Marauders

За окном гриффиндорской гостиной мягко падал снег, покрывая землю белоснежным ковром. Завтра начнутся рождественские каникулы, и воздух в башне, казалось, сгустился от радостного предвкушения. Гостиная гудела приглушённым, счастливым гулом: то тут, то там слышался смех и звон пряжек чемоданов. В камине, потрескивая, плясал огонь, отбрасывая на стены тёплые янтарные блики. Все собирали вещи, с улыбками думая о том, что совсем скоро увидятся со своей семьёй и с ней же встретят Рождество. Все, кроме нескольких человек, среди которых был Сириус Блэк. Он сидел на диване и смотрел на огонь, пожирающий дрова. Пламя отражалось в его серых глазах, но не грело. Для него «дом» и «семья» звучало как приговор, где на него смотрели с холодным разочарованием. И вот теперь Хогвартс, его единственное убежище, стремительно пустел. — Эй, ты чего вещи не собираешь? Джессика спустилась по лестнице из спальни девочек и присела рядом с ним на красный диван. — Я, наверное, не поеду домой, — пробормотал Сириус, глядя в пол. Джессика бросила на него сочувственный взгляд, но не успела ничего сказать: рядом с ней с громким стуком приземлился Джеймс Поттер. Он тяжело дышал, и волосы у него торчали во все стороны, будто он скатился по перилам вниз головой. — Вот как, — шатен удивлённо приподнял брови и вдруг широко улыбнулся. — Тогда поехали ко мне домой! Родители точно не откажут. На каникулах к нам придёт Джессика, а там, глядишь, и её семья подтянется к Рождеству. Посмотрим, как пойдёт. Сириус поднял глаза на друга. Где-то внутри, под слоем тоски и льда, вспыхнула крошечная искра надежды. Уголки его губ дрогнули. — Хорошо, — сказал он тихо. — Я напишу матери. Если разрешит — поеду. Джеймс хлопнул его по плечу. — Вот это другое дело! Теперь тишина в гостиной уже не казалась Сириусу мёртвой — она была наполнена присутствием друзей, которые не дали ему остаться одному. Проводив взглядом брюнета, Джессика, приподняв бровь, спросила у Джеймса: — А тётя Юфи точно не будет против? — Я абсолютно уверен, что она разрешит, — отмахнулся Джеймс, закидывая руку ей на плечо. — Может быть, стоит хотя бы предупредить? — с сомнением поинтересовалась Джесси. — Конечно, предупредим. Кстати, вы с нами будете отмечать Рождество или?.. — Нет, — мягко перебила его брюнетка. — Мы отметим у себя дома, а на следующий день я приеду к тебе. — Хорошо, — выдохнул Джим и, чуть помедлив, положил голову на макушку своей синеглазой подруги. В камине тихо потрескивали дрова, за окном кружил снег, а они ещё несколько минут сидели в обнимку, перебрасываясь короткими фразами о предстоящих каникулах. Потом нехотя разомкнули руки и разошлись по своим комнатам — заканчивать сборы, без которых Рождество не начнётся. --- Сегодня, двадцать четвёртого декабря, в доме Роксов царила атмосфера, наполненная духом Рождества. На всех дверях красовались рождественские венки, во дворе высились ели, украшенные яркими игрушками, а по всему дому горели гирлянды, разбрасывая по стенам золотистые искры. В самом центре гостиной возвышалась огромная ель, достающая до потолка. Её украшали золотые и красные шары, банты в тех же тонах, искусственные шишки и десятки крошечных волшебных огоньков, что мерцали, словно живые светлячки. На камине висели рождественские носки с именами: Райан, Нора, Миранда, Джессика. А на журнальном столике, согласно старой традиции семьи Рокс, лежали угощения для Санты: печенье и стакан молока для него, а также морковка для оленей. На обеденном столе уже выстроился готовый рождественский ужин: запечённая до золотистой корочки индейка, свинки в одеялах, йоркширский пудинг, рождественский пудинг с веточкой остролиста, пунш в хрустальной чаше и минс-пай. От всего этого исходил такой восхитительный аромат, что Джессика, спустившись вниз в тёплом бордовом свитере, на мгновение зажмурилась от удовольствия. — Выглядит потрясающе, Нора, — искренне сказала она. Мачеха обернулась и улыбнулась ей — той самой улыбкой, от которой у Джесси всегда становилось чуточку теплее на душе. По традиции в семье Роксов сначала состоится праздничный ужин. Потом все переберутся в гостиную, к камину, и глава семьи, мистер Рокс, начнёт читать рождественские истории — своим низким, обволакивающим голосом, от которого даже Миранда, вечно бодрая и энергичная, начинает клевать носом. Затем они поиграют в волшебные настольные игры, а после отправятся спать, чтобы утром, проснувшись, обнаружить под ёлкой подарки. --- В это же время в доме Поттеров, где праздновали Рождество мистер и миссис Поттер, Джеймс и один Блэк — которого отпустили только потому, что семья Поттеров была чистокровной, — тоже царил праздник. Дом сиял от блестящих игрушек: Юфимия очень любила блёстки, и, кажется, в этом году превзошла саму себя. Гирлянды переливались серебром и золотом, с потолка свисали крошечные зачарованные снежинки, которые никогда не таяли, а на каждой дверной ручке красовался бант. После ужина Поттеры-старшие ушли в спальню, а Джим и Сириус остались в комнате шатена. — Смотри, — Джеймс подошёл к стеллажу и достал старый фотоальбом. — Это всё колдографии из моего детства. Он перелистнул несколько страниц и остановился на одной. На фотографии двое мужчин держали мётлы, а двое малышей — мальчик с растрёпанными волосами и девочка с густыми чёрными кудряшками — неуверенно держались за древки. Женщины на заднем плане, смеясь, запускали в мужчин подушками. — Это наши папы пытались научить нас играть в квиддич, — с лёгкой улыбкой пояснил Джеймс. — Я и Джесси несколько раз чуть не упали, а мама с тётей Викторией кидали в них подушки прямо с шезлонгов. Сириус нахмурился: — Тётя Виктория? Кто это? У Джесси, кажется, маму зовут Нора? Джеймс перестал улыбаться. Он закрыл альбом, помолчал немного и сказал: — Джессика когда-нибудь называла Нору мамой? Сириус отрицательно покачал головой. — Вот именно, — вздохнул Джим. — Потому что Нора — её мачеха. А мама Джесси, Виктория, умерла от тяжёлой болезни, когда Джесси было семь. Помню, тогда она и дядя Райан не общались ни с кем, кроме нас и Маккиннонов. И то только потому, что мы сами приходили к ним. Сириус молча смотрел на фотографию. Девочка с чёрными кудряшками смеялась и пыталась забраться на метлу, а женщина — должно быть, та самая Виктория — стояла рядом и протягивала к ней руки. В груди что-то неприятно сжалось. Он знал, каково это — когда в семье не всё так, как должно быть. Но потерять мать... это совсем другое. — Ну всё, хватит о грустном, — Джеймс решительно захлопнул альбом и снова просиял. — Давай спать. Завтра приедет Джессика, и мы будем распаковывать подарки. Спорим, мой тебе понравится больше, чем твой мне? — Это вряд ли, — хмыкнул Сириус, укладываясь. Джеймс уснул почти мгновенно. А Сириус ещё долго лежал, глядя в потолок, и думал. О фотографии. О мальчике и девочке, которые учились летать. О том, как странно устроена жизнь: у кого-то есть всё — любящие родители, тёплый дом, друзья с самого детства, — а у кого-то нет почти ничего. Но, кажется, теперь и у него появилось что-то важное. Что-то, чего он не собирался терять. --- — Подъём!!! Громкий крик разорвал тишину, как взрыв петарды. Джеймс от неожиданности свалился с кровати, запутавшись в одеяле, а Сириус, вздрогнув всем телом, резко сел и чуть не врезался лбом в полог балдахина. Громкий смех наполнил комнату. — Доброе утро! — пропела Джессика Рокс, стоя у кровати Джеймса с видом человека, который только что выиграл главный приз в лотерею. — Джесс! — простонал Джим, выбираясь из одеяльного плена. — В тебе есть хоть капля адекватности? — Конечно, есть, — она мило улыбнулась. — Чуть-чуть. — А мне кажется, что её совсем нет, — проворчал Сириус, спуская ноги с кровати и направляясь к двери. — В принципе, как и у вас, — парировала брюнетка, выходя вслед за Блэком. Джеймс, всё ещё взъерошенный и сонный, поспешил за ними. — И почему я с вами дружу? — риторически вопросил он в потолок. — Потому что мы лучшие! — хором ответили Джесси и Сириус и тут же переглянулись, удивлённые собственным единодушием. --- Рождественские каникулы пролетели незаметно, наполненные радостными моментами. Каждый день трое друзей проводили время на свежем воздухе: играли в снежки до онемевших пальцев, валялись в сугробах, лепили снеговиков, которых потом Сириус заколдовывал так, чтобы они кланялись прохожим. А после, раскрасневшиеся и замёрзшие, возвращались домой, чтобы насладиться горячим шоколадом с корицей у камина. Иногда по вечерам Джессика брала в руки гитару и исполняла любимые мелодии. И однажды Сириус, послушав её игру, вдруг сказал: — Научи меня. Джесси удивлённо подняла бровь: — Серьёзно? — Вполне. Она с улыбкой протянула ему гитару и показала несколько аккордов. Пальцы у Сириуса оказались на удивление ловкими, и к концу каникул он уже мог немного играть популярную песню «ABC» группы The Jackson 5. — Неплохо для новичка, — признала Джессика. — Но до меня тебе ещё далеко. — Это вызов, Рокс? — Возможно, Блэк. Возможно. --- Сейчас же отдохнувшие первокурсники сидели в купе поезда, возвращаясь в Хогвартс. — Как прошли ваши каникулы? — спросила Марлин, присаживаясь рядом с Римусом, который занял место в купе первым. Вскоре подтянулись и остальные. — Отлично! — в один голос ответили Джеймс, Сириус и Джессика. Римус тихо рассмеялся: — Ну конечно. Когда вы втроём вместе, разве могут быть другие варианты? В дверь купе постучали. — Занято? — в дверном проёме появился Питер. — Привет, Питер, заходи! — Джессика подвинулась, освобождая место. — Рассказывай, как твои каникулы? — О, у нас было столько гостей! — Питер оживился. — Приезжали родственники из Уэльса, и мы устроили настоящий пир. А ещё я получил в подарок новые волшебные шахматы — фигуры теперь разговаривают и дают советы, правда, иногда очень глупые. — Дают советы? — переспросил Сириус. — И что они тебе посоветовали? — Чтобы я не играл с вами в карты, потому что вы жульничаете, — честно ответил Питер. В купе грохнул смех. — Это они ещё с нами в шахматы не играли, — заметил Джеймс. Всю дорогу до Хогвартса небольшая компания обсуждала, как у кого прошли каникулы, и даже не заметила, как за окном показались знакомые башни замка. --- Дни полетели однообразно, и лишь редкие моменты разбавляли жизнь первокурсников. Произошло, правда, одно поистине удивительное событие: Лили Эванс наконец начала общаться со своими соседками по комнате. Сначала — тихо, односложно, потом всё смелее. А с Римусом она нашла общий язык быстрее, чем с остальными, — два книжных червя, они понимали друг друга с полуслова. Можно сказать, именно благодаря Люпину Эванс начала постепенно вливаться в их компанию, и к весне это уже казалось совершенно естественным. А потом наступил тёплый июнь — и вместе с ним пора экзаменов. --- — Мне кажется, я всё завалю, — простонала Марлин, роняя голову на раскрытый учебник. — А Зелья — в двойне. В один из солнечных жарких дней, когда нормальные люди гуляли во дворе, компания первокурсников оккупировала стол в библиотеке и грызла гранит науки. — Не провалишь, если хорошо подготовишься, — спокойно отозвалась Лили, перелистывая страницу. Она читала уже то ли пятую, то ли седьмую книгу за сегодня, и все вокруг давно сбились со счёта. — Я устал, — объявил Сириус и демонстративно откинулся на спинку стула. — Ты даже половины не прочитал, — заметил Римус, не поднимая глаз от книги. — Римус, — Джессика оторвалась от пергамента и с усмешкой посмотрела на Сириуса, — он даже не читал. Он просто рассматривал картинки. Сириус метнул в неё злобный взгляд. — Это неправда! — А что, целых два слова из названия прочитал? Если да — я даже поаплодирую. Уголки губ Сириуса дрогнули. Ему ужасно нравилось, когда она его подкалывала, но признаваться в этом он не собирался никому, даже себе. Он демонстративно уткнулся в учебник, изображая смертельную обиду. Джессика вздохнула: — Да ладно тебе, не дуйся. Сириус снова бросил на неё взгляд — на этот раз без всякой злобы, с лёгкой ухмылкой. — Может, начнёте учиться? — предложил Джеймс, наблюдая за этой сценой. — О, Джеймс, ты заразился от Лили? — спросила Мэри, притворяясь, что увлечена книгой по истории магии. Потом покосилась на Эванс: — Без обид. Лили только улыбнулась и покачала головой. — Я ни от кого не заразился, — возмутился Джим. — Тогда как объяснить твою внезапную тягу к знаниям? — поинтересовалась Алиса, приподнимая брови. — Это только на один день! — Ну, тогда ладно, — выдохнул Сириус и хлопнул друга по плечу. — А то я уже испугался. — Может, пойдём перекусим? — жалобно предложил Питер, который уже минут десять гипнотизировал учебник взглядом, и учебник явно побеждал. — Полностью согласен, — раздался голос Фрэнка. Он как раз подошёл к столу со стопкой книг. — Мне уже надоело всё это. — Может, и вправду стоит сделать перерыв, — Марлин обвела взглядом компанию и остановилась на Лили. — Ну, почти все устали. Лили закатила глаза, но всё же отложила книгу. — Хорошо. Но только на полчаса. Все с радостью отправились на перерыв, который, к сожалению, закончился слишком быстро. --- — Как же я сегодня устал! — с этими словами Джеймс рухнул на свою кровать, раскинув руки. — Я тоже, — Сириус опустился на пол рядом со своей кроватью, потому что его место было занято одной особой, которой вообще-то не следовало находиться в спальне для мальчиков. Фрэнк ушёл немного раньше остальных и, когда ребята вернулись, уже спал крепким сном, уткнувшись лицом в подушку. — Зато вы сегодня отлично подготовились к экзаменам, — сказал Римус, усаживаясь на свою кровать. — Особенно Сириус, — с улыбкой произнесла Джессика, глядя в потолок. — Мне кажется, кто-то обнаглел, — Сириус поднялся с пола и шагнул к ней. — Кто? Я? Тебе кажется. Питер, чувствуя, что сейчас снова начнётся бесконечная перепалка, поспешил вмешаться: — Может, погуляем? Мы заслужили это после сегодняшнего дня. — Ну, в принципе, можно, — кивнула Джесс, и Сириус согласно кивнул следом. — Да, давайте, мы уже давно не выходили ночью, — Джеймс мгновенно ожил и вскочил с кровати. — Ну, если все идут, то и мне некуда деваться, — вздохнул Римус. --- Ночной Хогвартс встретил их тишиной и тенями. Факелы горели вполсилы, отбрасывая на каменные стены дрожащие отблески. Пятеро друзей шли тесной группой, перебрасываясь приглушёнными фразами и стараясь не шуметь. Они не заметили, как забрели в незнакомый коридор. — Ой, — подал голос Питер, — мне кажется, или мы зашли в тупик? — Не тупик, — Джеймс вгляделся в темноту. — Тут дверь. — Тогда чего же мы ждём? — Сириус уже взялся за ручку. — Откроем и... — А что, если это та самая дверь, которую мы видели на Хэллоуин? — тихо спросил Римус. Повисла пауза. Все переглянулись. — Тем более давайте туда заглянем! — глаза Сириуса загорелись азартом. — Джесси, скажи им что-нибудь, — Римус с надеждой посмотрел на неё. Джессика помолчала. Потом перевела взгляд на дверь — и в её глазах мелькнуло то же любопытство, что и у остальных. — Прости, Римус, — сказала она. — Мне тоже интересно узнать, что там. Но если ты наотрез отказываешься — пойдём обратно. Римус обернулся и увидел три умоляющих взгляда. Джеймс, Сириус и Питер смотрели на него с такой надеждой, будто от его согласия зависела судьба всего мира. — Ладно, — сдался он. — Пойдём. Они вошли. Всё тот же заброшенный кабинет. Та же пыль в воздухе. Та же трибуна. Та же табличка с надписью: Честным, верным и мудрым — покой. Смелым — путь, что лежит предо мной. Непросто меня отыскать, Чтоб тайну мою разгадать. И та же стрелка, указывающая на дверь за их спинами. Римус сглотнул. — Джессика, ты говорила, что мы пойдём туда, если попадётся ещё раз, — напомнил Джеймс. — Да, говорила, — она смотрела на дверь, и в её голосе не было страха, только решимость. — Джессика, мы же не пойдём? — Римус глянул на неё так, будто она была последним здравомыслящим человеком в этой комнате. Джессика ничего не ответила. Она подошла к двери, взялась за ручку, дёрнула — и дверь легко подалась. Брюнетка шагнула в темноту. За ней — остальные. Дверь захлопнулась за их спинами с глухим стуком. — Я больше никогда не пойду с вами гулять, — зашептал Римус. — Почему у всех всё спокойно, и только нам не сидится на месте? — Тише, — Сириус приложил палец к губам. Вокруг была кромешная тьма. Лишь где-то вдалеке мерцал слабый, едва заметный свет. — Стойте, тут табличка, — голос Джеймса раздался откуда-то слева. Небольшой огонёк, зажжённый на кончике палочки, дал прочитать текст: «Это лабиринт. Он невелик, но очень тёмен. Иногда в этой темноте мерещатся жуткие вещи. Держитесь вместе — иначе пропадёте». — Держитесь вместе, — повторил Сириус. — Значит, не расходимся. — А где Сириус? — вдруг спросила Джессика. — Я тут, не волнуйся, — раздался его голос откуда-то спереди. — Я нашёл вход. — Я не волновалась, — быстро сказала она. Сириус ухмыльнулся, хотя в темноте этого никто не увидел. — Идём. Я пойду первым. --- Лабиринт встретил их давящей тишиной. Стены — грубый камень, холодный на ощупь. Воздух — спёртый, тяжёлый. И темнота. Такая густая, что, казалось, её можно потрогать. Сириус шёл первым, за ним Джесси, потом Римус, Питер и замыкающий Джеймс. Они держались друг за друга, чтобы не потеряться. Первым это заметил Питер. — Что это? — прошептал он, останавливаясь. Из темноты на него надвигалась фигура. Высокая, сутулая. Она становилась всё ближе — и вот уже Питер узнал лицо. Его мать. Но выражение её лица было ужасным — разочарование пополам с отвращением. — Ты всегда был слабым, Питер, — произнесла она голосом, от которого у него похолодело внутри. — Всегда боялся. Даже сейчас ты дрожишь. — Нет... — прошептал он, пятясь. — Нет, это неправда... — Питер! — голос Сириуса прорвался сквозь пелену. — Это не по-настоящему! Смотри на меня! Питер зажмурился, а когда открыл глаза — фигура исчезла. Он тяжело дышал, лоб покрылся испариной, но Сириус уже держал его за плечо. — Это просто морок, — сказал он твёрдо. — Ничего больше. Идём дальше. Следующим был Римус. Он замер как вкопанный, глядя в одну точку. Никто не видел, что ему привиделось, но он побледнел так, что в темноте его лицо казалось меловым пятном. Губы шевелились, но не произносили ни звука. — Римус, — Джеймс тряхнул его за плечо. — Эй! Это не настоящее! Что бы ты ни видел — это неправда! Люпин моргнул. Раз. Другой. И его взгляд прояснился. — Я в порядке, — выдавил он. — Идём. Джеймс увидел свой страх, когда меньше всего этого ожидал. Метла. Та самая, с витрины. Только теперь она лежала на земле, сломанная пополам, а вокруг — пустые трибуны, и он стоит один посреди поля, и снитч улетает всё дальше и дальше. Но он тряхнул головой, отгоняя видение, и оно растаяло. — Не дождётесь, — пробормотал он сквозь зубы. Джессика споткнулась и упала на одно колено. А когда подняла глаза — закричала. Перед ней, в дрожащем свете, лежали отец, Нора и Миранда. Их глаза были открыты и смотрели в пустоту. Кровь. Много крови. — Нет! — её голос сорвался. — Папа! Миранда! — Джесси! — Сириус оказался рядом в одно мгновение. Он схватил её за плечи и развернул к себе. — Посмотри на меня! Это не они! Это лабиринт! Ты понимаешь? Лабиринт! Она не слышала. Её била крупная дрожь, из глаз катились слёзы. — Послушай мой голос, — Сириус говорил чётко, медленно, не отводя взгляда. — Дыши. Вдох. Выдох. Твоя семья сейчас дома, в безопасности. Отец, Нора, Миранда — они живы, с ними всё хорошо. Ты мне веришь? Она судорожно вдохнула. Раз. Другой. Видение поблекло и исчезло, оставив после себя только холодную испарину на лбу и бешеный стук сердца. — Верю, — выдохнула она. Сириус помог ей подняться. Сам он, к собственному удивлению, не видел ничего. Возможно, лабиринт просто не знал, чего бояться мальчику, который уже потерял всё, что можно. А может, дело было в другом. — Идёмте, — скомандовал он. — Я выведу вас. И он вывел. Он шёл первым, не оборачиваясь, но чувствуя, что остальные идут следом. Его шаг был уверенным, голос — спокойным, и это спокойствие, словно по цепочке, передавалось остальным. Никто потом не спрашивал, откуда он знал дорогу. Возможно, он и сам не смог бы ответить. --- — Где мы? — спросила Джессика, когда лабиринт остался позади и они оказались в просторной круглой комнате. Здесь было светло. Факелы на стенах горели ровным пламенем. Посередине комнаты стояла ещё одна дверь, а перед ней — каменный постамент с шахматной доской. — Вы это видите? — Джеймс указал на доску. Фигуры были уже расставлены. Белые и чёрные. И рядом — табличка: «Сыграйте партию — пройдёте. Проиграете — останетесь здесь». — Я в шахматах немного разбираюсь, — неуверенно начал Римус. — Но учтите: немного. — Я только с Джесси и играл, и то она меня разносила в пух и прах, — честно сказал Джеймс. Джессика хмыкнула: — Одно дело — обыгрывать Поттера, который путает ферзя с королём, и совсем другое — играть против зачарованной доски, где фигуры реально крушат друг друга. Я лучше посмотрю. — Я знаю правила, но стратегию продумывать не умею, — добавил Сириус. Все замолчали. А потом Питер — тихий, незаметный Питер — вдруг шагнул вперёд и сел за доску. — Питер! — вскрикнула Джессика. — Доверьтесь мне, — сказал он. И начал играть. Тишина в комнате стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. Питер делал ходы — один за другим. Иногда надолго задумывался. Иногда хмурился, когда фигура с громким треском разлеталась в щепки после удара. Но его рука не дрожала. Прошёл, наверное, час. На доске осталось пять белых фигур и шесть чёрных. Друзья затаили дыхание. Питер нахмурился, изучая позицию, и вдруг — его лицо осветилось пониманием. — Шах, — сказал он и передвинул ферзя. — И мат. Чёрный король с глухим стуком упал на доску. Дверь за постаментом с тихим скрипом отворилась. — Получилось! — выдохнул Питер, оглядываясь на друзей. — Питер, ты гений! — Джеймс хлопнул его по плечу с такой силой, что тот едва не слетел со стула. — Ты слышишь? Ге-ни-й! — Это было великолепно, — признал Сириус. — Серьёзно. Я бы так не смог. Питер зарделся. Его, кажется, ещё никогда так не хвалили. --- Они прошли в следующую комнату. Она была вытянутой, с высоким сводчатым потолком. Вдоль стен на цепях висели старые доспехи. А в центре стояла ещё одна табличка: «Измени облик — и путь откроется». — Это моё, — тихо сказала Джессика. — Ты уверена? — спросил Римус. — Да, — она достала палочку и огляделась. Нужно было изменить что-то. Но что? Её взгляд упал на собственный шарф. Она стянула его с шеи и положила на пол. Вспомнила заклинание — из учебника по трансфигурации, они проходили его всего месяц назад. — Мутатио, — произнесла она чётко и взмахнула палочкой. Шарф дрогнул, вытянулся... и превратился в ковровую дорожку, которая сама собой расстелилась до противоположной стены. Дверь на другом конце комнаты засветилась. — Вуаля, — выдохнула Джесси. — Всё-таки я не зря училась. — А скромности тебе, конечно, не занимать, — хмыкнул Сириус. — У кого бы учиться, — не осталась в долгу она. --- За следующей дверью их ждало пространство, от которого захватило дух. Комната была огромной, как квиддичное поле. Под потолком, в сотне футов над головой, парили три золотых кольца. А где-то в вышине, едва различимый, метался золотистый огонёк. Табличка, которую они заметили сразу, гласила: «Поймай то, что ускользает — и дверь откроется». Рядом с табличкой, прислонённая к стене, стояла метла. Джеймс шагнул к ней, и на его лице расцвела широкая, совершенно счастливая улыбка. — Это моё, — сказал он. — Джим... — начала Джесси. — Я справлюсь, — он взял метлу в руку, и та отозвалась лёгкой вибрацией, будто ждала его. — Это то, что я умею. — Покажи им, Поттер, — крикнул Сириус. Джеймс оттолкнулся от пола и взмыл в воздух. Ветер ударил в лицо, рубашка захлопала на спине. Он сделал круг, привыкая к древку, и рванул к первому кольцу. Метла слушалась идеально — каждое движение, каждый поворот, каждое ускорение. — Давай, Джим! — закричала Джессика. Он прошёл первое кольцо. Второе. Третье. А потом заметил золотистый огонёк. Тот метался, как ртутный шарик, меняя направление каждую секунду. Джеймс прищурился, подался вперёд — и сорвался в крутое пике. — Он сумасшедший! — выдохнул Питер. — Он ловец! — отозвался Сириус. Огонёк вильнул вправо. Джеймс последовал за ним. Влево — и Джеймс снова повторил движение, как будто читал мысли этого крошечного снитча. Ещё секунда — и он выбросил руку вперёд, сомкнул пальцы. Поймал. Золотистый шарик задрожал в его ладони и погас. Секундой позже дальняя дверь с гулким звуком отворилась. — Поймал!!! — заорал Питер. Джеймс спустился, раскрасневшийся, тяжело дышащий, но абсолютно счастливый. — Это было лучшее, что случалось со мной в жизни, — выдохнул он. — Ну, пока что, — уточнила Джессика с улыбкой. — Дай срок. --- Они вошли в узкий коридор. Тихий. Тёмный. Сырой. — Здесь пахнет... по-другому, — заметил Питер. — Как в подземелье, — подтвердил Римус. В дальнем конце коридора что-то зашевелилось. Из тени выплыла фигура — высокая, в рваной мантии, с пустыми глазницами. Оно двигалось медленно, но неумолимо, заполняя пространство холодом. — Это... это же... — голос Питера пресёкся. — Боггарт, — сказал Римус. — Нам нужно обезвредить его, — произнёс Сириус. — Римус? Люпин сглотнул. Боггарт приближался, и очертания его начинали меняться: он принимал форму, которую Римус боялся увидеть больше всего. Но он не дал себе задуматься. — Ридикулус! — звонко произнёс он, взмахнув палочкой. Боггарт дрогнул, но не исчез. Римус повторил заклинание — громче, чётче, вложив в него всё спокойствие, какое смог собрать: — Ридикулус! Существо издало странный хлопок и превратилось в нечто совершенно нелепое: огромный надувной шар с рожицей, который с тихим шипением принялся сдуваться и летать по коридору, пока не исчез совсем. — Ты в порядке? — спросила Джессика. — Да, — выдохнул Римус. — Но давайте больше не встречать боггартов в ближайшее время. — Или вообще никогда, — добавил Питер. --- Наконец они вошли в последнюю комнату. Она была не похожа на остальные: круглая, светлая, с высоким куполом, сквозь который лился мягкий лунный свет. В центре стоял постамент, на котором лежал единственный предмет — небольшая книга в тёмной обложке. Пятеро друзей подошли ближе. — Это всё? — удивлённо спросил Питер. — Ради этого мы прошли через лабиринт, страхи, шахматы и боггарта? Ради книги? Джессика взяла её в руки. Открыла. Страницы были пусты. — Она пустая, — сказала она и перелистнула несколько страниц. — Совершенно пустая. — Дай-ка, — Джеймс взял книгу, повертел в руках, поднёс к свету. — Ничего. Может, она зачарована как-то? — Дай мне, — Римус провёл палочкой над обложкой, прошептал какое-то заклинание. Книга даже не шелохнулась. — Если и зачарована, то я такого не знаю. — Получается, всё было зря? — тихо спросил Питер. Сириус взял книгу из рук Римуса. Пролистнул. Потёр корешок. — Может, это просто дневник? — предположил он. — И его владелец ещё ничего не написал. — Дневник, который охраняют лабиринт страха и боггарт? — скептически спросил Римус. — Сильно сомневаюсь. — В любом случае, — Джессика взяла книгу обратно, — уже поздно. Давайте вернёмся в гостиную. Потом разберёмся. — И что, просто оставим это? — спросил Джеймс. — Я её заберу, — сказала Джесси. — Если это чей-то розыгрыш — пусть шутник выходит и признаётся. Они двинулись к выходу. Дверь оказалась не заперта. Коридор вывел их прямо к лестнице, ведущей в гриффиндорскую башню. Через десять минут они уже стояли у портрета Полной Дамы и шёпотом называли пароль. В гостиной было пусто и тихо. Камин почти догорел. Пятеро друзей расселись вокруг него — кто на диване, кто прямо на ковре, поджав ноги. — Всё-таки странная эта книга, — нарушил тишину Питер. — Пустая, а столько всего охраняло. — Может, это просто проверка была? — предположил Джеймс. — Ну, знаете, как испытание для первокурсников. Проходишь — и молодец, а приз — просто символический. — Слишком сложная проверка для символического приза, — покачал головой Римус. — В любом случае, — Джессика покрутила книгу в руках, — уже поздно. Давайте спать. Завтра экзамены, между прочим. — Кому экзамены, а кому — подвиги, — хмыкнул Сириус. — Подвиги завтра не принимают, Блэк. Только знания. Они ещё немного посидели, лениво перебрасываясь словами, а потом начали расходиться. В спальне девочек было темно и тихо. Джесси на цыпочках подошла к своему чемодану, стоявшему в изножье кровати, откинула крышку — и, поколебавшись секунду, засунула книгу в самый дальний угол, под стопку старых пергаментов. — Может, когда-нибудь пригодится, — пробормотала она себе под нос и закрыла чемодан. А через минуту уже лежала под одеялом, глядя в потолок, и думала о пустом дневнике. Она не знала почему, но ей казалось, что эта книга не простая. Просто они ещё не готовы её прочитать. --- Экзамены пролетели быстро — и, к удивлению всей пятёрки, даже не так страшно, как казалось. Когда результаты наконец вывесили в гостиной, Джессика, затаив дыхание, пробежала глазами по строчкам. Трансфигурация — «Превосходно». Заклинания — «Превосходно». Защита от Тёмных искусств — «Превосходно». История магии — «Превосходно». Травология — «Выше ожидаемого». Астрономия — «Превосходно». И только напротив Зельеварения красовалось «Выше ожидаемого». — Четвёрка по зельям? — возмутилась она. — Я же идеально сварила Умиротворяющий бальзам! — Ты перелила туда настоя лаванды на пол-унции больше, чем нужно, — раздался спокойный голос за её спиной. Джесси обернулась. Лили стояла, скрестив руки на груди, и на её губах играла лёгкая улыбка. — Откуда ты знаешь? — Я стояла за соседним котлом. И, между прочим, Слагхорн заметил — он сделал пометку в своём блокноте. Так что можешь считать, что тебе повезло, могло быть и «Удовлетворительно». — Ну вот, — раздался знакомый насмешливый голос, — даже у Рокс бывают промахи. А я уж думал, ты у нас святая. Сириус стоял, прислонившись плечом к колонне, и на его губах играла та самая ухмылка, которая всегда выводила Джесси из себя — и одновременно почему-то заставляла сердце биться чуточку быстрее. — Блэк, — она развернулась к нему, прищурившись, — давай посмотрим на твои оценки, и тогда я, может быть, приму твою критику всерьёз. — Легко, — он протянул ей свой пергамент с таким видом, будто это было приглашение на бал. Джессика пробежала глазами и фыркнула. — Зелья — «Удовлетворительно». Трансфигурация — «Слабо». История магии — «Слабо». — Она подняла на него свои синие глаза. — И кто тут у нас критикует? — Зато по Защите — «Выше ожидаемого», — парировал Сириус, забирая пергамент. — Без всяких лишних полуунций лаванды. — Тебе просто повезло. — Может быть. А может, я просто талантливее, чем кажусь. — Казаться талантливее, чем ты есть, — это вообще-то твой главный талант. Сириус расхохотался — открыто и совершенно искренне, запрокинув голову. И Джесси, сама того не желая, улыбнулась в ответ. Вот же невыносимый тип. Марлин, наблюдавшая за этой сценой, переглянулась с Джеймсом и едва заметно покачала головой. Эти двое когда-нибудь доведут друг друга до белого каления. Или до чего-то совсем другого. У Лили и Римуса табель сиял «Превосходно» по всем предметам — к этому, честно говоря, никто и не сомневался. Мэри, Алиса и Фрэнк тоже закончили год с отличием, лишь по одному-двум предметам получив «Выше ожидаемого». Марлин и Джеймс стояли рядом, изучая свои результаты с таким видом, будто это не табель, а как минимум смертный приговор. — Ну, я хотя бы не взорвала котёл, — философски заметила Марлин. — В прошлый раз было хуже. — Зато по Трансфигурации у меня «Выше ожидаемого», — радостно сообщил Джеймс. — Потому что Макгонагалл отвлеклась на Блэка, — поддела его Джесси. — Эй! — хором возмутились Джеймс и Сириус. Джессика только плечами пожала, но в глазах у неё плясали смешинки. В целом, год закончился хорошо. Даже очень хорошо. Они выжили после ночных вылазок, сдали экзамены, не разрушили замок (почти) и стали только ближе друг к другу. А что до дневника — он так и лежал на дне чемодана Джессики, забытый, но не навсегда. Прощальный ужин в Большом зале был великолепен. Золотые тарелки ломились от угощений, свечи парили под потолком, а знамёна Гриффиндора гордо реяли над столом — факультет снова выиграл Кубок школы. Профессор Дамблдор поднял кубок, и зал взорвался аплодисментами. А на следующее утро Хогвартс-экспресс уносил их обратно — к семьям, к лету, к новым приключениям. Пятеро друзей сидели в том же купе, что и в сентябре, и смотрели, как замок тает вдали. — Знаете, — сказала Джессика, глядя в окно, — а первый курс был ничего так. — Ничего так? — переспросил Джеймс. — Мы чуть не погибли в лабиринте! — И я выиграл партию, — добавил Питер. — И ты выиграл партию, — согласилась Джесси. — И я поймал снитч! — И ты поймал снитч. — А я вывел вас из лабиринта, — напомнил Сириус. — И ты вывел нас из лабиринта, — кивнула Джесси. — Но экзамен по зельям я всё равно сдала лучше тебя. Сириус закатил глаза: — Ты когда-нибудь устанешь напоминать мне об этом? — Нет, — она мило улыбнулась. — Это моё маленькое удовольствие. — У тебя извращённое понятие об удовольствии, Рокс. — Зато я хотя бы знаю, что это такое, в отличие от некоторых. Питер, сидевший напротив, переводил взгляд с одного на другую, как зачарованный зритель на теннисном матче. Джеймс хмыкнул в кулак, а Римус сделал вид, что очень заинтересован пейзажем за окном. — Знаешь что, — Сириус подался вперёд, — давай пари. — Какое? — Если на втором курсе я сдам Зелья лучше тебя, ты перестанешь меня подкалывать. Джессика прищурилась. — А если я сдам лучше? — Тогда... — он на секунду задумался. — Тогда я буду твоим должником. На один день. Исполню любое желание. — Любое? — её бровь поползла вверх. — В пределах разумного, Рокс. Не размечтайся. — Трусишь, Блэк? — Ни капли. — Тогда по рукам. Они скрепили пари рукопожатием. Ладонь Сириуса оказалась неожиданно тёплой, и Джесси поймала себя на мысли, что задержала руку чуть дольше, чем нужно. Она тут же её отдёрнула. — Вот увидите, — пробормотал Питер, ни к кому конкретно не обращаясь, — эти двое когда-нибудь доведут друг друга до беды. — Или до чего похуже, — загадочно добавил Римус, отрываясь от окна. Джеймс нахмурился: — А что может быть хуже беды? Римус пожал плечами: — Поживём — увидим. За окном проплывали зелёные холмы, солнце заливало купе тёплым светом, а впереди было целое лето. И где-то в чемодане Джессики, под стопкой старых пергаментов, лежал пустой дневник, о котором они пока не знали почти ничего. Но его время ещё придёт. Конец первого курса.