Хрустальный поцелуй

— Ты выглядишь просто невероятно! — Восторженно шептала Ху Тао, крутясь вокруг меня трудолюбивой пчелкой.       Я повернулась к комнатному зеркалу, что бы повнимательнее рассмотреть причину ее искрящихся глаз. Из сверкающей стеклянной глади выступал родной силуэт, вот только выглядел он настолько иначе, что у меня перехватило дух.       Ни под каким предлогом прежде, я упорно не примеряла подаренные или предложенные наряды — будь то подарок от новых знакомых, или прием среди высших кругов очередной страны. Стараясь сохранить ту единственную тоненькую нить, что соединяла меня с братом, напоминала о жизни до пребывания в этот мир. И к предложению Тао принарядиться для банкетного вечера по-началу отнеслась довольно скептически. Но в груди что-то предательски щелкнуло, переменило ход мыслей, как только в руках девушки заструилось, купленное в качестве подарка на очередном из дневных променадов, вечернее платье. Если уж с самого начала все в моей остановке пошло совершенно по непредсказуемому сценарию, почему бы не рискнуть переступить принципы хотя бы на одну ночь?       Легкая и мерцающая, подобно звездному полуночному небу, темно-синяя ткань платья огибала тело, искусно подчеркивая только нужные достоинства. Она струилась и прилегала, будто вторая кожа. Прилично закрытое декольте начиналось с широкой ленты, закрепляющейся на шее, отдавая акцент весьма откровенному большому вырезу на спине. Я повернулась боком, озабоченно поправляя складочки начинающейся ткани аж на самой пояснице. От шеи до самых лопаток сияющей россыпью, словно позолоченные звезды, рассыпались украшения из тонких цепей, соединяясь по центру причудливым узором. К счастью, спокойствия фасону добавляла сама длина платья. С невысоким вырезом следующим по бедру, она граничила с косточкой лодыжки. Обувь тоже была весьма удобной, отдавая предпочтение невысокому каблуку светлых глянцевых лодочек.       Я протянула перед собой руку, освобожденную от ткани повседневных перчаток. Белая кожа, но не такая чистая, как следовало бы. Мелкие, не сильно заметные но все же шрамики, разбрасывались по ней хаотично, напоминая своим наследием о пройденных битвах. Хоть сейчас я и выглядела словно какая-то принцесса, реальность быстро опускала на землю, заставляя себя принимать. Не идеальная, не аристократка. Не такая, как чистые изящные девушки, вьющиеся вокруг таких как он. — Ты выглядишь какой-то слишком опечаленной, для человека который идет покорять эту ночь.       Тао подтянула край юбки, разглаживая ненужные складочки. И через отражение зеркала украдкой заглянула в мои глаза. — Все в порядке. Просто считаю что это все уж слишком вычурно. Нужно было оставить эти привилегии дамам из администрации. — Паймон думает, что путешественнице давно пора блеснуть в чем-то, кроме как в риске для жизни. Парни уж точно не останутся к такому равнодушными!       Компаньонша захватила со столика снятые ранее цветы, и подлетев, кропотливо закрепила их в золотые пряди. Их заботливое внимание к деталям и общие старания вызывали в груди море нежнейшей благодарности. — Парни как парни. Нас ведь интересует один конкретный. — Шатенка прикусила язык осознавая, что сболтнула лишнего.       Подскочив на ноги, она свела ладони перед лицом, пытаясь переключить внимание на окончание своей работы. — Гото-овенько, а как сидит! А какой крой!       Я уставилась на нее с подозрением, но улыбнулась девичьей догадливости. К сожалению или к счастью, попыток для расспроса мне оставили, она быстренько увела глаза и обернулась на входную дверь. — Кстати говоря о мужском внимании.       Вслед за облегченными словами выдохнувшей девушки, дверь комнаты отворилась, и в нее ввалились двое. Кадзуха держал в руках небольшой сверток разных цветов, и его сопровождающему, по всей видимости, достался один из них. Ка мин осматривал свою одежду, пытаясь пристроить несчастную сессилию хоть куда-то, что бы та продержалась на нем хотя бы половину вечера. Как только две пары глаз поднялись и нащупали присутствующих, их лица вытянулись, уставившись на меня. От прожигающей неловкости, губы свелись в тонкую линию. — Вау…вот это красотища! — Танцор воскликнул первым, поднимая большой палец вверх.       Кадзуха прочистил горло, присоединяясь к комплименту. Его более спокойный размеренный тон здорово контрастировал на фоне звонкого Ка Мина. — Ты выглядишь очень изящно, Люмин. Подобно падающая звезда, рассекающая небо. — Кленовые глаза улыбались, выискивая и проводя параллели с стихотворными строками. — …Спасибо вам. — Ну вот, мы еще даже не вышли, а щеки уже распылились. — Ну все, подбираем слюни. Нам еще нужно как следует оторваться, до выхода львенка на сцену.       Командный тон хозяйки бюро вернул обоим трезвый рассудок, она щелкнула пальцем по полю собственной шляпки. — А что за цветы у тебя?       Вспомнив о подготовленном презенте, самурай развернул смятый пергамент, поочередно вытаскивая из него по одному цветку. — Так ведь праздник Ветряных Цветов. В этот день принято дарить цветы самым близким, что бы выразить свои чувства. Поэтому, я счастлив поделиться ими с вами…       С нежным трепетом, юноша принялся раздавать их: ветряную астру для Ху Тао, траву-светяшку для Паймон и лилию калла для меня. Красивый жест встретили щедрыми благодарностями, закрепляя цветки на груди или в волосах. Идеальное место нашел и Ка мин, закрепив бутон у металлической бляшки на зеленом поясе. Пусть это будет нашей особой визитной карточкой на этот вечер.       Слияние гулких голосов вытекло из померкшей комнаты, перемещаясь в длинный коридор. — Как же круто, что мы здесь собрались! — Давайте отметим это как следует! — Каэдахара, только не перепивай с местными заводилами, если уснешь мы тебя не дотащим. — Кто нибудь взял камеру? Я хочу фотографию на фоне статуи архонта. — А фуршет будет?

***

      & Вечер окутал город мягким сумраком, расцвеченным сотнями разноцветных фонариков, количество которых увеличилось троекратно. У центральной площади запах живых цветов одурманивал голову, заставляя забыть о всех мирских трудностях. Чуть пониже расположились банкетные столики и воздвигнутые над ними навесы. Воздух здесь был пропитан вкусными ароматами жареных оладий и орехов, пряного медового мяса, сладких карамельных яблок. Праздник набирал обороты: повсюду слышался громкий смех, звон винных бокалов и стук пивных кружек. Горожане играли в состязания, угощались горячительными напитками и наслаждались долгожданным весельем.       Крепко сжимая мою руку и переходя на бег, Тао уводила в самую толпу, заставляя нас всех бежать следом. Мы путешествовали между уличными лавками, с лотками полными украшений и одежды. Рассматривая и трогая все, словно нетерпеливые любопытные дети. И наблюдали за тем, как сами ребятишки пускали мыльные пузыри, что кружили над столами взрослых, заставляя тех ворчать и размахивать руками.       Чуть позже, Паймон увлекла нас к столам с угощениями — она вновь не собиралась упустить шанс насладиться фуршетом. Именно там мы заметили магистра Джинн, она беседовала с Дилюком за едой. На её лице больше не читалась усталость, напротив, блондинка тепло улыбалась, полностью погрузившись в разговор. Красно-волосый магнат стоял неподалёку от барной стойки, продолжая ненавязчиво следить за порядком — в том числе и за бесперебойным снабжением гостей напитками.       Стараясь сильно не влезать в гармонию их беседы, мы перекинулись поздравлениями и не длинными фразами, разделяя компанию за аппетитной трапезой.       И вот, мы уже в другой части развлечений. У ряда игровых столов, я замахивалась посильнее, соревнуясь с Кадзухой в «метании колец» на призы. Совсем рядом шла игра в кости, где нужно было бросить их так, чтобы в сумме они перебили число соперника. Тао, уже выигравшая три раунда в холостую, хвасталась выигранной коллекционной фигуркой. И теперь не переставала подначивать Ка Мина попробовать ещё раз. — Давай, львенок, ты сможешь! — Кричала она, хлопая в ладоши. — Дух везения теперь на твоей стороне!       Паймон, будучи самой неумолкающей из компании, делала ставки на результаты и громко комментировала каждый ход.       Взяв небольшой перерыв, я присела за свободный столик, вытягивая чуть затекшие ноги перед собой. Кажется, сегодняшней ночью проблем с быстрым отходом ко сну не ожидается. Словно нежный лепесток — легкое дуновение ветерка прикоснулось к щеке, и я повернулась. На резной стул по соседству присела худощавая фигура, подпирая острый подбородок руками, окутывая лучезарностью ярко-бирюзовых глаз. — Праздник пришелся тебе по душе, Путешественница?       Подмигивающий бард, с широкой улыбкой оценил меня с ног до головы, а затем вновь остановился на глазах. — Конечно! В них вам равных нет. Хотя удивлена, что ты еще до сих пор трезв, Венти. — Не сыпь соль на рану, моя душа ждет не дождется этого! Но придется еще немного потерпеть, а иначе лира может сфальшивить в самый неподходящий момент.       Тонкий палец прислонился к губам, придавая божеству еще более озорной вид. — Должен заметить, ты выглядишь роскошно. Что-то оказалось в силах заставить тебя изменить принципам?       Я хмыкнула, на момент уводя глаза прочь. По своей природе, парень чувствовал любое изменение в эмоциях человека, как бы тот не пытался скрыться. — Да…кое что. — Многозначительная улыбка, которую он понял без слов. — Мне по душе новый блеск твоих глаз. Но кажется, в твоем сердце я вижу смятение?       Легкая тревога, которую прежде я попыталась затолкнуть поглубже, вновь проскользнула на задумчивом лице. — Это так. Я…слишком много думаю о том, к чему может привести мое безрассудство. И будет ли оно того стоить в конце.       Разноцветные косички дернулись вслед за склоняющейся на бок головой. Бард призадумался, гуляя зрачками по начищенной столешнице между нами. — Как бы не было запутано сейчас твое дело, не переживай. Тебе благоволят ветра, — светлая улыбка озарила его непосредственное лицо, а затем он добавил: — Ты помнишь мои слова, сказанные при нашем первом прощании?       Указательный палец направился к небу, я принялась зачитывать идеально отложенную в памяти фразу. — Никогда не забывай о конечной цели своего путешествия. — Верно. Но еще… — Архонт покинул свое место, прислоняя расправленную веером кисть к груди. — Будь счастлива. Ведь ты, как никак в городе свободы.       Мои губы приоткрылись устремляясь вверх, а в груди что-то ярко зажглось. Что-то большое и ценное, ожидающее подобного толчка. — А вот теперь, пора огню озарить эту сцену, а ветру разжечь его пламя до небес.       Поправив велюровый берет на макушке, тихо напевая себе под нос, бард развернулся к толпе, скрываясь в ней так же быстро, как и появился. Настало время сиять.

***

      Сцена залита приглушённым золотистым светом, а воздух плотно наэлектризован в нетерпимом ожидании. Все здесь было ярче, пестрее, сквозило и покоряло открытой дерзостью.       Когда звучание нежной лиры окончательно затихло, его сменил чёткий, размеренный ритм барабанов. В самом сердце сцены под софитами появилась фигура юноши, скрытая под ушастым капюшоном. Плавно шагнув вперёд, он поднял руки и хлопнул над головой — и в тот же миг толпа отозвалась, подхватив его ауру.       Наша компания как всегда стояла в самых первых рядах, крича и подбадривая близкого друга. Он не просто видел — он чувствовал это. В глубине каштановых глаз зажигались золотистые кольца, а тело, разгораясь изнутри, выплескивало накопившуюся энергию.       Заиграла динамичная музыка, и вместе со взрывным битом с головы Ка Мина слетел капюшон. Он начал двигаться быстро, идеально выполняя сложнейшие элементы танца, заводя и покоряя наблюдающие сердца. За ним появляется подтанцовка — двое молодых людей. Огни сцены плавно наливаются чистым красным, окутывая силуэты загадочным светом.       Затем, приблизившись к декорациям кулис, в их руках появляется главный элемент — огромная львиная голова, с пушистой белой гривой и расшитым золотым хвостом. Как только танцор надевает её, на сцене возникает новый величественный образ. Он движется уже неторопливо, с царственной осанкой. Гордо вышагивает, медленно поворачивает массивную голову — будто властелин, осматривающий свои владения. Каждый поворот корпуса, каждый взмах рук наполняют плюшевого льва жизнью. Вместе с усиливающейся музыкой, он словно пробуждается, обретая собственную душу.       Звучный удар барабанов, пробирающий до самых мурашек. Еще и еще. Волны энергии, рожденные пиро‑элементом, заструились оранжевыми искрами, в воздухе затрещала пиротехника. Когда Ка Мин совершил длинный эффектный прыжок, по краям сцены взметнулись сверкающие огненные фонтаны. Каждое его движение было отточено и полным жизни: стремительные повороты, прыжки, изящные выпады. Толпа замирала на миг, а затем взрывалась аплодисментами и восторженными криками. Такое они видели впервые.       Любуясь звездным часом необыкновенно талантливого юноши, я выкрикнула что было сил, подпрыгивая на месте. Он был великолепен. После, взгляд мимолетно скользнул в сторону толпы. И будто чувствуя, нашел среди ее густоты самую желанную сердцем фигуру. Кэйа стоял чуть в стороне ото всех, неотрывно глядя на сцену. Его глаз так же блестел в восхищении, а ладони высоко взмывали вверх, подхватывая волну громких аплодисментов. Он быстро ощутил на себе внимание чужих глаз, поворачиваясь в мою сторону. Наши встречные ослепительные улыбки пронзили толпу, летя навстречу к друг другу, будто вспышки.       А потом он приблизился, и его губы приоткрылись. Внимательный морозный взгляд, то и дело гулял по силуэту напротив. Капитан не спешил заводить разговор — ему хватало просто смотреть, впитывать образ, представший перед ним. Ни слова, ни жеста — только короткий, еле слышимый выдох.       Окончательно потерявшись под пробирающим взором, я решила перехватить инициативу. — Рада видеть тебя, Кэйа. — Не думал, что кроме танца сегодня меня поразит что-то еще… Ты полна сюрпризов, Люмин. — Темные брови взмыли вверх, изгибаясь. Он наконец-то пошевелился. — Расценю это как комплимент. Рада, что ты успел, скоро начнется фейерверк.       Глаз Кэйи потерялся где-то на оборке платья, он вновь отреагировал не сразу. Слегка кашлянув и одернув самого себя, мужчина обратился: — Точно. Правда, в такой массе не протолкнуться, да и долго задирать голову нет желания. — Есть идеи получше?       Раздумывая уже не слишком долго, Альберих улыбнулся и протянул раскрытую ладонь. — Разве что одна. Пойдешь со мной?       Обернувшись и нащупав глазами друзей, я махнула им рукой сообщая о своем уходе. Увидевшая нас Паймон ткнула локтем рядом Ху, и они обе зашептались с одинаковыми ухмылками. Любимые сплетницы.       Нерешительно, я коснулась гладкой перчатки. Кончики его пальцев были холодные, однако сама ладонь оставалась теплой и уютной. Он бережно сжал мою вложенную руку, будто держал что-то невероятно хрупкое, а затем уверенно повел за собой. Мы пробивались сквозь плотную толпу, и пару раз я умудрялась врезаться в плечо Кэйи, пока он резко затормаживал перед новым препятствием. По вздрагивающим плечам можно было различить его усмешку, но он не оборачивался.       Подойдя к зданию Орда, мужчина двинулся к самой высокой башне, что возвышалась над прочими и служила хорошей обзорной точкой. А иногда, и хорошим местом для тренировок прыжков на планере. — Кажется, я догадалась о вашей задумке, капитан. Вот только забираться наверх уйдет не мало времени. — Не для того, кто знает короткий путь.       Кэйа улыбнулся отпуская руку, а затем приблизился к горстке кустарников, что плотно окольцовывали башню почти со всех сторон. Разведя густые ветви в самой задней части, среди холодного кирпича показалась деревянная дверь. Надо же, прежде я никогда не замечала ее здесь… И хоть на ее задворках свисал увесистый замок, даже он не стал для Альбериха проблемой. Вынутая из кармана рабочая отмычка, блеснула в умелых руках и в мгновение ока, заставила блок железа рухнуть на землю. По всей видимости, капитан уже не раз проворачивал это.       Демонстративно подтянув край перчатки, он толкнул отворившуюся дверь и поклонился, приглашая пройти внутрь. — Милости прошу. — Впечатляет. А Джинн знает о том, что ее правая рука умеет вскрывать потаенные замки? — Указательный палец примкнул к губам, зажимая между ними ноготок. Кэйа вздернул подбородок повыше, усмехнувшись на выдохе. — Пусть это будет нашим маленьким секретом. Ты ведь не сдашь своего верного напарника?       Я прошла мимо, перемещая взгляд строго перед собой, заставляя капитана внимательно провожать свой силуэт. — Это будет зависеть от того, понравится ли мне то, что я увижу.       Звенящий мелодичный смех раздался где‑то позади, проник в помещение и заиграл эхом, отражаясь от каменных стен. — Сегодня ты не останешься разочарованной.       Захлопнув за нами дверь, будто никого тут и не было, он переместился вперед, ступая на узкую винтовую лестницу, на которую едва могли вместиться двое. Кругом было темно, и лишь редкий свет, проникающий из щелей на заколоченных окнах, падал под ноги, не давая упасть. Ладонь провела по холодному кирпичу, нащупывая старые выцарапанные надписи, потертые временем. Подумать только — когда-то, кто-то такой же проныра как и мы, оставил здесь след своей истории.       На последнем этаже показался тупик, освещаемый светом из прорезей верхнего металлического люка, ведущего на смотровую площадку. Кэйа потянулся к отставленной к стене лестнице, подставляя ее и проверяя на прочность. Выточенные старые дуги скрипнули, под лунным светом блеснула паутинка, но не смотря на древность, та могла спокойно выдержать еще несколько десятков лет. — Еще немного, льдинка. — Обозначил капитан, вновь протягивая руку.       Его ладонь коснулась моей, мягко переводя на поручни лестницы, позволяя забраться первой. Подошва каблуков оказалась предательски неустойчивой для таких лазаний, и нога соскользнула где-то на середине пути, проваливаясь под перекладину.       Но стойкость вернулась очень быстро. Кэйа предполагал такое развитие событий, а потому в нужный момент подхватил меня за талию, позволяя вернуть утерянное равновесие. Глубокий вырез позволил его пальцам соприкоснуться с теплой кожей, от чего волной выступили видимые мурашки. — Осторожнее, — совсем близко шептал вкрадчивый голос, который украсила проступившая хрипотца.       В этом коротком прикосновении таилось невероятное чувство. Поддерживающее и надежное, заставляющее меня бесследно теряться. Внушающее, будто ты можешь оступиться, и тебя всегда поддержат и подхватят. Будучи частой опорой для других, в такие моменты было совершенно дико — заглядывать в глаза собственной, нелепо появившейся уязвимости. Девичьей уязвимости… Ведь у кого, а у меня быть слабой никакого права не было. А рядом с Кэйей часто получалось чувствовать себя именно так. И более того, в его глазах это никогда не было каким-то недостатком.       & Послышался металлический звон, крышка люка открылась, рухнув на припыленный пол. Мы поднялись на полуоткрытую площадку, и в волосах заиграли порывы нежного сквозного ветра. Уже знакомый ранее вид приобрел необыкновенные очертания, заставляя дыхание замедлиться, а зрачки устремиться вперед.       Весь Мондштадт сиял сказочным цветущим островком в ночной темноте, будто гигантский праздный фонарь, освещающий странникам путь. Статуя Барбатоса, что возвышалась над богатым пиршеством, отсюда казалась не такой уж и высокой, а аккуратной и хрупкой, подобно самому божеству. Отдаленный гул сплетавшихся голосов и смеха, доносился вместе с музыкой гармоничным эхом, пробуждая в душе отрадные чувства. Над крышей простиралось густое полотно, в синеве которого мерцали коридоры холодных, непохожих друг на друга звезд. Это был один из тех моментов, которые хотелось запечатлеть в памяти до мельчайших подробностей: от свечения искусственных огней, до хмельного запаха города, от мурашек на коже, до вибрирующей усталости в ногах. Опасаясь лишь одного, что так же как и другие, это мгновение пронесется и скроется мимо глаз, утопая в потоке прошлого.       Я подошла к самому краю, наклоняясь и захватывая рукой каменную колонну, и непоседливый ветер развил шелестящую ткань платья вслед. — Ты был прав. Я никогда не останусь разочарованной этим краем. Он бесцеремонно и навсегда забрал мое сердце. — Вслух проговорила я, и слова долго оставались единственным звучанием в пространстве этой башни.       Стоило обернуться, и меня встретил сверкающий инеем взгляд, что неотрывно и с восхищением глядел лишь в мою сторону. Кэйа оставался позади, вдалеке, впервые не решаясь нарушить собой идеальную, по его мнению, картинку. Но смущенные глаза, поймавшие его гуляющий зрачок, и неподдельное беспокойство, заставили мужчину выйти из тени. — Будь осторожнее. — Произнес он с необыкновенным волнением, которое успел расслышать сам, от чего в миг преобразился и попытался отмахнуться очередной шуткой. — Я не хочу, что бы потом меня привлекли к ответственности за то, что героиня Монда сорвалась с высоты.       Я закатила глаза с игривой усмешкой. Рука протянулась перед собой, указывая пальцем вниз, на далекую землю. Он внимательно наблюдал и за этим. — Этого не будет. Ты ведь, меня поймаешь? ___________________________       Сказанное осчастливило, и не менее удивило Альбериха. Конечно, он был готов поймать ее еще перед самим выдуманным падением, но тот факт, что сама Люмин знала об этом — грело ледяное сердце с необыкновенной силой. Она доверяла ему. Даже когда он делал все, что бы подорвать ее доверие. — Сию же секунду.       Девушка воссияла. Словно золотистое солнышко, грела своей улыбкой, не оставляя и малейшего шанса замечать что-то кроме нее. Она обернула зарумянившееся личико к городу, и капитан попытался последовать ее примеру. Но мог ли кристальный зрачок полностью насладиться видами, если постоянно то и дело, что перескакивал ей за спину?       Необыкновенно откровенный наряд, очерчивающий маленькую, но крепкую фигуру, обнажающий часть, прежде скрытую от посторонних. Темное платье оттеняло ее кожу, будто сливки, а четкие линии лопаток двигались под ней, словно изящные крылья бабочки. Она выглядела настолько гармонично в этом пейзаже, что казалось, искусный скульптор выковал из мрамора и разместил свое творение прямо под этой крышей.       Кэйа невольно сглотнул, сверху вниз прокатился округлый кадык. — Не замерзла? Это платье выглядит довольно…тонким. — Запнулся он напоследок, ведь на языке крутилось нечто совершенно другое. — Разве ты уже позабыл? Я же не боюсь холода. В последнее время имею с ним дела особенно часто. ___________________________       Мое подмигивание вызвало на смуглом лице ухмылку, Кэйа закусил губу, припоминая самому себе собственные жесткие уроки. — Точно… Ты никогда не просишь помощи, льдинка. Всегда готова прыгнуть с обрыва не раздумывая. — Кажется, в этом мы с тобой похожи?       Мужчина осторожно приблизился, опираясь ладонью на ту же колонну, но уже значительно выше, и направил видимый глаз на горизонт. Его осанка распрямилась, а тело начало двигаться свободнее. — Мы похожи больше, чем ты думаешь.       Сделав шаг назад, спина соприкоснулась с неприятно холодным камнем. Но видеть его лицо мне хотелось гораздо больше, чем сохранять собственный комфорт. — Прямо как звезды на этом небе. Абсолютно из разных уголков, разных форм и предназначений, но одинаково прекрасных, в своем схожем сиянии.       Длинные смоляные ресницы припустились, Кэйа чуть наклонился вперед, прикрывая очерченные губы указательным пальцем. Свисающая острая звезда его мантии легко царапнула открытое плечо. Весь вечер он подкрадывался ко мне осторожно и вкрадчиво, и вот, вновь оказался непозволительно близко. — Очень поэтично. Но боюсь, ни я, ни одна сияющая звезда на этом небе — не сравнятся с твоей красотой. Ты сияешь ярче всех.       Несмотря на прохладную температуру здесь, наверху, щеки воспылали, будто жарясь перед тлеющим камином. Сжатый кулак прислонился к груди, наслаждаясь громким сердечным откликом. Я отвела глаза, до сих пор сомневаясь во всей подлинности происходящего. И была благодарна, лишь одному только нахождению здесь, рядом с ним. Пусть это, как и все остальное — не продлится вечно.       Словно довольный кот, Кэйа с упоением наблюдал за смущением, представшим перед ним во всей красе. Очередная жертва, павшая под силой обольстительных речей. Интересно, доволен ли он результатом собственной победы? Конечно. По крайней мере, так мне казалось. До тех пор, пока откуда-то снизу до нас не донеслись обрывки чужих слов. «Последняя проверка перед запуском! Просим всех горожан оторваться от своих бокалов и присоединиться к нам у подножья Барбатоса!»       Хищная улыбка сошла с лица мужчины, оставляя за собой странную, нечитаемую эмоцию. Он будто сосредоточился, на мгновение мягко нахмурившись. Ледяной глаз сдвинулся с места, пару раз пробегаясь по козырькам ближних крыш. — Скоро начнется. — Проговорил он тихо под нос, больше самому себе.       Я вопросительно уставилась на него, ведь кульминация фейерверка явно заслуживала более радостных эмоций. Но свою радость, сегодня он почему-то упорно предпочитал сдерживать в себе. — У меня есть кое что для тебя.       Неожиданно промолвил капитан. Отступив на шаг назад, он взмахнул рукой у своей мантии. Крио Глаз на бедре глухо затрещал, и в слабом сиянии, дернулся. Через мгновение его рука обернулась, держа небольшой округлый предмет. На облаченных в перчатки ладонях, блеснул хрустальный полупрозрачный шар. Морозные узоры расходились по нему от полюсов, а внутри, в самом центре таился живой распущенный цветок.       Глаза приковались к необыкновенному чуду в любопытном восхищении. — Внутри что, глазурная лилия? Но она растет только на просторах Ли Юэ…как ты достал ее?.. — Мне пришлось постараться, но это того стоило. Я же…обещал подарить тебе цветок.       Он бережно вложил увесистый шар в мои руки, и кожа ощутила лишь легкий приятный холодок. Этот лед не кололся, не студил и не таял от прикосновений. А лишь бережно сохранял удивительное сокровище внутри себя, переливаясь и поблескивая на слабом свету. — Не бойся, он достаточно крепкий, что бы получилось его разбить. Но именно так, он сможет радовать тебя гораздо дольше простых цветов.       Потирая гладкий глянец ноготком, я прижала его к груди так крепко, будто бы боялась, что кто-то посмеет его тот час отобрать. — Спасибо, Кэйа. Это самый лучший подарок, который мне доводилось получать.       Глаза задрожали, устремляясь на мужчину. И Кэйа здорово от этого потерялся. Я вновь смогла узреть то самое выражение, с которым он сидел в тени того дерева еще днем. Такой же мечтательный, чистый, сбросивший коллекцию масок шутливого притворства.       «Три! Два! Один!» — Прогремели голоса внизу, символизируя зажженные фитили. Они вырвали меня будто из сладкого сна, заставляя переместить взгляд на пылающую площадь. Руки машинально успели спрятать драгоценность в пространственный рюкзак, что бы ненароком не выронить его.       Один короткий переметнувшийся взгляд на Альбериха, его привычная, но наполненная нежностью улыбка, и поворот головы обратно. С громким свистом вырвались огненные стрелы, разрезая ночную темноту, летя в самую ввысь. И достигнув своего пика, взорвались разноцветные шипящие цветы и фигуры, отбрасывающие искры на все вокруг. Залп за залпом, огни фейерверка окрашивали небо в сверкающую палитру, затмевая собой даже самые яркие звезды. С замиранием сердца, мои губы приоткрылись и все внутри заликовало. — А знаешь, чем еще прекрасно это место? — Голос Кэйи прозвучал неожиданно протяжно и низко, заставляя обернуться. — Отсюда у тебя не получится так быстро сбежать от меня.       Фраза, заставившая меня в непонимании застыть на месте. И последняя фраза, прежде чем капитан приобрел необычайное, одурманивающее спокойствие. Его фигура плавно скользнула вперед, сокращая между нами расстояние до тех пор, пока кожа не ощутила чужое горячее дыхание на своем лице. Я беззащитно вжалась в колонну позади, и тело начало необыкновенно дрожать.       Его ладонь мягко захватила мое лицо, придерживая и приподнимая подбородок лишь одним большим пальцем. Уже родной, одурманивающий цитрусовый запах врезался в голову, и я поймала последний блеск закрывающегося глаза.       Кэйа наклонился, и его губы соприкоснулись с моими, заключая в долгий, нежный поцелуй.       В глазах потемнело, а ребра сжались с невероятной силой, стремясь проткнуть все что за ними насквозь. Фейерверк больше не был важен, как и не слышны голоса и песни. Лишь только сердце, застрявшее в горле, стремящееся прыгнуть навстречу чужому.       Его удивительно мягкие губы, прикасались хрустально, кратко, будто спрашивая долгожданного разрешения. Охладевшие пальцы дрожали, но продолжали держать крепко, боясь спугнуть или отпустить. Мы отстранились лишь на миг, перебиваясь в коротких вдохах, которые стали слишком тяжелыми. Лазурный глаз приоткрылся, вглядываясь в упор, убеждаясь, что его действия желанны. Уголок рта обнадеженно скользнул вверх, и исчез, как только мужчина вновь прильнул к чужим губам. Уже настойчивее, уже глубже.       Сильные руки спустились, смелее скользнули по оголенной спине, впиваясь в кожу пальцами. А затем, ловко подхватили за бедра, поднимая повыше и отчаянно вжимая меня между твердым кирпичом и своим разгоряченным телом. Я отчетливо ощутила, как сильно бьется сердце в его груди. И это сводило с ума.       Несмело, дрожащие от неверия пальцы запустились в гущу темных шелковых волос, легонько царапая кожу на затылке. Кэйа шумно выдохнул прямо в губы, и ответил еще более сильным сжатием рук, продолжающих держать мои бедра. В животе сладко запекло.       Заряженный воздух вокруг в мгновение стал осязаемым током. Все, что так долго скрывалось под непроглядной толщей замков и затворов — рухнуло и выпустило, все таящиеся желания наружу. Ну и пускай. Сегодня, никто из нас не будет жалеть ни о чем.