Заражение

Человеческие чувства, ценности, понятия и установки были чужды Коломбине. Но почему-то именно сейчас, когда она смотрела на живот Арлекино, в ней проснулось что-то неизвестное, совершенно неясное. Скрывать такой поздний срок было уже невозможно, но Слуга всячески извращалась, чтобы лишний раз её никто не видел в таком уязвимом положении. Носить громоздкую шубу предвестницы она стала чаще, даже когда не было особой необходимости, и выезжать за пределы Снежной тоже почти перестала. Зато на чаепития ходила всё с той же охотой, не скрываясь от подруг. Сандроне и Синьоре было всё равно на личную жизнь Арлекино. Одна была роботом без вторичного пола как такового, а второй повезло родиться бетой. Поэтому, когда четвёртая предвестница обмолвилась о своём романе с бывшим гидро архонтом, а ныне просто популярной актрисой Фуриной де Фонтейн, девушки даже не удивились. В конце концов, в какой-то степени это было даже очевидно. После определённых событий Арлекино начала задерживаться в Фонтейне подолгу, хотя работа этого не требовала, а через какое-то время приехала в Снежную уже беременной. Её характер оставался таким же непреклонным, но на лице всё чаще начала проскальзывать нежная улыбка. Коломбине это не нравилось. Когда лицо Арлекино менялось, становясь умиротворённо-спокойным, это значило только одно: она думает о Фурине. А Коломбине не нравилась Фурина. Она её никогда не встречала, но сам факт того, что какая-то фонтейновская альфа посмела оплодотворить ту, которую так хотела заполучить она... В голове Субретки это выглядело как предательство. И неважно, что Слуга даже не догадывалась о её чувствах, считая Коломбину странной и отстранённой, просто неспособной к чему-то подобному. Они явно недооценивали её. Они все. Лишь один Дотторе знал её истинную сущность, потому что был таким же. Подобное притягивает подобное? Совершенно верно, ведь как иначе объяснить тот факт, что именно Доктор подошёл к ней первым, когда Коломбина только стала предвестницей? Он словно чувствовал их родственную связь. И не прогадал. После очередного чаепития, наполненного милыми разговорами, Субретка проводила Арлекино долгим взглядом и направилась в лабораторию к Дотторе. Ей срочно нужно было обсудить с ним её неожиданно созревшую в голове идею. Этот план позволит осуществить задуманное: заполучить желанную Перуэр. Да, достаточно высокой ценой, но оно того стоило. По крайней мере, так казалось Коломбине. В конце концов, человеческие ценности её мало волнуют, а вот чувства, как оказалось, очень даже. — Дотторе, ты тут? — спросила третья, с трудом приоткрыв тяжёлую дверь лаборатории. Осторожно просунув голову в образовавшуюся щель, она осмотрела помещение. — Никого. Продвигаться дальше она не стала. Её идеальный слух подсказывал, что воцарившаяся мёртвая тишина не просто так окутала логово второго предвестника. Кого-то явно давненько не было «дома». Значит, он у Панталоне. Другого варианта быть просто не могло. Уже подходя к комнате девятого, Коломбина услышала скрип. Он исходил из нужной ей комнаты, становясь всё чаще. Она прислушалась — стоны. В таких случаях ей было запрещено заходить внутрь, да и дверь, скорее всего, была заперта изнутри. Один раз, также ища Доктора, она зашла в комнату девятого, обнаружив их голыми на кровати. Точнее, всей картины она не видела, так как её глаза были закрыты, но слабая энергия куувяки дала знать об этом в общих чертах. С тех пор Дотторе запретил ей заходить внутрь, если она слышала ту какофонию, которая ласкала уши прямо сейчас. Или хотя бы стучаться ради приличия. Тоже как вариант. Подождав несколько минут, она всё же постучала. Ей открыл Панталоне, до ужаса довольный и уставший, в чёрном халате и спешно надетых очках. — Ты к Дотторе? — Да. — Подожди. Я его позову. Дверь закрылась прямо перед её носом. Хорошо, она подождёт. Через некоторое время вышел Доктор, удивительно собранный после всего того, что творилось внутри. — Коломбина? Что-то хотела? — он был удивлён. — Да. Мне нужно обсудить идею, — она очаровательно улыбнулась. — Ты знаешь, что Слуга беременна? — Значит, слухи правдивы. Об этом шепчется весь Заполярный дворец. Честно говоря, я устал об этом слышать на каждом углу, особенно от своих подчинённых. Следующие слова Коломбины поразили его: — Можно ли избавиться от ребёнка на поздних сроках с помощью заражения? — улыбка не сходила с лица третьей, выглядя особенно жутко в темноте коридоров Заполярного дворца. Дотторе не знал, что ответить. Он понимал, к чему та клонит, и стоял перед опасным выбором между коллегами. — Сестра, — прочистив горло, он отвёл её подальше от комнаты Панталоне, и почти прошептал: — Ты хочешь лишить Арлекино ребёнка? Зачем? — Это не мой ребёнок. Я не хочу, чтобы она родила от Фурины де Фонтейн. Перуэр должна быть только моей. — Так вот кто вторая мать. Интересно, — второй вздохнул, прикрывая глаза, пускай это было и незаметно за маской. — Я подумаю над этим. Ты уже занималась заражением? — Один раз. Летала в Нод-Крае и встретила жрицу из Детей Морозной Луны. Она мне не понравилась. Я заразила её обед. Естественно, она даже не думала подогревать в этом милую белую голубку. — Понятно. Приходи завтра в лабораторию, обсудим. *** Коломбина сидела на кушетке, болтая ногами, и размышляла по поводу своего плана. Он был прост на словах, но сложен в реализации. Однако, как считала Субретка, помощь Доктора значительно облегчит задачу. К слову, тот был невероятно тих и сосредоточен всё это время, пока она ожидала окончания некой «пробы». В интеллектуальных способностях своего брата она не сомневалась, поэтому послушно сидела в его кабинете и разглядывала пачки документов, медицинские приборы, которые Дотторе забыл убрать, и какие-то странные стеклянные баночки с подозрительным содержимым. Большинство из этого в идеале должно лежать в лаборатории. Как минимум по одной простой причине: любопытная Коломбина, открыв глаза, могла заняться их изучением. И она почти сделала это. — Готово. Это должно сработать, — Доктор ворвался в комнату, неся в одной руке колбу зелёного цвета. Выглядела она солидно. Субретка довольно улыбнулась. Дело оставалось за малым. — Спасибо, братец. Я даже не знаю как отблагодарить тебя за такое. Могу... — она задумалась, опустив голову, — заразить твоего недоброжелателя? Да, точно. Долететь до Академии и перезаражать там всех, чтобы... — Бина, — остановил её Дотторе, располагаясь в удобном кресле, — не стоит. Просто пообещай мне, что пострадает только этот ребёнок. — Он и должен. Почему ты переживаешь? — Потому что ты, голубиная голова, заражаешь беременную женщину. Четвёртую предвестницу. Думаю, Царица будет не в восторге, если обнаружит её мёртвой. Поэтому будь осторожна. Внимательно следи за тем, чтобы она осталась жива, и если дело будет совсем плохо — веди ко мне. Только после этого он отдал ей колбу. — Прими это. Коломбина послушно выпила содержимое. — Поздравляю, теперь ты ходячий переносчик листериоза, — усмехнулся второй. — Главное лишних людей не назаражай. Особенно фатуи. — А тебя можно? — с вызовом спросила Субретка, на несколько секунд открыв глаза, чтобы посмотреть на Дотторе. — Не выйдет. Мы друг на друга не подействуем. Таковы особенности вида. Или ты не знаешь? — Знаю. Просто люблю тебя мучить. — Спасибо. Даже Дотторе до конца не мог понять, что из себя представляет их «вид». Она — лунная богиня, он — обычный человек, и тем не менее, они одинаковы. Таких «птиц» он почти не встречал, а если и приходилось, то они сразу же становились его подопытными. Из своих исследований Доктор узнал, что все «птицы» имеют только один вторичный пол — энигма. Ещё одна интересная особенность. Помимо этого, перевоплощение могло быть как полным, так и неполным: и полноценная птица, и что-то среднее между человеком и птицей. Все подопытные сильно отличались друг от друга. Это были и обычные люди, как он сам, и альвы, и даже несколько инадзумских Они. Дотторе пришёл к выводу, что «птичья сущность» — признак приобретённый. И пока его теория только укреплялась. Правда как он приобретается — загадка. Естественно, такое упущение, — неполнота картины о своей природе, — до ужаса раздражали пытливый ум предвестника, ведь в его понимании всё должно быть логически объяснено. А тут... птицы. И все разные. Коломбина — голубка, он — ворон. Уже несколько лет второй ломал над этим голову, одновременно проклиная Небесный порядок, ведь тут наверняка не обошлось без очередных «проклятий». Или это всё-таки благословение? Когда Субретка только пришла в фатуи, Дотторе тут же заметил её, и в его голове неожиданно пронеслась мысль об их родственной связи. Спустя какое-то время эти слова действительно стали иметь смысл, закрепляясь между ними как нечто естественное. Теперь, называя друг друга братом и сестрой, предвестники понимали: они — один вид, и им нужно держаться вместе. Именно по этой причине Дотторе не мог отказать Субретке, даже когда его здравый смысл кричал о том, что это не самая лучшая идея. Коломбина не сделала бы ничего плохого, не причинила бы вреда его самому близкому человеку, но семье не отказывают — эта установка укоренилось в голове второго и работала до сих пор. Моментами не совсем исправно, с некоторыми помехами, но работала же. Коломбина испарилась в коридорах Заполярного дворца, довольная собой. Она не сразу почувствовала девятого предвестника, который шёл навстречу. Отношения между ними складывались достаточно натянутые, но третья не упускала возможности их улучшить, даже когда Панталоне этого, мягко говоря, не очень хотел. Остановившись возле него, Субретка принюхалась. От Дельца пахло точно так же, как от Арлекино, когда та только забеременела. Этот запах Коломбина не спутала бы ни с чем. Запах беременного существа. — Здравствуй, Панталоне, — поздоровалась она, решив, что так будет вежливее. — Ты к Дотторе? — Да, здравствуй, — ответил девятый заторможенно. — Верно. Усталость, нервозность, слабость — всё это витало вокруг мужчины, создавая невидимое, но осязаемое облако. По крайней мере, так чувствовала Коломбина, и его состояние ей не понравилось. Не то чтобы она сильно заботилась о Дельце, но будет плохо, если он свалится где-нибудь в коридоре, а она уйдёт, словно не заметила. Дотторе же ей после такого голову оторвёт, ведь наверняка учует. Этот ворон был на удивление чутким к подобному. С обонянием дела обстояли даже лучше, чем у Субретки. — Ты плохо себя чувствуешь? — спросила третья, наклонив голову. — Я ощущаю что-то странное. Панталоне несколько секунд молчал. Было слышно только его тяжёлое дыхание. — Неважно. Не обращая внимания на коллегу, он спешно ушёл. Коломбина незаметно проследила за ним, пока тот в целости и сохранности не дошёл до кабинета Дотторе, и только после этого покинула Заполярный дворец. Значит, в их организации стало на одного беременного предвестника больше. Забавно. Доктор наверняка почует и это тоже, если Делец вдруг не захочет говорить. Коломбина ухмыльнулась, представляя неловкий диалог между ними, который мог происходить прямо сейчас. *** В Доме Очага, как обычно, было шумно. Дети сновали вокруг предвестниц, которые щедро раздавали подарки за простое «спасибо». Арлекино стояла в стороне, наблюдая за Синьорой, в глазах которой появлялись искры каждый раз, стоило какому-нибудь ребенку сказать ей пару хороших слов. Сандроне вела себя более сдержанно, но было видно, что её тоже всё устраивает. Вздохнув, Слуга отошла ещё дальше, прикрывая живот шубой. Её Величество узнала о беременности и щедро выделила двухнедельный отпуск, поэтому уже сегодня Арлекино собиралась отправиться в Фонтейн. Шестой месяц. Она осторожно погладила свой живот, думая о Лини, Фремине, Линетт и Фурине. Они уже ждут её там.