Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

Сун Цзясинь в полном смятении бросился в гостиную. Линь Нянь как раз наговаривала голосовое сообщение; услышав грохот, она так испугалась, что едва не выронила телефон. Кое-как удержав аппарат, Линь Нянь развернулась и с укором уставилась на сына: — Сколько тебе лет? Почему ты до сих пор так топаешь? Что это за манеры? — Разве это не наш дом? Я могу ходить так, как мне вздумается. А вот ты почему ведешь себя как вор? — Сун Цзясинь пристально посмотрел на мать, отчего та мгновенно застыла. — Кому ты там записывала? — Я… — Линь Нянь запнулась и на секунду замялась, прежде чем ответить. При виде такого поведения Сун Цзясинь внутренне сжался. Он странно, неестественно усмехнулся и спросил: — Может, секретарю Ханю? — Ах, да, именно ему. Мне нужно было обсудить с ним кое-какие дела, — глаза Линь Нянь лихорадочно блеснули, и она поспешно ухватилась за эту подсказку. — Надо было сразу так и сказать. Твои ужимки заставили меня подумать, что вы замышляете что-то подозрительное, — взгляд Сун Цзясиня незаметно потемнел. — О чем таком вы говорите, что даже твой собственный сын не должен знать? — Да брось ты, зачем расспрашивать о делах взрослых? — Линь Нянь явно не горела желанием продолжать этот разговор и просто убрала телефон в карман. — Действительно. Есть вещи, о которых мне и вправду не следовало спрашивать. Линь Нянь жутко боялась, что А Синь разозлится или начнет докапываться до сути, поэтому уже лихорадочно сочиняла на ходу ложь. Однако, к её глубокому удивлению, Сун Цзясинь лишь дергано кивнул, развернулся и молча пошел прочь. Будь она повнимательнее, сразу почувствовала бы неладное, но сейчас все мысли Линь Нянь были заняты совершенно другим, так что она ничего не заметила. Выбежав из гостиной, Сун Цзясинь бросился в ванную. Взглянув на себя в зеркало, он увидел, что его глаза налились кровью. За все девятнадцать лет жизни он ни разу не усомнился в своем происхождении. Он — законный второй молодой господин семьи Сун. Все люди, с которыми он общался, были выходцами из таких же богатых семей и разделяли его вкусы. Ну и что, что у него скверный характер? Окружающие без конца лебезили перед ним и пытались угодить, поэтому он всегда вел себя необузданно и высокомерно. Сун Цзясинь смутно помнил, что в глубоком детстве у них с Линь Нянь был период, воспоминания о котором остались довольно мрачными. Дело было вовсе не в деньгах: они ни в чем не нуждались, и мама покупала ему всё, что тот ни пожелает. Но по какой-то причине они жили словно крысы в канализации. Даже когда над маленьким Цзясинем насмехались соседи, Линь Нянь просто крепко сжимала его ладонь и натянуто улыбалась, не говоря ни слова в ответ. Хотя соседские мальчишки открыто обзывали его ублюдком. Мама всегда наказывала ему: если кто-то спросит об отце, нужно отвечать, что он работает в очень далеких краях, регулярно присылает деньги, но из-за сильной занятости никак не может приехать. Тем не менее в их жизни часто появлялся один статный, изысканный мужчина. Линь Нянь велела называть его «дядей Суном». У него была фамилия Сун — точно такая же, как и у самого Цзясиня. Этот человек всегда носил безупречные костюмы, выглядел холеным и вел себя с мальчиком очень ласково. Когда они куда-то ехали, он сажал Цзясиня к себе на колени и катал по городу. Когда «дядя Сун» общался со своими подчиненными, никто не смел смотреть на него свысока, все были предельно почтительны. А маленького Цзясиня некоторые из них уважительно величали «вторым молодым господином». Мальчик тогда не понимал, почему именно «вторым», но этот статус ему безумно нравился. Линь Нянь утверждала, что этот мужчина — их дальний родственник. Но Цзясинь прекрасно знал, что это ложь. Потому что однажды он случайно подсмотрел, как мама и этот мужчина страстно обнимались и целовались в спальне. Они были настолько увлечены друг другом, что даже не заметили неплотно прикрытую дверь. Сун Цзясинь тогда тихонько подошел, бесшумно закрыл дверь до конца и сохранил этот секрет в тайне. Он больше не хотел быть безродным ублюдком. Он отчаянно желал стать уважаемым молодым господином. И чуть позже такая возможность ему наконец представилась. Этот мужчина полностью перевернул его жизнь. Он обнял его и признался, что является его биологическим отцом, а затем пообещал забрать их к себе. Мужчину звали Сун Гучэн. Цзясинь тайно отыскал его имя в интернете и узнал, что тот — невероятно успешный и знаменитый предприниматель. Наконец-то его мечта сбывалась: он официально станет вторым молодым господином. Особняк, в который Сун Гучэн привез их, оказался намного больше, чем он мог себе вообразить. Точно такой же, как те роскошные виллы, что показывают по телевизору. Здесь был огромный сад, бьющий фонтан и даже собственная прислуга. — Второй молодой господин. Услышав это обращение, он резко вскинул голову, но слуга обращался вовсе не к нему. На верхних ступеньках крыльца стоял другой мальчик. Он выглядел примерно его ровесником, а тонкие, изящные черты лица делали его похожим на фарфоровую куклу из витрины дорогого магазина — невинную и одновременно недосягаемо благородную. Этот вид необъяснимо заставил Цзясиня сгореть от стыда за свой собственный невзрачный вид. В следующую секунду мальчик сбежал по ступеням и прыгнул в объятия Сун Гучэна, застенчиво заглядывая тому в глаза и ласково называя «отцом». Слуги вокруг тут же побросали свои дела и почтительно склонились в приветствии. Но кланялись они исключительно своему хозяину и этому хрупкому мальчишке. Только тогда Сун Цзясинь с ужасом осознал, что титул «второго молодого господина» на самом деле принадлежит совершенно другому человеку. А он сам лишь ненадолго украл его в своих детских фантазиях. На каком, к черту, основании?! Почему, почему, почему именно он?! Жизнь в роскоши и лучах славы, к которой он так отчаянно стремился, оказалась фарсом. С того самого дня, как они переступили порог этого дома, в особняке не было ни минуты покоя. Линь Нянь теперь всегда носила безупречный, изысканный макияж и осматривала поместье с высокомерным видом полноправной хозяйки. Время от времени она устраивала дикие сцены и скандалы законной жене Сун ГШии, чтобы вообще с ним соревноваться? Цзясинь даже не пытался скучэна, неизменно выходя из этих стычек победительницей. — Всё, что есть в этом доме, по праву принадлежит тебе. И сейчас, и в будущем, и в прошлом, — Линь Нянь тогда нежно похлопала его по онемевшим от потрясения щекам. — Просто мы пришли немного позже, и чужак временно занял твое место. Эти ядовитые слова глубоко укоренились в юном сердце ребенка. В конце концов Линь Нянь добилась всего, чего так страстно желала. С определенного дня Сун Шии исчез, а Сун Цзясинь стал единственным и неоспоримым вторым молодым господином семьи Сун. Тот надоедливый мальчишка и его мать наконец-то ушли, а отец обращался с Цзясинем так же хорошо, как и прежде. Старший брат, Сун Цинвэнь, тоже заботился о нём как о младшем. Так и должно быть. Этот ублюдок наконец-то исчез, и теперь он, Цзясинь, занял свое законное место. Всё постепенно возвращалось на круги своя, но в один ужасный день этот паршивец вернулся. И он, разумеется, тут же занял место второго молодого господина. Когда Цзясинь впервые услышал, как слуги за спиной называют его лишь «третьим молодым господином», он в ярости разбил всё, что стояло на его столе. Кем себя возомнил этот Сун Шии, чтобы вообще с ним соревноваться? Цзясинь даже не пытался скрывать свою злобу и совершенно не сдерживался в присутствии отца. Все в этом доме стояли на его стороне, включая родного брата Сун Шии. На их пути с Линь Нянь не было ни единого препятствия. Даже бывший парень этого ублюдка, Гу Е, был не более чем верной собакой, преданно заглядывающей Цзясиню в рот. Всё верно, только он может быть вторым, окруженным бесконечной славой молодым господином семьи Сун. Но почему же теперь этот нищеброд, даже без чьей-либо поддержки, может так легко растоптать его? Эта невинная и в то же время полная скрытой угрозы улыбка Сун Шии стала для него настоящим кошмаром. И всё же Сун Цзясинь твердо верил, что высокомерие противника продлится недолго. Пока у руля стоит Сун Гучэн, все эти крайние и безрассудные выходки Сун Шии лишь глупо отталкивают от него людей. Он, Цзясинь, посмеется последним! Но теперь ему внезапно швырнули в лицо, что он, возможно, вообще не сын Сун Гучэна… Его самая надежная, незыблемая опора рухнула в одно мгновение. Оглушительное падение с небес в самый ад просто лишило его возможности дышать. Черты лица в зеркале постепенно искажались. Лицо, которое изначально должно было быть примерно наполовину похоже на Сун Гучэна, под его собственным безумным, пристальным взглядом внезапно стало казаться совершенно чужим и неузнаваемым. Сцены во сне всё еще казались хаотичными и обрывочными. В полузабытьи Сун Шии почувствовал, как чья-то теплая ладонь нежно коснулась его лица. — Что тебе приснилось? Почему ты плачешь? Мужчина осторожно вытер слезы из уголков его глаз. Густые ресницы юноши несколько раз дрогнули, и он медленно открыл глаза. — Мне снова приснился кошмар. Сун Шии перехватил его руку и чуть глубже зарылся в мягкое кресло. Яркое солнце во дворе вовсю заливало лужайку, постепенно согревая его затекшие конечности. — Стоит мне задремать, как сразу начинают сниться сны. И когда там происходит что-то грустное, я просто не могу сдержать слез. Сун Шии слегка повернул голову. Его волосы за последнее время сильно отросли, и несколько непослушных прядей небрежно падали на щеки. Прямо за его спиной стоял Цинь Хуай. — Такой молодой, а выглядишь так, словно в тебе скопилась вся горечь и обида этого мира, — Цинь Хуай невольно тихо рассмеялся. — Цинь Хуай, а ты веришь в перерождение? — Сун Шии снова прикрыл глаза. Лежащий рядом телефон без умолку вибрировал — очевидно, кто-то один за другим строчил ему сообщения. Но Сун Шии это совершенно не беспокоило. Прежде чем затягивать сеть, нужно дать добыче возможность еще немного побороться вволю. — Я верю тебе, — глаза Цинь Хуая потемнели. Если бы в тот день он сам не увидел те обрывки во сне, то ни за что не помчался бы, поддавшись импульсу, к особняку семьи Сун. Пожар тогда полыхал с такой силой, что если бы его не заметили вовремя, кто знает, чем бы всё закончилось. И хотя с тех пор подобные видения его больше не посещали, не верь он в такие вещи — человек перед ним сейчас вряд ли лежал бы здесь в такой мирной и безмятежной обстановке. — Я тоже в это верю, — Сун Шии как-то загадочно улыбнулся. Именно поэтому у него и появился шанс обеспечить безопасность тем, кто ему дорог, вместо того чтобы так поспешно и глупо погибнуть в прошлой жизни. — Ты говорил мне, что в прошлый раз тебя подставили и убили господина Циня, а твой дядя воспользовался этой возможностью, чтобы избавиться от тебя самого. Но разве после того, как ты вернул власть над семьей Цинь, ты так и не выяснил, кто за этим стоял? — снова поднял этот вопрос Сун Шии. — Я копал под всех, но ничего не нашел, — Цинь Хуай не ожидал, что юноша внезапно заведет об этом разговор. — Сперва я думал на своего двоюродного брата, но в момент покушения его даже близко не было в поместье Цинь. Я перетряхнул всё его окружение, но так и не обнаружил никаких улик, указывающих на то, что это он нанял убийц. Сун Шии слегка прикрыл глаза. Значит, настоящий виновник до сих пор оставался в тени. Сколько бы он ни размышлял об этом, у него никак не получалось найти у Бай Сюя мотив убивать кого-то без веской причины. Должен был существовать какой-то катализатор, или кто-то намеренно подтолкнул его к этому шагу. — Может быть, это Цинь Линмин? Цинь Хуай на мгновение опешил, а затем покачал головой: — Нет, исключено. Когда случилась та трагедия, ему было всего десять лет. Он был совсем ребенком. Сун Шии лишь едва заметно, загадочно улыбнулся. За последнее время он столкнулся с такой высокой концентрацией безумных и странных вещей, что для него в этой жизни не было ничего невозможного. «Что ж, почему бы нам не проверить это на деле?»