мануфактура

                                         Эндмин, руководитель Энфилд Индастриз, многие столетия добросовестно выполнял миссию налаживать производство во благо, но благо не всегда ведет к свету. Он понял это очень давно, еще в множество реинкарнаций до последнего пробуждения, и только это знание оставалось с ним на протяжении каждого пути к своим прошлым воспоминаниям.       То, что обречено на тьму всегда стремиться к сиянию извне.       Ардашир заставил его заново вспомнить о своей основной миссии, но, к сожалению, это не принесло больших результатов, прошлое оставалось мутным и пыльным, ему не принадлежащим. Внутри была тишина и многое из того, что говорила Перлика его не трогало.       Ардашир... это было интересно. Одно его присутствие, изгиб лукавых губ, мужская настойчивость. Еще и хвост этот! Навязчивый, требующий его внимания, соблазняющий своим теплом. Ардашир всегда держит его ближе к телу, никогда не проявляет агрессии, но когда он украл его в Улине, нагло, уверенный в своих силах и своем праве, прямо под носом у местного авторитета, Эндмин с еле заметным теплом на щеках вспоминает отчетливо, чужая плоть собственнически, но бережно, сжимала его собственную икру, поглаживая кожу между форменными брюками и удобными ботинками.       Эндмин встряхнул послушными волосами, пытаясь скрыть свое состояние, настолько горячо ему было вспоминать некоторые нюансы их близости...       Чэнь повернулась невовремя, но ничего не заметила, боднула чужое плечо, задорно подзывая ближе, пока они находились в одном из ресторанчиков города, немного отходя от недавнего столкновения. Эндмин хрипло посмеялся над чужой непосредственностью и вежливо попросил себе небольшой передышки. Прогулка звучало хорошо.       Вдруг получится встретиться.       Он знает наверняка, Ардашир близко. Его притягивающие к себе глаза мерцали в каждом силуэте, а манящий смех преследовал за каждым углом обширного горда. Юноше было душно. Ему нужно побыть одному.       Распрощавшись с компанией, оставив отряд отдыхать, Эндмин лаской выскользнул за пределы цивилизации, обошел лагерь юной непоседливой девы, нового вождя, и вспорхнул на высокие уступы, ведущие к дальним скалам, в которых прятался ото всех в дали шелестевший задорно бамбук. Животных стало меньше, а солнце устало клонилось к горизонту, когда Эндмин размеренно пересек негласную границу. Позади словно схлопнулся невидимы барьер и он осторожно замер, осознав, что все это время, после знакомых мест, когда он прошел громоздкие водные мельницы и плодородные земледельческие места он вдруг шел словно знал дорогу, и его... сопровождали.       Словно его кто-то вел.       Эндмин поднял голову и не спрятал улыбки: – Такой самоуверенный, да? Ардашир.       – Как насчет того, чтобы ты еще назвал меня по имени? Кто знает, может я даже пощажу ранимого, весьма хрупкого владельца передовой артели галактики, – Эндмин охнул, чувствуя, как он неловко оступился, оказавшись с сарказом очень близко. Чужие глаза смотрели на него проницательно, они улыбались. От юноши пахло свежестью и морским бризом, Эндмин неосознанно сделал крохотный шаг ближе, желая почувствовать больше... – О, Эндмин... Ты еще не помнишь, но уже знаешь, что я тебя не обманывал, верно? Твои глаза, твое тело, твое чутье... Подсознательно ты уже выбрал меня и ты не представляешь, какие усилия я прилагаю, чтобы сейчас же не воспользоваться дарованными нам минутами наедине.       Эндмин задохнулся от чужих слов, Ардашир жарко дышал ему в нежную щеку, настойчивый... Он был очень близко и ему по-хорошему стоило отступить, чтобы их необузданное притяжение не подвело их обоих.       Не мог же он прямо здесь отдаться его губам, верно?       Эндмин горько выдохнул, в смущении отворачивая лицо скрытое маской. – Ты смущаешь меня. Ты же знаешь, что я еще не знаю кем мы были друг другу.       – Но ты уже знаешь, чувствуешь, что мы были, – Ардашир урчал ему прямо на ушко, почти касаясь губами ушной раковины. Сам сарказ сжал пальцы в крепкий захват, не имея власти забрать Эндмина себе сейчас же. Отбросить чужой сценарий, тот самый, который принадлежал самому Эндмину.       Он всегда, из раза в раз, был подвластен чувствам, когда им заново приходилось встречаться на расстоянии от их настоящей близости, когда Эндмин еще не приобретал свои воспоминания.       Это ранило. Это заставляло сдерживаться в стократ сильнее, потому что притяжение было неумолимо.       Ардашир оставил крошечное касание на виске его мальчишки, сам вздрагивая от своих действий. Так много... Так мало.       Эндмину много кто встречался в их походе, и всех без исключений он с уважением относил к пострадавшим, желая подсознательно облегчить их тяжёлую ношу, – Ардашир же хотел уберечь его от этой доли хотя бы на мгновение.       Тонкая спина в непромокаемом плаще одиноко смотрелась на фоне залива, куда Ардашир вывел его, отпуская с поводка тонкий шлейф своей силы из теней, запахов и собственного желания увидеть Эндмина. Сам Эндмин поверхностно дышал, был все еще слаб, так слаб, но сердце в груди билось не от тревоги и перенапряжения, и точно не от страха.       Ардашир, стоя за ним, казался его спасением. Синие глаза встревоженно всматривались в ближайший пейзаж, пальцами он держал свое запястье, считывая улетевший пульс, но больше всего на свете он хотел упасть сарказу, что возвышался над ним и окутывал спокойствием, близостью и уверенность, в крепкие надежные руки, оставшись с ним подольше.       Только бы их не нашли, пожалуйста, только не сейчас.       Ему хотелось побыть под всепоглощающим вниманием прекрасного мужчины еще, чтобы поговорить, или схватить его и никуда не отпускать. Эндмин зажмурился, стараясь согнать морок, если он есть – не мог же он так вслепую упасть в ноги одинокому юноше, что дважды воровал его с битвы, подсылал приспешников, нападая на обычных людей, отвлекая от основного поля действий, без внешнего влияния? Или мог... и тогда Ардашир говорил правду. И тогда все окажется на поверхности, то, в чем он уже сейчас не сомневается: они знали друг друга ранее.       Ардашир был ему... кем-то.       Он знал сколько сил еще потребуется для полного восстановления памяти, и сейчас он продолжал себя чувствовать не лучшим образом.       Ему нужны силы и время, покой, который ему не светит в связи с работой, которую не может выполнить кто либо еще кроме Эндминистратора Энфилда.       Чэнь и Перлика заботились о нем, как могли, были чуткими и надёжным товарищами, самыми приближенными к нему, но...       Он все равно умолчал своим близким о чувствах, что роем прошлись по его груди стоило ему увидеть эти глаза, услышать этот голос. Ардашир владел его безраздельным вниманием.       – Ардашир... Я помню это имя, – Эндмин пробормотал это едва слышно, боясь спугнуть свои собственные мысли. Ардашир позади него не дышал. – Когда-то ты был тесно связан из-за меня или моих решений?       Но он не мог вспомнить чем.       – Я был повязан на тебе, Эндмин, – Ардашир протянул фразу чуть выше его макушки, оказавшись ближе чем следовало бы. Эндмин повернулся обратно, возмущенно осматривая молодого мужчину и расстояние между ними. – Что поделать, если это более правдивая формулировка, даже если она не кажется тебе вежливой.       – Мне не кажется вежливым, что ты нарушаешь мое личное пространство.       – Не правда.       – Правда!       Ардашир выдохнул ему прямо в лицо, склонившись быстрее, чем Эндмин успел осознать и отшатнуться, сгорая от жара и смущения. – Ардашир! Не так прямолинейно!       Отодвину его лицо, осторожно обхватив острый подбородок, Эндмин закрыл глаза, в ужасе от того, что Ардашир в его руках очень ласково посмеивается, его глаза щурятся, нежные, беззаботные, но он внимателен и Эндмин чувствует себя распятым перед ним. Не ощущается маска, словно Ардашир видит его даже сквозь металл и ориджиниум.       Бамбуковая роща мягко шелестела, перестукиваясь.       Эндмин плотнее укуталась в плащ, чувствуя единение с природой и покой, пока Ардашир, не растерявшись, держал его плечи в своей осторожной хватке.       Бамбуковые стебли колыхались, как будто дышали вместе с Эндмином. В тишине леса слышно было лишь лёгкое шуршание листьев и далёкий крик птицы.       – Я еще ничего не могу тебе рассказать, Эндмин.       Ардашир навис над ним, разглядывая неровные стыки и железную броню с нежностью. — Я не могу попросить тебя снять твой аксессуар?       Эндмин осторожно повернул подбородок, высвобождаясь из некрепкой теплой хватки. Он правда не мог пока с ней расстаться.       Но очень хотел. Так Ардашир бы смотрел ему в глаза, а это по каким-то причинам одна из его больших потребностей с момента их встречи после его пробуждения.       – Хорошо. Присядем? – Ардашир послушно прикрыл веки, строя заведомо невинное выражение лица, словно это не он жаждет Эндмина поцеловать прямо в этих зарослях и встать на колени, предпочитая, чтобы они разобрались с воспоминаниями Эндмина более действенным способом в горизонтальной плоскости... Но, хм, у него ни разу это не удавалось в прошлых встречах, в каждом из столетии, чего уж тут мечтать.       Сарказ подал ему аккуратную крепкую ладонь, и Эндмин, не задумываясь ни на секунду, подал ему свою собственную, узкую и с мелкими шрамами от старой кропотливой работой на заводе.       Талос, что же он творит...       Они сидел у пруда, где местные жители приспособили технологию для перекачки воды – тонкие трубки из сплава ориджиниума тихо гудели. Свет отражался в воде, разбиваясь на сотни искр.       Было тихо. Эндмину было спокойно под боком у высокого опасного мужчины, который держал его руку в своих ладонях. Рога Ардашира блестели словно в черных гладких отростках переливалась ртуть. Эндмин не мог оторвать от него глаз.       Эндмин не боялся его. Ардашир вышел из-за ряда бамбуков без предупреждения чуть ранее, словно всегда был частью этого места, это правда. Он владел более существенной силой, чем та сила, что просыпалась в самом юноше владеющим корпорацией. Но от Ардашира не сквозило опасностью и предупреждением, как в день, когда он столкнулся с его отрядом.       Сейчас же он был расслаблен, здесь, с ним. Дарил тяжелые взгляды и все старался заглянуть в лицо. Глаза то и дело скользили на чувственные губы Эндминистратора... Эндмин опустил лицо, но не престал наблюдать сам: его белые волосы слегка светились в полумраке рощицы; черные рога едва выступали над головой, сверкая и редко бликуя. Необыкновенные глаза сразу же встретились с глазами Эндмина и время запнулось о маску.       Эндмин почти пожалел, что не снял ее.       Он не улыбнулся, просто сидел рядом и был как призрак прошлого, что вернулся без слов, но с тяжестью воспоминаний внутри себя.       – Так зловеще подкрадываются только если имеют не честные намерения, – осторожно сказал Эндмин, легко шлепнув по коже руки Ардашира, не позволяя ему пробраться подушечками пальцев под края свитера, к голому запястью. Ардашир недовольно заворчал, но не прекратил.       Эндмину по-хорошему надо сообщить о том, что Ардашир не исчез. Прямо сейчас.       Но он не собирался этого делать.       Он так был рад видеть эти глаза. У Ардашира был слишком хитрый прищур для человека, который был пойман врасплох, как он выразился. Губы незримо дрогнули в маленькой улыбке, заставляя сарказа двинуться к Эндмину ближе, склоняя к нему лицо, с интересом вглядываясь в маску.       Эндмин, смущенный, не дрогнул. Не изменился в лице.       Его голубые глаза, глубокие как ночь над Улином, просто смотрели – без гнева, без ненависти. Сарказ настойчиво помог Эндмину послушно склониться ближе к земле, подхватив его поясницу и плечи.       Тихий хруст сухой травы под одеждой прозвучал громко в тишине рощицы.       Когда Ардашир говорил – его голос был таким же красивым и спокойным, как раньше: мягким шелком на ветру.

﹋﹌┊ ┉┃﹋﹌

      Вспышкой пред сознанием Эндмина пронеслись замутненные образы, голоса и тепло чужих рук. Он и Ардашир. По-другому выглядели. Обсуждали детали работы. Гибкий хвост властно лежал на талии, нежный взгляд самого Эндмина не отрывающийся от парня рядом.       Как раньше... Он только что подумал, что такое уже было. Руки Ардашира на спине, внимательный взгляд, судорожное дыхание на его губах. Знакомо-знакомо-знакомо-знакомо.       Как давно, и как много было их раньше?       Откуда эти мысли в его голове, откуда воспоминания.       Ардашир заметил его заминку, скованность, губы Эндмина хватали воздух, а тело в руках сарказа окоченело, не способное, под чужую негласную просьбу, опуститься ниже. Ардашир быстро обхватил его щеки крепкими пальцами и уверенно коснулся губами губ, вдыхая в него порцию воздуха, не прекращая, пока Эндмин не перестал задыхаться, очнувшись от всего того, что охватило его разум. Руки по инерции схватили лацканы чужого пиджака и уже более осознанно Эндмин потянул Ардашира на себя, заставив закрыть его собственной грудью от окружения, от мыслей и себя самого.       Ардашир обнял его и крепко сжал, позволяя спрятать мокрое лицо на своей шее, пока мальчишка в его руках горько хватал воздух раскаленными губами, пытаясь насытиться кислородом и не свихнуться от оглушающей волны черной пустоты, охватившей его из прошлого.       – Все прошло, уже прошло, Эндмин, – сарказ шептал ему в лицо, мягко снимая маску, помогая вдохнуть воздух еще и носом, с остервенелой обеспокоенностью заглядывая в чужие расширившиеся зрачки. – Ты здесь, сейчас ты здесь. Ни о чем не думай, маленький, ни о чем, прошу.       Пауза. Длинная. Напряжённая.       Эндмин больше никогда не хотел надевать маску: они, замерев друг у друга в руках, голодно, почти дико смотрели в знакомые до боли глаза и слова, подходящие оправдания, не находили дорогу до обветренных подрагивающих губ.       Ардашир, как и раньше, чтобы это раньше под собой не подразумевало, безумно красив.       Он помнит эти глаза. Он любит этот голос, эти руки и он знает, что знал когда-то эту заботу и бережность, с которыми Ардашир нависал над ним в настоящем, почти потеряв себя от страха из-за приступа Эндмина.       Если бы он мог, он бы забрал его с собой сейчас же.       Золотые тонкие нити раскололись на тонкой коже Эндмина и Ардашир, не противясь своему страху, не спрашивая, мгновенно сцеловал их, помогая залечить.       Он не может только наблюдать и это удавка, что душит его многие века. Он выбирает оставаться с Эндмином, идя наперекор загадке, которую Эндмин в начале их пути загадал ему. Отталкивая их обстоятельства в сторону, Ардашир выбирает проживать все с Эндмином вместе в каждое из его пробуждений.       Он добавил тише, с надеждой любуясь целым небосводом в открытых, наконец-то открытых, глазах: – Я здесь. Ты в безопасности.       – Да, – шепнул мальчишка, сладко жмурясь. Он правда чувствовал себя в безопасности, впервые после того, как проснулся в капсуле кибернации, а чужие губы на лице разжигали в нем тягу, непреодолимое желание вернуть их сразу же, стоило им отстраниться всего на чуть-чуть.       Эндмин всхлипнул и перестал бороться, осторожно коснулся чужие губ, в извинении, сразу поджав губы, пряча лицо и трепет. Ардашир на вкус был солнцем.       Рядом с Ардаширом его сердце делало что-то невероятное.       Эндмин опустил глаза, пряча острый укол боли – мало, ему мало, так мало и он знал, что Ардаширу еще меньше.       Ардашир со стоном обрушился на него тяжелее, заводя узкие запястья над головой, удерживая несопротивляющиеся руки, и поцеловал его с ощущением, что весь мир растворился и исчез. Эндмин в его руках и этого было нельзя допускать, но Ардашир никогда не играл по правилам, когда дело касалось Эндминистратора.       Ардашир оторвался от него на секунду, смотрел сверху вниз. В его глазах было всё: первая встреча у холодного ручья, когда они оба были детьми и ещё не знали, что мир умеет отбирать; прощание на пепелище города, когда он держал его за руку, чувствуя, как та теплеет с каждым ударом сердца напоследок; та ночь в библиотеке, где книги осыпались пылью, а они целовались так, будто завтра не наступит.       Он помнил каждую его жизнь. Каждую.       Эндмин поднял голову и посмотрел на Ардашира долго и тяжело. В его зрачках плескалось что-то тёмное и знакомое, то, что он сам не мог объяснить. Он не помнил лиц, имён, голосов из прошлого. Но с Ардаширом его грудную клетку сдавило так, будто там поселилось чужое сердце, которое билось в ритм только одному человеку.       Сарказ перестал быть вежливым – он просто перестал ждать. Его ладонь скользнула на затылок, пальцы зарылись в волосы, фиксируя, не давая отступить. И он потянул на себя – жадно, собственнически, будто боялся, что этот миг украдут, как крали все предыдущие.       Эндмин не сопротивлялся.       Ардашир с силой поднял его на руки, не давая больше мерзнуть на остывшей земле, позволяя Эндмину встать ногами почти на его ботинки, не отпуская от себе ни на шаг. Эндмин и не собирался отступать, наоборот – он подался вперёд сам, встал на носочки, вцепился в плечи, притягивая ниже к себе, к жаждущим губам, продлевая удовольствие, плавясь и сжигая. Рога Ардашира мягко блестели серебром, а его хвост гладил везде, где мог дотянуться, и Эндмин еще никогда не чувствовал себя так правильно, на своем месте.       Интуиция кричала: этот человек – дом. Этого человека искали в темноте, в толпе, в чужих лицах все эти годы. И пусть память молчала – тело помнило. Каждый мускул, каждая клетка знала, как прижиматься к нему.       Поцелуй вышел неаккуратным. Сбитым. Потому что двое вдруг решили жить, а не ждать.              – Не отпускай, – выдохнул Эндмин жалобно в его губы. И это было не просьбой. Это было требованием человека, который наконец нашёл то, что искал во снах.       – Никогда, – оскалился Ардашир, подавляя громоздкое рычание, режущее его грудь изнутри. Сжимая своего мальчишку так, будто хотел впечатать в собственную душу. – В этой жизни и в следующих.       Но Эндмин услышал, что Ардашир прятал – в его голосе была горечь разочарования. Не гнева, а горя. Боль человека, что надеялся, что он сможет оправдать свои же обещания.       – Я помню чувства к тебе, – тихонько шепнул он в чужую шею, зная, что их общий страх невыдуманный.       Эта жизнь, следующая, множества других, предшествующих. Сколько еще им стоит бороться с умирающим миром только чтобы находить друг друга каждый раз не зная, узнает ли вторая половина тебя в этот раз или Ардашир уже все потерял.       У Эндмина были темные блестящие волосы, гладкие и нежные. Ардашир касался их губами еле заметно, но этого было даже слишком. Эндмин, переборов сковывающий страх, идя на поводу у желания, поцеловал его ключицу сам., испугавшись своей уверенности. Поцелуй, лёгкий, как дыхание.       Ардашир прижался к нему отчаянно, одна рука скользнула в волосы Эндмина, а другая осталась на спине, обнимая крепче он целовал его и целовал, пока они оба не остались друг перед другом без подозрений, боли и ожиданий.