Звёзды и время

      Жизнь в Алфее потихоньку приходит в привычное русло: студентки снуют туда-сюда, преподаватели хватаются за голову, проверяя тесты, смотрительница Гризельда отчитывает не особо послушных студенток. Среди всей этой суеты бежала Аврора, то и дело от напряжения и нервов морозя то коридор, то студенток, то уже заметившую её Гризельду, которая готовилась снова её отчитать, однако, за её спиной появилась Фарагонда, которая лишь молча положила руку на её плечо и помотала головой, после этого смотря на спешашую фею.

***

      В лазарете уже давно стены были окрашены золотом рассвета, а воздух наполнился свежей прохладой. Мартинез, жмурясь, открыла глаза и привстала, в попытке осмотреться. Голова всё ещё шла кругом, а мысли путались, будто всё ещё пытаясь осознать события прошедших… Часов? Дней? На соседней койке лежала Виола, подключённая к каким-то аппаратам. Потеря такой значительной части жизненных сил на ней сказалась куда хуже, чем Мартинез ожидала.       Тут же воздух наполнился морозным ароматом, на что девушка улыбнулась. Через мгновение в лазарет влетела Аврора, которая тут же стала осматривать помещение в поисках подруги.       — Марти! Ты жива! Фея кинулась обнимать немного шокированную от скорости происходящего Мартинез, которая спустя несколько секунд обняла её в ответ.       — Господи, как ты меня напугала! Больше не исчезай так, хорошо?       Хранительница музыкальной шкатулки лишь молча кивнула, чувствуя, как проступают слёзы. Она соврала бы, если бы сказала, что не скучала по своей яркой и шумной соседке. Как бы Мартинез не любила тишину и спокойствие, сейчас для неё даже чересчур громкая подруга — это знак того, что ужас Эреба позади.       — Ничего не обещаю, — честно призналась Мартинез, шмыгнув носом, стараясь сдержать слёзы, — но буду предельно осторожна в следующий раз.       Аврора замерла, не понял смысла последних фраз, а после посмотрела в глаза подруги с огромным вопросом.       — К сожалению, и я, и Виола попали в череду событий, которые требуют риска.       — Но почему бы той старшекурснице не работать с Винкс? Вы же ещё совсем слабые, чтобы снова лезть в такие опасности! — Недоумённо возмущалась фея зимы, помня взгляд, с которым Фарагонда попросила ту самую старшеклассницу остаться.       — Увы, но над Волшебной Вселенной нависла огромная угроза, которая может разрушить всё живое. Мы с Виолой и другими феями-хранительницами должны её остановить. — Опустив голову, тихо сказала Мартинез, мысленно соглашаясь со словами о том, что она ещё слабая. — Это наш долг.       Последняя фраза напомнила Авроре и о том, что и у неё есть долг. Возмущение навалило с новой силой.       — Ты никому ничем не обязана просто тем, что ты фея-хранительница музыкальной шкатулки! — Выпалила неожиданно девушка, покрыв кромкой льда постельное бельё на кровати, но после оборвала себя же. — Живи не подвергая себя риску.       Мартинез устало выдохнула. Было бы всё просто, она бы, как и остальные студентки Алфеи, беспокоилась бы больше об учёбе, а не о том, что надо останавливать зло Вселенского масштаба, которое не оставит ничего, кроме своих попыток попытаться возродить свою погибшую планету.       — Я — фея-хранительница Звёздной музыкальной шкатулки Мелодии, мой долг оберегать и защищать магическое ядро моего дома. — Максимально серьёзно ответила девушка, от чего Аврора съёжилась. — Никто и не говорил о том, что без рисков не обойдётся. Мелодия — это мои родители, королева Галатея, член Команды света — Муза, море Поющих китов, легенды, сказки, которые я так люблю и всё то, что дорого моему сердцу.       Фея зимы притихла, переваривая эти слова. Смогла ли она также пожертвовать своим покоем ради своего дома? Ради дома, в котором она росла, ради родителей и друзей?       — И ты правда последуешь своему долгу, чего бы это не стоило? Тебе не страшно? — робко спросила Аврора.       — Конечно, страшно, но раз мне выпала такая судьба, то я должна ей следовать. — Как-то уж слишком понуро ответила ей подруга.       Между ними повисло молчание. Задумчивость Авроры выдавали морозные узоры, расползающиеся по её плечам, шее и щекам. Спустя какое-то время она встала, попрощалась с Мартинез, обещая прийти позже, а после скрылась за дверью.

***

В коридоре было пусто, а из кабинетов доносились голоса преподавателей. Идти на занятия не хотелось, но учитывая количество пропущенных занятий, следовало бы начать навёрствовать упущенное. По расписанию должно было быть занятие профессора Палладиума в комнате симуляций. Кажется, уже однажды её группа была там, однако, уходя в себя, Аврора была не в силах заставить себя пойти на занятия. Вроде, даже Гризельда высказывалась и грозила отчислением за такое количество прогулов, но на тот момент это было второстепенным.       — Где же комната симуляций находится… — бормотала себе фея под нос, как вдруг услышала голос.       «По коридору прямо, а после поворот направо, там будет дверь.» «Боже мой, не пугай так!» «Поспеши, там сейчас самое интересное начнётся!» У феи зимы возникло множество вопросов к Диане, которая как будто подслушивала её, хотя, она и Ариэлла должны быть на занятиях. Тем не менее, пройдя по указанием подруги, Аврора нашла аудиторию. Тихонько зайдя, она еле сдержала восторженный вдох: целый компьютер, высотой до самого потолка, множество кнопочек, экранов, всё горит, мигает. Перед этим технологическим великолепием стоял Палладиум, рассказывая о сегодняшнем занятии. — Дамы, сегодня ученицы второго курса покажут вам, как они работают в комнате симуляций. В следующем году, как только вы закончите программу прикладной конвергенции на текущем курсе, вас ждёт такое же задание. За стеклом, в ярко-оранжевой комнате стояли две ученицы: первая была олицетворением слова «стимпанк» — бежевое платье с пышной двухлойной юбкой, коричневый жилет в полоску, украшенный механическими элементами, массивные сапоги шоколадного цвета, на которых красовалось несколько шестерёнок, а шнурки были заменемы цепями, каштановые волосы, убранные в две косы, украшала небольшая шляпка, шоколадного оттенка с множеством тех же самых шестерней и каких часовых стрелок; вторая же девушка выглядела попроще — белое каре ярко контрастировало с чуть смуглой кожей, зелёное боди с золотыми дорожками, как на платах и голубые лосины кричали о том, что девушка явно любит технологии, чёрно-белый бомбер с натянутым капюшоном на голову создавал слегка таинственный образ. Чёрные шорты с цепями и массивные тёмные сапоги, пожалуй, единственные намекали на бунтарский нрав (как показалось самой Авроре).       — Мисс Мина, мисс Айра, можете начинать. — Кивнув студенткам, сказал Палладиум и запустил симуляцию.       Тут же пейзаж внутри комнаты со вспышкой сменился на каменную платформу, на которых было пятеро ведьм. Девушки трансформировались, как тут же ведьмы наколдовали каких-то магических существ, которые были похожи одновременно на драконов, тигров, пауков и хищных птиц. Огромные когтистые лапы мгновенно оказались крайне близко к феям, как вдруг обе феи переместились за спины ведьм. Некоторое время их было и вовсе не видно, будто в комнате симуляций были одни только ведьмы с их существами. Аврора старалась найти второкурсниц, как внезапно всё замедлилось, а враги исчезли со вспышкой. После этого комната приняла свой первоначальный вид. — Неплохо, но задание было нейтрализовать ведьм с их созданиями, а не просто замедлить переместить их в карманное измерение. Не со всеми существами такой трюк на практике пройдёт. — Серьёзно прокомментировал профессор. Девушки внутри опустили плечи, а после что-то сказали друг другу и вышли. На их место пришли другие две студентки. То же испытание они прошли, но уже другим образом: фея с силой света спугнула и сдерживала тёмных существ, в то время как другая заключила их в огромный хищный цветок. Следующая пара фей — одна с магией грома, другая с магией камней, — создали примитивный, но действенный способ — забили противников камнями, заряженными энергией. Остаток занятия так и прошёл, Аврора с восхищением смотрела на фей в трансформации, на схватки со сгенерированными врагами, на методы решения поставленного задания, прикидывая, как она бы справилась с этим заданием. После увлекательного занятия, Аврора, как только вышла в коридор, почувствовала прикосновение к плечу. Обернувшись, она увидела двух девушек, которые проходили испытание первыми. — Аврора, привет! — Поприветствовала одна из них. Фея зимы напряглась, она не ожидала, что кто-то незнакомый знает её имя. Возможно, в этом виноваты шушукания однокурсниц.       — Расслабься, нам Элла про тебя рассказала. — Тут же сказала другая, посматривая на свои технологичные часы. — Я Айра, а это, — незнакомка показала на девушку в стимпанковском образе, — Мина. Мы сёстры и обе родом с Хроноса.              Услышав название планеты, Аврора нахмурилась. Пусть у неё с Дианой и Ариэллой сейчас кое-какое, но перемирие, вроде как, всё равно тема долга и Хронос в сознании находятся рядом. Фея постаралась сдержаться, чтобы тут же не развернуться и уйти.       — Мы всё знаем. Просто хотим подружиться. — Ласково улыбнулась Мина. В этот момент она была похожа на солнечную и активную Ариэллу. — Мы хотели пригласить тебя к нам в гости, чтобы познакомиться поближе.       Что-то внутри феи зимы кричало о том, что заводить дружбу с ещё одними феями с Хроноса — плохая идея. Злость и обида на Диану и Ариэллу были всё ещё сильны, чтобы вот так отпустить их, доверие было подорвано, а страх быть использованной для чужих целей никуда не исчезли. И ведь действительно, что если её, так называемые, подруги решили давить количеством?       — Спасибо за приглашение. — Отстранённо ответила девушка, а после, сославшись на дела, поспешила скрыться в толпе студенток.

***

Бёнёль, к её же счастью, не отправили наводить порядок в библиотеке, хотя, разбирать книги было бы куда интереснее, чем сидеть за переписыванием лекций. Пустошь Эреба оставила на ней небольшой след, хотя, он был куда незаметнее, чем у Мартинез и Виолы. Будучи заядлой фанаткой изучения всего и вся, аспирантка должна была быть счастлива, но…       …Но мысли упрямо возвращались к Виоле, которая сейчас ослаблена и нуждается в наблюдении. Эреб отнял слишком много сил, настолько, что пострадало само ядро магии на Линфее. Бёнёль устало легла на стол. Слабо замерзал хрустальный шарик с розой внутри, будто говоря: «я здесь, ты справишься».

***

      Лазарет встречал тишиной. Не той гулкой, предрассветной, какой она была несколько часов назад, а тягучей, послеобеденной, когда солнце уже перевалило зенит и золотистые лучи чертили на полу длинные тени от цветов на подоконнике.       Мартинез сидела на кровати, поджав под себя ноги, и перебирала в пальцах край одеяла. Разговор с Авророй осел внутри холодным и одновременно согревающим осадком. Подруга не отвернулась. Не испугалась. Даже когда Мартинез сказала, что снова будет рисковать. Это стоило многого. Наверное, даже больше, чем одобрение Фарагонды.       Рядом мерно попискивал аппарат, подключённый к Виоле. Та спала — или делала вид, что спит. После возвращения из Эреба она почти не разговаривала, и Мартинез не могла понять: это физическое истощение или что-то ещё. Она помнила, как Виола защищала шкатулку Линфеи. Как держалась до последнего. А теперь лежала, бледная, с тёмными кругами под глазами, и казалась почти прозрачной на фоне белых простыней.       — Я не сплю, — вдруг тихо сказала Виола, не открывая глаз. — Просто… когда закрываешь глаза, там меньше света. И меньше вопросов.       Мартинез вздрогнула, но промолчала, давая Виоле пространство говорить — или молчать дальше.       — Ты знала, что у цветов Линфеи нет корней? — Виола всё же приоткрыла веки, уставившись в потолок. — Они растут прямо на облаках. Питаются светом, росой и эхом. Я думала об этом там, в Эребе. О том, как легко задушить цветок, если лишить его неба.       — Ты не цветок, — тихо ответила Мартинез.       — Но меня чуть не задушили, — Виола повернула голову, и в её усталых глазах мелькнуло что-то похожее на горькую усмешку. — И тебя тоже. Мы обе теперь знаем, каково это — когда твою шкатулку тянут наружу. Спасибо, что пришла за мной. И спасибо… что не пришла одна.       Она не сказала «спасибо, что привела Бёнёль». Потому что это имя сейчас в Алфее почти никто не произносил вслух без привкуса металла и горечи. Такой поступок взрослой аспирантки разлетелся мгновенно и пугал своей безрассудность и остальных фей, оставшихся на следующую ступень обучения.

***

      Библиотека после обеда напоминала улей, в который подлили слишком много сиропа — движения студенток были вязкими, сонными, и даже пыль в воздухе, подсвеченная магическими огоньками, казалось, кружилась медленнее обычного.       Кроме одного угла. Дальнего, почти скрытого за стеллажами с фолиантами по хронометрии.       Бёнёль сидела за столом, заваленным книгами, и переписывала лекции. Это было её наказание. Формально — «за нарушение субординации и самовольное оставление территории Алфеи в период повышенной готовности». Фактически — за то, что посмела сделать быстрее, чем разрешили.       Она не жаловалась. Не потому, что считала наказание справедливым — она вообще редко считала что-то справедливым, если это мешало делу, — а потому, что жалобы отнимали время, которое можно было потратить на наблюдение.       Пальцы сжимали перо ровно, строчки ложились аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Бёнёль выглядела спокойной. Сосредоточенной. Только иногда, когда никто не смотрел, её взгляд на секунду уходил в пустоту, и в зрачках проступала та самая «звёздная тоска» — холодная, древняя, как сам хрусталь.       Она не знала, что Мартинез вышла из лазарета. Но она чувствовала.       Не магией. Чем-то другим.       Стеклянный шарик с белой розой внутри, лежащий в кармане её формы, вдруг слабо пульсировал — едва уловимо, почти на грани восприятия. Бёнёль замерла, перо замерло над бумагой, оставляя чернильную кляксу.       Роза из Домино. Подарок Женевьевы много лет назад.       Она не светилась так с тех пор, как…       — Бёнёль?       Голос выдернул её из оцепенения. Над столом склонилась библиотекарша, и в её взгляде читалось одновременно неодобрение и что-то вроде жалости.       — Ваше время на сегодня истекло. Завтра в это же время продолжите.       Бёнёль медленно, словно просыпаясь, кивнула и начала собирать вещи. Кляксу она не затерла. Оставила. Пусть останется напоминанием: даже идеальный почерк даёт сбои, когда сердцебиение сбивается с ритма.

***

      Айра накручивала на палец прядь белых волос и смотрела на ясное небо. Им требовался отдых на свежем воздухе, пока была перемена. Чтобы обдумать кое-что и поделиться наблюдениями.       Комната симуляций опустела почти час назад, но она всё ещё прокручивала в голове их провал. Палладиум сказал «неплохо». «Неплохо» в устах профессора, который никогда не хвалил просто так, означало «плохо, но вы хотя бы не убили друг друга».       — Ты слишком много думаешь, — раздалось рядом, где Мина, раскинув руки и ноги, лежала в позе морской звезды и вертела в пальцах маленькую шестерёнку. — Мы проиграли, но ещё возьмём реванш.       — Я не об этом, — Айра поморщилась. — Я о той фее зимы. Авроре.       Мина резко села, шестерёнка звякнула о деревянный пол.       — А что Аврора? Она нам отказала, пусть и намёком, а не прямо.       — Вот именно. — Айра наконец оторвала взгляд от окна и посмотрела на подругу. — Ты заметила, как она смотрела? Не на нас. Сквозь нас. Как будто мы — это не мы, а что-то, что она уже видела и что ей причинило боль.       Мина притихла. Её обычно беззаботное лицо стало серьёзнее.       — Думаешь, дело в Диане и Ариэлле?       — Дело в Хроносе, — Айра поправила бомбер, словно защищаясь от собственных слов. — Мы все оттуда. Мы все что-то должны этой планете. Но Аврора… она не выбирала этот долг. Его на неё повесили в тот же миг, когда она узнала, кто она. — Айра помолчала. — Я бы тоже не захотела дружить с теми, кто напоминает мне о цепях.       В комнате повисла тишина. Где-то в коридоре прозвенел колокол, отмечающий конец перемены. — Значит, — медленно произнесла Мина, поднимая шестерёнку с травы и снова начиная крутить её в пальцах, — нам нужно, чтобы она увидела в нас не «феи с Хроноса», а просто нас. Это возможно?       Айра не ответила. Она снова смотрела на небо, солнце на котором было в зените. ***       Аврора бродила среди учениц, как будто одновременно что-то выискивая и просто проходила призраком без цели. Отношения с одногруппницами были всё такими же натянутыми, если смешки и перешёптывания можно так названий, новых друзей она завести не смогла, да и надо ли, когда есть Мартинез? На этот вопрос она не знала ответа. Хотелось вернуть время назад, оказаться в самом начале её обучения в Алфее, когда не было всех тех событий. Или на Земле, где были те люди, которые беспокоились, если Аврора не заходила в сеть больше, чем час. Вспоминая голосовые чаты и многочасовые разговоры с интернет-друзьями, девушка невольно улыбнулась, а после тут же погрустнела. С прибытия в школу для фей прошло около месяца или даже больше, время значения не имело, наверное, друзья о ней уже забыли, не ищут по просторам сети Интернет и не строят догадки, куда пропал человек-онлайн, который не выходил с общего сервера, наверное, никогда.       Внезапно, она на кого-то наткнулась, провалившись в размышления. Это была довольно симпатичная девушка с двумя высокими чёрными хвостиками на голове в сиреневом лёгком платье. Незнакомка подняла свои невероятно красивые фиалковые глаза, а после неловко извинилась. Ну, раз она не убежала в ужасе после столкновения, то, наверное, не слышала о дурной славе фейской версии легендарной Айси из Трикс, которые были заточены снова благодаря Винкс.       — Прости, Бога ради, мне надо было смотреть, куда иду!       — Ничего страшного. — В ответ также неловко улыбнулась Аврора, но тут же поймала себя на мысли, что в словах незнакомки было что-то не так, но при этом, это «что-то» напоминало о доме.       — Я первый день в Алфее, для меня здесь всё так необычно, как будто попала в Хогвартс, усыпанный розовым глиттером. — Отшутилась студентка. — Я Жанна, первокурсница.       Незнакомка солнечно улыбнулась, протягивая руку. Аврора будто почувствовала себя где-то дома.       — Я Аврора, тоже первокурсница! — Тут же пожала руку фея. — Я тебя не видела, ты перевелась откуда-то?       — Нет, что ты! Из-за бумажной волокиты и проблем с документами, приказ о зачислении смогли сделать только сейчас. Даже в Волшебном измерении пришлось столкнуться с длительным оформлением, не помню, чтобы на родине такие трудности были. — По-доброму усмехнувшись, пояснила Жанна. Она внимательно рассматривала Аврору, будто стараясь запомнить её. Или вспомнить.       — Так ты тоже не отсюда? — Удивилась девушка, слегка напрягаясь такому пристальному взгляду. — Я тоже не отсюда. Знать не знала, что Хогвартс реален, пусть и в розовых оттенках.       Что-то в этом диалоге Аврору слишком смущало, но одновременно чувство дома нарастало только больше. Неожиданно прозвенел звонок, оглушая девушек.       — Пойдём на занятия, заодно покажешь, где аудитория Гризельды.

***

      Ариэлла лежала на парте, смотря на солнечные блики, которые так уютно расположились на потолке. Игра света увлекала её куда больше, чем юриспруденция Волшебного измерения с её нудными законами, обязанностями и правами. Мысли были где-то далеко, на каменных пустошах Хроноса, которые изредка, но посещало солнце, прорываясь сквозь искусственное небо. Хотелось поскорее вернуться к друзьям и семье, которые своими силами стараются держать состояние родной планеты, оттягивая, кажется, неизбежное. После видения Дианы, в сердце поселилась полуночная тень сомнения. Что если Хронос ждёт та же участь, что и Эреб? Пустая, разрушенная планета, поглощенная нестабильной энергией, которая до сих пор разъедает остатки былой жизни. Тёмная точка появилась и среди солнечного света на потолке, от чего Ариэлла дрогнула. Обычно, её магия не проявлялась сама по себе, даже во время проявления самых жгучих и сильных эмоций, силы не выходили из-под контроля. Фея тут же постаралась забрать тень с потолка, пока никто ещё не заметил, что, к её же облегчению, получилось без проблем. Если первый прецедент, напугал фею дня и ночи, то что же тогда испытывает Аврора, когда её магия постоянно выходит из-под контроля? Этот вопрос занял её до конца нудной лекции.

***

Лазарет встретил Аврору и Жанну тишиной, но Мартинез уже не застала — постель была аккуратно заправлена, подушка хранила вмятину, а на тумбочке лежала записка, нацарапанная торопливым, чуть дрожащим почерком:       «Виола уснула. Я скоро вернусь».       Виола действительно спала — или делала вид. Сквозь ресницы пробивался слабый фиолетовый отсвет, пальцы левой руки ритмично, почти незаметно, сжимали край простыни в такт дыханию. Аппараты больше не пищали, их отключили час назад, когда показатели наконец пришли в относительную норму.

***

      Библиотека встретила Мартинез привычным запахом старой бумаги, воска и чего-то неуловимо звёздного — может быть, пыльцы, которую феи невольно рассыпали, листая страницы. Она двигалась между стеллажами бесшумно, почти призрачно, пальцы скользили по корешкам, но не задерживались.       Она искала не книги.       Или искала, но не могла признаться в этом даже себе.       — Мартинез.       Голос раздался из тени, и Мартинез замерла, не оборачиваясь. Она узнала бы этот тон из тысячи — ровный, безэмоциональный, но с едва уловимой вибрацией внутри, как у хрустального бокала, по которому провели влажным пальцем.       Бёнёль сидела всё там же, в дальнем углу. Стопка переписанных лекций выросла вдвое, но клякса от вчерашнего пера так и осталась на верхнем листе — Бёнёль не стала её затирать. Она сидела прямо, спина идеально ровная, пальцы сжимали перо с излишним, почти судорожным усилием.       — Ты пришла.       — Я здесь учусь, — тихо ответила Мартинез, опускаясь на стул напротив.       Бёнёль подняла глаза. В них была только усталость — глубокая, въевшаяся в самые кости, та, что не проходит даже после долгого сна.       — Ты злишься.       — Я боюсь, — поправила Мартинез. Пальцы её легли на стол, и Бёнёль заметила, как они подрагивают — мелко, почти незаметно. — Ты солгала мне. Использовала меня. И я всё равно… — она запнулась, подбирая слова, — я всё равно не могу перестать думать, что ты сделала это не со зла. Что ты правда верила.       Бёнёль молчала долго. Так долго, что Мартинез уже решила: ответа не будет. Но потом хрустальная фея медленно, словно через силу, положила перо и подняла на неё взгляд.       — Верила, — сказала она. Голос её дрогнул — впервые на памяти Мартинез. — Я и сейчас верю. Но это не оправдание. И я не прошу прощения, потому что слова ничего не меняют. — Она помолчала. — Но если бы у меня был шанс сделать это иначе… я бы взяла тебя за руку. Прежде чем толкнуть в портал.       Мартинез смотрела на неё, и в её груди что-то сжималось — то ли лёд, то ли рана, которая только начала затягиваться, но теперь грозила открыться вновь.       — Ты поэтому здесь сидишь? — спросила она тихо. — Переписываешь лекции, терпишь наказание… потому что думаешь, что искупаешь вину?       Бёнёль едва заметно покачала головой.       — Я здесь сижу, — сказала она, — потому что больше не знаю, куда идти, пока длиться моё наказание. Я и так нарушила много правил, но это — самое серьёзное.

***

      Айра не пошла на магифилософию.       Вообще-то она планировала. Даже учебник открыла — тот самый, нудный, с золотым тиснением на обложке, от которого у неё через пять минут начинала болеть голова. Но потом в коридоре мелькнул знакомый синий мешковатый свитер, и Айра, сама не зная зачем, закрыла книгу и выскользнула в коридор.       Она не преследовала Аврору. То есть, технически, она шла за ней, но скорее из профессионального интереса. Как исследователь. Как фея, которая готовиться поступать на факультет магической инженерии и привыкла анализировать закономерности.       Аврору она нашла в лазарете. Рядом с ней стояла незнакомая девушка — Айра никогда раньше её не видела. Чёрные хвостики, сиреневое платье, фиалковые глаза. И улыбка. Очень открытая, очень тёплая улыбка, от которой у Айры почему-то мурашки побежали по спине.       Она замерла за дверным косяком, прислушиваясь.       Голос Авроры звучал иначе, чем утром, когда они с Миной пытались заговорить с ней. Мягче. Очень звонко и доверчиво.       Айра нахмурилась.       — Подслушивать некрасиво, — раздалось у самого уха.       Айра подпрыгнула и едва не вскрикнула. Мина стояла за её спиной, скрестив руки на груди, и смотрела с укоризной, смешанной с любопытством.       — Я не подслушиваю. Я… наблюдаю.       — Ага. И как успехи, наблюдатель?       Айра мотнула головой в сторону лазарета.       — Видишь ту девушку?       Мина прищурилась, всматриваясь. Шестерёнки в её шляпке тихо звякнули, когда она склонила голову набок.       — Нет. Но чувствую.       — Что?       — Не знаю. — Мина поморщилась, словно пытаясь ухватить ускользающую мысль. — Что-то знакомое. Но я её раньше не видела. Точно не видела.       Они переглянулись. Внутри у обеих шевельнулось одно и то же беспокойство — то, которое приходит не от разума, а от инстинктов, въевшихся в кровь поколениями фей Хроноса.       — Надо сказать Диане, — тихо сказала Мина.       — Ариэлле, — поправила Айра. — Она не станет давить на Аврору в случае чего и не полезет сразу доказывать, что доверять новенькой — опасно.

***

      Звонок прозвенел оглушительно, и Ариэлла вздрогнула, выныривая из размышлений о Хроносе, Авроре и собственных ошибках. Одногруппницы зашевелились, защёлкали замками сумок, зашуршали конспектами. Кто-то громко жаловался на сложность теста, кто-то договаривался о встрече в кафетерии.       Ариэлла собирала вещи медленно, всё ещё переваривая тот странный, пугающий миг, когда магия выскользнула из-под контроля. Всего на секунду. На долю мгновения. Но этого хватило, чтобы внутри поселился холодный вопрос:

Вот так Аврора чувствует себя каждый день?

      — Ариэлла!       Она обернулась. К ней, лавируя между потоками студенток, пробиралась Айра — запыхавшаяся, с растрепавшимся белым каре. За ней маячила Мина, которая старательно делала вид, что они не бежали через пол-Алфеи.       — Что случилось? — Ариэлла мгновенно собралась, отбрасывая рефлексию. — Диана в порядке?       — Диана в порядке, — отмахнулась Айра. — Тут другое. Мы видели Аврору. Она в лазарете, с какой-то новой феей.       Ариэлла нахмурилась.       — С новой? Кто она?       — Не знаем. Никогда раньше не видели. Но Мина… — Айра обернулась на подругу, — …Мина говорит, чувствует от неё что-то.       Мина кивнула, и её обычно беззаботное лицо было необычно серьёзным.       — Не магия. Не аура. Что-то другое. Как будто я должна её знать, но не знаю. — Она помолчала. — Это неприятное чувство, Ариэлла. Как будто смотришь на знакомое лицо, а оно улыбается не той улыбкой.       Ариэлла замерла.       Внутри неё, где-то глубоко, всколыхнулось то же беспокойство, что и минуту назад на лекции, когда тень на потолке стала слишком чёрной.       — Где они сейчас? — спросила она.       — Аврора повела её к Гризельде. У них там должно было быть занятие.       Ариэлла уже не слушала. Она быстро, почти бегом, двинулась к выходу.

***

Мина, Айра, Диана и Ариэлла отправились в столовую на обед. Пока они шли, Ариэллу всё ещё беспокоило произошедшее на прошедшей лекции.       — Ари, что с твоим лицом? Ты похожа на побитого кронеля. — Спросила Мина, глядя на подругу.       — Кажется, ядру Хроноса ещё хуже, чем было в прошлый наш приезд. — Нахмурившись, проронила Элла, смотря под ноги, не веря, что она сказала это.       — С чего ты взяла? — Тут же обеспокоенно поинтересовалась фея времени.       — Моя сила под эмоциями вышла из-под контроля. — Ответила Ариэлла, и тут же поспешила добавить, уверяя или себя, или друзей. — Но всё в порядке, ничего катастрофичного, просто небольшая ночная точка, которую я смогла быстро нейтрализовать!       Диана и Айра нахмурились, а Мина, в привычной ей манере с флёром театральности и драматичности, отличавшей её эмоциональность от импульсивной солнечной вспышки, как при лунном затмении, от Ариэллы, вздохнула, как будто была готова упасть в обморок.       — Какой ужас! — Чуть ли не взвизгнула девушка. — Нам следует как можно скорее сообщить это на Хронос!       — Не стоит сеять панику. — Собранно отозвалась Айра. — Наверняка, там уже в курсе ситуации.       Диана, будто поглащённая в свои мысли, отстранённо смотрела вглубь коридора, который вёл к столовой.       — Я остаюсь. — Тут же в привычной манере почти выпалила фея дня и ночи. — Я беспокоюсь за Аврору. Если меня такой сбой в собственной магии напугал, меня, Ариэллу, которая первая бросается даже в самые жуткие аномалии Хроноса, то что говорить о ней, которая каждый день живёт со страхом вновь потерять контроль над магией?       — Ты уверена? — Диана наконец оторвала взгляд от пустоты коридора и посмотрела на Ариэллу. В её глазах, обычно спокойных, почти медитативных, сейчас плескалось что-то тревожное — как рябь на глади озера, предвещающая бурю. — Остаться, я имею в виду. Мы обе знаем, что Хронос…       — Хронос подождёт, — отрезала Ариэлла с неожиданной для самой себя резкостью. — Он ждал шестнадцать лет. Подождёт ещё немного.       Мина перестала драматизировать и замерла, внимательно глядя на подруг. Даже шестерёнки в каком-то причудливом механизм на её шляпке, казалось, притихли.       — Ты серьёзно, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Ты правда ставишь Аврору выше родной планеты.       — Я ставлю человека выше абстракции, — Ариэлла говорила тихо, но в голосе звенел металл, которого раньше не было. — Мы столько лет твердили, что спасаем Хронос. А сами… — она запнулась, подбирая слова. — Мы забыли, что планета — это не только земля и магия. Это люди, которые на ней живут. И те, кто могли бы на ней жить, если бы мы не… — она не договорила.       Тишина повисла в коридоре тяжёлая, как свинцовое облако.       Айра смотрела на Ариэллу с новым, оценивающим выражением. Она всегда знала подругу как вспыльчивую, импульсивную, готовую броситься в бой не думая. Но сейчас перед ней стояла другая Ариэлла — та, что начала задавать вопросы, на которые у неё не было готовых ответов.       — Ты изменилась, — тихо сказала Айра.       — Я просто… — Ариэлла провела рукой по лицу, будто стирая усталость. — Я посмотрела на Аврору в лазарете. На Мартинез, которая готова была умереть в Эребе ради одногруппницы, почти незнакомки. На Виолу, которая держалась там, в темноте, неизвестно сколько времени. И я подумала: а что сделала я? Давила, требовала, обвиняла. И называла это заботой.       — Вы именно так и делали, — тихо вставила Мина.       — Значит, мы были неправы.       Диана молчала. Она смотрела на свои руки — тонкие, изящные пальцы, которые видели столько снов и видений, но так и не смогли разглядеть самую главную правду под самым носом.       — Я тоже остаюсь, — сказала она наконец. — Мы останемся. Все.       — Даже если Хронос… — начала Айра.       — Особенно если Хронос, — перебила Диана. — Потому что если мы не научимся спасать друг друга, то как мы спасём целую планету?       Они стояли в коридоре, ведущем в столовую — четыре феи с умирающей планеты, которые только сейчас начали понимать, что настоящее спасение начинается не с великих миссий, а с малых шагов.       — Ладно, — Мина хлопнула в ладоши, разрушая напряжение. — Философский час окончен. Мы идём есть или как? Я без обеда превращаюсь в злую фею, а злая фея — это зрелище не для слабонервных.       Айра фыркнула, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Ариэлла выдохнула — медленно, с облегчением. Диана кивнула.       Они пошли в столовую. Вместе.

***

      Библиотека к этому часу почти опустела. Солнце клонилось к закату, и длинные тени от стеллажей ложились на пол, превращая знакомое пространство в лабиринт полутонов.       Мартинез всё ещё сидела напротив Бёнёль.       Разговор не клеился. Вернее, он шёл, но какими-то рваными, обрывочными фразами — как будто обе боялись задеть что-то, что ещё не зажило.       — Ты поэтому не пошла к Фарагонде? — спросила Мартинез. — Извиняться?       Бёнёль подняла на неё взгляд. В нём не было вызова, только усталая покорность.       — Извиняться за что? За то, что спасла Виолу? — Она помолчала. — Я нарушила приказ. Я подвергла тебя риску. Я заслужила наказание. Но я не буду извиняться за само действие. Потому что если бы я не сделала этого, Виола была бы мертва.       Мартинез молчала. Она не могла с этим спорить — потому что знала: Бёнёль права. Но правда не всегда делает боль менее острой.       — Ты не одна, — тихо сказала Мартинез. — Я хочу, чтобы ты знала. Даже после всего… ты не одна.       Бёнёль долго смотрела на неё. Так долго, что Мартинез уже начала жалеть о своих словах — слишком откровенных, слишком уязвимых.       А потом хрустальная фея сделала то, чего Мартинез никак не ожидала.       Она улыбнулась.       Не той вежливой, контролируемой улыбкой, которую носила как маску. А другой — кривоватой, неуклюжей, почти растерянной.       — Спасибо, — сказала Бёнёль. И это слово, такое простое, вдруг прозвучало как самое честное, что она говорила за последние годы.

***

      В лазарете Виола проснулась.       Она не сразу поняла, где находится. Потолок был белым, а не серо-чёрным, воздух пах травами, а не гарью, и рядом не было тварей Эреба, только мерное попискивание аппаратов и тихий голос медсестры, напевающей что-то старинное.       Виола приподнялась на локтях, осматриваясь. На тумбочке лежала записка Мартинез, наспех нацарапанная. Виола взяла её, поднесла к глазам, прочитала.

«Виола уснула. Я скоро вернусь».

      Она не знала, смеяться ей или плакать.       Виола сжала записку в пальцах и закрыла глаза.       Она думала о Линфее. О цветах, растущих на облаках. О шкатулке, которую ей предстоит защищать. О тьме, которая всё ещё таится где-то за пределами Волшебного измерения, ждёт своего часа.       И о том, что в следующий раз она должна быть сильнее.       — Виола?       Она открыла глаза. В дверях лазарета стояла Мартинез — запыхавшаяся, с растрепавшимися волосами и странным, растерянным выражением лица.       — Ты уже вернулась? — Виола попыталась улыбнуться. — А я думала, ты в библиотеке до вечера заниматься будешь.       — Я была, — Мартинез подошла ближе, села на край кровати. — Но потом подумала… тебе, наверное, одиноко.       Виола смотрела на неё, и в груди разливалось что-то тёплое, совсем не похожее на страх Эреба. Сил на колкости будто бы и не оставалось, оголяя страх одиночества, с которым жила все эти годы, пока росла в приюте.       — Спасибо, — тихо сказала она. — Что пришла.       Мартинез кивнула, и они сидели молча, пока за окном тихо солнце начинало возвращаться за горизонт, оповещая, что пришло время обеда.

—————————————— БОНУС:       Жанна, сидя за партой, будучи шестиклассницей, была окружена девочками. Они знали, что почти все её расклады на картах Таро сбывались. Некоторых удивляло, что она делала расклады по доброте душевной, потому ей было правда интересно.       — Жанночка, а можно раскладик? — Тут же подлетела одноклассница, чуть ли не сбивая парту. Сегодня она выглядела при полном параде: яркий макияж, за который уже её отчитали и обещали позвонить маме, красивая белая блузка с рюшечками и кружевами, чёрная юбка-солнце до колен, туфли на высоком каблуке, бежевые колготки с чёрными ветвистыми узорами, а половина учебников (просто остальные не влезли и она их оставила дома) покоились с небольшой чёрной сумочке из кожзама и золотой фурнитуры. Кажется, на украшения она тоже расщедрилась, раз надела сегодня и сияющие камнями серьги, и какой-то дорогой браслет, и даже кольца.       — Дорогая, слушаю твой вопрос! — Тут же мешая карты, ответила Жанна, поглядывая на одноклассницу, которая в нетерпении перебила ручку сумки.       — А можно на ушко? — Смущённо ответила она, поглядывая в сторону коридора, в котором около окна стоял довольно симпатичный девятиклассник (по мнению девочек с пятого по седьмой класс).       Девочка кивнула и наклонилась, чтобы выслушать вопрос, как одна из карт выскочила из колоды, но она лишь её положила её рубашкой вверх и стала слушать.       — Согласится ли на свидание Алекс из девятого класса? — Тихо, словно боясь, что скажет слишком громко, шепнула девочка, поправляя накрученные локоны с жемчужными заколками.       Жанна со всей своей лёгкостью и беззаботностью кивнула, а после сосредоточенно мешала колоду снова, как из неё случайно выпала ещё одна карта. Тогда девочка поняла — колода сама просит дать ответ.       Три карты одна за другой переворачивались рубашкой вниз, открывая свои значения: перевёрнутый шут, повешенный, дьявол.       — Ну, что там? — Нетерпеливо спросила девушка.       — Он согласится, но… — Начала Жанна, чувствуя сильное воодушевление одноклассницы, которая на радостях уже упорхнула, кидая счастливое: «Спасибо!», даже не дослушав.       Девочка вздохнула этой нетерпеливости. Счастливая, влюблённая дурочка очень сильно обожжётся об этого лживого гада, который её поматросит и бросит.       — А мне погадаешь?       — А мне?       Одноклассницы вновь окружили Жанну.

***

      Через неделю, она увидела рыдающую в туалете ту самую влюблённую дурочку. Она сидела на подоконнике, в истерике разрывавшую листок бумаги с тестом.       — Ты соврала! — Навзрыд она зло кричала на Жанну.       Она чувствовала, что девочке всё-таки досталось. Она кричала, билась, дрожала и собиралась занести руку для удара, спрыгнув на плитку туалета. Но Жанна, чувствуя этот гнев, отошла, стараясь восстановить дыхание от накатывающей ярости. Она, на свой страх, решилась обнять одноклассницу, которая всё же пыталась вырваться и колотила плечи Жанны. Та её стала поглаживать, стараясь успокоить.       — Тише, Николь, тише. — Почти шёпотом говорила девочка, но та её не слышала и ещё яростнее принялась бить.       — Он меня использовал! А всё из-за тебя! — кричала чуть ли не в ухо она. — Он меня хотел изнасиловать! На первом же свидании!       От бессилия она сползла на пол, всё ещё рыдая. Жанна присела на корточки и подняла её лицо, хотя у самой щипало глаза от этой боли.       — Милая, послушай, я хотела предупредить об этом. — Стараясь улыбнуться, пусть и выходило криво, мягко объясняла Жанна, — но ты так быстро убежала, даже не послушав предостережения.       Та перестала плакать, лишь всхлипывая и прерывисто дыша, с интересом смотря на одноклассницу, ожидая дальнейших слов.       — Да, он согласился на свидание с тобой, но делал это из корыстных целей, чтобы просто развлечься и использовать тебя. — Гладя Николь по щеке, тихим, успокаивающим тоном говорила Жанна. — Я хотела тебя предостеречь, правда. Перевёрнутый шут говорил о несерьёзных намерениях без чувств. Повешанный в прямом положении — это был совет тебе — не стоило торопиться с решением, а подумать, понаблюдать, сделать выводы, возможно, поменять о нём своё мнение. Дьявол в прямом положении — то, что случилось, из-за того, что ты не дослушала совет: насилие, использование, манипуляции с его стороны, возможно, попытки ввести тебя в алкогольное или наркотическое опьянение.       Николь сидела поражённая. О Жанне и точности её раскладов ходили слухи, но она сама убедилась — они сбываются, если только это не совпадение в попытках успокоить и перевесить вину и зависть, что Алекс согласился на свидание. Но кое-что она умолчала, о чём Жанна не могла знать.       — Он пытался меня напоить, угрожая, что иначе это свидание будет последним, но откуда ты…       — Карты в моих руках никогда не врут, дорогая. — Поглаживая, прошептала, стараясь не разозлиться Жанна. — Обратишься снова ко мне — дослушивай, имей терпение.       Из плохо закрытой коробочки, которая выпала из её сумки-почтальонки, выползла карта. Туз кубков в прямом положении.       — Ты можешь обратиться ко мне, я помогу советом, ты можешь мне довериться.       Николь, умывшись, пошла под руку с Жанной, усвоив урок — не торопиться и слушать.