Врач, лишенный детства

Мучительно долго прошёл один месяц. За это, казалось бы, не такое уж большое время, произошло немало перемен в жизни Мяты. И первое, что она для себя решила, было: «Как только я покину дом, клянусь, больше никогда не буду слушать Астру. Она мне никто. Я ей никто. Всё взаимно», — рассудила девочка. И если ей придётся поступать в институт, то это точно будет не технический и не юридический — это будет медицинский. С такими фантастическими фантазиями Мята села на поезд, предварительно протянув билет в один конец кондуктору. Предстояло немало работы. По приезде в Солнечный город, который, между прочим, оправдал своё название, ослепив малышку на пару минут, когда она только вышла из вагона, её настигло здравое осознание: Мята одна в незнакомом городе и даже не знает, куда идти и что делать. Начиная с банального вопроса: где ей жить? — П‑простите, — обратилась она к незнакомому малышу, — можете, пожалуйста, подсказать, где находится медицинский институт? — вежливо спросила Мята. — Институт? — удивлённо поднял он брови. — Зачем тебе? — Ну… У меня там наставница работает, — не успев подумать, соврала Мята. Малыш вроде бы поверил, но с недоверием показал маршрут до института. На радостях Мята поспешила: ведь в газете было чёрным по белому написано: «Вступительный экзамен медицинского института состоится 3 мая в 12:00 по Солнечному времени. Опаздывающие на экзамен не допускаются…» В институт она буквально залетела и, спросив у первого попавшегося студента, где находится аудитория, он ответил, даже не взглянув на нее. Мята зашла в кабинет. — Здравствуйте, я на экзамен, — твёрдо заявила малышка. Пожилой профессор только вскинул брови вверх. — Милая, ты потерялась? Здесь серьёзная работа идёт. Тебе помочь? Ты, может, братишку или сестрёнку ищешь? Мята нахмурилась, но продолжила: — Извините, нет. Я хочу сдать экзамен. Я подавала заявку на поступление, — волнение начало охватывать её. Взгляд кричал: «Не примут! Прогонят!» Старый коротышка только улыбнулся и, под удивлённые взгляды других студентов, ответил: — Хорошо. Тяни билет. — Честно говоря, старик просто решил повеселиться: всё равно с этих болванов ничего не взять. Мята, смело — насколько это возможно для восьмилетки, которая будет сейчас сдавать экзамен в медицинский институт против воли её наставника, — протянула руку и достала билет номер тринадцать. «Главное — ничего не забыть и не перепутать», — уверяла себя будущая, а может и не будущая студентка. Мята села за свободную парту, которая оказалась третьей у окна. Через двадцать минут она подошла к преподавательскому столу и начала робко, с запинаниями, рассказывать совершенно верный материал. Конечно, она волновалась и боялась: Мята уже молилась, чтобы не свалиться в обморок. К неимоверному счастью девочки (видимо, боги её услышали), всё обошлось. Глаза профессора округлились, и он продолжил её спрашивать уже не из билета, на что девочка честно отвечала. К концу проверки на лице учителя сменилась тонна эмоций, а в завершении закрепилось задумчивое выражение. — Милая, понимаешь ли ты, что сдала экзамен за третий курс? — каким‑то странным тоном произнёс преподаватель. — Что ж, юная леди, я весьма и весьма поражён вашими знаниями в области медицины. Осмелюсь задать вопрос: что вас привело сюда, уважаемая? — Я… Я просто хочу стать врачом, — неожиданно с недетской твёрдостью произнесла она. Последующие события происходили как в тумане. Пинцет (тот самый преподаватель) умудрился на педсовете замолвить о ней, несчастной, слово как о своей ученице и устроить в институт. Причём ей удалось закончить целых три курса экстерном! А летом ей назначили проходить практику за все три года: один месяц — один год. Практику экстерном не сдать. Тем более что теперь у неё есть всё, о чём можно мечтать: своя личная комната без надзора Астры! Обустроилась в общежити она довольно быстро. Заодно, поглядев на украшенные комнаты соседок, решила, что ей тоже так нужно. Теперь вечером, помимо домашней работы из института, она сидела и вырезала из бумаги цветочки и листики. Бумагой и ножницами она временно пользовалась у соседок, у которых могла и поесть — разумеется, за помощь в домашнем задании. Реакция их на новую ученицу была несравненной. Столько обнимашек и милых слов Мята не испытывала в жизни… Единственной проблемой оставалась готовка. Мята была талантлива во многих вещах, с лёгкостью разбиралась в различных сферах, но готовка по‑прежнему оставалась запретной темой. Каждый день среди малышек их маленького поместья в пять человек выбиралась малышка, которая должна была готовить сегодня. Меню составляли вечером в воскресенье. Когда к их коллективу присоединилась Мята, встал новый вопрос. В конечном итоге на дежурство её поставили. Задача была поставлена несложная, даже лёгкая: элементарно сварить макароны с сосисками. Для начала Мята решила заняться макаронными изделиями, которые смогла довести до состояния сорокапроцентного яда. Как? Как минимум ей не следовало заниматься готовкой сразу после экспериментов, не помыв руки. Но мытьё рук не сильно на это бы повлияло. Все макароны слиплись, некоторые были недоварены, другие — переварены. Мята сделала для себя вывод: макароны вводятся одновременно, а не постепенно, — и ещё много похожих. Вы спросите, почему же так получилось? Очень просто: Мяту никто и никогда этому не учил. Увы, она не знала ничего в этой области. Когда девочкам выпала участь восхититься её шедевром кулинарии, Мята была исключена из графика и ее обязанность готовить была успешно заменена на выполнение домашней работы. Но девочки не собирались сдаваться. Все пытались её обучить. К концу четвёртого курса она с гордостью представила сваренные и съедобные макароны. На большее замахнуться не удалось. Если сказать откровенно, это вовсе не мешало ей жить и общаться, поэтому зацикливаться на этом никто и не стал. По‑настоящему подружиться и стать лучшими подругами получилось у Мяты только с одной малышкой — Розочкой. У неё были шикарные длинные блодинистые волосы и ясные голубые глазки. А ещё она постоянно рассказывала про свою наставницу — Иголочку. По словам подружки, взрослая была доброй, терпеливой и очень умной. Они часто ходили в лес за лекарственными травами, проводили вместе время. К тому же именно Иголочка научила Розу ставить уколы и капельницы. На эти слова Мята всегда незаметно, как она думала, вздрагивала: ей ещё никто и никогда не делал ничего подобного. Да и в больнице как пациентка она не была ни разу. Кстати, завтра её первый день практики. До этого целый месяц её заставляли повторять теорию, а чтобы она точно не ошиблась, проверяли знания на моделях. Пока всё было прекрасно, тем не менее она обнаружила пренеприятную вещь: Мята — будущий врач — дрожит перед малюсенькой иголкой. Начиная от любимых рассказов Розы до укола в руках Пинцета, который хотел показать идеальный пример инъекции. В глазах восьмилетки мир разрушился. И что теперь делать? Как такое вообще могло получиться? Завтра ей придётся встретиться со страхом, но хотя в этот раз он будет в её руках. Это сильно успокаивало. Липкий ужас появлялся только тогда, когда укол был нацелен на неё. Это помогало и спасало одновременно. С этими мыслями засыпала самая юная студентка этого института. Следующее утро прошло намного спокойнее, чем представлялось этой ночью перед сном. Как вести себя в обществе, Мята знала давно и назубок со времён обучения у Астры, а с пациентами приспособилась недавно. Но проблема заключалась немного в ином — в возрасте. Точнее, в его недостаточном количестве. «Жопой чую, это будет весело», — подумала Мята. Жопа никогда не подводила. В Первую областную больницу получилось зайти без происшествий. Дальше Мята направилась прямиком в процедурный кабинет. В бумажке от Пинцета было указано, что первую неделю она будет ставить прививки от гриппа населению Солнечного города, потому что в другие города студентов не пустили. Мята была собрана и готова: пускай хоть всю программу (конечно же, за три курса) спрашивают — она ответит без запинки. Именно без запинки! Это стало её гордостью. За месяц в институте малышка сильно изменилась: стала смелее, наглее, перестала запинаться и нервничать сильно. Вообще повзрослела и добавила себе гордости и личного достоинства. Пока малышка витала в белых и пушистых облаках, она не заметила дверь, в которую врезалась лбом. Последовало незамедлительное: «Войдите». Потерев лоб, Мята зашла. В кабинете стояли: шкаф с препаратами, кушетка, стойка для клизмы, стол и малышка в белоснежном халате. — Здравствуйте, — бойко начала Мята. — Я… — Разумеется, на прививочку, садись, — не дав договорить, приказала медсестра. Такой расклад Мяте не понравился от слова «совсем», и она уже хотела спросить, с чего же та так решила, но тут хлопнула себя по лбу и болезнено поморщилась. На ней было воздушное платье небесного цвета и будущая шишка на лбу. Это точно не добавляло ей солидности и возраста. Но её рассуждения на данный момент ничего не давали: малышка в белом халате села на стол и стала заполнять бумаги. — Простите, я не на прививку. Я студентка. Я пришла помогать ставить прививки. У меня практика, — с невозмутимым лицом отчеканила девочка. Эх, если бы медсестра знала, как, однако, страшно оказаться в этом положении! — Какая фантазёрка! А ну‑ка позови старшего. С кем ты пришла? — сказала медсестра тоном, которым разговаривают исключительно с маленькими детьми. — Вы не понимаете! — воскликнула девочка при виде приготовления ампулы для неё. — Я не вру! Могу даже официальный документ показать! — не сдержалась Мята. Медсестра заметно разозлилась: ведь без имени и медицинской карточки ставить инъекции нельзя. Вдруг аллергия или ребёнок записан вовсе на другую процедуру. Убрав не готовый шприц в специальный холодильник, взрослая близко подошла к ней. — Давай‑ка начнём с начала. Как тебя зовут? И с кем ты пришла? — Меня зовут Мята, я студентка медицинского института и в данный момент должна проходить практику у вас. Я пришла сама, меня сюда направил мой преподаватель — Пинцет. Медсестра фыркнула. — Ну раз уж такая упёртая, то мы с тобой пойдём к главному врачу. Он с тобой быстро разберётся! И прививка в этот раз будет в попу, а не в плечо. Так что решай: либо прямо сейчас говоришь мне правду, и мы спокойно проводим процедуру, либо мы идём к нему в кабинет. Что выбираешь? — заявила медсестра, сверля её не грозным взглядом и ожидая при этом ответа. Мята и ухом не повела. «Ишь как расфуфырилась! Накуксилась мне ещё! Ничего, представляю её лицо, когда она узнает, что я и в самом деле студентка!» — Я выбираю кабинет главврача. Он вам скажет, что я не вру. «Интересно, кто из нас сейчас выглядит на восемь лет?» — подумала Мята. И две сердитые друг на друга малышки отправились в кабинет. Надо ли вам говорить, какая была физиономия у медсестры? Надо ли вам говорить, как хохотал главврач? Я думаю, от этого зрелища мы воздержимся. Ведь Мяте предстоит ещё целых три месяца практики, один из которых ей нужно провести в компании этой медсестры.