Хризантема для Багульника.

Он сбежал от нее, как трус, но явиться на порог ее отца без доклада не смог. Поэтому первое место, что он посетил, был тайный храм клана. Его уже ждали на месте. Но не отец Итачи. В храме было темно, лишь несколько свечей отгоняли тьму от центра зала, где находился алтарь с надписями, которые мог прочесть лишь Учиха, овладевший не только Мангекью, но и Ринненганом. Шисуи перевел дыхание и тут же почувствовал чужую чакру. Он успел инстинктивно выставить клинок в сторону, откуда исходила угроза. В его сторону полетели иглы, обработанные ядом. Он смог парировать их, и те со звоном упали на пол. Но это был не конец. В следующую секунду из тени к свету выступил шиноби. На нем была маска Анбу. — Кто тебя послал? — Шиноби молчал. В его руке сверкнула цепь, и вскоре кусаригама была пущена в ход. Но Шисуи легко от нее увернулся, когда она с треском врезалась в одну из столбов-опор, что поддерживали стены храма. Шисуи воспользовался заминкой и метнул кунай в сторону убийцы, но Анбу был быстр и ловок, увернулся так же легко, и на шиноби посыпались отравленные иглы. Учиха и здесь оказался ловок и быстр, он смог сбежать из храма, но на крышах уже видел своих преследователей, состоявших из пяти Анбу. Они замерли на крышах, ожидая, когда Учиха бросится в бегство, чтобы начать преследование. — Учиха Шисуи, ты обвиняешься в измене, и мы приговариваем тебя к смерти… — Это приказ главы клана? Чей приказ вы выполняете?! — Какая тебе разница, предатель, ты уже мертв… — произнес командир клана. Из тени храма вышел Анбу, что сражался с Учихой внутри, и теперь все шестеро окружали его, беря в кольцо. И тут плотное кольцо разбила тень. Она влетела в это оцепление, как ураган, в руке мелькнул клинок, заплясал в лунном свете, спасая жизнь Учихе и ранив пару Анбу. Те отступили всего на несколько шагов. Шисуи присмотрелся и заметил, что лицо его спасителя нижнюю часть скрывает маска, но это ничего не значило для шиноби, потому как чакру скрыть от Учихи неизвестный спаситель не смог. «Итачи» — мелькнула мысль в голове мужчины, и он принял боевую стойку, приготовился использовать иллюзорную технику. Глаза незнакомца также загорелись алым, в них вспыхнул шаринган. Когда началась схватка, она была короткой. Анбу, оставшимся в живых, пришлось отступить, попутно уничтожая тела павших товарищей. А Учихи поспешили скрыться в лесу. — Почему ты здесь? Разве я просил тебя приходить?! Разве не говорил, чтобы не доверяла никому, кроме себя?! И как ты узнала, что я буду именно здесь? Итачи стянула маску с лица, она тяжело дышала. В этот раз куноичи надеялась узнать правду от своего жениха любой ценой. — Нетрудно было догадаться, что в поместье тебя послал один из Учих, а отбросив лишние моменты и все проанализировав, я пришла к выводу, что это был мой отец. А дальше все стало на свои места? — Итачи была честна с Шисуи и ждала от него того же. — Скажи, это отец стоит за исчезновением Изуны? Он причастен к нему, так ведь? — Изуна мертва и уже давно, но не Фугаку стоял за этим, поверь, твой отец, он лишь воспользовался ситуацией. — И тогда Шисуи стал рассказывать. Итачи слушала внимательно и не верила ни единому слову. Понимая теперь, во что она вляпалась благодаря желанию отца и долгу перед кланом. Но чем больше ее возлюбленный рассказывал, тем сильней холодела ее кровь в жилах, хотелось бежать. Она не верила, не могла поверить, что за всем этим стоят даже не противники Конохи и Сенджу. Нет. Все оказалось куда сложней. — А сейчас я назову тебе имя убийцы, и после этого… — Он не договорил, блеснула тень, и игла с ядом вошла точно в шею Учихи. Шисуи покачнулся и упал на бок, и стал биться в конвульсиях. Яд был быстрым, смертоносным. Итачи отпрыгнула в сторону, обнажив свой клинок, ожидая скрытых атак. Глаза куноичи горели алым. Она анализировала окружающий лес, ожидая атаки. Но ее не было. Убийца исчез, исполнив свой долг, не дав Шисуи выдать тайну не одного конкретного клана или человека, а целой деревни, и теперь она стояла над его телом и слушала тишину. Вернувшись в поместье, она старалась как можно тише вернуться в свою комнату, ее трясло. Эмоции, которые нужно было скрыть, сейчас рвались наружу, требуя выхода, отдачи. Свернувшись калачиком на постели, Итачи прижала к груди ноги, со стороны сада она слышала стоны. Полежав с пять минут, она все же решила посмотреть, что там, и пожалела об этом в двойне. Она видела, как Мадара берет свою жену посреди зимнего сада. Как Кушина стонет под его натиском. Как тает снег, падающий на ее разгоряченную процессом плоть, и стекает каплями талой воды по ее щекам. Казалось, Кушина плачет (а может, так оно и было?), Итачи было не важно, и это, как думала куноичи, ее не касалось. Она заспешила в свою комнату и, накрыв голову подушкой, чтобы не слышать, как развлекается со своей супругой глава, постаралась уснуть. Но мысли роем хаотично крутились в голове, прокручивая речь и каждое слово, сказанное Шисуи, оно больно ранило и било не хуже хлесткой пощечины ее матушки. Пока ночь таяла за окном, Итачи пыталась уснуть, и вскоре все же сон настиг ее перед самым рассветом. Она пыталась забыться, и на время ей даже это удалось.