Целители души

Улыбка Дискорда, широкая и зубастая, застыла на его асимметричной морде, когда оглушительный треск разорвал тишину. Осколки серого гранита, в который он только что заботливо превратил эту скучную черную фигуру, со свистом вонзились в раму его витража, заставив Духа Хаоса инстинктивно отшатнуться вглубь стекла. «Что за абсурд? — пронеслось в его голове, пока желтые глаза лихорадочно пытались сфокусироваться на оседающем облаке пыли. — Моя магия не дает сбоев! Камень должен оставаться камнем, пока я не захочу сделать его мармеладом!» Он недоуменно моргнул. Из облака серой пыли медленно поднималась чудовищная черная фигура. Впервые за тысячи лет Дискорд почувствовал нечто совершенно забытое и отвратительное. Холодок, пробежавший по его чешуйчатому драконьему хвосту. Настоящий, липкий страх. Ярость и ненависть, буквально излучаемая темной фигурой, была почти осязаема, ни один пони не мог ТАК ненавидеть. «Он вообще не пони, — с пугающим озарением осознал Дискорд, глядя на раздувающиеся ноздри и горящие красным огнем глаза монстра, из чьей пасти вырывался низкий, вибрирующий рык. — Селестия, старая дура, кого ты пустила в мой идеальный игрушечный домик?! Это существо… оно… что оно такое?» Дух Хаоса нервно сглотнул, даже в витраже почувствовав, как атмосфера в зале становится гуще, а давление ауры зверя становится невыносимо тяжелым, словно замок перенесся на дно океана. Впервые за целую вечность он подумал, что его гениальная шутка зашла слишком далеко. И смеяться над ней будет совсем не он. *** Селестия повидала многое за тысячелетия своей жизни: жестокие войны, падение великих империй, предательство и восстание собственной сестры. Но то, что сейчас медленно, с ужасающим хрустом поднималось из облака гранитной пыли в центре Зала Витражей, заставило её бессмертное сердце болезненно сжаться, а дыхание перехватило от ледяного ужаса. Она неотрывно смотрела на Блэка — вернее, на то, во что он превратился. Вырвавшееся из каменного плена существо уже нельзя было назвать аликорном. Густая черная шерсть исчезала, уступая место плотной чешуе. Эта броня не отражала ни теплый свет солнца, ни яркие отблески заклинаний — она словно жадно пожирала любой свет, делая исполинскую фигуру монстра похожей на зияющую черную дыру в ткани реальности. Привычные копыта превратились в мощные, узловатые лапы, длинные пальцы которых были увенчаны длинными, бритвенно-острыми когтями. Прежние холодные, рассудительные глаза с вертикальными зрачками исчезли; теперь его глазницы полыхали безумным красным огнем. От этой чудовищной фигуры во все стороны расходилась потусторонняя жуть, первобытная, ничем не сдерживаемая жажда крови и такое невыносимое черное горе, что воздух в огромном зале начал стремительно вымерзать, покрывая стены и колонны колючим инеем. Селестия с содроганием поняла: это больше не тот прагматичный и язвительный аликорн, к которому она успела привыкнуть, на замену разумному и надежному жеребцу пришел безумный монстр, и кто знает хватит ли ему Дискорда для утоления жажды крови? — Все быстро ко мне! Твайлайт! — отчаянно крикнула Светоносная, перекрывая своим голосом нарастающий рык, издаваемый чудовищем. Ее витой рог вспыхнул ослепительным золотым светом. Принцесса вложила всю доступную силу в создание магического барьера. Полусфера плотного золотого света надежно накрыла её саму и замерших в глубоком шоке Хранительниц Гармонии, изолируя их не только от летящих каменных осколков, но и от сводящей с ума, разрушающей разум ментальной ауры зверя. В тот же краткий миг левиафан атаковал. Он не стал тратить время на магию. Он просто оттолкнулся своими изуродованными трансформацией задними ногами с такой силой, что многовековой мраморный пол под ним мгновенно превратился в пыль и осколки. Черная, поглощающая свет молния метнулась прямо к витражу, из которого еще секунду назад насмешливо выглядывал Дискорд. Улыбка Духа Хаоса мгновенно сменилась гримасой неподдельного ужаса. Он попытался отшатнуться, нырнуть глубоко в спасительное пространство цветного стекла, попытался щелкнуть пальцами, чтобы изменить реальность, но чудовищная скорость Блэка не оставила ему ни единого шанса. *** Под золотым куполом щита Селестии воздух казался спертым и невыносимо тяжелым, пропитанным едким запахом пота и страха. Твайлайт Спаркл сидела на изуродованном мраморном полу, судорожно вцепившись дрожащими копытами в ногу наставницы. Её аналитический, привыкший ко всему искать научное обоснование мозг просто отказывался верить в происходящее. То, что сейчас находилось за пределами защитного барьера принцессы, не могло, просто не должно было существовать в реальности. Раздался громкий звон разбиваемого стекла, от которого у шестерки Хранительниц Гармонии заложило уши. Твайлайт вскинула голову, широко распахнув глаза, и увидела немыслимое. Черное чудовище, в которое превратился жених Найтмер Мун, буквально вырвало Дискорда из витража в реальный мир. Дух Хаоса, еще секунду назад вальяжно насмехавшийся над беспомощностью пони и наслаждавшийся своей безнаказанностью, рухнул на каменный пол и закричал, истошно и тонко, как самое обычное смертное существо, внезапно испытавшее невыносимую боль и страх. Пинки Пай, чьи кудряшки уже давно безвольно повисли вдоль шеи, потеряв всю свою упругость, с ужасом закрыла уши копытами и зажмурилась. Её знаменитое «Пинки-чутье» не просто предупреждало об опасности — оно вопило о конце света, разрывая её сознание на части. В один момент происходящее из странного и забавного приключения превратилось в кошмар наяву. Пинки, жившая ради смеха и радости, сейчас слышала и чувствовала абсолютную антитезу всему светлому, что было в её жизни. Монстр не дал поверженному духу хаоса ни единой секунды на применение магии, на фокусы с реальностью или жалкие мольбы о пощаде. Наступив когтистой лапой на тело Дискорда, Блэк вонзил свои чудовищно острые клыки куда-то в район грудной клетки драконикуса и резко рванул головой. Эпплджек, ведомая желанием защитить подруг, резко шагнула вперед, пытаясь заслонить собой дрожащую Рэрити и Твайлайт, но её собственные сильные ноги предательски подкосились. Земная пони, привыкшая справляться с любыми трудностями честным трудом и упрямством, с паническим ужасом смотрела, как черное чудовище одним безжалостным рывком разрывает древнего духа на куски. Раздался влажный, отвратительный треск ломающихся позвонков и рвущихся сухожилий, многократно усиленный акустикой Зала Витражей. Рэрити издала сдавленный, полный омерзения писк и отвернулась, её желудок болезненно сжался. Единорожка повидала много неэстетичных вещей, но то, что происходило сейчас, выходило за рамки любого кошмара. Это была бойня. Первобытная жестокость, от которой стыла кровь. Фонтан вязкой, переливающейся неестественными неоновыми цветами крови и сгустков нестабильной магии ударил во все стороны. Светящаяся жидкость щедро залила разрушенные мраморные стены и с громким шипением обрушилась на золотой купол дрожащего щита Селестии. Капли крови химеры стекали по магическому барьеру прямо перед лицами напуганных пони, оставляя дымящиеся следы на золотом фоне. Ошметки поверженного духа хаоса с мерзким, влажным звуком шлепнулись на испорченный пол. Рэйнбоу Дэш, всегда считавшая себя воплощением смелости, верности и бесстрашия, застыла, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Её крылья намертво прижались к бокам. Всю свою жизнь она мечтала о битвах с чудовищами, о героических подвигах, но сейчас, глядя на то, как легко, словно дешевую тряпичную куклу, разорвали существо, способное менять саму реальность, пегаска поняла, что такое настоящее чудовище. Это был не тот противник, которого можно победить в честном соревновании или перехитрить. С таким чудовищем Рэйнбоу не готова была столкнуться даже в самых смелых фантазиях. Это была слепая стихия, вызывающая в душе голубой пегаски лишь ужас и оцепенение. А прямо над разорванным телом, тяжело дыша и роняя с когтей светящуюся кровь химеры, возвышалось черное, как сама пустота, чудовище, чьи горящие красные глаза уже медленно поворачивались в сторону магического купола. Взгляд этого монстра был взглядом безумного хищника. В нем не было ни капли того спокойствия, которое они успели заметить в женихе Найтмер Мун во время встречи в Понивилле. В огне этих глаз пылала бесконечная ярость и невыносимое горе. Флаттершай, обладающая невероятно высокой эмпатией, приняла на себя этот эмоциональный удар в полной мере. Желтая пегаска не просто видела страшного монстра — она почувствовала ту бездонную, рвущую душу на части боль, которая сейчас управляла им. Она ощутила холод океанских бездн, одиночество и яростное желание стереть в пыль весь этот мир, который посмел отнять у него самое дорогое. — Ох… — только и смогла слабо, сквозь слезы выдохнуть Флаттершай. Её глаза закатились, ноги подкосились, и она мягко осела на мраморный пол, потеряв сознание от переизбытка чужих эмоций, которые её доброе сердце просто не смогло вместить. Твайлайт с ужасом перевела взгляд на свою наставницу. Принцесса Селестия, всегда казавшаяся ей непоколебимым оплотом стабильности и могущества, сейчас стояла с напряженной до предела мордочкой. Её рог сиял ослепительно ярко, но на лбу выступила испарина, а передние ноги заметно дрожали от колоссального напряжения. Светоносная отдавала абсолютно все свои силы, чтобы удержать барьер, отчетливо понимая, что, если это существо решит обрушить свою ярость на их укрытие, даже магия солнца может не выдержать прямого столкновения. «Пожалуйста, только не смотри на нас…» — в панике, словно молитва, билась мысль в голове Твайлайт Спаркл, пока она отчаянно вжималась в дрожащую Эпплджек. — «Просто уходи… пожалуйста, не замечай нас…» Никогда еще Хранительницы Элементов Гармонии не чувствовали себя настолько беспомощными и уязвимыми. *** Принцесса Луна парила в невесомости внутри замкнутого карманного измерения, куда Дух Хаоса швырнул её в первые же секунды своего освобождения. Это было похоже на глупый стеклянный снежный шар, только вместо снега здесь падали вверх ногами тикающие в обратную сторону будильники, а пространство было заполнено густым, липким туманом со вкусом пережаренной карамели. Она не билась в истерике. Луна методично, раз за разом, посылала в невидимые стены своей тюрьмы мощные сгустки концентрированной магии. Но хаос просто проглатывал её заклинания, отвечая на каждый удар издевательским, многоголосым смехом, звучащим из ниоткуда. Дискорд застал её врасплох. Она патрулировала мир снов, когда реальность просто вывернулась наизнанку, изолировав её от Эквестрии, от сестры, от Найтмер Мун. — Выпусти меня, чешуйчатая ящерица! — сквозь зубы процедила Луна, формируя на роге очередное боевое копье из серебряного света. — Твои дешевые фокусы смогут удерживать меня вечно! Её злило собственное бессилие. Селестия осталась там одна. А где был Блэк? Если этот зануда уже вернулся с полетной тренировки, то Кантерлот ждет битва невероятных масштабов. При одной мысли о черном аликорне в груди Луны привычно кольнуло теплое, тщательно скрываемое от всех, даже от самой себя, чувство. Она часто посмеивалась над его сухими отчетами по безопасности и неуклюжими ухаживаниями за Найтмер, но втайне глубоко восхищалась его силой и надежностью. Рядом с ним мир казался… правильным и безопасным. Внезапно пространство внутри стеклянного шара содрогнулось. Это был не магический удар или взрыв. Это была тихая волна, прошедшая по пространству. Теплый, пульсирующий поток звездной магии, который Луна всегда ощущала на периферии своего сознания — её незримая связь с Найтмер Мун — внезапно оборвался. Исчез, будто его срезали ледяным клинком. У Луны перехватило дыхание. Серебряное копье магии на её роге жалобно рассыпалось искрами. — Найтмер… — прошептала она, и её глаза широко распахнулись от леденящего ужаса. — Нет. Этого не может быть. Он не мог… Но то, что последовало за этим, оказалось страшнее потери связи. В маленькое карманное измерение, пробиваясь сквозь визгливый розовый туман Дискорда, хлынула Тьма. Абсолютный, поглощающий всё живое мрак. Воздух вокруг Луны мгновенно заледенел. Её прижало к стенке невидимой сферы чудовищным ментальным давлением. Это была боль. Невыносимая, разрывающая сознание боль острой потери, сплетенная с такой концентрированной ненавистью, от которой у бессмертной принцессы грива встала дыбом. Эмоциональный взрыв такой мощи не мог принадлежать какому-либо пони. — Блэк… — одними губами произнесла Луна, чувствуя, как по её щекам катятся ледяные слезы. Она ощущала, как его спокойный разум разлетается на куски. Как спокойный и ироничный эквестрийский аликорн умирает, уступая место кровожадному реликтовому зверю. И эта черная, сокрушительная скорбь ударила по её собственным скрытым чувствам к нему с такой силой, что принцесса ночи сдавленно закричала. Ей отчаянно хотелось броситься к нему, остановить безумие, разделить эту боль, закрыть его собой… но она была намертво заперта в стеклянной ловушке хаоса. Казалось, этот ментальный шторм будет длиться вечно. Но затем перекошенная реальность вокруг неё буквально взорвалась. Сдавленный, истошный вопль Дискорда — полный животной агонии и боли — пронзил пространство. В этот самый миг в Зале Витражей черное чудовище разрывало драконикуса на части. Магия хаоса, питавшая карманную тюрьму, резко дестабилизировалась из-за чудовищных ран своего создателя. Визгливо-розовый туман посерел, летающие вокруг будильники заржавели и осыпались прахом. Невидимые стены стеклянного шара пошли глубокими трещинами. Луна, почувствовав слабину барьера, мгновенно собрала всю свою внутреннюю силу, несмотря на сковывающий страх. Ослепительная серебряная вспышка её магии ударила прямо в паутину трещин. Пространство разлетелось со звоном битого зеркала. Гравитация Эквестрии резко вступила в свои законные права. Луна кубарем вывалилась из ниоткуда, больно ударившись о мраморный пол одной из дворцовых галерей, в нескольких сотнях метров от закрытых дверей Зала Витражей. Задыхаясь, она вскочила на дрожащие ноги. Стены дворца угрожающе сотрясались. Откуда-то доносился низкий, вибрирующий гул. Аура монстра была настолько мощной и плотной, что Луне приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы просто дышать. Луна не стала терять ни секунды. До боли расправив крылья, она сорвалась с места, игнорируя ушибы, и бросилась на поиски Селестии. Блэка нужно было попытаться остановить любой ценой, пока он не стер свой собственный разум в порошок. Надежда успеть и страх за него сейчас затмевали всё остальное.