Оттенки несправедливости

Антон вглядывается в свою руку, и мир вокруг него начинает стремительно терять четкость. Сколько бы он не пытался остановить кровь, зажав запястье другой рукой, ничего не выходило. Страх мешает двигаться. Встать и взять хотя бы полотенце, висящее рядом с раковиной, теперь кажется непреодолимой задачей. «Ну же! Надо хотя бы позвать на помощь!» — в мыслях говорит он себе. Однако Антон резко вспоминает, где он находится. Позвать на помощь? Кого? Арсения? Смешно. Парень боится, что мужчина может сделать только хуже. Будет уже здорово, если он не решит доделать начатое Антоном дело. Ну а вдруг? Кто знает, что у него на уме, раз он преспокойно похищает людей с улицы. Шастун понимал, что каждая секунда промедления делает хуже. Он понимал, что это глупо, что это просто паника, что он сам себя убивает этим неподвижным сидением. Но страх действовал как яд парализатора: он сковал мышцы, лишил голоса. Он так и остается сидеть наедине со своими мыслями в тишине, которую нарушают только лишь собственные всхлипы.

***

Занятый уборкой в комнате после недавнего инцидента, Арсений не сразу понимает, что уже достаточно долгое время не слышит ни шума воды, ни характерной возни из ванной комнаты. Неужели мальчишка опять решил пострадать какой-нибудь херней? Жизнь его, кажется, ничему не учит. Мужчина отвлекается от уборки и направляется выяснить, что на этот раз выкинул парень. Короткий стук в дверь ванной комнаты нарушает подозрительную тишину. — Эй, ты скоро? — вопрос Арсения игнорируют. — Ты чего там, оглох? — стук уже более настойчивый, но ответа все так же нет. — Антош, тебе мало было чтоли? Хочешь чтобы я добавил? Ты уж поверь, я могу, — произносит сквозь зубы Арсений, явно разозлённый молчанием младшего. — Ладно, пеняй на себя. Арсений недолго возится с дверью, поддевая чем-то замок, благо он поддался довольно легко. Дверь открывается. — Я тебя предупреж..., — мужчина обрывается на половине слова, увидев, что происходит внутри. Перед Арсением предстала ужасная картина: мальчишка сидит на полу, вжимаясь спиной в стиральную машинку, его запястье кровоточит, пачкай недавно чистый светлый коврик. Антона заметно трясет, широко распахнутые глаза наполнены слезами. Он поднимает испуганный взгляд на своего похитителя, но смотрит будто куда-то мимо. Арсений реагирует моментально: хватает висящее рядом с раковиной полотенце, до которого парень сам так и не дотянулся, быстро складывает его в несколько раз, превращая в плотный валик и садится на корточки рядом с Шастуном. Мужчина перехватывает левую руку Антона. Кожа пугающе холодная и липкая. Он прижимает скатанное полотенце прямо к ране, из которой густыми толчками вытекает тёмная кровь. Арсений сильно давит сверху, вдавливая полотенце в запястье, на что Антон слабо вскрикивает. Его здоровая рука метнулась в сторону и вцепилась в предплечье Попова, ногти больно надавили на кожу сквозь теперь уже испачканный кровью рукав. Арсений на секунду замер. Этот жест... такой отчаянный, почти детский. Мальчишка ищет в нем спасение, и от этого, почему-то, сделалось так приятно. — Больно..., — еле слышно проговаривает Антон, когда мужчина высвобождается из его хватки. — Терпи, Тош, терпи, — шепчет Арсений, пытаясь его успокоить. Не ослабляя давления одной рукой, второй Попов осторожно поднимает предплечье Антона вверх, чуть выше уровня его груди. — Держи так, — говорит Арсений, хоть и понимает, что вряд ли сейчас у мальчишки есть силы даже на это, поэтому опирает его локоть о свое плечо, продолжая крепкой хваткой сдавливать раны через полотенце. Он дотягивается до тумбы под раковиной, выуживая оттуда аптечку и с трудом открывает ее одной рукой, доставая испачканными чужой кровью пальцами небольшой упакованный рулон, зубами разрывая упаковку. Убедившись, что кровотечение под полотенцем немного замедлилось, он быстро заменил окровавленную ткань на стерильные салфетки из аптечки. Арсений туго накладывает бинт на руку парня, стараясь сделать повязку как можно более плотной. Антон чуть слышно мычит от неприятных ощущений. Когда повязка была готова, Арсений завязал концы бинта узлом прямо над местом пореза, чтобы усилить давление. — Ты как? — Арсений пытается заглянуть в глаза мальчишки, удерживая забинтованную кисть в своей руке. Антон все так же молчит, часто всхлипывая. Его все еще трясет, и он едва ли может пошевелиться. Только крупные слёзы стелют влажные дорожки на щеках. Попов тянется рукой к кудрявой макушке и невесомо поглаживает парня по голове, но тот не реагирует и на это.

***

Арсений поднял Антона на руки, стараясь не тревожить забинтованную кисть. Голова парня безвольно падает на чужое плечо. Мужчина относит его в спальню, осторожно опустив на постель и накрыв тяжелым одеялом. На мгновение он задержал взгляд на бледном юношеском лице. Антон уже провалился в полузабытый сон. Арсений поправил подушку и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Когда он вернулся в ванную, его встретил противный запах железа. Арсений выдохнул и принялся за работу. Сначала поднял с пола перепачканный алым коврик и бросил его в таз. Следом отправилась одежда Антона, которую он оставил на полу. Мужчина сложил бинты обратно в аптечку и поставил её на место. Взгляд упал на поблескивающее в холодном свете тонкое стальное лезвие бритвы. Его край был густо перепачкан темным, уже подсохшим налетом. Арсений протянул руку, чтобы поднять и избавиться от него, но как только его пальцы приподняли холодный металл, лезвие вдруг выскользнуло и с негромким звоном упало обратно на пол. Арсений замер, понимая, что его руки трясутся. Адреналин отхлынул и начало приходить понимание произошедшего. Он опустился на холодный кафель, пытаясь прийти в себя. До этого ему казалось, что Антон — лишь «пакостный мальчишка», который будет бунтовать, ломать мебель, или пытаться сбежать. Арсений был готов к разрушениям в доме, к крикам. Но он и на секунду не допускал мысли, что парень просто-напросто осмелится на такое. Что он найдет в себе эту жуткую решимость так навредить себе. Немного успокоится помогло осознание, что Антон сам испугался того, что сделал. Он ведь не довел дело до конца. И этот его взгляд... испуганный, ищущий спасения. И его хватка на руке... «Он не хочет умирать, он боится.» Выдохнув, Арсений встал и продолжил убираться. Больше он подобного не допустит. Нельзя же терять такой «ценный экспонат».