Благослови же, Господи, любить.

В этот же самый миг, в пространстве того же книжного магазина A.Z. FELL & Co.

      В этом месте не было проросшей яблони, не было золотых огоньков Творения, а за окнами не шумел Сохо. В глубине этого пустого, залитого мягким светом зала, на простых деревянных стульях друг напротив друга сидели Единый Творец и Князь Тьмы.       Богиня сидела идеально прямо. Её осанка была безупречной, исполненной вечного, спокойного достоинства, а руки были аккуратно и чинно сложены на коленях.       Напротив Неё устроился Сатана. Князь Тьмы уменьшил свои исполинские размеры до масштабов невысокого мужчины в чёрном костюме, но сидел в совершенно иной вальяжной позе. Он глубоко сгорбился, лениво вытянув ноги вперёд, и откинул голову назад, упираясь лопатками в жёсткую спинку стула и рассматривая резной потолок книжного магазина.       Вдруг Сатана не выдержал и низко, раскатисто рассмеялся. Этот смех не был зловещим – в нём звучало искреннее, глубокое веселье и тот самый скрытый трепет, с которым они оба все эти века следили за историей на Земле. — Нет, ты только вспомни, — отсмеявшись, Князь Тьмы чуть повернул голову, словно листая страницы времени. — Шестой век. Уэссекс. Кроули приползает к твоему Азирафаэлю, весь такой в чёрных рыцарских доспехах, на холме посреди тумана, и выдаёт этот свой шедевр: «Слушай, ангел... Давай мы просто ничего не будем делать? Вообще ничего. Но скажем наверх и вниз, что мы всё сделали!»       Богиня слегка наклонила голову, и на Её лице заиграла созерцательная улыбка, разделяющая его тёплые воспоминания. Она не шевельнула и пальцем, сохраняя величественный покой. — О да. А Азирафаэль смотрит на него своими огромными, чистыми глазами, жутко паникует, но соглашается. И они делают это с таким видом, будто совершают величайшее преступление в истории Творения. Шесть. Тысяч. Лет. Лучезарный, они ведь действительно были уверены, что даже мы ничего не замечаем. Они искренне считали себя гениями конспирации. — Потрясающие дуралеи, — Сатана качнул носком туфля, устремив взгляд в зал. — Мой лучший оперативник. Тот, кто устроил всю эту чёртову историю с яблоком. И чем он занимался в Лондоне? Он водил твоего ангела на Шекспира. Они сидели в ложе, Кроули покупал ему эти дурацкие человеческие сладости, и они спорили, достаточно ли каноничен Гамлет. А когда я потребовал от него отчёт об уничтожении детей Иова в земле Уц... — О, земля Уц, — понимающе отозвалась Богиня. Её руки по-прежнему неподвижно покоились на коленях, но в голосе проскользнула бесконечная мягкость. — Именно! Мой грозный демон превратил детей праведника в маленьких ящериц, чтобы спасти их! А твой пухлый блондин стоял рядом, благочестиво закатывал глаза и врал Гавриилу прямо в его сияющее лицо, что всё идет по плану. Гавриил, конечно, идиот, он ничего не понял. Но я-то сидел у себя внизу, смотрел на эту комедию и думал: «Ну давай же, Кроули, шлёпни ты его уже по заднице, сколько можно ломаться! Прижми этого ангелочка в углу лавки, сними с него эту дурацкую тунику, да покажи, на что способен змей-искуситель!» — Сатана противно, плотоядно ухмыльнулся, явно наслаждаясь своей прямотой. — Мучили и себя, и меня этой сопливой дистанцией. — Брось. Твой извечный порок – мерить всё категориями плоти и похоти. Кроули никогда бы не позволил себе подобной пошлости. Во всяком случае, не так быстро. Он слишком сильно ценит Азирафаэля, чтобы распускать руки на то, что считает святым. Ты правда думал, что Я отправила их на Землю на шесть тысяч лет ради твоих грязных фантазий? Земля создана для тонких вещей. Там есть блинчики, старые книги, хорошее вино и музыка. Я дала им время, чтобы они пришли к этому сами, а не скатились в то банальное непотребство, которым ты привык управлять у себя внизу. — Ладно. Но их шифры... — Сатана забавно сгорбился ещё сильнее, утыкаясь подбородком в грудь. — О, эти их британские шифры. Это ведь была изысканная пытка для моих шпионов. Мои демоны-слухачи тридцать лет пытались расшифровать фразу Кроули: «Если хочешь, я могу подбросить тебя до Вест-Энда». Мы созвали консилиум Высших Сил Тьмы! Мы думали, «Вест-Энд» – это кодовое название для нового круга Ада, а «подбросить» – способ четвертования. А это оказалась просто поездка на машине! Он просто хотел побыть с ним лишние двадцать минут. — А как тебе Азирафаэль с его неизменным: «Кроули, это крайне неблагоразумно»? — Богиня тихо рассмеялась, и этот звук отозвался лёгким, ласковым перезвоном где-то в вышине. — Перевод с ангельского на вселенский: «Я люблю тебя так сильно, что у меня подгибаются колени, но я так боюсь, что нас уничтожат, поэтому, пожалуйста, давай просто съедим по эклеру в Париже». Они так берегли друг друга. И так сильно страдали, когда были порознь. — Вот именно, — Сатана лениво поднял руку, указывая куда-то в пространство, и тут же уронил её обратно на колено. — Лично Вельзевул ставила на то, что они объяснятся в 1941 году, после той истории в церкви с бомбами. Кроули тогда бежал по святой земле, обжигая ноги, чтобы спасти его ангельскую задницу. Но нет. Они просто поехали пить вино. Опять. Им нужно было пройти через весь этот ад, чтобы наконец отбросить страх.       Он замер, устремив задумчивый взгляд вглубь стеллажей с пустыми книгами, зная, что где-то там, за завесой миров, история наконец пришла к своему финалу. — И что теперь? — тихо спросил Князь Тьмы, слегка выпрямляясь из своей сгорбленной позы. — Книга Жизни уничтожена. Канцелярии распущены. Они ведь сейчас напишут новый исход вселенной. Свой собственный Великий План. Ты уверена, что они не напорят чушь?       Богиня плавно поднялась со своего стула, Её спина оставалась безупречно прямой, а движения величественными. Она посмотрела вперёд с глубокой, материнской гордостью, проверяя, как поживают Её подопечные в устроенном Ею карманном мире, а затем сделала шаг назад, садясь обратно на своё место. — Они практиковались шесть тысяч лет, Лучезарный. Они научились беречь этот мир и друг друга, даже когда мы пытались всё здесь сжечь. Думаю, Земля в надёжных руках.       Сатана снова не выдержал и рассмеялся в голос, не веря своим ушам. — Ты что, собираешься сделать их... Богами? Я правильно тебя понял, Господи?       Богиня лишь мягко пожала плечами. — О нет. Это вряд ли. Они попросту об этом не попросят. Они слишком любят быть... собой.       Они снова негромко рассмеялась, глядя друг на друга. И в этот самый миг неземное измерение, созданное Богиней, растворилось. Прямо перед стульями Высших Сил, соткавшись из золотых искр в привычном земном зале, материализовались сами Кроули и Азирафаэль.       Они появились именно такими, какими были секунду назад под сенью яблони: Азирафаэль, всё ещё сжимающий ладони Кроули у своих заплаканных щёк, и Кроули, замерший в полушаге, без очков, с лицом, полным обнажённого эфирного откровения. Они оказались лицом к лицу со своим «высшим начальством».       В этот короткий, звенящий миг ангела и демона прошил мгновенный, инстинктивный, вековой ужас. Старые рефлексы, ковавшиеся тысячелетиями под гнётом Великого Надзора, сработали мгновенно. Мысль о том, что они оказались раскрытыми – застигнутыми врасплох в момент предельной, запретной близости, без масок и без шифров, прямо перед лицом Создателя и Владыки Ада – заставила Азирафаэля и Кроули испуганно остраниться друг от друга. Привычный панический страх быть стёртыми из бытия за этот «грех» на долю секунды сковал их тела. Но вопреки их глубинному страху, Богиня и Сатана не отреагировали вообще никак.       Они не нахмурились, не призвали молнии и не выдали ни единого жеста осуждения. Богиня по-прежнему благочестиво и спокойно сидела на своем стуле, сложив руки на коленях, а Сатана лишь вальяжно хмыкнул, даже не пошевелившись в своей сгорбленной позе. Высшие Силы просто смотрели на них с той же мягкой, снисходительной мудростью, с какой родители смотрят на напроказивших детей.       Азирафаэль медленно выдохнул воздух, который застыл у него в груди, когда первым начал отходить от ужаса. Глаза ангела всё ещё были округлыми, но паника сменилась глубоким, потрясённым изумлением. Он судорожно поправил лацканы своего многострадального пальто, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость привычного джентльменского достоинства, хотя руки его всё ещё заметно дрожали.       Кроули растерянно перевёл взгляд с идеально прямой Богини на расслабленного Сатану.       Тот весело хмыкнул, поудобнее устраиваясь на жёстком стуле и лениво потирая подбородок когтистым пальцем. — Ну давай, змей. Выдавай свой Великий План. Нам обоим жутко интересно, что вы там сочинили за шесть тысяч лет прогулок по Сохо.       Богиня лишь молча улыбнулась, приготовившись слушать.       Азирафаэль снова переглянулся с Кроули. Демон мягко, ободряюще ему кивнул, и ангел сделал шаг вперёд. В его старомодном выговоре впервые не прозвучало ни капли подобострастия перед Главным Офисом. — Мы бы хотели... Вселенную, где у человечества наконец-то появится своя собственная, абсолютная свобода воли, — твёрдо произнес Азирафаэль. — Без сценариев, Армагеддонов и Грандиозных Замыслов, написанных в Канцеляриях. Мы больше не хотим вмешиваться в их жизнь. И... мы хотим такого же права для нас самих. Иметь право на выбор. На нашей собственной стороне.       Кроули резко вздёрнул подбородок, и его янтарные глаза блеснули упрямым, эдемским блеском. Он сделал шаг вровень с ангелом. — Никакого контроля со стороны Небес и Ада, — хрипло добавил демон. — Вообще. Люди всегда прекрасно справлялись со своим злом и со своим добром, без наших дурацких подсказок и ведомостей. Они заслужили право сами выбирать свой путь. Они совершают глупости, но они же способны на такое... на что ни один ангел или бес никогда бы не додумался. Оставьте их в покое. И нас тоже.       Пока Кроули договаривал последние слова, Азирафаэль вдруг намного более уверенно взял его ладонь в свою и крепко сжал. Это не было робким прикосновением – это был жест абсолютной, непоколебимой солидарности. Ангел твёрдо подтверждал их общие намерения, открыто показывая Богине, что вековой страх испарился и они больше не боятся Её наказаний.       В букинистическом магазине повисла глубокая, монументальная тишина. Сатана медленно перевёл взгляд на Богиню, и на его лице проступило выражение лёгкого, почти уважительного изумления. — Ну надо же, — негромко пробасил Князь Тьмы, качнув носком туфля. — Шесть тысяч лет бюрократической войны, а они просто хотят уволить нас всех по собственному желанию. И уйти на пенсию в Сохо. Скажи, ты же не будешь удовлетворять их бредовое желание? — Буду, — вдруг ответила Богиня, слегка наклонившись к Сатане, и в Её голосе прозвучала та самая Непостижимая мягкость. — Думаю, буду.       Сатана нахмурился, недовольно потирая подбородок, но спорить не решился. — Хорошо, — Богиня плавно выпрямилась, и Её взгляд, лишённый всякого осуждения, скользнул по их переплетённым рукам. — Я создам Вселенную, в которой Небеса и Ад больше не будут вести слежку и строить планы на человечество. Я даже позволю им ходить по планете вместе с вами. И отныне у ангелов и демонов будут совсем другие задачи: вдохновлять людей на новые создания, помогать им находить утешение в моменты скорби и... просто учиться у них состраданию.       Кроули, в чьём демоническом естестве при слове «задачи» мгновенно проснулся шеститысячелетний рефлекс бунтаря, уже успел возмущённо поднять палец свободной руки в воздух, собираясь выдать какую-то язвительную тираду.       Но Богиня лишь слегка повысила полутон, мягко, но властно не дав ему возразить: — Если они сами того захотят!       Палец Кроули так и застыл в воздухе. Демон растерянно моргнул, переводя взгляд на Азирафаэля, который в ответ лишь тихо, облегченно выдохнул. — А мы что будем делать? — Сатана вскинул бровь, обращаясь к Всевышней и всем своим видом показывая, что перспектива остаться без адских отчётов его озадачивает. — Мы будем лишь просто наблюдать.       Богиня тепло улыбнулась, и в то же мгновение Они вместе с Сатаной рассеялись, словно соткавшись из предвечного тумана. На месте деревянных стульев осталась лишь едва заметная дымка, которая тут же растаяла. И пустота вокруг книжного магазина начала снова преображаться.       Белое, безжалостное солнце Творения мягко погасло, уступая место привычным, уютным лондонским сумеркам. Пространство за витринными окнами зашевелилось, наливаясь красками, звуками и неоновым светом обновлённого Сохо. Послышался далёкий гул сирен, говор прохожих и шуршание шин по мокрому асфальту.       Внутри магазина тоже происходило чудо возвращения. Пустые, стёртые страницы в тысячах книг на дубовых полках лавки снова стремительно напитались чернилами, возвращая на свои места привычный, старомодный текст.       Кроули медленно опустил поднятую руку и посмотрел на свои пальцы, которые Азирафаэль всё ещё крепко, надёжно сжимал в своей ладони. Демон сглотнул, возвращая лицу привычную маску лёгкого цинизма – это случилось совершенно непроизвольно и совсем рефлекторно, старая броня попыталась закрыть его от пугающей уязвимости. Он застыл. Застыл под прикосновением теплой ангельской руки, не смея даже дышать.       Опасение, что он держит сейчас за руку самое чистое, самое пугливое касаемо небесной кары существо во всей вселенной, снова сжало его лёгкие тугим узлом. Прежние страхи, въевшиеся в эфирную суть за шесть тысяч лет Великого Надзора, не могли раствориться за один единственный миг. Свободу, упавшую на них так внезапно, ещё нужно было научиться выносить. — Получается... вернулось всё, как было? — тихо проговорил он, двигая одними губами и растерянно переводя зрачки из стороны в сторону в поисках скрытого подвоха. — О, нет... — Азирафаэль почти рассмеялся и утащил демона за собой к панорамной витрине, так и не разжимая руки. Его собственный страх сидел где-то блёклым остатком внутри, но наружу пока не проявлялся. — Вовсе не так, как было.       Вместо пыльных, страшных застроек Сохо снова ударил уют оживлённой улицы. Те же магазины, что были закрыты, заколочены и проданы под чужие офисы, открылись вновь, наливаясь мягким неоновым светом. Словно весь Сохо ожил заново, являясь прямым, неопровержимым доказательством того, что вселенная переписана с чистого листа.       Кроули мягко разжал руку и спрятал её в карман узких брюк. Он смущался от прикосновений ангела все эти шесть тысяч лет, но сейчас это чувство было непривычно правильным и чистым. И Кроули улыбался... Это была его самая первая, искренняя, по-настоящему счастливая улыбка на свете – без язвительного излома и демонической усмешки.       Они стояли у окна, плечом к плечу, и всё ещё не до конца осознавали того огромного счастья, на которое их только что благословил Господь. Осознать, что Великий Надзор прекращён навсегда, а пугающие Канцелярии стёрты из черновиков истории.       Впредь они и вправду могли просто любить. Безоглядно, глубоко и законно. Они могли трогать друг друга – переплетать пальцы, обнимать за плечи, обжигать кожу своим дыханием, касаться – где бы они ни захотели. И они могли говорить друг другу любые слова, не пряча свои глубокие чувства за викторианскими шифрами, двусмысленными британскими намёками и безопасной дистанцией.       На их собственной стороне больше не было запретов. Но осознать всё это в полной мере – привыкнуть к миру, где за любовь не казнят, и научиться жить без щитов – им ещё только предстоит...