Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

Слова прозвучали одновременно холодно и сладко. Воздух вокруг словно сгустился, и по спине Сун Цзясина пробежал леденящий трепет. Он застыл на месте, заворожённо следя за чужой рукой, которая в его поле зрения становилась всё ближе и больше. Повинуясь чистому инстинкту, Цзясин резко откинулся назад. Тело потеряло равновесие, он покачнулся, едва не сорвавшись с самого края. — Цзясин! — раздался чей-то резкий, пронзительный женский крик. Но прежде чем он успел среагировать, его грубо дёрнули назад за воротник. Сун Шии мягко улыбался, будто вся эта сцена была лишь невинной шуткой. А ведь они стояли на четвёртом этаже. Местная винтовая лестница не имела защитных ограждений, и сорваться отсюда означало рухнуть на землю с огромной высоты. Сун Цзясина внезапно пронзил чистый, первобытный страх. Происходящее совсем не походило на их предыдущие встречи. Падение навзничь, затылком вниз, гарантированно сделало бы его калекой, если бы не убило на месте. Это был не несчастный случай. Это было неприкрытое, хладнокровное покушение. Пальцы, удерживавшие его за шиворот, так и не разжались. Напротив, со странной, неуместной для них близостью, Сун Шии медленно разгладил складки на чужой одежде. — Какой же ты беспечный, — голос звучал мягко, почти дразняще, но в нём сквозила властная уверенность. Даже без лишних слов Сун Цзясин отчётливо понял: этот ублюдок действительно способен на всё. Он мог уничтожить его по щелчку пальцев или так же легко вернуть в безопасность. Он был хищником, играющим со своей добычей, медленно и безжалостно лишая её воли к сопротивлению. Безумец. Настоящий, необузданный безумец. Эта непредсказуемая смена настроений напомнила Цзясину о человеке, которого он когда-то считал другом. От одной этой мысли Сун Цзясин вздрогнул. А что, если это действительно он?.. Дыхание перехватило. Мрачные, пугающие догадки мгновенно пустили глубокие корни в его сознании. В разгар этого напряжённого противостояния Линь Нянь бросилась вперёд, заслоняя Сун Цзясина, словно живой щит. Её покрасневшие глаза яростно уставились на Сун Шии. В коридоре не было никого, кроме них троих. Линь Нянь нервно огляделась по сторонам и, понизив голос до едва различимого шёпота, спросила Сун Шии: — Ты… что-то узнал? — О? И что же именно я должен знать? Улыбка Сун Шии даже не дрогнула. Уголок его губ приподнялся в лёгкой, дразнящей ухмылке, адресованной его новоиспечённой мачехе. Глядя на его реакцию, Линь Нянь немного успокоилась, но на её лице отразилась сложная, трудночитаемая гамма чувств. Она медленно покачала головой, выдавливая из себя фальшивую улыбку: — Шии, я ведь всё видела. Ты только что собирался толкнуть брата, верно? Если Цзясин чем-то тебя расстроил, тебе стоило просто сказать мне, я бы заставила его извиниться. Но это… это уже слишком. Вы ведь одна семья. Её тон оставался мягким и заботливым, полным притворного понимания. Но Сун Шии не поверил ей ни на секунду. — Следуя вашей логике, тётушка, вы тоже поступаете по-семейному по отношению к моей маме? — Но твоей мамы больше нет, — с нажимом произнесла Линь Нянь. — Сколько ни говори, она тебя уже не услышит. На мгновение на лице Сун Шии промелькнула наигранная тревога, но затем его глаза опасно блеснули: — Как насчёт того, чтобы вы принесли ей искренние извинения в подвале? Там для вас уже всё готово. Натянутая улыбка застыла на лице Линь Нянь. Она никак не ожидала от пасынка подобной дерзости и наглости. — Я шучу, тётушка, — тон Сун Шии внезапно смягчился, но в его глазах разгорелось пугающее веселье. — В конце концов, я искренне желаю вам долгой и благополучной жизни. Смерть мгновенна. Стоит человеку оказаться в могиле, как всё заканчивается. А вот живым приходится нести это бремя дальше. Иначе смотреть на них было бы слишком скучно. Глядя в спину удаляющемуся Сун Шии, Линь Нянь едва удерживала свою маску нежности. Глубоко вздохнув, чтобы вернуть самообладание, она с тревогой повернулась к сыну: — Ты не ранен? Может, отвезти тебя в больницу… Сун Цзясин демонстративно проигнорировал её. Он грубо оттолкнул мать и быстрыми шагами направился к себе в комнату. — Подожди! Я с тобой разговариваю! Куда ты так летишь? — Искать того, кто сможет приструнить этого психа! — нетерпеливо бросил он на ходу, оставляя её позади. В клубе огни попеременно мигали синим и красным, а по залу разносилась взрывная музыка. Возле барной стойки мужчины и женщины самозабвенно танцевали, сокрушая воздух своими движениями. Стоило Шао Чжожаню войти, как каждый нерв в его теле наэлектризовался, а разум замер на грани дикого возбуждения. Но пока лифт поднимал его этаж за этажом, парень постепенно успокаивался. Он направлялся на самый верх «Ланьтина» — одного из известнейших развлекательных клубов города Суцин. Стоило дверям лифта открыться, как перед ним предстала картина, совершенно непохожая на хаос нижних этажей. Здесь тихо звучала изысканная музыка, а тёплое освещение создавало ленивую, интимную атмосферу. Будучи завсегдатаем этого заведения, Шао Чжожань уверенно прошёл по коридору, свернул налево и добрался до самого тупика. Он подошёл к высокой угольно-чёрной двери и небрежно толкнул её от себя. Друзья уже были в сборе. Улыбнувшись, он коротко поздоровался с ними и прошёл вглубь VIP-комнаты. На подоконнике сидел молодой человек. Откинувшись на панорамное остекление, занимавшее почти всю стену, он лениво согнул одну ногу в колене, а вторую оставил свободно свисать. Стекло было настолько чистым, что казалось, будто сквозь него можно просунуть руку. Далеко внизу раскинулся центр города, где в неоновом мареве копошились крошечные силуэты людей. Хотя Шао Чжожань не боялся высоты, от этого зрелища ему стало не по себе. — Серьёзно, ты не боишься свалиться? — спросил он, инстинктивно делая шаг назад. — Расслабься, — отозвался Бай Сюй. — Даже если ты разбежишься и всем телом врежешься в это стекло, оно и на дюйм не сдвинется. Он качнул бокал в сторону Шао Чжожаня, и в его глазах мелькнула надменная аристократическая гордость. Шао Чжожань лишь фыркнул и плюхнулся на диван. Закинув ногу на ногу и раскинув руки по спинке, он с комфортом занял большую часть посадочных мест. Окинув комнату взглядом, он заметил, что кого-то не хватает. — А где Сун Цзясин? Он ведь обычно не пропускает такие тусовки. — У тебя на вилле интернет отключили? Цзясину сейчас точно не до этого, — подал голос Ци Сюань, раздражённо убирая ладонь от лица. Он развалился на соседнем диване, слегка пьяный, борясь с подступающей тошнотой после недавней бурной сцены. — Хм? А что стряслось? Его семейка обанкротилась? — Шао Чжожань на мгновение опешил. — Да типун тебе на язык. Ничего получше придумать не мог? — Ци Сюань лениво усмехнулся и беззлобно обругал друга. — Разве ты не знал? Твой отец сегодня днём поехал к ним, — небрежно добавил Бай Сюй, допивая свой напиток. Он слегка приподнял пустой бокал, и послушно сидевший рядом молодой человек тут же поднялся, чтобы с улыбкой обновить алкоголь. Но Бай Сюй даже не удостоил его взглядом. — Отец вернулся сегодня днём и зачем-то потащил меня в больницу на ДНК-тест, шепчась о чём-то с матерью. Она в итоге так сильно его приложила, что я долго не мог улизнуть, — поделился Шао Чжожань. Что-то в этой ситуации показалось Бай Сюю безумно смешным. Он так громко расхохотался, сидя на подоконнике, что пролил напиток на ковёр. Дорогой алкоголь тёмным пятном растекался по ворсу, но парень даже не подумал его вытереть. Молодой человек, который до этого услужливо наливал Бай Сюю выпивку, подошёл ближе к Шао Чжожаню. — Шао-гэ, у меня есть аудиозапись с места событий, — прошептал он. — Хочешь послушать? Шао Чжожань лениво повернул голову. Его острые глаза сверкнули дикой, хищной уверенностью, свойственной крупным псам. Парень по имени Чжао Цунь помедлил, сглотнул от волнения и, получив молчаливое одобрение, включил запись. «Она потратила все свои средства, чтобы поддержать твою карьеру! Думаешь, без неё ты бы хоть чего-то добился?!» «Ты всего лишь приспособленец... жалкий нищеброд, выбившийся в люди за чужой счёт!» «Ты что, человеческого языка не понимаешь? Я же сказала: ты ублюдок!» На заднем плане раздался леденящий кровь, полный отчаяния крик Сун Цзясина. Шао Чжожань вздернул бровь, мгновенно уловив суть: — Сун Цзясин — незаконнорождённый? Бай Сюй и Ци Сюань, которые уже слышали это ранее, почти никак не отреагировали, лишь Ци Сюань слабо и цинично улыбнулся. По правде говоря, для них не имело значения, законнорождённый он или нет. Роль играл только конечный результат. — А этот парень интересный. Как, говоришь, его зовут? Сун Шии? — искренне заинтересовался Шао Чжожань. По сравнению с тонкими, подковерными интригами, подобная топорная и неприкрытая жестокость идеально соответствовала его собственному вкусу. Запись между тем продолжалась: «Но для начала твой ребёнок должен быть действительно твоим, верно? Предположим, твоя жена нагуляла его на стороне, а ты все эти годы воспитывал чужого ублюдка — ты и тогда продолжишь так радеть за семейную гармонию?» Бай Сюй снова покатился со смеху. Шао Чжожань тоже оскалился в жёсткой, хищной ухмылке: — Сун Шии, значит? И когда мы заставим Сун Цзясина привести его к нам, чтобы немного развлечься? В конце концов, когда над нашим дорогим братом так издеваются, кто-то ведь должен восстановить справедливость, верно? Мягкое интимное освещение отбрасывало глубокие тени на лица богатых наследников. У каждого из них в этот момент было своё выражение лица, но все они молчаливо строили планы. Бай Сюй опустил взгляд на постоянно вибрирующий телефон. На экране то и дело высвечивалось имя «Сун Цзясин». Однако отвечать парень не собирался. Вместо этого он взял свежий бокал и поднял его повыше, давая знак к началу нового раунда веселья: — Ну что, следующий банкет объявляется открытым.