Добряшка.

Будни после недавней муры проходили довольно таки тяжёлыми. Вернее, тяжёлыми для кого как. Вокс сумел успешно похоронить всю свою репутацию, и остаться в виде телевизионной коробки с истеричной мордой, попутно утратив доверие возлюбленного и близкой соратницы. Новостная студия верещала унизительными весточками, где рассказывалось о том, как широкоплечий мачо в очках спас весь Ад от своего амбициозного гада шоумена, готового снести к чертям всё обитающее чистилище, дабы стереть ненавистную усмехающуюся улыбку с лица радиобеса. Туловище той лживой дряни валяется непонятно где, и что странно, даже это никак не взволновало плоскомордного, когда Вал уносил его на своих руках, и рейтинги его начинали падать вниз. Честно, это было совершено понятно и справедливо после всего того дерьма, что вытворил Вокс. Огромное ядерное орудие убийства, заряженное ангельской силой падшего серафима - именно этим он собирался уничтожить всё на пути, когда совсем поехал умом. Аластор наверняка сохранил в памяти прожигающий свет из пушки, направленной прямо в него. Но не менее сохранил в памяти то, как его на острие от гибели спасла райская подружка принцессы, которой ему приходилось пособлять ранее. Демон отползал от творящейся анархии вокруг, увидев перед этим то, как спасшую его ангелицу едва ли не прибило тем свечением. Ал явно был не из таких, кто мог спокойно принимать такую самоотверженную помощь, но что-то внутри него ясно промелькнуло. Его кто-то спас, а этот кто-то ещё и ангел. Теперь он в долгу перед ней? Алу оставалось ещё долго думать об этом. Отель постепенно расцветал, и везучая блондинистая принцесска принимала гору постояльцев, стоял гам, а Аластор вернулся обратно за чем-то, что всё ещё забавляло его. Как и ожидалось, никто красную заразу не выгнал, будто ни один дурдомовец не стал подозревать его после того, как он подставил блондинку в финале. И что же тогда? Что-то явно намечается. Но демон всё никак не мог отпустить мысли о той крылатой добряшке. Эмили стала активно помогать расцвету отеля, каждый раз приносила гору подарков, и дарила радость каждому без разбора. Каждому, не в зависимости от того, кто он, и что он совершил. Будь бы на месте оленя кто-то посветлее, он бы отдельно поблагодарил Эми за спасение и за пожертвование крылом, которое могло зайти и намного дальше одного крыла. Но тот просто наблюдал за поведением Эмили, каждый раз, когда та объявлялась в детище Шарлоттки. И уходил далеко, в свои мысли о том, как его, считай, такую гнилую душу, спасла ангел радости. — Я запомнила тебя! — окатила его девчонка, забинтовывая ранненую руку Аластора. В её глазах читалось бескорыстное тепло, от которого у оленя защемило в носу. Её голос, её внешний облик, всё — так и говорило о той непривычной, и возможно даже раздражающей чистоте и невинности, присущей ей как существу, выросшему среди райских кущ, облачков и поней. — Я так рада, что с тобой всё в порядке!. — Аластор молчаливо отводил взгляд, наверное, впервые ощущая чью-то искреннюю заботу и облегчение. Он даже позволил девушке прикоснуться к нему, чтобы обработать полученную рану, ибо та всё никак не отвянет. Эмили так и продолжала сиять всем своим ангельским великодушием, но Аластор молчаливо ожидал того, когда же она наконец закончит и уйдет по делам. Всё происходящее смущало его, но что-то внутри него всё таки отзывалось. Не симпатия, не любовь, но что-то. И Ал сам был довольно удивлен собственным размышлениям. Демон просто не выносил мыслей о том, что он там кому-то за что-то должен. Но глядя на неё, переживать о таком даже не стоило. Ангелица помогла ему потому, что считает это правильным, а не потому, что ей нужен какой-то долг. Честно, даже в финале она билась за бесятину намного больше чем Чарли, сохраняя надежду и веру в грешный народ до самого конца. И только после ещё долгих раздумий Ал это понял. Наконец, нежные пальцы Эмили стали его напрягать. — Вэггс, нужна помощь? — девушка умчалась, помахав спасенному рукой. Аластор так и остался с опущенным взглядом. А потом поднялся и забрался вверх по лестнице на своё место, с которого обычно наблюдал за происходящим. И ловля взгляды Эмили, он опускал глаза вниз, так и не понимая, как реагировать. — Она меня ещё надолго в покое не оставит. — пронеслось в его голове.