Поттер идет на свидание

Гарри начал собираться в половине четвертого. За это время он успел надеть темно-синюю рубашку, снять ее, надеть черную, решить, что она скорее траурная, чем выходная, снова надеть темно-синюю, вспомнить, что Малфой однажды сказал, будто синий цвет идет только блондинам, и опять ее снять. Через полтора часа Гарри наконец посмотрел на себя в зеркало с некоторым оптимизмом. На нем была серая рубашка, не слишком официальная, но и не фланель, брюки не были джинсами, а мантия не была мятой. Не повседневно, но и не чересчур нарядно. Почти победа. Он провел рукой по волосам. Те немедленно встали дыбом. — Отлично, — сказал Гарри отражению. — Просто отлично. Он попытался пригладить их еще раз. В дверь постучали. Гарри дернулся и больно ударился бедром о край стола. — Секунду! Он схватил очки с тумбочки, надел, тут же снял, протер краем рубашки, снова надел и увидел в зеркале мятый след на ткани. Несколько секунд он смотрел на него в попытках вспомнить заклинание разглаживания, но не смог. Оставалось только глубоко вдохнуть и постараться успокоиться. Это было всего лишь свидание. Даже не с Малфоем. Ну то есть он там будет. Но свидание не с ним. Жизнь, подумал Гарри, не только несправедлива, но и обладает весьма паршивым чувством юмора. Он открыл дверь. Малфой стоял на пороге и, разумеется, выглядел так, будто все эти идеально сидящие мантии из модных журналов были сшиты специально для него. Темно-серая ткань лежала без единой лишней складки, волосы были аккуратно убраны назад, а лицо выражало легкое недовольство миром в целом и Гарри Поттером в частности. Гарри влюбился в него еще раз. — Ну, — сказал Малфой. Его взгляд прошелся по Гарри сверху вниз. Гарри уже приготовился выслушать оскорбление или требование переодеться. Или и то и другое вместе. — Уже лучше. Гарри моргнул. — Лучше? — Чем обычно, — уточнил Малфой. — По крайней мере, видно, что ты пытался. У Гарри нагрелись уши. Это же почти оскорбление. Оно не должно было радовать так сильно. — Спасибо, — сказал он. — Это был не комплимент. — Ага. Малфой подозрительно на него посмотрел, затем развернулся и пошел вниз по лестнице. Гарри закрыл дверь, проверил карман с палочкой, зачем-то посмотрел на свои ботинки и поспешил следом. На улице Малфой заявил, что они пойдут пешком. — Аппарировать в такую погоду могут только люди, которым плевать на собственную обувь, Поттер. Никогда не знаешь, будет ли лужа там, куда приземлишься. — Хорошо. Гарри улыбнулся раньше, чем успел себя остановить. Ему нравилось это. Нравилось, что Малфой ворчит о погоде. Нравилось идти рядом с ним по лондонской улице, где магглы обходили их, не видя ничего странного в двух мужчинах в мантиях благодаря чарам отвода глаз. Нравилось, что они могли просто разговаривать, а не бросаться оскорблениями. — Мы пойдем пешком прямо до стадиона? — спросил Гарри. Хотя, в общем-то, ему было все равно. Просто хотелось произнести слово «мы» применительно к себе и Малфою. — Сначала за цветами. — Точно, ты говорил. — Судя по твоему лицу, эта мысль поражает тебя заново. — Я просто не уверен, что цветы на квиддиче — хорошая идея. Малфой остановился, и Гарри едва не врезался в него. — Поттер, — сказал он, повернувшись. — Женщина согласилась провести с тобой вечер. Ты приносишь цветы. Это несложно. — А если ей не нравятся цветы? — Всем нравятся цветы. — И тебе? Малфой опять посмотрел на него с подозрением. Гарри запоздало понял, как это прозвучало. Совсем не то, что спросил бы человек, который идет покупать цветы Трейси. — Ты так пытаешься избежать разговора о собственной беспомощности на свиданиях? — Возможно. Малфой фыркнул и пошел дальше. Цветочная лавка оказалась тесной и влажной. Ведра с цветами стояли вдоль стен, над ними мягко жужжали охлаждающие чары. Какие-то синие цветы раскрывались и закрывались. Розы лениво поворачивали бутоны навстречу покупателям. В углу стоял букет, который, судя по запаху, мог кого-нибудь отравить. — Не этот, — сказал Малфой сразу, заметив, куда посмотрел Гарри. — Я и не думал. — Думал. У тебя было лицо человека, который выбирает самое опасное, потому что оно кажется ему интересным. — Ты слишком много знаешь о моем лице. Малфой замолчал. Пауза вышла маленькая, но Гарри успел мысленно ударить себя лбом о ближайшее ведро. Продавщица, маленькая круглая ведьма в шляпе с искусственными маками, высунулась из-за прилавка. — Выбираете девушке? — Да, — сказал Малфой и принялся рассматривать цветы с такой серьезностью, будто составлял стратегию поимки преступника. — Трейси не любит банальное. Розы исключены. Тюльпаны тоже. Лилии слишком торжественные. Гарри взял какой-то стебель, тут же понял, что не знает, что с ним делать, и положил обратно. — Ты много думал о цветах для Трейси. Он услышал себя со стороны и пожалел, что вовремя не закрыл себе рот ладонью. Малфой повернул голову. — Я много думаю обо всем, Поттер. Это называется интеллект. Попробуй. — Боюсь, мне уже поздно. Малфой отвернулся. Гарри очень захотелось увидеть, улыбается ли он — Может, эти? — спросил он, ткнув в ближайшее ведро. Цветы были белые, похожие на пышные розы, но мягче. В глубине лепестков слабо поблескивал серебристый свет. — Неплохо. — Неплохо? — Не вынуждай меня хвалить тебя дважды за день. Гарри осторожно улыбнулся. Продавщица с интересом посмотрела на них обоих. — Лунные пионы, — пояснила она. — Свежие. Только сегодня привезли. — Берем, — сказал Малфой. Гарри расплачивался за букет и старался не думать, что это был первый раз, когда они выбрали что-то вместе. Пусть и цветы для девушки. Даже формулировка была такой жалкой, что Рон, услышав ее, скорее всего, молча повел бы Гарри в Мунго.

***

Стадион уже гудел, когда они добрались до входа. Над трибунами носились флаги «Паддлмира» и «Гарпий», в воздухе взрывались голубые и зеленые искры, болельщики толкались, спорили, смеялись, покупали программки и горячий сидр. Рыжий волшебник, явно ирландец, в шляпе с торчащими камышами пытался перекричать компанию ведьм в одинаковых зеленых шарфах. Гарри всегда любил это волнительное ожидание игры перед матчем. Однако сегодня он вообще почти забыл, что пришел на квиддич. Малфой шел рядом, чуть прищурившись от ветра. Несколько человек обернулись на Гарри. Кто-то шепнул его имя. Кто-то толкнул соседа локтем. — Постарайся сегодня не привлекать к себе лишнего внимания, — сказал Малфой. — Я ничего не делаю. — Достаточно того, что ты существуешь. И все еще носишь эти круглые очки. — Ну прости. Малфой скользнул по нему взглядом. — Извинения звучали бы правдоподобно, если бы я тебя не знал. — А ты хорошо меня знаешь? — К сожалению, Поттер, ты много лет мешаешь мне делать вид, что это не так. Гарри не успел придумать, что на это ответить, потому что впереди, у входа на верхние трибуны, стояла Трейси. Она была в зеленом шарфе, с распущенными волосами и с таким выражением лица, будто прекрасно знала, что на нее смотрят. И была права: на нее смотрели. Гарри попытался увидеть ее как нормальный парень и пришел к выводу, что Трейси красивая. Нормальный парень на месте Гарри, вероятно, должен был быть рад свиданию с ней. Но нормальным Гарри не был. Он был человеком, который больше всего хотел, чтобы девушка, с которой у него свидание, немедленно исчезла. — Драко! — воскликнула Трейси. Гарри поправил очки. Конечно, она называла его Драко. Они не были школьными врагами. Она не провела половину подросткового возраста, ненавидя его, но запоминая, как он держит палочку, как летает, как говорит, и что любит есть на завтрак. Гарри ненавидел всех людей, у которых было право называть Малфоя по имени. — Трейси, — ответил тот и ткнул Гарри локтем в бок. Гарри протянул ей букет. — Привет. Это тебе. — О, — сказала она, кажется, только заметив, что Драко не один. — Красивые. Она взяла пионы, улыбнулась Гарри и тут же повернулась к Малфою. — Ты все-таки запомнил, что я не люблю розы. — Это Поттер выбрал цветы, — сказал Малфой с почти гордостью. Гарри уставился на собственные ботинки. — Спасибо, — сказала Трейси. — Угу. Повисла пауза. — Ну? — сказал Малфой. — Не будем же мы стоять у входа весь вечер. Я не для этого покупал билеты. Трейси рассмеялась и положила руку Малфою на рукав. Они поднялись на трибуны. Места оказались отличными: почти посередине поля и не слишком высоко. Гарри уже шагнул к сиденью, но Трейси легко прошла вперед и села между ним и Малфоем. Неправильно. Трейси устроилась с довольным видом. Гарри сел, положил руки на колени и заставил себя смотреть на поле. Малфой снял мантию, повесил ее на спинку кресла и закатал рукава рубашки. Гарри видел это движение каждый день. И был бы рад видеть еще чаще. Трейси тоже смотрела. Гарри заметил это боковым зрением и испытал смутное чувство солидарности. Потом Трейси поправила волосы, и солидарность исчезла без следа, сменившись ревностью. — Итак, — сказал Малфой, устраиваясь на месте и оглядывая их обоих. — Вы оба любите квиддич. Он выразительно посмотрел на Гарри. Гарри было плевать, любила ли Трейси квиддич. Но он честно повернулся к ней. — Эм… Трейси, ты болеешь за «Гарпий»? — Да, с детства, — сказала она. — Моя мама считала, что это единственная приличная команда, потому что игроки хотя бы не напиваются после каждого матча так, что это попадает в газеты. — Справедливо, — сказал Гарри. — Хотя у них никудышная защита, а «Паддлмир» в межсезонье приобрел Дюбуа и Мерсье. Если «Гарпии» опять решат, что одного хорошего ловца достаточно для победы, их размажут по полю так, что это точно попадет в газеты. С другой стороны от Трейси Малфой коротко кашлянул. Подозрительно похоже на смешок. Трейси выпрямилась. — Вообще-то у «Гарпий» в этом сезоне новая защитница. — Которая уже трижды пропустила бладжер, летевший во вратаря, — сказал Гарри. — Это было один раз, — возразила Трейси. — Три раза, — сказал Малфой. Гарри наклонился к нему через Трейси. — Ты видел матч «Гарпий» против «Соколов»? — спросил он. — Разумеется, видел. И в отличие от тебя, Поттер, я не орал как раненый грифон когда "Соколы" забили финальный мяч. — Это называется эмоциональная вовлеченность. — Это называется пугать людей на соседних трибунах. — Ты был на соседней трибуне? — К сожалению, да. И, между прочим... — Простите, — сказала Трейси. — Я вам не мешаю? Малфой выпрямился. Гарри отвернулся к полю. — И давно ты болеешь за «Паддлмир»? — спросила Трейси у Гарри. Она старательно улыбалась. — Тоже с детства, — сказал Гарри. — Ну, почти. Первый матч я увидел еще в школе. Малфой тогда, кстати, болел за "Гарпий". — Мне просто нравилась Гвеног Джонс, — сухо ответил тот. — Правда? — Трейси снова повернулась к нему. — Это было совершенно нормальное восхищение. Она отлично летала. Гарри подумал, что знает еще одного человека, который отлично летает. И если это единственный критерий... — Как мило, — продолжала Трейси — Мне было тринадцать, я уже и забыл, за кого тогда болел. — Надо же, — сказала Трейси. — А Поттер помнит. Гарри почувствовал, как нагреваются щеки. — Трейси... — вырвалось у него. — Что? Я просто поддерживаю беседу. — Поттер, кстати, в школе тоже играл в квиддич, — Малфой, кажется, ничего не заметил. — И, как ни странно, иногда даже был полезен команде. — Иногда? Да я был лучше тебя! — Это было просто везение. Сейчас я бы сделал тебя в два счета. — Может, продемонстрируешь это на поле? Скажем, завтра? — Я все еще здесь! — сказала Трейси уже без улыбки. Шум стадиона резко усилился: игроки вылетели на поле под рев трибун. Флаги дернулись, в воздух брызнули искры. Несколько минут можно было не говорить вообще. Малфой посмотрел на Гарри, будто хотел сказать что-то, но вместо этого поправил манжету и отвернулся. Трейси демонстративно смотрела на поле. Пару минут молчали. Потом Малфой словно вспомнил, зачем они сюда пришли. — Поттер не всегда такой придурок, Трейси. Он неплохой аврор и иногда способен выдать смешную шутку. — Я польщен, — сказал Гарри, потому что молчать было сложно. — Как трогательно, — язвительно отозвалась Трейси. Малфой снова отвернулся. Игра началась. Разговаривать стало почти невозможно: трибуны гудели, комментатор орал, болельщики вскакивали, ругались, спорили о нарушениях и махали шарфами. Гарри попытался следить за матчем. В обычный день он бы уже втянулся. Сейчас же едва следил за счетом. В какой-то момент трибуны взорвались криком. Гарри вскочил вместе со всеми: нельзя оставаться спокойным, когда загонщик «Паддлмира» ударил битой по квоффлу так, что тот влетел прямо в кольцо, задев по пути метлу вратаря «Гарпий». — Да! Малфой тоже был на ногах. У него блестели глаза. Лицо стало совсем другим: живым от восторга и очень открытым на какую-то невозможную секунду. Гарри забыл обо всем остальном. Даже про Трейси. Особенно про Трейси. — Это был удар с разворота! — чуть задыхаясь воскликнул Малфой. — Этот матч войдет в историю. — Они наконец-то использовали правый фланг. Загонщик «Гарпий» весь матч висел там мертвым грузом. — Именно! Гарри радостно рассмеялся. Трейси сидела между ними, скрестив руки. — Может, снимете номер? Малфой моргнул, будто только вспомнил, где и с кем находится. — Прости. — Гарри почему-то захотелось извиниться перед ним. — Извиняйся перед Трейси, — ответил Малфой и опустился на сиденье. Гарри повернулся к ней. — Прости. — Ничего, — сказала Трейси едко. — Я уже поняла, что на свиданиях с тобой нужно брать с собой свисток. — Зачем? — Чтобы напоминать о своем существовании. А. Точно. Свидание с Трейси. Объявили перерыв. — Я хочу сидра, — сказала она нарочито капризным тоном. — Принесешь? Трейси сидела ровно, букет лежал у нее на коленях, пальцы сжимали стебли чуть крепче, чем нужно. Она даже не смотрела на киоски. Она хотела, чтобы он ушел. Оставил ее с Драко. — Давай после матча, — сказал Гарри и отвернулся к полю. — Я схожу, — отозвался Драко. — Я с тобой, — тут же поднялся Гарри. Трейси не нашлась, как это прокомментировать. Гарри только чувствовал ее злой взгляд в спину, когда пробирался по проходу за Малфоем. У киосков было тесно. Ведьма с подносом продавала горячие пирожки, двое мальчишек пытались заколдовать шарф так, чтобы он пел гимн «Паддлмира», но шарф только кашлял. Кто-то спорил о ставках. Кто-то громко доказывал, что судью купили. Гарри встал в очередь за сидром. Малфой остановился рядом. Выглядел он недовольным. — Ты ужасно справляешься, — сказал он. — Со свиданием? — А с чем же еще? — А что именно плохо? Малфой посмотрел на него так, будто список был длинный. — Ты почти не разговариваешь с Трейси. — Разговариваю. — Ты споришь со мной о квиддиче. — Она тоже спорила. — Она пыталась участвовать в разговоре, Поттер. Это не одно и то же. Гарри отвел взгляд к меню над киоском. Горячий сидр. Сидр с корицей. Сидр с имбирем. — Она красивая, — сказал Малфой. — Умная. Любит квиддич. Гарри сглотнул. — Да. — Так что тебе не нравится? Можно было сказать правду: мне не нравится, что свидание не с тобой. — Мне просто не нравятся женщины. Слова вышли обыкновенными, будничными. Малфой замолчал. Очередь сдвинулась, кто-то за спиной попросил не задерживать. Гарри подошел к прилавку, чувствуя, как под рубашкой липнет спина. — Три сидра, — сказал он не своим голосом. — Два с имбирем и один обычный. Без всего. Продавец начал наливать. Малфой посмотрел на него. — Помнишь? Гарри не смог к нему повернуться. — Что? — Что я не люблю имбирь. — Ты едва не умер, когда откусил булочку с имбирем и корицей в министерской столовой. — Я не едва не умер. — Ты драматично кашлял в течение трех минут. — Гарри улыбнулся. Улыбка вышла нервная и кривая. Лучше было говорить о булочках. О чем угодно, только не о том, что он только что сказал. — Это потому что я подавился. — Значит, если я когда-нибудь буду покупать тебе булочку… Малфой взял стакан и отвернулся. Гарри увидел край улыбки. — Поттер, — сказал Малфой тише. — Твоя девушка ждет тебя на трибуне. — Она мне не девушка. — Точно, — сказал Малфой. Возвращались медленно. Гарри пытался удержать два стакана холодными влажными пальцами. Он все время ждал, что Малфой заговорит. Переспросит. Уточнит. Прокомментирует. Брезгливо отодвинется. Но Малфой молчал. Только пил сидр и задумчиво смотрел вперед. Трейси на месте не было. На ее кресле лежал букет лунных пионов. — Очевидно, свидание ей не понравилось, — сказал Малфой. — О, — сказал Гарри. Они постояли перед пустым креслом. Пионы лежали аккуратно, как вежливое оскорбление. Гарри должен был почувствовать радость, что Трейси ушла. Или вину? Он, кажется, что-то такое и чувствовал. Но паника мешала разобрать что именно. — Хочешь ее догнать? — спросил Гарри, совершенно не собираясь никого догонять. Малфой посмотрел на проход, потом на поле. — Матч уже начался… — как-то неуверенно ответил Малфой. — Давай досмотрим, — сказал Гарри, стараясь звучать непринужденно. Малфой сел на свое место, переложил цветы на сиденье с другой стороны и кивнул Гарри на место Трейси. — Будет странно сидеть через стул. Мы же остались вдвоем. «Мы». Гарри сделал большой глоток сидра, потому что рот срочно нужно было занять чем-нибудь, кроме идиотской улыбки. Сидр оказался горячим. Игра возобновилась. Гарри смотрел то на поле, то на Малфоя, то на собственные колени, проверяя, не слишком ли заметно они трясутся. Малфой сидел близко. Его рукав касался Гарриного локтя каждый раз, когда на поле происходило что-то интересное. Малфой не отодвигался. После очередного удачного маневра «Паддлмира» Малфой наклонился к нему. — Поттер. Гарри чудом не пролил сидр себе на ноги. — Что? — Ты правда… Он замолчал, нахмурился и посмотрел на поле, будто там могла найтись более приличная формулировка. Гарри застыл. Трусливая его часть немедленно начала молиться, чтобы Малфой передумал говорить. Чтобы не спрашивал. Чтобы позволил еще несколько минут сидеть рядом и делать вид, что ничего не произошло. — То, что ты сказал у киоска, — произнес Малфой. — Это правда? Стадион ревел. Кто-то орал на судью. Где-то взорвалась хлопушка. Комментатор захлебывался от восторга. Гарри смотрел на стакан в своих руках. — Да, — сказал он. — Правда. Голос вышел неровным. Малфой кивнул. Гарри ждал шутки. Ждал с такой силой, что у него заболела шея. Еще секунда — и он сам сказал бы что-нибудь, чтобы только опередить Малфоя. — Давно ты понял? — Не знаю. Давно. Просто… я особо никому не говорил. — Никому? — Только Рону и Гермионе. — Но не мне. Гарри заставил себя посмотреть на него. — А должен был? — Да, Поттер. Если я устраиваю тебе свидание с девушкой, было бы неплохо сообщить мне, что девушки тебя не интересуют. — И все? — Что — все? — Ты злишься только из-за свидания? Малфой смотрел на него несколько секунд. — А из-за чего еще мне злиться? В горле пересохло. Сидр не помогал. — Неважно. — Поттер. — Просто забудь. Гарри выдохнул через нос. — Я не знал, что ты подумаешь. — Я бы подумал, что не нужно тащить бедную Трейси на провальное свидание. — Бедную Трейси? — Сегодня она пострадала почти так же сильно, как я от встречи с твоим гиппогриффом на третьем курсе. — Это был не мой гиппогрифф? — Ну да, ну да. Малфой пил сидр, будто ничего страшного не случилось. Гарри вдруг понял, что улыбается. Малфой коротко взглянул на него. — Поттер, у меня есть масса причин считать тебя невыносимым. Твоя ориентация тут ни при чем. Гарри отвел взгляд к полю, потому что иначе мог сделать что-нибудь ужасное. Например, расплакаться. Пришлось сжать стакан обеими руками, чтобы не вскочить и как-то привести себя в чувство. Матч закончился победой «Паддлмира». Они вышли со стадиона вместе, плечом к плечу, среди толпы, огней и чужих голосов. Люди вокруг спорили о том, кто первый заметил снитч, забирали выигрыши со ставок, ругались на судью. Гарри нес почти пустой стакан и никак не мог заставить себя выбросить его, потому что руки стали бы свободными, а свободные руки рядом с Малфоем казались опасной идеей. У ворот Малфой остановился. — В следующий раз, — сказал он, поправляя перчатку, — я устрою тебе свидание с парнем. Гарри подавился остатками сидра. — Что? — С парнем, Поттер. Мужчиной. Лицом мужского пола. Не вынуждай меня объяснять тебе биологию. — Что? — повторил Гарри, глядя на него, как полный идиот. — До понедельника, Поттер. Малфой развернулся и пошел прочь. Гарри выбросил стакан и остался у ворот с букетом лунных пионов, который Малфой перед уходом почему-то сунул ему в руки.