Взрослые игры

Горячая вода обжигала кожу. Тэхён стоял под душем так долго, пока пар не заполнил всю ванную, пока пальцы не сморщились. Он тёр себя мочалкой до красноты, будто пытался содрать не только суп, но и чужие руки, чужие смешки, весь этот день. Вышел, пошатываясь. Завернулся в огромный банный халат, который висел на вешалке рядом с полотенцами. Белый, пушистый, пахнущий тем же кондиционером, что и вещи Юнги. Халат был ему велик размера на три — рукава закрывали пальцы, полы волочились по полу. Когда он вышел из ванной, его грязных вещей на полу уже не было. Испарились. Юнги сидел на огромном чёрном диване посреди комнаты, поджав под себя одну ногу. Листал телефон. Услышав скрип двери, отложил его. Посмотрел на Тэхёна. И замер. Тэхён стоял босиком, в чужом халате, с мокрыми волосами, которые кудрявились от пара. Щёки розовые от горячей воды. Глаза огромные, испуганные. И смотрел на Юнги, не зная, куда деть руки, куда сесть, можно ли вообще дышать в этой комнате. Юнги медленно улыбнулся. Не ухмылкой, не оскалом. Как довольный, сытый кот, который притащил домой добычу и теперь любуется. — Ну вот, — протянул он своим низким, хриплым голосом. — Теперь чистенький. Он встал, подошёл ближе. Тэхён инстинктивно вжался в дверь ванной. Юнги не тронул его. Просто окинул взглядом с ног до головы. — Теперь надо покормить, — констатировал он. Развернулся, открыл дверь комнаты и крикнул вниз, в сторону лестницы: — Эй! Принесите еду сюда! И горячий чай! Быстро! Где-то внизу Соён радостно отозвался: «Уже несу!» Юнги захлопнул дверь, снова повернулся к Тэхёну. — Садись, — кивнул на диван. — Пока ты мой гость, никто тебя не тронет. Тэхён сделал один маленький шаг. Потом второй. Опустился на самый край дивана, кутаясь в халат, как в броню. Впервые за весь день ему было тепло. В комнату вкатили столик на колёсиках. Еда — не школьная баланда, а нормальная: горячий куриный суп, рис с мясом, свежие овощи, фрукты. И огромный чайник с чаем, от которого пахло мёдом и ромашкой. Соён попытался проскользнуть следом за горничной. — Я только проверю, как он... Юнги молча встал в дверях. Рукой упёрся в косяк. — Пап. Нет. — Юнги! — Я сам, — отрезал он и закрыл дверь перед носом у папы. Щёлк. Тэхён сидел на краю дивана, не решаясь притронуться к еде. Юнги закатил глаза, взял ложку, сам налил ему суп в пиалу и сунул в руки. — Ешь. Не отравлено. Они ели молча. Тэхён — маленькими, быстрыми глотками, будто боялся, что еду отберут. Юнги — лениво, наблюдая за ним поверх своей чашки с чаем. Когда тарелки почти опустели, в дверь постучали. Три коротких, уверенных удара. Юнги встал, открыл. На пороге стоял парень. Высокий. Очень высокий. Накаченный так, что футболка трещала на плечах. Короткая стрижка, умные глаза за очками в тонкой оправе. От него пахло альфой — спокойно, надёжно, как от библиотеки и кедра. Намджун. — О, — Юнги впервые за вечер искренне усмехнулся. — Привет. — Здоровались уже, — Намджун кивнул, проходя внутрь. — Папа твой позвонил. Сказал, ты опять кого-то домой притащил. Его взгляд тут же упал на диван. На Тэхёна. Намджун осмотрел его с ног до головы. Медленно. Внимательно. От мокрых кудрей до босых ног, торчащих из-под огромного халата. Тэхёну стало невыносимо неловко. Он сжался, натянул полы халата на колени, опустил глаза в пустую тарелку. Чувствовал себя экспонатом в музее. Юнги встал между ними, как и с папой. — Нам, это Тэхён, — сказал он просто. — Тэхён, это Намджун. Мой друг. Намджун хмыкнул, снял очки, протёр их краем футболки. — Друг, значит, — повторил он, снова глядя на Тэхёна, но уже мягче. — Ну привет, Тэхён. Я Ким Намджун. И судя по тому, что Юнги никого к тебе не пускает, даже Соёна... ты теперь под нашей защитой. Тэхён не понял, что ответить. Он просто кивнул, не поднимая глаз. Юнги плюхнулся обратно на диван, закинул руку на спинку позади Тэхёна. Собственнически. — Он останется у нас, — сказал Юнги, глядя на Намджуна. — Пока. Намджун не стал задавать лишних вопросов. Он просто поставил на пол у дивана знакомый потёртый рюкзак. Тэхёна. Кинул небрежно, будто это мешок с картошкой. — Держи, — сказал он. — Забрал из твоего класса. Твой классный чуть инфаркт не словил, когда я сказал, что от Минов. Тэхён дёрнулся. Рванулся к рюкзаку, прижал его к груди, как спасательный круг. Внутри — тетради, телефон с треснутым экраном, ключи от квартиры дяди. Вся его жалкая жизнь. Юнги закатил глаза. — Оставь его. Никто не тронет. Он встал, открыл шкаф и кинул в Тэхёна стопку одежды. Мягкие домашние штаны, серая футболка оверсайз. — Надень. В халате запаришься. Тэхён переоделся в ванной. Вещи Юнги висели на нём мешком, но пахли чистотой и безопасностью. Когда он вышел, Юнги уже валялся на полу перед огромным телеком с джойстиком в руках. — Иди сюда, — похлопал рядом с собой. — Играть умеешь? Тэхён покачал головой. — Научишься. Намджун сел на диван позади них, как старший брат, наблюдающий за мелкими. Они запустили какую-то гонку. Юнги орал, когда проигрывал, Тэхён сначала тыкал кнопки наугад, а потом... потом впервые за много месяцев засмеялся. Тихо, неуверенно, но засмеялся. Юнги посмотрел на него в этот момент и хмыкнул. — Нормально же можешь, когда не ревёшь. К вечеру Намджун встал, потянулся. — Ладно, мелочь. Мне пора. Юнги, не сожри его за ночь. — Пошёл ты, — беззлобно огрызнулся Юнги. Намджун кивнул Тэхёну на прощание. Уже у двери обернулся: — Если что — звони. Юнги даст мой номер. Дверь закрылась. Через полчаса им снова привезли еду. На этот раз — пиццу, колу, наггетсы. Никакого Соёна. Видимо, Юнги всё-таки донёс до отца, что «сам». Они ели руками, сидя на полу, крошки сыпались на ковёр за миллион вон. Смотрели какой-то тупой фильм. Юнги комментировал каждую сцену, Тэхён слушал и иногда кивал. Когда за окном стемнело, Тэхён начал клевать носом. Усталость всего дня наконец догнала его. Юнги заметил. Выключил телек пультом. — Спать, — скомандовал он. — Ты на кровати. Я на диване. Тэхён хотел возразить, что он не может занять его кровать, но Юнги уже кинул в него подушку. — Не спорь. Ты гость. Тэхён лёг на огромную, пахнущую Юнги кровать. Свернулся калачиком под тяжёлым одеялом. Впервые за 16 лет он засыпал не в страхе, что его побьют ночью. А в тепле. В безопасности. В чужой комнате, которая почему-то казалась более домом, чем его собственный. Внизу, на диване, Юнги смотрел в потолок и слушал его ровное дыхание. И думал о том, что завтра в школе будет весело. Чимин не хотел его искать. Он хотел добить. Он вылил суп, посмотрел, как Тэхён стоит униженный, мокрый, дрожащий, и внутри что-то щёлкнуло. Не жалость. Злость. Потому что Тэхён даже не заплакал громко. Просто стоял. И это бесило ещё больше. Чимин вышел из столовой, вытер руки о чьи-то салфетки и рявкнул своим шавкам: — Найдите мне эту омежью шлюху. Притащите в раздевалку. Они разбежались по школе. Туалеты, библиотека, медпункт. Пусто. Чимин сам пошёл к воротам — покурить, остыть. И замер с сигаретой в зубах. У ворот стоял тот самый чёрный внедорожник. Дверь открыта. Водитель в костюме кланяется. А к машине идёт ОН. Тэхён. Всё в том же дерьме, в той же мокрой форме. Но идёт не один. Рядом — парень в чёрном. Длинные волосы, пирсинг, походка вразвалочку. Держит Тэхёна за запястье и тащит, как свою вещь. Не спрашивая. Не оглядываясь. Тэхён даже не сопротивляется. Чимин прищурился. Дым попал в глаза. Он не мог разглядеть лицо. Кто-то из старших? Из параллели? Не из его круга точно. Водитель закрыл за ними дверь. Машина бесшумно тронулась и уехала, оставив после себя только запах бензина и унижение. Чимин выплюнул сигарету. Челюсть сжалась так, что зубы скрипнули. Его игрушку. Его грушу для битья. Его Тэхёна. Кто-то посмел забрать. Средь бела дня. На глазах у всей школы. Он развернулся и пошёл обратно в школу. Шавки уже ждали у его шкафчика, переминаясь с ноги на ногу. — Ну? — бросил Чимин. — Нет его нигде, хён... — Я знаю, что нет, дебилы, — прошипел он. — Его увезли. На машине. С каким-то ублюдком. Он достал телефон, открыл галерею — на фото, которое успел сделать кто-то из толпы, был виден только силуэт. Длинные волосы, чёрный худи. Чимин ткнул телефоном в лицо самому тупому из своих. — Узнайте, кто этот парень, который помог Тэхёну, — голос стал ледяным, тихим. Таким, каким его боялись даже учителя. — Фамилия. Класс. Где живёт. С кем спит. Всё. К завтрашнему утру чтобы у меня на столе лежало. — А... а с Тэхёном что делать, хён? Чимин улыбнулся. Улыбка не дошла до глаз. — А Тэхён... — он облизнул губы. — Тэхён завтра пожалеет, что его вообще кто-то решил спасти. Он сжал телефон в кулаке так, что побелели костяшки. Никто не смеет трогать то, что принадлежит ему. Даже если это просто сломанная игрушка.