Пока смерть не разлучит нас

Первый день лета выдался таким, каким и должен быть первый день лета — жарким, солнечным, полным обещаний. Феофан проснулся поздно, потому что не нужно было никуда спешить. Не нужно было собирать портфель, проверять домашнее задание, торопиться на перекрёсток, где ждёт Зандик. Впереди были три месяца свободы — целое лето, которое можно было провести как угодно. Он лежал в постели и смотрел в потолок, на котором солнечные зайчики рисовали причудливые узоры. Искорка уже проснулась и бегала по клетке, требуя внимания. Феофан встал, насыпал ей зерна, погладил по спинке. — Лето, — сказал он ей. — Ты понимаешь? Целых три месяца. Мы можем делать всё, что захотим. Искорка пискнула и принялась за зерно. Кажется, её больше интересовал завтрак, чем абстрактные понятия о свободе. Тётя Линь, как всегда, приготовила завтрак. Сегодня — рисовую кашу с мёдом и орехами, его любимую. — Маленький господин, вы сегодня сияете, — заметила она. — Лето началось? — Да, тётя Линь. Первый день. — И чем планируете заняться? — Пока не знаю. Может быть, пойду в штаб. Может быть, к Зандику. Может быть, просто буду гулять. Лето — это когда можно ничего не планировать. — Хороший план, — улыбнулась тётя Линь. После завтрака Феофан вышел в сад. Старый дуб, на котором прошлым летом они построили штаб, стоял в полном убранстве — густая листва создавала прохладную тень, а ветви были усыпаны ещё зелёными желудями. Платформа, которую они с таким трудом сооружали, всё ещё держалась — только верёвочная лестница немного обветшала за зиму, и её нужно было подправить. Феофан забрался наверх и сел на край платформы, свесив ноги. Отсюда был виден весь сад — клумба с камелиями, фонтан, старая беседка, увитая глициниями. Он помнил, как они строили этот штаб. Как Аякс таскал доски, как Зандик рассчитывал нагрузку на ветки, как Скарамучча сначала ворчал, а потом увлёкся. Как Итто чуть не упал и Горо его поймал. Как они повесили здесь герб отряда — дракона, обвивающего кристалл. Герб всё ещё висел. Выцветший, потрёпанный непогодой, но всё ещё здесь. Феофан коснулся его рукой и улыбнулся. — Я вернулся, — прошептал он. — Лето началось. К полудню к нему присоединились друзья. Первым пришёл Зандик — как всегда, ровно в четырнадцать ноль-ноль, с книгой в руках. Сегодня это был «Справочник по съедобным и ядовитым грибам» — Феофан не стал спрашивать, зачем ему это, потому что Зандик всегда читал что-то на случай любой возможной ситуации. — Ты в штабе, — констатировал он, забираясь на платформу. — Я предполагал это с вероятностью семьдесят восемь процентов. — Ты предположил, куда я пойду в первый день лета? — Разумеется. Я проанализировал твои поведенческие паттерны. В первый день прошлых каникул ты тоже был здесь. — Ты помнишь, что я делал в первый день прошлых каникул? — Я помню всё, что ты делал. Это важные данные. Феофан покачал головой, но улыбнулся. Зандик был невозможен. Но именно за это он его и любил. Следующим пришёл Скарамучча. Он появился у ворот — как всегда, безупречно одетый, в лёгкой летней рубашке из бледно-голубого шёлка, с неизменным альбомом под мышкой. — Вы опять в штабе, — сказал он, забираясь по лестнице. — У вас что, других мест нет? — Это наше место, — ответил Феофан. — Ты же знаешь. — Знаю, — вздохнул Скарамучча, устраиваясь на платформе. — Именно поэтому я здесь. Через полчаса подтянулись остальные. Каэдэ пришёл без маски — теперь это было привычно, но Феофан всё ещё радовался каждый раз, когда видел его лицо. Аякс прибежал запыхавшийся, с деревянным мечом за спиной — он «тренировался» в парке и решил заодно заглянуть. Итто и Горо пришли вместе — Итто, как всегда, громко объявил о своём прибытии, а Горо тихо извинился за шум. Кокоми и Чжун Ли пришли вместе — они встретились по дороге и обсуждали какую-то книгу. Хэйдзо и Синобу пришли последними — они задержались, потому что Хэйдзо расследовал «дело о пропавшей пуговице» (оказалось, она просто закатилась под диван). Штаб, рассчитанный на четверых, с трудом вместил десятерых. Дети сидели вплотную друг к другу, свесив ноги, и обсуждали планы на лето. — Я еду в лагерь через неделю, — сказал Феофан. — В «Серебряные сосны». Со Скарамуччей и Зандиком. — Я тоже хотел поехать! — воскликнул Аякс. — Но родители сказали, что мы едем в Снежную, к бабушке. Я не видел её два года. — Это тоже хорошо, — сказал Феофан. — Повидаешь семью. — Да, но я буду скучать по вам. По тренировкам. По битвам. — Мы будем скучать по тебе, — сказал Феофан. — Но ты вернёшься. И мы снова будем вместе. Каэдэ сидел чуть в стороне, слушая разговоры. Он не ехал ни в какой лагерь — у него не было на это денег, да и настоятельница не отпустила бы его надолго. Но он не выглядел грустным. Он просто слушал и улыбался. — А ты, Каэдэ? — спросил Феофан. — Что будешь делать летом? — Буду здесь, — ответил тот. — В приюте. Помогать настоятельнице. Читать книги. Рисовать. Иногда приходить сюда, в штаб. Здесь хорошо думается. — Ты можешь приходить к нам, — предложил Феофан. — Тётя Линь всегда рада гостям. И Искорка будет рада. — Спасибо, — сказал Каэдэ. — Я приду. — И ко мне, — неожиданно добавил Скарамучча. — Мой дом пустой и большой. Там скучно одному. Если хочешь — приходи. Будем рисовать вместе. Каэдэ удивлённо посмотрел на него. Скарамучча никогда не приглашал никого к себе домой. — Ты серьёзно? — спросил он. — Я не говорю того, чего не думаю, — ответил Скарамучча. — Ты хорошо рисуешь. И ты понимаешь то, что я пишу. Это редкость. — Спасибо, — тихо сказал Каэдэ. — Я приду. День пролетел незаметно. Они сидели в штабе до самого заката, рассказывали истории, смеялись, строили планы. Когда солнце начало клониться к горизонту, дети начали расходиться по домам. Завтра был новый день. И послезавтра. И все остальные дни долгого, прекрасного лета. Феофан, Зандик, Скарамучча и Каэдэ остались последними. Они сидели на платформе и смотрели, как небо меняет цвет — от голубого к розовому, от розового к фиолетовому. — Через неделю мы уедем, — сказал Феофан. — А ты останешься здесь. — Я знаю, — ответил Каэдэ. — Но я не грущу. Вы вернётесь. А у меня здесь есть другие друзья. Кокоми, Чжун Ли, Хэйдзо, Синобу, Итто, Горо. Я не один. — Ты никогда не один, — сказал Феофан. — Помни это. — Я помню. Зандик, который до этого молчал, вдруг сказал: — Каэдэ, я хочу дать тебе кое-что. Он достал из кармана небольшой предмет — компас. Старый, но точный, с гравировкой на крышке. — Это компас, — сказал он. — Он показывает направление. Если ты когда-нибудь почувствуешь, что потерялся, посмотри на него. Он всегда укажет на север. А север — это туда, где мы. Каэдэ взял компас. Его руки дрожали. — Спасибо, — прошептал он. — Я буду хранить его. — Это практичный подарок, — заметил Скарамучча. — В твоём стиле, Зандик. — Практичные подарки — самые полезные, — ответил тот. — Но не самые романтичные. — Я не романтик. Я прагматик. — Ты — прагматик, который дарит компасы с гравировкой, — сказал Феофан, разглядывая крышку. На ней было выгравировано: «Север — там, где друзья». — Это просто констатация факта, — ответил Зандик. — Нет, — сказал Каэдэ, прижимая компас к груди. — Это больше. Это обещание. Солнце село. Первый день лета закончился. Но впереди было ещё много дней — целое лето, полное приключений. И они встретят его вместе.