together : poohpavel

‎ㅤУлыбки и любовь фанатов — это те вещи, которые заполняют Пуха полностью, поднимая желание дарить тем, кто тебя любит, счастье и незабываемые эмоции. Каждый раз парень выкладывался на полную. Даже если встал не с той ноги, даже если не выспался, — абсолютно всё не было для него преградой. ‎ ‎ ‎— Предупреждал же, аккуратнее, — Нарет приобнимает партнёра за плечи и заходит в гримёрную. Криттин неуверенно отстраняется от него и мгновенно плюхается на обшитый у стены диван, как на то, о чём он мысленно мечтал последние несколько минут после того, как потянул шею. ‎ ‎Павел сделал несколько глотков воды из кулера, чтобы смочить горло, и встревоженно взглянул на уставшего младшего. Он всегда переживал за чужие травмы, ибо было их в разы больше, чем собственных. Пух иногда так безбашенно, однако определённо искренее, вёл себя на сцене, чтобы обрадовать фанатов, что вовсе забывал о своей аккуратности. Чёрт, он старался не только на подобных встречах и концертах, но и на мероприятиях, посвящённых подготовке к съёмкам, от чего Нарет всегда был внимателен к нему. ‎ ‎— Да ничего… Завтра пройдёт, — фыркает Пух, стараясь улыбнуться уголками губ, чтобы успокоить брюнета. ‎ ‎— Не упирайся хотя бы тогда, когда мы одни, — Пью бросает пластиковый стаканчик в урну в нескольких метрах от себя и подходит к Пуху, у которого даже улыбаться сейчас не получалось. Они оба вымотались и мечтали об отдыхе, вот только спустя ещё какое-то время им всё равно придётся выходить на публику снова, чтобы закончить и со всеми попрощаться. ‎ ‎— Ты и боли в шее устранять умеешь? — шутливо подмечает Криттин и поворачивает голову в сторону рядом расположившегося старшего. Пу поднял на него взгляд карих глаз и не сразу смог его отвести; при тусклом свете гримёрной и с тихим, не касающимся их далёким шумом за дверью, Нарет был по особенному красив. Иногда Пух завидовал самому себе, что ему удавалось видеть Павла примерно в такой обстановке; когда Пхум, будучи слегка усталым, рассеянным и с неравномерной укладкой, так смотрел на него, что сердце учащало свой ритм. ‎ ‎— Возможно, — бросает Нарет и непринуждённо пожимает плечами. Эти слова достаёт Пуха из своеобразного транса собственных мыслей. Младший неловко улыбается и отводит глаза, отнекиваясь. ‎ ‎— Иногда мне кажется, что ты умеешь всё, — Пу не мог позволить тишине затянуться, поэтому сказал первое, что пришло ему в голову. Пью усмехнулся. В отличие от Криттина на сцене, какой всегда был очень активным и своевольным по отношению к нему, в жизни Нарет был куда более напористым и, наверное, романтичным. ‎ ‎Этот момент не стал исключением. Павел очень осторожно приблизился к нему и сложил ладонь ему на плечо, двигая к изгибу шеи. Пух растерянно взглянул на него и чуть отшатнулся. ‎ ‎— Нам выходить скоро, — тише обычного говорит юноша, однако от ладони его не отстраняется, чувствуя приятный холодок на месте касания. ‎ ‎— …Я знаю. Хочу вернуть тебя в ресурс, — парень теперь уже с большей уверенностью сжимает свою руку, — делает это максимально аккуратно, чтобы не сделать своему мужчине ещё больнее. Глядя на реакцию Пуха, который взгляда от Пхума не отводил и был полностью сосредоточен, Нарет не сомневался в правильности своих действий. ‎ ‎— Узнаем, получится ли, — подхватывает шатен и за этот же рукав тянет Нарета на себя. Брюнет по-хозяйски располагается на коленях, но ничего лишнего не делает, локализируя свои сильные руки на чужих плечах. Пух внимательно, анализируя каждое его действие, смотрит на партнёра чуть прищуренно, словно испытывает. ‎ ‎— Сейчас, — говорит Павел и заводит руки под мешающий пиджак, подобранный стилистом к этому дню. Нарет кончиками пальцев ощущает, как напряглись эти мышцы, но всё, что делает, — это просто опускает его по локти, чтобы после постараться открыть область шеи получше. Он расстёгивает первые пару пуговиц рубашки и, наконец, укладывает ладони на надплечья, подушечками больших пальцев вырисовывая линию ключиц. ‎ ‎— Странные у тебя методы, — усмехнувшись, Пух запрокидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза. ‎ ‎— Зато эффективные, — Пью воспроизводит круговые движения в области чужой шеи, тем самым массируя её. Он очень внимательно следит за реакцией второго, поэтому легко запоминает те точки, которые доставляют ему удовольствие в большей степени. Взгляд Пхума бесстыдно обрисовывает рельеф его шеи, задерживаясь то на вздутой от невысказанных чувств вене или на выпирающем кадыке, который привлекал внимание каждый раз, когда Криттин сухо сглатывал. Если так оценивать, абсолютно каждый сантиметр его тела казался Павлу чем-то нереальным. Настолько, что иногда он вовсе не осозновал, что правда может этого коснуться. ‎ ‎Руки его двигались интуитивно. Они то опускались, то поднимались выше, тем самым доставляя большее удовольствие. Вся боль отошла на второй план. У него и правда получилось, — чего Пу пока что не признал вслух. ‎ ‎— …Не помогает, — полностью напряжённый Криттин раскрывает веки и встречается с расслабленным взглядом, в котором так и хочется утонуть, второго. ‎— Есть способ лучше? — в этом сладком тоне определённо сквозили подозрительные нотки. Они не смогли ускользнуть от Павла, поэтому тот, далая вид, что задумался, многозначительно улыбнулся. ‎ ‎— Может быть, — юлит парень, на что получает неоднозначную реакцию младшего. Пух методично зарывается рукой в эти шелковистые волосы на его затылке и чуть поглаживает, заставляя Пью охотно приблизиться. Сейчас, связанные зрительным контактом, оба молчали, но даже так между ними происходил немой диалог, который понимали лишь одни двое. Так всячески происходило и на съёмках, — оба могли понять друг друга по глазам. ‎ ‎Вспышка сомнения в глазах Криттина и — раз! Павел первый сокращает между ними расстояние и целует эти чёртовы губы так, словно мечтал об этом всю жизнь. Пух, как и ожидалось, умеренно отвечает, укладывая вторую ладонь на законное место — скулу. Павел упирается руками о спинку дивана и, осмелев, набирает темп, пробуя эти уста на вкус, как впервые. Приятный блеск оставлял сладкое послевкусие, придавая всему этому своеобразный шарм. ‎ㅤПу, будучи более дерзким, не побоялся и игриво прикусил его нижнюю губу, что заставило Нарета немного вздрогнуть, но продолжить этот необъяснимый контакт. ‎ ‎Когда поцелуй стал набирать обороты, младший выставил руки ему на грудную клетку и заставил оторваться, замирая в жалких сантиметрах от того, кто заставлял сомневаться и желать одновременно. ‎— Не боишься, что кто-то увидит? — не опаска — нет. Скорее, осторожность, какой вообще не наблюдалось в чужих помутнённых глазах. Пхум учащённо дышал. Он, как-бы отвечая, нежно проводит ладонью вдоль этих непослушных, как и сама персона, прядей и останавливается на подбородке, удерживая за ямочку большим пальцем. И без слов было ясно, — это последнее, о чём он думал. Потому Пью без слов удаляет это несчастное пространство и делает то, что заставляет Пуха сжать его волосы на затылке. Губы Пхума обходят бледную шею, задерживаясь около кадыка. ‎ ‎— …Я боюсь, но не этого, — шепчет Павел между делом, касаясь носом его виска. ‎— Боюсь разочаровать, потому что я хочу уметь всё, что касается тебя, — как-бы отвечая на заданный вопрос в прошлом о его умении, Нарет чутко целует его в область виска, прикасаясь к нему лбом. ‎ ‎Пух замер. Пальцы его медленно расслабились, а губы чуть приоткрылись, образуя ассиметрию. Дыхание неосознанно участилось, но не от тревоги. Грудь сдавило то самое, трепетное чувство, которое мог вызвать только этот человек рядом, когда мысли путались, а взгляд искал только один силуэт. ‎ㅤШатен нервно сглатывает. Он ощущает, как бьётся разгорячённое дыхание ему в шею, и желает остаться в этом миге ещё на какое-то время, так злосчастно утекающее из под пальцев. Юноша обнимает старшего и притягивает к себе, не в силах сейчас ответить тому, кто вызывал слишком много чувств одновременно, чтобы выразить их в одном предложении. ‎ ‎Нарет позволяет себе раствориться в этих руках. Он мирно прикрывает глаза и расслабленно выдыхает, мысленно размышляя: ‎ ‎— ”…идти в будущее одному — это очень долгий путь, но когда мы вместе, кажется, что этот путь никогда не покажется слишком длинным„ — ‎