Не прикасаться к объекту

***

      10:00 утра.        Яркий солнечный свет безжалостно заливает просторную кухню загородной виллы, превращая каждую пылинку в воздухе в золотую искру. Атмосфера в комнате остается тяжелой, густой и удушливой, словно перед сильной грозой. Воздух буквально пропитан звенящим, осязаемым напряжением, в котором до сих пор отчетливо слышны отголоски вчерашней ссоры и яростного хлопка двери. Каждое движение, каждый вдох здесь даются с трудом.       Дин уехал час назад — как только дневная смена переступила порог, он молча подхватил свою куртку, ключи и, даже не взглянув на закрытую дверь спальни Касса, ушел на законный выходной. Ему жизненно необходимо было смыть с себя этот безумный калейдоскоп из чужого флирта, пулевых ранений и ледяного презрения.       Сэм стоит у кофейника, нарочито медленно насыпая зерна, лишь бы не нарушать этот хрупкий, болезненный покой. Шорох шагов заставляет Винчестера поднять голову. Из спальни выходит Кастиэль. На нем свежая темно-синяя шелковая рубашка, но выглядит он бледным и явно невыспавшимся. Солнечные лучи подчеркивают глубокие тени под его глазами и мертвенную бледность лица.       Касс подходит к кулеру, берет стакан и наливает себе ледяную воду. Прозрачные капли стекают по стеклу, отражая яркие солнечные лучи, но Касс этого не замечает. Он делает один короткий, вынужденный глоток, словно пытается протолкнуть застрявший в горле комок, а затем поворачивается к панорамному окну.       Касс разглядывает верхушки деревьев, отчаянно пытаясь придать своему лицу выражение полного, профессионального равнодушия. Но то, как сильно его пальцы сжимают стеклянные грани, выдает его с головой. Он не выдерживает этой тишины. Не выдерживает неизвестности. Касс прочищает горло и как бы между прочим, не оборачиваясь к Сэму, роняет своим глубоким, намеренно сухим голосом:       — Твой брат… уже на ногах? Обычно к этому времени он уже успевает проверить периметр виллы.       Сэм даже не поворачивает головы. Он продолжает методично нажимать на кнопки кофемашины, внимательно следя за тем, как густая темная струйка наполняет кружку. Его внутренний радар натянутых отношений между братом и Кастиэлем орет на полную мощность, поэтому он выбирает самую безопасную тактику — сухой профессионализм.       — Дин на выходном, Касс, — ровно отзывается Сэм. — Сейчас безопасность периметра обеспечивают Луис и Майк, они проверены. По твоему графику на сегодня: в два часа приедет твой агент, в четыре — читка нового сценария. Я буду здесь весь день, так что за безопасность можешь не переживать.       Сэм сознательно говорит это подчеркнуто официальным тоном, четко проводя границу между работой и тем личным хаосом, который Кастиэль и Дин устроили прошлой ночью.        Касс медленно поворачивается к Сэму. Его синие глаза сужаются, он явно недоволен таким коротким и сухим ответом. Он делает шаг ближе к кухонному острову.       — Я не переживаю за безопасность, Сэм. Я спросил о твоем брате. Его рана. Он вообще в состоянии выполнять свои обязанности или мне нужно просить Анну найти ему временную замену? — в голосе Касса звучит привычная заносчивость, но Сэм слишком хорошо умеет читать людей, чтобы не заметить за ней плохо скрытую, нервную тревогу.       Сэм наконец забирает свою кружку с подставки кофемашины, поворачивается к актеру и мягко, но абсолютно непроницаемо улыбается, давая понять, что личные темы закрыты для обсуждения:       — Рана Дина — это рабочие моменты, Кастиэль. Наша команда полностью укомплектована и готова к любым внештатным ситуациям. Тебе не о чем беспокоиться, твоя страховка и наш контракт покрывают любые риски. Давай лучше вернемся к твоему расписанию. Твой агент просил выделить полчаса перед читкой для обсуждения контракта с брендами. Тебе распечатать документы или скинуть на планшет?       Касс кривит губы в раздраженной ухмылке, понимая, что младший Винчестер сознательно выстраивает между ними глухую стену и не скажет о брате ни единого лишнего слова.       — На планшет, — сухо бросает Касс, резко разворачивается и уходит обратно вглубь виллы, на ходу нервно поправляя идеальные манжеты.       Сэм провожает его долгим взглядом, тяжело вздыхает и достает свой телефон, чтобы написать брату короткое: «Наша принцесса рвет и мечет, выспрашивает про тебя. Отключай телефон и хорошенько отдохни, Дин».

***

      Пока загородная вилла Кастиэля тонула в своей элитной стерильности, Дин Винчестер возвращал себе душевное равновесие в самом живом, шумном и родном для него месте.        Он поехал навестить Эллен и Джо в их придорожный бар-закусочную. Здесь пахло жареным беконом, старым деревом, разливным пивом и моющим средством для посуды. Тут никто не строил из себя гения, не носил костюмов-троек и не смотрел на людей как на грязь.       Дин спокойно отдыхал, занимаясь простой физической работой, которая всегда помогала ему прочистить мозги.        Закатав рукава старой фланелевой рубашки и стараясь сильно не тянуть забинтованный бок, он помогал женщинам по хозяйству: починил заклинившую дверь на задний двор, перетаскал из подвала тяжелые ящики с пивными бутылками и теперь стоял за барной стойкой, протирая бокалы.       Джо, проходя мимо с подносом, шутливо толкнула его бедром и ухмыльнулась:       — Слышала, ты теперь личная сиделка у той безумной кинозвезды? И как тебе? Не заставляют приносить черную икру на серебряном блюде?       — Хуже, Джо. Намного хуже, — Дин хмыкнул, но на душе впервые за последние дни стало легко.       Джо ставит на стол перед ним запотевшую бутылку его любимого пива и тарелку с горячими гренками. Она опирается ладонями о край столешницы, внимательно вглядываясь в его лицо, и ее улыбка становится чуть более серьезной. От взгляда Харвелл трудно скрыть усталость или боль.       — А если без шуток? — тихо спрашивает она, кивая на его правый бок, который Дин подсознательно бережет, стараясь не двигаться слишком резко. — Выглядишь паршиво. Сэмми сказал, вы вчера попали в серьезную передрягу. Этот твой актер хоть понимает, во что вляпался?       Дин делает долгий, глубокий глоток ледяного пива, чувствуя, как приятная прохлада смывает застрявшую в горле горечь. Он криво усмехается, крутя бутылку в пальцах.       — Понятия не имеет, Джо, — Дин качает головой, глядя на янтарную жидкость. — Он думает, что весь мир крутится вокруг его эго.        Эллен выходит из-за барной стойки, вытирая руки потемневшим полотенцем. Ее опытный взгляд моментально фиксирует, как скованно Дин сидит на стуле и как неестественно прямо держит спину. Она подходит ближе, бесцеремонно скрещивает руки на груди и смотрит на него сверху вниз, как на провинившегося подростка.       — А ну-ка покажи, — строго командует Эллен, кивая на его правый бок.       — Эллен, да брось, обычная царапина… — пытается отмахнуться Дин, но под ее тяжелым взглядом спорить бесполезно.       Он нехотя вздыхает и чуть задирает край серой футболки, обнажая наспех наложенную, слегка пропитавшуюся сукровицей марлевую повязку. Эллен шумно выдыхает сквозь зубы, а Джо рядом испуганно округляет глаза.       — «Царапина»? Винчестер, ты совсем из ума выжил?! — Эллен дает ему чувствительный, но аккуратный подзатыльник. — Твой отец был упрямым ослом, но ты его переплюнул. Рана воспалена, тебе отлежаться надо минимум три дня, а не мотаться по барам и уж точно не таскаться хвостом за капризными звездами!       — У меня контракт, Эллен, — тихо, но твердо произносит Дин, опуская ткань футболки и заглядывая ей в глаза. — И я не могу его бросить. Особенно сейчас.       Эллен качает головой, и в ее суровом взгляде появляется щемящая материнская забота. Она понимает: дело давно уже не в деньгах.       — Идиот ты, Дин, — вздыхает она, разворачиваясь к кухне. — Джо, принеси чистые бинты и мазь из моей аптечки. А ты сиди смирно. Перевяжу тебя нормально, раз уж твоя кинозвезда не способна позаботиться о том, кто подставил за нее шкуру.       Дин лишь тепло улыбается, послушно замирая на стуле. Здесь, среди шума родного бара и ворчания Эллен, он наконец чувствует себя дома.

***

      На другом конце штата Кастиэль буквально не находил себе места.       Его загородная вилла, который раньше казался идеальным убежищем, теперь душила его своей мертвой, стерильной тишиной.        Сэм на кухне продолжал отвечать исключительно по делу, сухими профессиональными фразами, полностью перекрывая Кассу любую возможность узнать хоть что-то о Дине.       Касс мерил шагами свою огромную гостиную. Мраморный пол холодил босые ноги. Он пытался читать сценарий новой драмы, но строчки расплывались перед глазами. Он привык быть один, он обожал это одиночество, но сейчас эта пустота ощущалась как физический голод. Ему не хватало этого невыносимого, шумного, пахнущего кожей и порохом телохранителя, который одним своим присутствием умудрялся взламывать его идеальный, но мертвый мир.        Касс то и дело бросал взгляд на свой телефон, борясь с глупым, совершенно нелогичным для него желанием нарушить все правила и позвонить Дину лично.       Сэм краем глаза наблюдает за метаниями актера. Кастиэль уже в десятый раз за последний час проходит мимо кухонного острова — то заглядывает в пустой холодильник, то берет в руки сценарий, то снова гипнотизирует взглядом темный океан за панорамным окном. Его бледность и это глухое, нервное одиночество становятся слишком очевидными.       Сэм тяжело вздыхает. Ему становится чисто по-человечески жаль этого заносчивого, но глубоко несчастного в своем стеклянном замке парня. Младший Винчестер закрывает ноутбук, достает из кармана телефон и, не говоря ни слова, нажимает на вызов. Касс мгновенно замирает посреди гостиной, спиной к Сэму, но его плечи заметно напрягаются.       Сэм кладет мобильник на мраморную столешницу и переключает на громкую связь. Долгие, гулкие гудки эхом разносятся по стерильной тишине. Касс не оборачивается, но Сэм видит в отражении стекла, как актер затаил дыхание.       Наконец на том конце провода щелкает кнопка, и раздается громкий, живой, абсолютно расслабленный голос Дина вперемешку с фоновым шумом придорожного кафе — звоном тарелок, смехом Джо и негромким кантри из музыкального автомата:       — Да, Сэми. Надеюсь, ты звонишь не для того, чтобы сказать, что пентхаус нашей звезды снова штурмуют? Потому что я только что заставил Эллен положить мне с собой три куска ее фирменного пирога, и я не намерен бросать их ради работы.       На лице Сэма появляется мягкая улыбка. Он бросает короткий взгляд на застывшую фигуру Кастиэля.       — Нет, Дин, все тихо, — спокойно отвечает Сэм. — Ситуация под полным контролем. Я просто хотел узнать, как твой бок. Повязку менял?       — Ой, завязывай мамочку включать, — Дин на том конце провода фыркает, слышно, как он делает глоток пива. — Обычная царапина. Я уже натаскался тяжелых пивных кеглей в подвал к девчонкам, так что мышцы в порядке. Завтра утром буду на смене как штык, живой и здоровый. Как там наш капризный наниматель? Еще не сожрал твой мозг своими претензиями к качеству чая?       Касс в этот момент медленно поворачивает голову. Его синие глаза прикованы к светящемуся экрану телефона на кухне. Вся его утренняя злость окончательно растворяется, уступая место какому-то странному, щемящему облегчению. Дин жив. Дин весел. Дин в своем привычном, шумном и настоящем мире.       Сэм перехватывает взгляд актера и быстро отвечает в трубку, возвращая сухой тон:       — У Кастиэля все строго по графику, Дин. Читка сценария прошла успешно. Отдыхай, увидимся завтра в семь утра.       — Принято. Пока, Сэмми. Джо, эй, оставь в покое мой пирог!.. — голос Дина обрывается короткими гудками.       Кастиэль не двигается с места. Он так и стоит у столешницы, уставившись мертвым, потемневшим взглядом на лежащий перед ним глянцевый корпус смартфона. Чужой, звонкий женский голос, прозвучавший на заднем плане так легко, тепло и интимно, бьет по его натянутым нервам сильнее, чем вчерашний яростный хлопок двери.       Внутри Касса моментально вспыхивает уродливый, обжигающий коктейль из уязвленной гордости и глухой, неожиданной ревности. Дин не просто взял выходной, чтобы сбежать от него. Он уехал туда, где ему по-настоящему рады. К женщине, с которой можно беззаботно смеяться, шутить из-за еды и забывать о контрактах, пулях и чужих злых словах.       Касс медленно отводит взгляд от телефона и переводит его на Сэма. Он отчаянно пытается вернуть лицу маску ледяного безразличия, но его выдает слишком резкий, застывший силуэт в полумраке кухни.       — Твой брат, кажется, нашел себе отличный способ провести нерабочее время, — роняет Касс, и в его глубоком голосе, вопреки всем стараниям, отчетливо сквозит чистый, неразбавленный яд.       Сэм спокойно забирает телефон со столешницы и убирает его в карман джинсов. Этот звонок по громкой связи в конце дня не был случайностью. Реация актера лишь подтверждает худшие опасения младшего Винчестера: между этими двоими все завязалось в слишком опасный и сложный узел.

***

      Темнота просторной спальни на загородной вилле кажется Кастиэлю удушливой. Он лежит на широкой кровати, уставившись в потолок, на котором лениво перемигиваются тени от ветвей деревьев за окном. Полночь давно миновала, но сон не приходит. Стоит ему закрыть глаза, как в ушах с новой силой начинает звенеть этот звонкий, беззаботный женский смех.       «Джо, эй, оставь в покое мой пирог!..»       Да кто такая, чёрт возьми, эта Джо? Подруга? Бывшая? Та, к кому он бежит зализывать раны каждый раз, когда устает от своей собачьей работы?       Касс резко переворачивается на бок, сминая дорогую простыню. Внутри все горит от уродливого, унизительного чувства, которое он никак не может подавить.        Ревность. Глухая, злая и абсолютно иррациональная.        Он, Кастиэль, успешный актер, привыкший к обожанию миллионов, сейчас заперт в золотой клетке собственного страха. А Дин — Дин, который еще вчера смотрел на него с таким обжигающим, интимным напряжением — прямо сейчас находится где-то в теплом, уютном месте. С женщиной, которая знает его настоящего. Которой он позволяет шутить над собой.       Касс садится на кровати, запуская пальцы в растрепанные волосы. Его собственная вчерашняя жестокость теперь кажется ему трусливой глупостью. Он так панически испугался того, что Дин подошел слишком близко, что ударил наотмашь по самому больному, заставив Винчестера отшатнуться. Он сам выставил эти ледяные границы контракта.        «Ну конечно, — горько думает Касс, сжимая челюсти. — Поэтому он и не хочет меня видеть. Сбежал к той, с кем ему легко».       — Идиот, — глухо шепчет Касс в пустую темноту комнаты, и это слово адресовано исключительно самому себе.       Он подходит к панорамному окну. До рассвета остаются считаные часы. Скоро начнется новая смена. Дин вернется. Кастиэль знает, что Винчестер слишком профессионален, чтобы сорвать контракт из-за личной обиды, но от мысли о том, какими холодными будут теперь эти зеленые глаза, внутри все болезненно сжимается. Касс упрямо вздергивает подбородок, глядя на светлеющий горизонт. Он не позволит себе извиняться, но и притворяться, что ничего не произошло, он