхности. Дин снимал зеркала со стен и закрывал их плотной тканью. Сэм переворачивал рамки с фотографиями и накрывал стеклянные дверцы мебели. Джен проверяла каждую блестящую поверхность, каждое окно, каждый предмет, который мог хоть что-то отражать. Вскоре комната стала казаться непривычно глухой и пустой. На кровати, подтянув колени к груди, сидела Чарли. Она закуталась в зелёный свитер почти до самого носа и прятала лицо в высоком воротнике, стараясь никуда не смотреть. Сэм осторожно присел рядом. Его голос звучал мягко. — Эй… Всё хорошо. Можешь открыть глаза. Всё хорошо. Чарли медленно выглянула из-за воротника. — Ты останешься здесь, на этой кровати. Не смотри ни в стекло, ни в зеркало, ни в любую поверхность, которая может отражать. Пока ты этого не делаешь, она не сможет до тебя добраться. На её глазах снова выступили слёзы. — Но ведь так нельзя просидеть вечно… Я ведь всё равно умру? Джен сразу присела рядом. Она спокойно посмотрела на девушку и ответила. — Нет. Мы этого не допустим. Дин тоже опустился возле кровати. — Ладно, Чарли. Нам нужно понять, что произошло. Девушка крепче обняла колени. Её голос дрожал. — Мы были в туалете… Донна произнесла это… Дин мягко, но твёрдо перебил. — Я спрашиваю не об этом. Чарли подняла на него глаза. — В твоей жизни ведь произошло что-то ещё? Какой-то секрет. Кто-то пострадал? Он внимательно наблюдал за её реакцией. И почти сразу заметил, как изменилось выражение её лица. Тише прежнего он спросил. — Ты можешь нам рассказать? Губы Чарли задрожали. Она долго молчала, а потом едва слышно начала. — У меня был парень. Я любила его… Но он меня пугал. Однажды мы поссорились у него дома. Я решила расстаться. Он сказал, что любит меня и что не сможет без меня жить. А потом сказал: «Чарли, если ты сейчас уйдёшь, я покончу с собой». Она с трудом сглотнула. — Знаете, что я ему ответила? Я сказала: «Валяй». И ушла. Чарли растерянно посмотрела на Джен. — Как я могла так сказать? Как я могла просто оставить его? Я… я не поверила ему. Джен осторожно обняла её за плечи. Чарли больше не могла сдерживаться. Слёзы покатились по щекам. — А должна была…

Машина Винчестеров

Снаружи лил дождь. Капли беспрерывно барабанили по крыше машины, а дворники размеренно расчищали лобовое стекло, оставляя за собой короткие прозрачные полосы. Некоторое время никто не говорил. Наконец Дин нарушил молчание. — Её парень покончил с собой. Чарли в этом не виновата. Сэм смотрел вперёд, на мокрую дорогу. — Ты знаешь не хуже меня: духи не делают таких различий. У Чарли был секрет. Кто-то умер, и она чувствует свою вину. Для Мэри этого достаточно. Дин тяжело вздохнул. — Наверное. Сэм продолжил. — Значит, одного разбитого зеркала может оказаться недостаточно. Джен повернулась к нему. — О чём ты? Не сводя взгляда с дороги, Сэм ответил. — Мэри трудно поймать. Она переходит из зеркала в зеркало. Откуда мы знаем, что она не сможет прятаться бесконечно? Может быть, нам нужно самим призвать её в одно зеркало, а потом разбить его. Джен внимательно посмотрела на брата. — И сколько, по-твоему, шансов, что это сработает? — Не знаю. После короткой паузы она спросила. — И кто её призовет? Сэм тяжело выдохнул. — Я. Она придёт за мной. Пальцы Дина сильнее сжали руль. Он резко произнёс:. — Знаешь что? Хватит. На мгновение он отвёл взгляд от дороги и посмотрел на брата. — Это ведь из-за Джессики, правда? Сэм промолчал. Тишину нарушила Джен. Она внимательно посмотрела на него. — Ты считаешь своим страшным секретом то, что Джессика погибла из-за тебя? Слегка покачав головой, она продолжила. — Сэм, это должно прекратиться. Тебе постоянно снятся кошмары с ней, ты выкрикиваешь её имя по ночам. Это убьёт тебя. Послушай меня: это не твоя вина. — Это убьёт тебя, Сэм, — поддержал ее Дин. — Послушай меня: это не твоя вина. Если уж хочешь кого-то винить, вини того, кто её убил. Или, чёрт возьми, вини меня. Это ведь я увёз тебя от неё. Сэм наконец повернулся к брату. — Я не виню тебя. Джен тихо, но твёрдо добавила. — И себя ты тоже не должен винить. Ты ничего не мог сделать. Сэм медленно покачал головой. — Мог. Я мог предупредить её. Дин нахмурился. Не отрывая рук от руля, он спросил: — О чём? Дождь не утихал ни на минуту. Тяжёлые капли с глухим стуком разбивались о лобовое стекло, а дворники упрямо расчищали перед машиной узкие полосы видимости, которые почти сразу снова затягивало водой. Серое небо сливалось с мокрым асфальтом, а редкие встречные машины на мгновение вспыхивали фарами и исчезали в дождевой завесе. В салоне Импалы повисло напряжённое молчание. Оно было таким плотным, что, казалось, заглушало даже шум мотора. Дин крепче сжал руль. Костяшки его пальцев побелели, а взгляд был прикован к дороге, хотя мысли явно были далеко впереди. Наконец он не выдержал. — Ты же не знал, что случится! — почти крикнул он. — Откуда ты вообще мог это знать? Его голос прозвучал резко, разрывая тишину так же внезапно, как удар грома за окном. Сэм сидел неподвижно на пассажирском сиденье. Он лишь медленно отвернул голову к боковому окну, по которому бесконечными дорожками стекала вода, и ничего не ответил. Джен наблюдала за братом с заднего сиденья. С каждой секундой её тревога только усиливалась. Она слишком хорошо знала Сэма, чтобы принять его молчание за простое упрямство. За ним скрывалось что-то другое — невыгооренное, тяжёлое, давно поселившееся внутри и не дававшее ему покоя. Она перевела взгляд на Дина. Тот всё ещё пытался подобрать слова, чтобы достучаться до брата. Спустя мгновение он заговорил снова, уже тише, но в его голосе чувствовалось не меньшее напряжение. — И потом… это ведь не секрет. Мы все знаем, что произошло с Джессикой. Значит, для Мэри это всё равно не сработает. Сэм едва заметно покачал головой. — Вы не знаете. Эти два слова заставили Джен насторожиться ещё сильнее. Она быстро переглянулась с Дином и снова посмотрела на Сэма. Её сердце неприятно сжалось. — О чём ты? Сэм наконец повернулся к ним. В его глазах читалась усталость человека, который слишком долго носил в себе груз, о существовании которого никто даже не подозревал. Он произнёс спокойно, почти без эмоций. — Вы не знаете всех деталей. Я не всё вам рассказал. В машине снова стало тихо. Даже шум дождя будто отступил на второй план. Дин тяжело выдохнул. Его лицо стало серьёзным. Он словно уже понимал, что ему не понравится то, что последует дальше. — Про что именно? Несколько долгих секунд Сэм молчал. Он смотрел перед собой, будто взвешивая каждое слово. А потом негромко произнёс. — Если бы я рассказал вам всё… это бы уже не было секретом, правда? Эти слова повисли в воздухе. Дин на мгновение застыл, не находя ответа. Джен медленно откинулась на спинку сиденья. Она прикусила нижнюю губу и тяжело вздохнула, не сводя глаз с брата. Теперь многое становилось понятнее. Его бессонные ночи. Кошмары. Вина, которую он продолжал нести, несмотря ни на какие убеждения. И чувство, что он всё это время отгораживался от самых близких людей невидимой стеной. В её взгляде было только беспокойство. Дин первым нарушил молчание. Он решительно покачал головой. — Нет. Мне это совсем не нравится. Этого не будет. Даже не думай. Сэм повернулся к нему. На его лице не было ни вызова, ни злости — только спокойная решимость. — Дин, Чарли погибнет, если мы ничего не предпримем. И одному Богу известно, сколько людей умрёт после неё. Мы должны это сделать. Позволь мне.

Антикварный магазин

Ночной город давно затих. Лишь редкие машины проезжали по мокрым после недавнего дождя улицам, а витрины закрытых магазинов отражали тусклый свет фонарей. Среди этой почти полной тишины трое Винчестеров остановились у неприметной двери антикварной лавки. Джен присела на корточки перед замком. Из внутреннего кармана куртки она достала тонкую шпильку и осторожно вставила её в замочную скважину. Кончики пальцев двигались уверенно и спокойно, будто она проделывала это уже сотни раз. Несколько секунд внутри механизма едва слышно щёлкали металлические детали. Наконец раздался тихий щелчок. Замок поддался. Сэм и Дин одновременно осмотрели пустую улицу, убеждаясь, что поблизости никого нет, после чего все трое быстро проскользнули внутрь и бесшумно прикрыли за собой дверь. Полумрак мгновенно окутал их со всех сторон. Магазин оказался настоящим лабиринтом из прошлого. Между старинными шкафами и резными комодами возвышались напольные часы, пыльные картины, бронзовые подсвечники и фарфоровые статуэтки. Но больше всего здесь было зеркал. Они висели на стенах, стояли у колонн, были встроены в массивные трюмо и скрывались среди мебели. Круглые и овальные, узкие и широкие, с позолоченными рамами и потемневшей резьбой. Десятки, если не сотни отражающих поверхностей окружали охотников со всех сторон. Когда Сэм включил фонарик, его луч тут же рассыпался по стеклу и бесконечно запрыгал между отражениями, создавая ощущение, будто в магазине движутся десятки людей. Дин медленно огляделся. В уголке его рта появилась невесёлая усмешка. — Зашибись… Он достал из кармана сложенную распечатку с фотографией нужного зеркала и показал её брату и сестре. — Ладно. Будем искать. Они разошлись в разные стороны. Джен направилась по узкому проходу между старинными картинами и тяжёлыми шкафами, где на стенах висели небольшие зеркала в резных деревянных рамах. Каждый её шаг сопровождался тихим скрипом половиц. Дин свернул в соседний ряд, заставленный старомодными лампами, вешалками с винтажной одеждой и высокими трюмо, чьи мутные поверхности отражали его силуэт сразу под разными углами. Сэм оказался в небольшой комнате, где среди полумрака неподвижно стояли женские манекены в выцветших платьях прошлых десятилетий. В неверном свете фонаря казалось, будто они наблюдают за каждым его движением. Луч скользил по одному зеркалу, отражался во втором, затем в третьем и исчезал где-то в глубине магазина. Высоко на одном из шкафов незаметно мигал крошечный красный огонёк сигнализации. Никто из них его не заметил. Из соседнего прохода донёсся голос Дина. — Может, его уже продали? — Не уверена, — ответила Джен. — Слишком мало времени прошло. В этот момент Сэм остановился. Прямо перед ним, прислонённое к стене, стояло старинное зеркало в потемневшей раме. Он поднял фотографию и внимательно сравнил каждую деталь. Потом тихо произнёс. — Я нашёл его. Через несколько секунд рядом уже появились Дин и Джен. Дин перевёл взгляд с распечатки на зеркало и удовлетворённо кивнул. — Да… это оно, — потом посмотрел на брата. — Уверен? Вместо ответа Сэм молча протянул фонарик Джен. Она заняла место чуть сбоку и направила луч света на зеркало. Дин встал с другой стороны, крепче перехватив лом. Воздух словно стал плотнее. Даже тишина казалась напряжённой. Сэм шагнул вперёд и остановился прямо перед собственным отражением. Он глубоко вдохнул. — Кровавая Мэри. Ничего не произошло. Лишь эхо собственного голоса растворилось среди бесконечных отражений. Он снова медленно набрал воздух. — Кровавая Мэри. По спине Джен пробежал неприятный холодок. Она крепче сжала свой лом, не сводя глаз с зеркала. Сэм на мгновение замер, посмотрел сначала на Дина, потом на сестру, словно убеждаясь, что они готовы, и почти шёпотом произнёс. — Кровавая Мэри. В ту же секунду Дин уловил странное движение. В дальних зеркалах мелькнули яркие полосы света. Он резко повернул голову. По отражениям медленно скользили лучи автомобильных фар. Лицо Дина помрачнело. — Пойду посмотрю. Оставайтесь здесь. Будьте осторожны. Он сделал несколько шагов, но почти сразу обернулся. На его лице мелькнула привычная кривая ухмылка. — И мочите всё, что движется. Сэм остался стоять перед зеркалом, подняв лом. Джен заняла позицию рядом, внимательно следя за каждым отражением вокруг. Тем временем Дин осторожно пробрался к главному залу. Сквозь витринные окна уже пробивались мигающие сине-красные отблески. У входа остановилась полицейская машина. — Зараза… — едва слышно прошипел он. Спрятавшись за высоким шкафом, Дин быстро отложил лом и уверенной походкой вышел к двери. В глубине магазина Сэм и Джен тоже услышали шум снаружи. Они настороженно переглянулись. Дин вышел на улицу. В ту же секунду на него были направлены пистолеты двух офицеров. — Стоять! Он медленно поднял руки. — Спокойно, парни. Ложная тревога. Я, наверное… что-то сделал не так. Полицейский постарше внимательно прищурился. — Кто ты? Ответ последовал мгновенно. — Я сын владельца. Молодой офицер растерянно спросил. — Ты сын мистера Ямаширы? Дин лишь натянуто улыбнулся и неопределённо качнул головой. Пока внимание полицейских было приковано к нему, внутри магазина Сэм резко замахнулся. Лом с грохотом врезался в стекло в котором на миг показалось отражение Мэри. Зеркало разлетелось на сотни осколков. Он тут же ударил по следующему. Ещё один взрыв стекла раскатился по залу. Джен стояла рядом подсвечивая фонариком пространство. Но Мэри не появлялась. Сэм напряжённо прошептал. — Давай… появись. И вдруг застыл. В одном из уцелевших зеркал его отражение перестало повторять движения. Оно медленно подняло голову. И слегка улыбнулось уголками глаз. По его щекам тонкими струйками потекла кровь. В тот же миг настоящего Сэма пронзила острая боль. Он резко согнулся. — Сэм! — Джен тут же присела рядом. — Эй. По венам на лице проступила тёмная сетка, а из глаза выступила кровь. Пальцы разжались. Лом со звоном ударился о деревянный пол и, прокатившись по доскам, скрылся под старым шкафом с зеркалом. Сэм схватился за грудь. Дыхание стало прерывистым. Ноги едва держали его. Из зеркала донёсся холодный голос, а Сэм тут же поморщился в ответ на слова. — Это твоя вина. — Сэм! — вскрикнула Джен. Она с тревогой всмотрелась в его лицо. Но отражение продолжало смотреть только на него. — Ты убил её. Сэм судорожно вдохнул, словно воздуха вокруг внезапно перестало хватать. Отражение заговорило громче. — Ты убил Джессику.

—

Снаружи Дин тем временем продолжал отвлекать полицейских. — Как я уже говорил, меня усыновили. Один из офицеров недоверчиво хмыкнул. — Ну да. — Понимаете, у меня сейчас нет на это времени. Неожиданно Дин сорвался с места. Одним быстрым движением он ударил первого полицейского, затем второго. Оба потеряли равновесие и рухнули без сознания. Внутри магазина Сэм почти опустился на колени. Джен заметила его лом, лежавший рядом. Не раздумывая, она потянулась за ним, собираясь сама разбить проклятое зеркало. Но Сэм, тяжело дыша, из последних сил перехватил её за запястье. Его пальцы дрожали. — Нет… — прохрипел он. — Я сам. Через мгновение его рука бессильно разжалась. А лом улетел куда-то под зеркала к стене. Отражение неумолимо продолжало. — Ты не сказал ей правду о том, кем был на самом деле. Сэм скорчился ещё сильнее. Одной рукой он сжимал ткань куртки на груди, а по подбородку уже стекала тонкая полоска крови. Голос из зеркала становился всё громче. — Но есть ещё кое-что, не так ли? Кошмары! Тебе снилось, как Джессика умирает, кричит, сгорает! Они снились тебе задолго до её смерти! Лицо Джен исказилось от потрясения. Она смотрела то на Сэма, то на кровавое отражение, не в силах поверить услышанному, пытаясь оттащить брата в сторону. — Держись, Сэмми, — шепнула она. Сэм зажмурился от боли. Пальцы до побелевших костяшек стиснули ткань на груди. Но беспощадный голос не умолкал. — Ты так отчаянно игнорировал их, считая, что это всего лишь сны. Как ты мог? Как ты мог оставить её погибать? Он начал медленно оседать на пол. Каждый вдох давался с мучительным усилием. Последние слова отражения прозвучали так громко, словно их произнесли сразу все зеркала в магазине. — Ты знал, что это произойдёт. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В комнату почти влетел Дин, тяжело дыша после короткой схватки с полицейскими. Его взгляд метнулся по помещению и тут же остановился на брате с сетрой. Сэм едва держался на ногах, а Джен изо всех сил удерживала его за плечи, не позволяя безвольно осесть на пол. Кровь тонкой струйкой стекала по лицу парня, оставляя тёмные следы на воротнике рубашки, а его дыхание становилось всё более рваным. Внутри магазина царил настоящий хаос. Под ногами хрустели осколки уже разбитых зеркал, луч фонаря, валявшегося на боку, беспорядочно скользил по стенам, выхватывая из темноты старую мебель, манекены и десятки отражающих поверхностей. Казалось, сам воздух пропитался чем-то чужим и холодным. Не теряя ни секунды, Дин подхватил лежавший рядом лом и со всей силы ударил по ближайшему зеркалу. Стекло взорвалось оглушительным треском и осыпалось на пол сверкающим дождём. Отбросив лом в сторону, он тут же опустился перед братом и слегка встряхнул его. — Сэмми… Сэмми! Сэм с огромным трудом поднял голову. Его взгляд был затуманен болью, а по вискам уже расползались потемневшие жилы, словно что-то медленно отравляло его изнутри. Из глаз и уголка губ продолжала стекать кровь. Едва слышно он выдохнул. — Сэм. Облегчение, мелькнувшее на лице Дина, исчезло так же быстро, как появилось. Он осторожно провёл ладонью по щеке брата, стирая кровь, словно этим простым движением мог убедиться, что тот ещё жив. — Боже… Ты в порядке? Сэм слабо кивнул. — Да… — Давай, поднимайся. Дин просунул руку ему под плечо. С другой стороны тут же оказалась Джен, она крепко удерживала Сэма, помогая ему сохранить равновесие. Втроём они медленно двинулись к выходу, осторожно переступая через россыпь стекла. Оставалось сделать всего несколько шагов. Именно тогда за их спинами раздался звук. Тихий. Медленный. Будто кто-то проводил длинными ногтями по стеклу. От этого скрежета по коже пробежал холод. Следом послышалось тяжёлое, неестественное дыхание, словно в помещении дышало существо, которое давно не принадлежало миру живых. Все трое одновременно замерли. И обернулись. Из разбитой зеркальной рамы медленно выбиралась Мэри. Её движения невозможно было назвать человеческими. Казалось, каждая кость в её теле была сломана и срослась неправильно. Голова была наклонена под таким углом, что смотреть на неё становилось физически тяжело. Длинные спутанные волосы скрывали половину лица, а руки и ноги двигались короткими резкими рывками, словно невидимые нити дёргали её в разные стороны. Она медленно выпрямилась. И в тот же миг невидимая сила вновь ударила по Винчестерам. Из глаз Дина и Сэма снова потекла кровь. Джен болезненно вскрикнула, когда её тело будто перестало принадлежать ей. Каждая мышца напряглась до предела, суставы пронзила резкая боль, а кровь в венах словно превратилась в раскалённую проволоку. Ноги подкосились. Дин тяжело опустился на одно колено, пытаясь сопротивляться, но даже поднять голову становилось всё труднее. Сэм захрипел, хватаясь за грудь. Джен почувствовала, как пальцы немеют, а руки дрожат от напряжения. Воздух стал густым, словно само помещение сжималось вокруг них. Каждое движение давалось с мучительным усилием. Падая на пол ближе всех к зеркалу, она случайно задела плечом большое старинное трюмо, которое каким-то чудом осталось целым среди общего разгрома. В её голове мгновенно вспыхнула мысль. Собрав остатки сил, Джен обеими руками ухватилась за тяжёлую раму. Дерево скрипнуло, когда она с отчаянным усилием развернула зеркало лицом к приближающейся Мэри. Время словно остановилось. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Даже тяжёлое дыхание призрака исчезло. Мэри застыла. Её взгляд встретился с собственным отражением. И тогда зеркало заговорило. Нечеловеческий, хриплый голос, будто рождённый сразу десятками разных голосов, прокатился по антикварному магазину. — Ты убила их. Лицо Мэри дрогнуло. Она не отводила глаз от собственного отражения. Из её глаз медленно потекла густая кровь. Голос повторил ещё громче, заставляя вибрировать воздух вокруг. — Ты убила их. По её телу пробежала сильная судорога. Плечи дёрнулись. Пальцы сжались. Она схватилась за горло, словно пыталась остановить что-то, разрывающее её изнутри. Изо рта хлынула густая тёмная кровь. Её фигура начала стремительно меняться. Контуры поплыли, будто тело плавилось под невидимым огнём. Конечности теряли форму, голова наклонялась всё ниже, волосы слиплись от крови, а сама она всё сильнее напоминала бесформенную тень. Через несколько секунд в ней уже почти невозможно было узнать человека. Она медленно осела вниз. Ещё миг. И всё рухнуло на деревянный пол тяжёлой вязкой лужей багровой крови. Заклятие исчезло. Не медля ни секунды, Дин подполз к Джен, помог ей поднять огромное трюмо и вместе с ней с силой опрокинул его на пол. Раздался оглушительный треск. Зеркало разбилось вдребезги. В тот же миг невидимая хватка исчезла так же внезапно, как появилась. Сэм шумно втянул воздух. Дин выпрямился, всё ещё тяжело дыша, и помог брату подняться. Джен осталась сидеть у стены, прислонившись к ней спиной. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, чувствуя, как дрожь постепенно покидает тело, а затем нервно усмехнулась, до конца не веря, что всё действительно закончилось. В магазине снова воцарилась тишина. Только где-то вдалеке продолжала тихо выть сигнализация, а по полу были рассыпаны тысячи сверкающих осколков, в которых теперь отражались лишь тусклый свет фонаря и три измученные фигуры. Дин медленно оглядел разгромленный зал, задержал взгляд на разбитых витринах и бесчисленных зеркалах, после чего наконец позволил себе криво улыбнуться. — Эй… если верить приметам, мы только что заработали лет шестьсот несчастий. Несмотря на слабость, Сэм посмотрел на него и слабо усмехнулся. Его дыхание всё ещё было тяжёлым, но боль понемногу отступала. Джен запрокинула голову к потолку, устало выдохнула и, не сдержав тихого смешка, пробормотала. — После такой ночи это уже кажется не самой большой проблемой. На несколько секунд все трое просто молча сидели среди осколков, переводя дыхание. За стенами магазина уже слышались далёкие полицейские сирены, но сейчас это казалось чем-то невероятно обыденным. Самое страшное осталось позади. Или в это просто хотелось верить. Слова призрака засели внутри Дженни с Сэмом глубоко, и крутились на повторе, будто предвещая что-то очень нехорошее.

У дома Чарли

Чёрная Импала неторопливо катилась по утренним улицам, негромко урча двигателем. Машина плавно свернула в знакомый квартал, миновала несколько одинаковых домов и остановилась у тротуара. В салоне воцарилась спокойная усталость. Дин заглушил двигатель и повернулся к Чарли. Девушка сидела молча, крепко сжимая в руках ремешок сумки. Лишь спустя несколько секунд она подняла глаза, сначала посмотрела на Джен, потом перевела взгляд на Дина и почти шёпотом спросила. — Значит… теперь всё закончилось? Дин уверенно кивнул. — Да. Закончилось. Эти слова словно позволили ей впервые за долгое время свободно вдохнуть. Её напряжённые плечи едва заметно расслабились. — Спасибо. В голосе не было ни пафоса, ни громких эмоций. Только искренняя благодарность человеку, который помог ей выбраться из кошмара, в существование которого ещё недавно она сама не верила. Чарли протянула руку и крепко пожала ладонь Дина. Затем обернулась к сестре Винчестера. Джен встретила её мягкой, тёплой улыбкой. Не говоря ни слова, Чарли наклонилась и осторожно обняла её за плечи. Дженни сразу ответила на объятие, легко коснувшись ладонью её спины, словно без слов желая, чтобы всё пережитое наконец осталось позади. Несколько секунд спустя Чарли отпустила её, открыла дверь и уже поставила ногу на тротуар. — Чарли. Она остановилась и обернулась. Сэм спокойно смотрел на неё. В его голосе не было ни назидательности, ни попытки убедить. Только тихая уверенность человека, который сам слишком хорошо знал, каково жить с чувством вины. — Насчёт твоего парня… Постарайся себя простить. Что бы ты тогда ни сделала, скорее всего, ты всё равно не смогла бы этому помешать. Иногда несчастьям просто суждено случиться. Чарли долго смотрела на него. Её глаза снова стали влажными, но на этот раз в них появилось что-то другое. Облегчение. Она молча кивнула. На её лице возникла едва заметная, благодарная улыбка. После этого девушка тихо закрыла дверь машины и медленно пошла по дорожке к дому. Тёплый свет из окон ложился ей под ноги, а спустя несколько мгновений входная дверь открылась, впуская её внутрь. Ещё через секунду она закрылась. Дин проводил взглядом опустевшее крыльцо и легко хлопнул Сэма по плечу. — Хороший совет. С заднего сиденья послышался тихий смешок. Джен устало улыбнулась, откинулась назад и прислонилась головой к спинке сиденья позади Сэма. Через несколько минут машина уже покинула тихий район и неторопливо двигалась по улицам, постепенно выбираясь из города. За окнами один за другим проплывали переполненные перекрёстки, магазины, редкие вывески и длинные цепочки фонарей, уходящие вдаль. В салоне было непривычно спокойно. После пережитого никто не спешил начинать разговор. Слышался только ровный гул двигателя и негромкий шелест шин по дороге. Молчание нарушила Джен. Она открыла глаза и, слегка подавшись вперёд, негромко произнесла. — Сэм… Он повернул голову. — Что? Джен внимательно посмотрела на брата. После событий в антикварном магазине перед её глазами всё ещё стояло окровавленное отражение и те страшные слова, которые Мэри бросала ему прямо в лицо. Она спокойно спросила. — Теперь, когда всё закончилось… может, всё-таки расскажешь нам? Дин тоже ненадолго отвёл взгляд от дороги и посмотрел на Сэма. Но промолчал. Никаких требований. Никакого давления. Только ожидание. Сэм тихо усмехнулся, покачав головой. Потом ответил. — Послушайте… Вы — моя семья. И я без раздумий отдал бы за вас жизнь. Но есть вещи, которые я всё-таки должен оставить при себе. Эти слова прозвучали без холодности. Скорее как признание человека, который пока не готов открыть самые болезненные страницы своей памяти. Дин понимающе отвернулся обратно к дороге. Он ничего не сказал. Иногда молчание значило гораздо больше любых слов. Джен ещё несколько секунд внимательно смотрела на Сэма. Ей хотелось задать ещё десятки вопросов, но она видела, что сейчас он не даст ни одного ответа. Поэтому она лишь медленно кивнула, принимая его решение таким, какое оно есть. Сэм отвернулся к окну. Городские столбы неспешно проплывали мимо. И вдруг среди них он увидел знакомую фигуру. На тротуаре стояла Джессика. На ней было длинное белое платье, а лёгкий ветер едва заметно шевелил её волосы. Она выглядела удивительно спокойной и смотрела прямо на него с мягкой, почти невесомой улыбкой. Сэм замер. На несколько секунд всё вокруг словно перестало существовать. Он не сводил с неё глаз и медленно повернул голову вслед, пока Импала продолжала ехать вперёд. Но между ними оказался фонарный столб. Лишь на мгновение скрыв фигуру. Но когда машина проехала ещё несколько метров, тротуар уже был пуст. Там никого не оказалось. Будто её никогда и не было. Джен, сидевшая позади, уловила, как изменилось выражение лица брата. Она вопросительно посмотрела на него раз, потом ещё раз, но не стала ничего спрашивать. Иногда самые важные вещи человек должен был осмыслить сам. И Джен с Дином позваляли ему это. Она молча откинулась на спинку сиденья и перевела взгляд в окно. Впереди их ждала новая дорога. Новые города. Новые дела. Поиски отца.