白虎与玫瑰

Утро встретило Чонгука не ревом мотора и запахом бензина, а пугающей стерильностью роскоши. Он очнулся на огромной кровати в комнате, больше напоминавшей зал музея. Но тяжелая цепь, тянущаяся от изящного кожаного ошейника на его шее к ножке кровати, быстро вернула его в реальность. Всё тело ныло. Каждое движение отдавалось тупой болью внизу живота и жжением на бедрах, где остались следы от стека. Но хуже всего была внутренняя пустота — его Альфа, всегда гордый и строптивый, теперь затравленно молчал, подавленный аурой Энигмы. Дверь открылась, и вошел Тэхён. На этот раз он был в шелковом черном халате, распахнутом на груди. В руках он держал поднос с завтраком и небольшую бархатную коробочку. — Как спалось моей маленькой воровке? — Тэхён поставил поднос на прикроватный столик и присел на край постели. Чонгук попытался отползти, но цепь натянулась, заставив его вскрикнуть. — Пожалуйста... ты обещал, что с родителями всё будет хорошо, — прохрипел Чон, глядя на Тэхёна снизу вверх. — Их долги аннулированы. Они в безопасности, — Тэхён провел пальцами по щеке Чонгука, заставляя того вздрогнуть. — Но ты теперь принадлежишь мне. Весь. Без остатка. И чтобы ты об этом не забывал, я приготовил тебе подарок. Он открыл коробочку. Внутри лежал изящный анальный плаг из розового кварца, увенчанный тяжелым серебряным кольцом. — Нет... — прошептал Чонгук, понимая, что это значит. — Тише, — Тэхён надавил на его плечи, прижимая к матрасу. — Вчера я был груб, потому что был зол. Сегодня я буду... внимателен. Тэхён перевернул Чонгука на живот, выставляя его покрасневшее, измученное вчерашней поркой тело на свет. Он нанес на игрушку прохладную смазку. Чонгук зажмурился, вцепившись пальцами в простыни. — Ты будешь носить это весь день, Чонгук-и. Каждый раз, когда ты будешь делать шаг, этот камень будет напоминать тебе о том, чья рука тебя ласкает и кто тебя сломал. Тэхён медленно, с садистским наслаждением начал вводить плаг. Чонгук выгнулся, издав хриплый стон. Чувство распирания было невыносимым, но феромоны Тэхёна — густые, властные — обволакивали его, заставляя тело предательски откликаться на это насилие. Когда украшение полностью скрылось внутри, Тэхён щелкнул замочком на кольце плага, пристегивая к нему короткую цепочку, соединенную с ошейником. Теперь Чонгук не мог даже полностью выпрямиться, не чувствуя, как игрушка внутри натягивается. — Идеально. Моя роза в полном расцвете, — прошептал Тэхён, любуясь делом своих рук. Весь день прошел в тумане боли и унижения. Тэхён не оставлял его ни на минуту. Он заставлял Чонгука обедать, сидя у его ног, как верного пса. Каждое движение вызывало новые волны ощущений от плага, доводя Альфу до исступления. К вечеру Тэхён снова привел его в «комнату для уроков». На этот раз там горели свечи, а на столе стоял бокал красного вина, цвет которого напоминал кровь. — Настало время для главного урока, — Тэхён снял халат, оставаясь полностью обнаженным. Его тело было совершенным, как у античной статуи, покрытой шрамами от прошлых битв. — Ты ведь знаешь, что делает Энигма с Альфами, которые ему нравятся? Чонгук задрожал. Он слышал легенды о том, что Энигмы могут физически менять биологию других, превращая даже самых сильных Альф в покорных омег. — Я не хочу... — начал Чонгук, но Тэхён резко сорвал с него плаг, заставив парня вскрикнуть от резкой смены ощущений. — Твое тело уже хочет, — Тэхён прижал его к стене, входя в него одним мощным толчком. Это был не просто секс. Это была экспансия. Тэхён кусал его за шею, прямо в железу, впрыскивая свои феромоны прямо в кровь Чонгука. В глазах байкера всё поплыло. Стены комнаты начали дрожать, а запах Белого Тигра стал единственным, что имело значение.