Снотворное

      Октябрь в этом году выдался тёплым, но ветер уже подхватывал жёлтые листья с газонов и гонял их по асфальтовым дорожкам.       Томми шагал впереди, пиная попавшийся под ногу каштан. Его рюкзак, набитый учебниками и тетрадями, подпрыгивал на спине в такт шагам. Он что-то рассказывал — судя по интонации, очередную эпическую историю о том, как они с Таббо едва не взорвали кабинет химии, — но Техно слушал вполуха.       Таблетка.       Первая из нового курса. Паффи сказала, что эффект будет накопительным, что первые дни могут ощущаться странно, что организм должен адаптироваться. И он адаптировался. Голова была ватной, словно между ним и миром проложили слой плотного тумана. Звуки доносились приглушённо, краски поблекли, время текло медленнее обычного.       Но мысли действительно стали тише.       — ...и тогда училка говорит: «Мистер Крафт, если вы сейчас же не прекратите, я вызову вашего отца». А я такой: «Вызывайте, у него ещё два таких же придурка-сына, трубку не возьмёт!» — Томми развернулся и пошёл спиной вперёд, размахивая руками. — И знаешь, что она сделала? Она реально позвонила! И папа взял трубку! Представляешь?!       — Представляю, — отозвался Техно без выражения.       — Ты вообще не слушаешь! Ради кого я тут распинаюсь?       Томми смотрел на него снизу вверх — за последний год он вытянулся, но всё ещё не доставал Техно до плеча.       — Я слушаю. Ты взорвал кабинет химии, учительница позвонила Филу.       — Ничего не взорвал! — возмутился Томми. — Я только собирался. И вообще, папа не ругался. Сказал только, чтобы в следующий раз, если я вдруг решу замутить какую-то веселуху, давал твой телефон.       — Замутить какую-то веселуху — повторил Техно и неожиданно для себя хмыкнул. — Так "похоже" на Фила.       — Прям почти так, — заявил Томми, снова разворачиваясь и подбирая с земли очередной каштан. — Не то что некоторые угрюмые Техноблейды, которые даже не смеются над моими шутками.       — Твои шутки не смешные.       — Врешь! Все говорят, что я смешной. Даже Дрим говорит.       Имя резануло по краю сознания, но туман, поселившийся в голове после таблетки, смягчил удар. Дрим. Да, Дрим. Сейчас это казалось далёким, словно произошло в другой жизни, не с ним.       — Техно? Ты опять завис.       — Задумался.       — Ты постоянно зависаешь в последнее время. Это из-за нового лекарства?       Техно остановился. Вопрос застал его врасплох.       — Откуда ты знаешь про лекарства?       — Папа сказал, — Томми пожал плечами и запустил каштан в дерево. Снаряд ударился о ствол и отскочил в траву. — Он не говорил, для чего они. Просто сказал, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть, и чтобы мы с Уилом тебя не доставали какое-то время.       Техно смотрел на взъерошенного подростка.       «Никто не узнает...»       — Они помогают, — сказал Техно.       — Ну и отлично, — Томми кивнул с видом эксперта. — А то ты в последнее время был какой-то совсем дёрганый. Я уж думал, ты опять начнёшь запираться в комнате.       Первая попытка смены лекарства. Лицо плачущего ребенка в крови. Скорая помощь. Беспокойный голос Фила, просящего не покидать комнату.       Томми тогда был совсем маленьким. Он не может помнить.       — Не начну, — сказал Техно. — Обещаю.       — Вот и славно! — Томми просиял и тут же переключился на новую тему: — Тогда купишь мне мороженое? Там ларёк у фонтана.       — Октябрь на дворе.       — И что? Мороженое не имеет сезона. Мороженое — это состояние души.       Техно вздохнул и полез в карман за кошельком. Что-то в этом жесте — таком обыденном, таком привычном — отозвалось внутри теплом. Вот ради чего он держался. Вот ради чего глотал таблетки, ходил к Паффи. Ради того, чтобы этот несносный, громкий, невыносимый мальчишка мог клянчить мороженое в октябре. Ради того, чтобы Фил мог спать спокойно. Ради того, чтобы Уил мог приводить в дом свою девушку и не бояться, что его старший брат сорвётся.       Они подошли к ларьку. Томми, приплясывая от нетерпения, изучал ассортимент, хотя выбор был очевиден. Шоколадное в вафельном стаканчике, как и всегда.       — Два, — сказал Техно продавщице, пожилой женщине с усталым лицом.       — Ого, ты тоже будешь? — Томми округлил глаза. — Ты же никогда не ешь сладкое.       — Сегодня буду.       Они устроились на скамейке у фонтана. Вода была отключена ещё в сентябре, и чаша пустовала, если не считать пары смятых стаканчиков и одинокого кленового листа, прилипшего к мраморному дну. Томми уплетал мороженое с энтузиазмом и продолжал рассказывать о школьных приключениях.       Туман в голове понемногу рассеивался, оставляя после себя странное, почти забытое чувство.       Спокойствие.       Он откусил мороженое. Холод обжёг нёбо, сахар ударил в кровь. Вкус был приторным, совсем не таким, каким он его помнил с детства, но это было неважно.       — Техно?       — Что?       — Ты улыбаешься.       Техно провёл ладонью по лицу.       — Бывает.       Томми расплылся в ответной улыбке, немного хитрой.       — Я знал, что сладкое лечит от всего, — заявил он с видом первооткрывателя. — Даже от угрюмости. Надо закинуть сахара в твой кофе. И вуаля. Улыбчивый Техно с самого утра.       — Это твоя худшая идея, гремлин.       — Неправда, она гениальная.       Солнце пробивавшееся сквозь поредевшие кроны, грело плечи. Мороженое таяло в вафельном стаканчике. Где-то вдалеке кричали дети, шумели машины, лаяла собака.       Мир продолжал существовать — такой же шумный, хаотичный. Техно припал спиной к скамье, расслабляясь.       — Слушай, Тех... — тихо начал Томми. — Если чисто гипотетически, у тебя был друг. И он бы сказал, что ему нравятся не девочки, как бы ты к этому отнесся?       Вафельный стаканчик хрустнул в пальцах.       Томми сидел и смотрел на него — серьёзно, без своей вечной дурашливой ухмылки. Так смотрел Уил, когда они обсуждали что-то действительно важное. Так смотрел Фил, когда спрашивал про таблетки.       Техно перевёл взгляд на пустой фонтан.       — Томми, ты ведь не про «гипотетического друга» спрашиваешь, верно?       Томми смотрел долгое время, видимо обдумывая, что сказать. А потом к щекам прилила кровь.       — Фу! Техно! Я не про себя!       — Тогда про кого?       Томми закатил глаза так сильно, что, казалось, они вот-вот выкатятся из орбит.       — Ты вообще умеешь думать?! — он всплеснул руками, едва не выронив остатки мороженого. — Я же сказал — гипотетический друг! Ги-по-те-ти-чес-кий. Это значит «вымышленный». Мне просто интересно твоё мнение, потому что ты... ну, ты старый. Должен разбираться в таких вещах.       — Я не старый. Мне двадцать четыре, даже не половина жизни, — машинально поправил Техно.       — Не уходи от темы! — Томми ткнул в него вафельным стаканчиком. Капля подтаявшего мороженого сорвалась и шлёпнулась Техно на джинсы. Томми сделал вид, что не заметил. — Ответь на вопрос. Что бы ты сказал своему другу?       Техно стёр каплю с джинсов тыльной стороной ладони. Томми ёрзал на скамейке, но не отводил взгляда.       Техно вдруг понял, что младший брат, кажется, взрослеет. Может, и правда гипотетический друг. А может — кто-то из его окружения. Таббо? Ранбу? Кто-то из класса?       Неважно. Ответ должен быть честным.       — Я бы сказал ему... — Техно замолчал, подбирая слова. С формулировками сейчас было туго — туман в голове сгущался и рассеивался волнами, мешая сосредоточиться. — Я бы сказал, что это нормально.       Томми перестал ёрзать.       — Правда?       — Правда.       — То есть ты бы не... ну, не подумал бы о нём плохо?       — Нет, — сказал Техно, и это слово далось ему неожиданно легко. — Человек не выбирает, кто ему нравится. Это просто... происходит. Так что это в порядке вещей.       «Наверное» — добавил Техно про себя, так как сам плохо разбирался в своих собственных чувствах.       Но брата он готов принять любого.       Томми молчал, переваривая услышанное.       — Два моих друга, сказали, что начали встречаться.       «Таббо и Ранбу».       Ответ был очевиден. Трио лучших друзей, неразлучных с младших классов. И теперь двое из них начали встречаться. Должно быть, младший брат чувствовал себя третьим лишним. Или боялся этого.       Томми уставился на фонтан с преувеличенным интересом, словно там происходило что-то невероятно важное.       — На вечеринке, когда мы были в комнате. Они признались мне в этом. Сказали, что раз их лучший друг, то должен знать. Я подумал, что они шутят. Сказал, что пока не поцелуются, не поверю...Они и поцеловались. Прямо при мне. — Томми наконец оторвал взгляд от фонтана и посмотрел на свои руки. — Это было... странно. Не потому, что они парни. А потому, что это Таббо и Ранбу. Понимаешь?       — Ты боишься, что станешь лишним, — сказал Техно. — Что их отношения вытеснят тебя.       Томми дёрнул плечом.       — Я не боюсь. Просто... — он осёкся, подбирая слова. — Мы всегда были втроём. Всегда. А теперь они есть друг у друга, а у меня...       — У тебя есть семья. У тебя есть Уил. И Фил. И я.       — Ты не в счёт, ты мой брат, это другое, — машинально отмахнулся Томми, и тут же осёкся, виновато покосившись на Техно. — В смысле... ты не подумай...       — Я понял. Брат — это не друг. Я знаю.       Томми выдохнул, явно испытывая облегчение от того, что не нужно объяснять очевидное. Его пальцы наконец перестали терзать остатки стаканчика.       — Они не изменились, — сказал он тихо. — В том-то и дело. Они всё так же кидаются друг в друга чем попало и спорят из-за какой-нибудь ерунды. Просто теперь иногда берутся за руки, когда думают, что никто не видит. И я... я рад за них. Честно. Но я не могу отделаться от мысли, что рано или поздно я стану неудобным.       — А ты спросил у них?       Томми моргнул.       — Нет, конечно! Как я мог? Это было бы...       — Если они твои лучшие друзья, ты можешь задать им этот вопрос. Скорее всего, они сами переживают, что ты отдалишься.       Томми уставился на него. В глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, смешанную с недоверием.       — Ты правда так думаешь?       — Я знаю, — сказал Техно. — Когда Уил только начал встречаться с Ники, он первым делом спросил, не буду ли я против, если она будет участвовать в наших прогулках. Он боялся, что это нарушит мой покой.       — А ты?       — Ты знаешь мое отношения к новым людям. Но это было важно для Уила. И...Ники на удивление оказалась не столь шумной.       — «Не столь шумная». Как будто оценку ставишь. Четыре с минусом. Принята в семью условно.       Техно откусил ещё мороженого. Холод уже не обжигал — стаканчик подтаял, и вафля стала мягкой.       — Пять с минусом, — поправил он. — Минус за то, что связалась с Уилом. Могла бы найти кого-то получше.       Томми заржал. Громко, заливисто, на весь парк. Какая-то женщина с коляской покосилась в их сторону, но Томми было плевать.       — Ладно, убедил, я поговорю с Таббо и Ранбу. Но! Если меня выпнут из команды, я приду к тебе ночью с ножницами.       — Как скажешь, гремлин.       Какое-то время они сидели молча, просто глядя на пустой фонтан и редких прохожих. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовый.       Техно поднялся, отряхнул джинсы от крошек и бросил недоеденный стаканчик в урну.       — Пошли домой. Фил обещал лазанью.       — О, да! — Томми мгновенно оживился. — Я сожру целую гору! Я расту, мне нужно мясо, и углеводы, и ещё что-нибудь, что делает человека большим и сильным, как ты.       — Как я — не получится.       — Это почему?       — Потому что для этого нужно перестать быть гремлином.       Томми пихнул его локтем в бок. Техно даже не покачнулся и они двинулись к выходу из парка.