Дьявольский босс

Этот звук невозможно было ни с чем перепутать. Сначала — глухой, тяжелый удар ногой в филенку двери, от которого задрожали стены, а с кухонного шкафа упала кружка, разлетевшись на тысячу осколков. Потом — крики. Низкий, рычащий голос чужаков, требующих «отдать долг».   — отвечай,сука, где бабки?! Наркоша ебанный! И срывающийся, молящий шепот отца. — у нас сейчас нету.. прошу дайте еще время.. Но самым страшным были всхлипы матери — тихие, надрывные, похожие на вой раненого зверя, которые она пыталась заткнуть ладонью, чтобы не привлекать внимание.    Демиен сжался в комок в тесной, пропахшей нафталином тьме одного ящика. Его старший брат, которому тогда было семнадцать, с силой задвинул крышку, за секунду до того, как в комнату ворвались тени. — Сиди тихо, слышишь? Что бы ни случилось — не высовывайся», — прошептал он сквозь щель, и этот шепот стал последним живым словом, которое Демиен услышал от родных.    Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Сквозь узкую, в палец толщиной, щель между створками он видел все. Словно в замедленной съемке, мир раскололся на куски: мечущиеся тени по стенам, опрокинутый стул, блеск стали в руках пришедших. А затем грянули выстрелы. Сухие, хлесткие, они рвали тишину квартиры, заглушая мольбы. Каждый звук отдавался в висках пульсирующей болью. Он видел, как оседает на пол мать, как падает отец, как брат делает шаг вперед, и как его тело мешком оседает на пороге.      Демиен не плакал. В тот момент внутри него что-то оборвалось, оставив после себя зияющую, ледяную пустоту. Он запомнил все: запах кордита, смешанный с запахом старой древесины ящика, хрип умирающей матери и цифру, выжженную в памяти его собственного бессилия Демиен вспоминал это глядя на ночной город, что стелился под ногами неоном и гудением чужих жизней. Он сидел на краю холодного бетона высотки, напротив сверкающего стеклянными фасадами казино. Прошлое, как призрак, накатило внезапно: в ушах снова зазвучал тот грохот, а по коже пробежал липкий холодок страха. Демиен слегка передернул плечами, отгоняя видение, и крепче сжал приклад винтовки. Пальцы привычно легли на спусковой крючок, словно это было продолжением его собственной руки. В оптический прицел он рассматривал людей в дорогих костюмах, выходящих из служебного входа. Мафиозная фирма. Всего лишь пешки в большой игре, но для него они были олицетворением той самой многоголовой гидры, что растерзала его семью. Он ждал. Он умел ждать. Уже два долгих года его жизнь превратилась в одинокий крестовый поход. Он стал тенью, чистильщиком, кошмаром для этих грязных дельцов. Каждая его акция была тщательно спланированным представлением. Он проникал в офисы, оставляя за собой лишь хаос и ужас. Он не просто убивал — он заставлял их бояться. На телах своих жертв он неизменно оставлял метку — вырезанную на коже цифру «3». Для них это было загадкой, данью нумерологии или знаком серийного маньяка. Но для Демиена это был ритуал. Три. Три жизни, украденные у него тогда, в проклятой квартире. Три крика, которые до сих пор звучали в его снах. Три выстрела, которые разорвали его душу на части. Он знал, что ту конкретную группировку, что пришла к ним домой, давно прикрыли, разогнали или перебили конкуренты. Но в этом и заключалась суть его ненависти. Она не имела лица. Она была везде, в каждом гангстере, в каждом мафиози, делающем деньги на крови. С каждым годом ярость в его крови становилась только крепче, превращаясь в чистое, выверенное пламя. Он нажал на спуск. Глухой, смазанный хлопок расколол тишину крыши, и внизу, у сверкающих дверей казино, одно из тел мешком осело на асфальт. Демиен не промахнулся никогда. Это было единственное, что он умел делать хорошо — мстить. Прощать он так и не научился, да и не хотел. Прощение было для живых. Он же был лишь призраком, вернувшимся, чтобы закончить начатое.     Демиен уже бесшумно отсоединил оптику, спрятал винтовку в разобранном виде в чехол от гитары и растворился в лабиринте вентиляционных шахт и пожарных лестниц. Прыжок, перекат, еще один пролет — он двигался как тень, не оставляющая следов. Город жил своей шумной, бездушной жизнью, не замечая одинокого убийцы, который спускался с небес в самое пекло. Домой он возвращался окольными путями: три пересадки в метро, где он сливался с толпой, смена куртки прямо на ходу в темном переходе и долгая петля через промзону. Только убедившись, что хвоста нет, он завернул на нужную дорогу. Ключ скрипнул в замке тяжёлой металлической двери, ведущей вниз, в сырое нутро гаража. Его убежище находилось на глубине четырех метров под землей — бывшая мастерская, переделанная в мини-квартиру Сюда не доходил ни один сигнал сотовой вышки — стены были оббиты специальной фольгой и слоями звукоизоляции. Здесь, в этом бетонном коконе, царила абсолютная тишина. Никто не мог его отследить, запеленговать или услышать. В этом аскетичном, но обжитом склепе он чувствовал себя в безопасности. Он аккуратно убрал кейс с винтовкой в тайник за фальшивой стеной, где уже лежало ещё два комплекта «рабочего» снаряжения. Стянул с себя чёрную кофту, насквозь пропитанную пороховой гарью и ночной сыростью, и зашёл в крошечный душ, отгороженный пластиковой шторкой. Горячая вода хлестала по плечам, смывая невидимую грязь города, но не трогая ту, что въелась в самую душу. Он стоял под струями долго, глядя на мутную воду, стекающую в слив, и позволил себе на минуту выключить голову. Завернувшись в старое махровое полотенце, Демиен плюхнулся на продавленный диван, стоящий в углу. Единственным источником уюта здесь была электрическая турка, в которой он заварил крепкий, горький чай с бергамотом. Тепло кружки обожгло ладони, возвращая его в реальность. Он щелкнул крышкой ноутбука — старого, перепрошитого «зверя», на котором была установлена сложнейшая система прокси и шифрования, направляющая его цифровой след через десяток серверов в разных странах. В социальных сетях он появлялся редко и всегда через купленные аккаунты. Пластиковые карты, на которые покупались эти профили, принадлежали давно мертвым людям. Например, одному мафиознику, чье тело до сих пор покоится на дне реки. Демиен был тенью даже в виртуальном мире. Он открыл папку с новой целью. Фотографии мужчины заполонили экран. «Рейд». Это было не имя, а скорее позывной, звучащий угрожающе и красиво. Тридцать один год. Работал на ту самую фирму, прикрывающуюся легальным игорным бизнесом, но имеющую глубокие корни в наркотрафике. Демиен всматривался в фотографии, попивая чай. Обычно лица жертв были одинаковыми: серые, злые, безликие. Но этот… Этот Рейд выделялся. В свои тридцать один он выглядел ровесником Демиена — поджарый, подтянутый, без намека на мешки под глазами или одутловатость, свойственную его коллегам. Цвет волос был вызывающим, неестественно-голубым, как у персонажа аниме или сумасшедшего панка. А на одной из фотографий, сделанной на пляже, была видна часть массивной татуировки — контуры дьявольского лика, раскинувшего рогатые крылья по всей спине, переходящие на плечи и руки. Татуировка была качественной, дорогой. Она кричала о демонической натуре владельца. Демиен поднес кружку к губам, задерживая взгляд на снимке. Что-то в этом мужчине его цепляло. Не просто очередная цель. В глазах Рейда, даже на стоп-кадрах с камер наблюдения, читалось нескрываемое высокомерие. Рейд, — мысленно произнес Демиен, пробуя имя на вкус. — Интересненько. Папка была полна: сканы поддельных документов, отчеты о перемещениях, данные соцсетей, где Рейд позировал с дорогими авто и красивыми женщинами. Но для Демиена важна была его рутина. Где он спит? Где пьет? Где он беззащитен. Закрыв ноутбук, Демиен откинулся на спинку дивана, глядя в голый бетонный потолок. Ненависть, питавшая его, снова дала о себе знать тупой болью в груди. Завтра он начнет слежку. А сегодня — только тишина, чай и обещание, что завтра очередная тварь получит по заслугам. Он закрыл глаза, и перед мысленным взором снова возникла татуировка. Дьявол на спине Рейда. Дьявол, которого Демиену предстояло низвергнуть.