Пока смерть не разлучит нас

Дорога до лагеря заняла почти четыре часа. Экипаж, полный детей, катился по извилистому горному серпантину, поднимаясь всё выше и выше. Воздух становился прохладнее и чище, а запах морской соли, к которому все так привыкли в Ли Юэ, постепенно сменялся ароматом хвои, горных трав и чего-то неуловимо свежего — может быть, близкого снега, который даже летом лежал на самых высоких вершинах. Феофан сидел у окна и смотрел, как меняется пейзаж. Сначала пропали городские кварталы с их красными черепичными крышами. Потом — пригороды с вишнёвыми садами и рисовыми полями. Потом начались холмы, покрытые густым лесом, и дорога стала уже, а повороты — круче. За окном мелькали вековые сосны, чьи стволы были такими толстыми, что их не смогли бы обхватить даже Итто с Аяксом вместе. Иногда между деревьями проглядывали скалистые обрывы, и тогда экипаж ехал особенно осторожно, а дети задерживали дыхание. — Красиво, — тихо сказал Феофан, не отрываясь от окна. — Горный ландшафт, — ответил Зандик, сидевший рядом. — Высота над уровнем моря примерно тысяча двести метров. Сосны здесь относятся к виду Pinus armandii, это видно по длине хвои и форме шишек. Воздух содержит на пятнадцать процентов меньше кислорода, чем на равнине, но это компенсируется отсутствием городских загрязнений. Дышать легче, хотя содержание кислорода ниже — парадокс, который объясняется чистотой воздуха. — Ты даже горы анализируешь, — заметил Скарамучча, сидевший напротив. — Я анализирую всё, что вижу. Это помогает лучше понимать мир. — А ты можешь просто смотреть? Без анализа? Зандик задумался на несколько секунд. — Могу, — сказал он наконец. — Но это менее информативно. Скарамучча вздохнул и вернулся к своему альбому. Он рисовал что-то уже полчаса — судя по движениям карандаша, пейзаж за окном. Его пальцы двигались быстро и уверенно, и на бумаге постепенно проступали очертания гор, деревьев и облаков. В экипаже, кроме них троих, ехали ещё восемь детей из разных классов «Небесного нефрита». В основном это были ученики вторых и третьих классов — незнакомые лица, которые держались отдельными группками и тихо переговаривались. Феофан заметил среди них девочку с длинными каштановыми волосами, которая всю дорогу читала книгу. Рядом с ней сидел мальчик в очках, который то и дело заглядывал в её книгу, но, кажется, не решался заговорить. Ещё одна группа — трое мальчишек-второклассников — играли в какую-то карточную игру и громко спорили о правилах. И наконец, на заднем сиденье, отдельно от всех, сидела девочка с очень светлыми, почти белыми волосами и загадочным выражением лица. Она не читала, не играла, не смотрела в окно — просто сидела, сложив руки на коленях, и улыбалась чему-то, видимому только ей. — Эта девочка, — тихо сказал Скарамучча, проследив за взглядом Феофана, — она похожа на Коломбину. Такая же… странная. — Не странная, — поправил Феофан. — Загадочная. — Это одно и то же. — Нет. «Странный» — это когда не понимаешь и боишься. «Загадочный» — когда не понимаешь, но интересно. Скарамучча задумался над его словами, а потом хмыкнул и вернулся к рисунку. Около полудня экипаж наконец остановился. Дети, уставшие от долгой дороги, начали выглядывать в окна, пытаясь разглядеть, куда они приехали. Феофан увидел высокие деревянные ворота с вывеской «Лагерь „Серебряные сосны“», а за ними — целый городок из деревянных домиков, рассыпанных по склону горы. Домики были небольшими, но аккуратными, с резными наличниками и крылечками. Между ними вились дорожки, посыпанные гравием. Чуть поодаль виднелось озеро — большое, синее, с песчаным пляжем и деревянным пирсом. А ещё дальше, на вершине холма, стояло главное здание — что-то вроде большого шале с панорамными окнами и флагом лагеря на крыше. — Выходим! — скомандовал вожатый, мужчина лет тридцати с обветренным лицом и добрыми глазами. Он ехал с ними от самого города и всю дорогу рассказывал о лагере: какие здесь правила, какие мероприятия, чем кормят. Звали его господин Ши. — Берите свои вещи и строитесь у ворот. Дети высыпали из экипажа, разминая затёкшие ноги. Воздух здесь действительно был другим — прохладным, кристально чистым, напоённым запахом хвои и горных трав. Феофан глубоко вдохнул и почувствовал, как внутри что-то расправляется, расслабляется. Может быть, это было предвкушение. А может быть — просто свобода. — Температура воздуха — двадцать два градуса, — сообщил Зандик, сверившись с маленьким термометром, который он носил с собой. — Влажность — сорок пять процентов. Оптимальные условия для активного отдыха. — Ты взял с собой термометр? — спросил Скарамучча. — Разумеется. И барометр. И компас. И определитель растений. И… — Я понял, понял. Ты взял с собой всё. — Кроме зонтика. Зонтик неэффективен в горах из-за ветра. Я взял дождевик. Их распределили по домикам. Каждый домик был рассчитан на четверых и представлял собой небольшую комнату с двумя двухъярусными кроватями, столом, стульями и шкафом для вещей. Обстановка была простой, но уютной: деревянные стены, пахнущие сосной, клетчатые занавески на окнах, плетёные коврики на полу. На стене висела картина — горный пейзаж, нарисованный, судя по подписи, кем-то из прошлых отдыхающих. Феофан, Зандик и Скарамучча, к их огромному облегчению, попали в один домик. Четвёртым к ним подселили мальчика по имени Линь Юэ — того самого, что всю дорогу играл в карты. Он оказался из второго класса, весёлым и разговорчивым, и немедленно начал рассказывать о том, как он уже был в этом лагере в прошлом году и «знает здесь все секретные места». — Там, за озером, есть старая пещера! — сообщил он, раскладывая вещи. — Говорят, в ней живёт призрак! Но я проверял — никакого призрака нет. Только летучие мыши. И ещё там есть родник с самой вкусной водой в мире. — Призрак? — переспросил Скарамучча скептически. — Ты веришь в призраков? — Нет! Но проверять было интересно. Зандик, который уже аккуратно разложил свои вещи по полкам (всё строго по списку), заметил: — Если пещера существует, это может быть интересно с геологической точки зрения. Я бы хотел её осмотреть. — Отлично! — обрадовался Линь Юэ. — Устроим экспедицию! Феофан слушал их и улыбался. Лагерь обещал быть интересным. После расселения был обед. Столовая располагалась в главном здании и представляла собой огромный зал с длинными деревянными столами. Кормили здесь просто, но сытно: рисовый суп с овощами, тушёное мясо, свежий хлеб и компот из сухофруктов. Дети, проголодавшиеся после долгой дороги, ели с аппетитом. Даже Скарамучча, который обычно был привередлив, съел всё до последней ложки. После обеда была экскурсия по лагерю. Господин Ши повёл детей по территории, показывая, где что находится. Спортивная площадка с турниками, качелями и футбольным полем. Библиотека — небольшой домик, полный книг, где можно было взять что-нибудь почитать. Медпункт — на случай, если кто-то поранится или простудится. Мастерские — здесь можно было заниматься лепкой, рисованием, резьбой по дереву. И конечно, озеро — главная гордость лагеря. Озеро называлось Серебряным — за цвет воды, которая в солнечную погоду действительно отливала серебром. У берега был оборудован песчаный пляж с лежаками и зонтиками. Чуть дальше — пирс, с которого можно было нырять. А за озером, на другом берегу, виднелся тёмный провал — та самая пещера, о которой говорил Линь Юэ. — Вечером у нас будет костёр, — объявил господин Ши, завершая экскурсию. — Соберёмся все вместе, будем знакомиться, петь песни, рассказывать истории. А завтра начнутся основные мероприятия. Расписание висит в столовой. Вопросы? Вопросов не было. Дети разбрелись по территории, осваивая новое место. Феофан, Зандик и Скарамучча пошли к озеру. Они сели на край пирса, свесив ноги, и смотрели на воду. Солнце, клонившееся к закату, окрашивало озеро в розовые и золотые тона. Где-то в лесу пели птицы. Вода тихо плескалась о сваи. — Здесь хорошо, — сказал Феофан. — Да, — согласился Скарамучча. — Даже не ожидал. Я думал, будет хуже. — А что ты ожидал? — спросил Зандик. — Не знаю. Казарму. Строгих вожатых. Подъём в шесть утра и маршировку. — Это лагерь, а не военная база. — Я знаю. Но мой отец говорил, что лагерь — это «школа дисциплины». Он всегда так говорит о вещах, которые должны быть весёлыми. Феофан взял его за руку. — Здесь будет весело, — сказал он. — Обещаю. Мы будем вместе. Этого достаточно. Скарамучча посмотрел на их сплетённые пальцы, потом на Феофана. Его лицо, обычно такое надменное, сейчас было открытым и немного уязвимым. — Ты всегда так говоришь, — сказал он. — «Мы будем вместе». «Мы справимся». И ведь действительно справляемся. — Потому что мы — отряд. — Отряд, — повторил Скарамучча. — Мне нравится это слово. Зандик, который сидел с другой стороны, достал из кармана блокнот и что-то записал. — Что ты пишешь? — спросил Феофан. — Фиксирую наблюдения. «День первый. Лагерь. Уровень удовлетворённости: выше ожидаемого. Эмоциональный фон: позитивный. Перспективы: благоприятные». — Ты даже отдых оцениваешь в терминах? — Я оцениваю всё в терминах. Это помогает структурировать опыт. Скарамучча фыркнул, но было видно, что он не злится. Скорее, он привык. Зандик был Зандиком — и это было частью их жизни. Вечером состоялся костёр. Его развели на большой поляне в центре лагеря — огромный, жаркий, потрескивающий искрами, которые улетали в тёмное небо. Вокруг костра расставили брёвна, на которых расселись дети и вожатые. Пахло дымом, хвоей и чем-то сладким — может быть, маршмэллоу, которые раздавали желающим. Господин Ши взял гитару и начал играть. У него оказался приятный, немного хрипловатый голос, и дети, сначала стеснявшиеся, постепенно начали подпевать. Песни были простыми, но душевными — о горах, о дружбе, о лете. Потом была церемония знакомства. Каждый должен был назвать своё имя и рассказать что-нибудь о себе. Феофан, когда очередь дошла до него, встал и сказал: — Меня зовут Феофан. Я из Ли Юэ. Я только что закончил первый класс. Я люблю рисовать и читать. И у меня есть лучшие друзья — Зандик и Скарамучча. Они здесь, со мной. Зандик, сидевший рядом, кивнул. Скарамучча сделал вид, что смотрит в огонь, но Феофан заметил, как уголки его губ дрогнули вверх. Девочка со светлыми волосами, которую Феофан заметил ещё в экипаже, назвалась Линн. Она говорила тихо и загадочно, как Коломбина, и Феофан подумал, что они, наверное, подружились бы, если бы встретились. Её глаза, светло-серые, почти прозрачные, смотрели на мир с каким-то особенным, потусторонним спокойствием. Феофан поймал её взгляд и улыбнулся. Линн улыбнулась в ответ — едва заметно, но достаточно, чтобы он понял: она тоже здесь одна, и она тоже ищет друзей. Мальчик в очках оказался Юджином. Он был из третьего класса, увлекался астрономией и всю дорогу читал справочник по звёздам. Когда он рассказывал о себе, его глаза горели тем самым огнём, который Феофан так хорошо знал — так говорил Зандик, когда речь заходила о науке. Юджин рассказал, что взял с собой телескоп и надеется наблюдать за звёздами в горах, где нет городского света. — Отличная идея, — заметил Зандик. — Я тоже интересуюсь астрономией. Может быть, понаблюдаем вместе? Юджин просиял. Кажется, он не ожидал встретить в лагере кого-то, кто разделяет его интересы. После костра, когда дети разошлись по домикам, Феофан, Зандик и Скарамучча ещё долго сидели на крыльце своего домика. Ночь была ясной, и звёзды здесь, в горах, казались ближе и ярче, чем в городе. Млечный Путь протянулся через всё небо, как светящаяся река, и Феофан, глядя на него, думал о том, как огромен мир. — Знаете, — сказал он, — я рад, что мы здесь. Вместе. — Я тоже, — ответил Скарамучча. — Хотя не думал, что скажу это. — Я проанализировал, — добавил Зандик. — И пришёл к выводу, что это хорошее место. С вероятностью девяносто три процента эти две недели будут полезными и приятными. — А оставшиеся семь? — спросил Скарамучча. — Оставлены на непредвиденные обстоятельства. Например, нашествие медведей. — Здесь нет медведей. — Я проверял. Действительно нет. Но я всегда учитываю маловероятные сценарии. Скарамучча рассмеялся. Феофан присоединился к нему. И их смех разнёсся над спящим лагерем, смешиваясь с шумом ветра в кронах сосен. Первый день в лагере закончился. Впереди было ещё тринадцать дней. И Феофан знал: они будут прекрасными.