Вне игры

Свет софитов над центральным кортом Токийского стадиона слепил глаза. Воздух, казалось, вибрировал от оглушительного гула тысяч голосов, кричалок фан-клубов и резких хлопков надувных палок-стучалок. Пахло разогревающей мазью, паркетом и чистым, незамутненным азартом. Национальные. Турнир, ради которого они стирали колени в кровь на тренировках, наконец-то начался. — Кенма-а-а! Посмотри на этот масштаб! — Хината Шоё, похожий на наэлектризованный рыжий вихрь, подпрыгнул на месте чуть ли не выше сетки, едва не задев проходящего мимо судью. — Тут даже потолок огромный! Кагеяма, ты видел?! — Идиот, не ори мне в ухо, — огрызнулся Кагеяма, но его глаза горели точно таким же лихорадочным, голодным блеском. Кенма Козуме даже не поднял взгляда от экрана консоли. Пальцы привычно и быстро перебирали кнопки. Шум стадиона давил на уши, заставляя сильнее втягивать голову в плечи. — Тут слишком громко, — тихо пробормотал он, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. — И душно. Кондиционеры как будто вообще не работают. — Ну же, Кенма, взбодрись! Сегодня наш первый матч, — Куроо Тэцуро с привычной ленивой ухмылкой опустил тяжелую ладонь на плечо своего связующего, слегка встряхивая его. — Давай покажи им, на что способен наш мозг. Куроо улыбался, но Кенма, знавший его с самого детства, уловил в его пальцах странное, непривычное напряжение. Впрочем, Тэцуро всегда слишком сильно опекал его перед важными играми, так что Кенма просто списал это на предстартовый мандраж. Они двинулись по коридору в сторону раздевалок. Мимо них, тяжело дыша, прошла пара волонтеров в ярких жилетах. Один из них, молодой парень, споткнулся на ровном месте и едва не выронил коробку с питьевой водой. Он выглядел ужасно бледным, а на шее, прямо над воротником, у него проступали неестественно темные, вздувшиеся вены. — Эй, парень, ты в порядке? — Дайчи Савамура, капитан Карасуно, придержал волонтера за локоть. — Выглядишь неважно. Может, к медикам? — Да... просто... душно... переутомление, — хрипло, как-то слишком натужно выдавил из себя волонтер, даже не поднимая головы, и резко отдернул руку, ускоряя шаг. — Нервничают они тут все, что ли? — Сугавара нахмурился, провожая парня взглядом. — В коридорах половина персонала ходит как привидения. — Да ладно вам, старшие! — Ячи Хитока, подбежавшая к команде со стопкой планшетов в руках, попыталась улыбнуться, хотя её собственные колени мелко дрожали от волнения. — Главное — сосредоточиться на игре! Я принесла протоколы соперников... Ой! Ячи испуганно отпрянула: из мужского туалета в конце коридора донесся глухой, тяжелый удар, будто кто-то с силой врезался в пластиковую дверь изнутри. За ним последовал странный, утробный хрип, переходящий в бульканье. Кенма на секунду замер. Его геймерский подсознательный маркер опасности внутри коротко пискнул, но Куроо уже мягко подтолкнул его вперед: — Идем, Кенма. Не отвлекайся на чужие драмы. До свистка осталось пятнадцать минут. Если бы они только знали, что этот свисток станет началом конца. С конца коридора послышался нехилый голос, кто-то явно здоровый, бежал прямо на нашу рыжеволосую приманку. —Хей, хей, хей! Хината, хей! — начал парень, на вид со странной причёской, теребить волосы Хинаты, как отец с сыном, но тот был энергичнее. —Бокуто-сан! Вы тоже здесь! — сразу взвыл в ответ низкий парень, то, что его, ну, почти что наставник (который обучил его всего двум приёмам) тоже прошёл. —Конечно! Как я мог не пройти, ты что обо мне думаешь! — все таки отпустил старший младшего, но в его глазах горел огонёк —Бокуто-сан. — обратился к нему его черноволосый товарищ — может, не стоит донимать парней до матча? —Ха! — весело откликнулся тот. Свисток арбитра разорвал тишину под сводами стадиона, и трибуны взорвались ревом. Матч между Карасуно и Некомой шел уже двадцать минут, и это была чистая, первобытная ярость. Счет на табло мигал — 22:23 в первом сете. Нервы у всех были натянуты как струны. — Смотри-смотри, сейчас будет! — на трибуне чуть ли не на перилах висел приехавший посмотреть игру парнишка, но все взгляды на площадке были прикованы к одной фигуре. Кагеяма Тобио стоял на линии подачи. Он трижды ударил мяч о паркет. Стук эхом отозвался в ушах. Вдох. Выдох. Взлет. Хлёсткий, пушечный удар — мяч полетел на сторону Некомы со скоростью маленького метеорита. — Принимаю! — Яку подставил руки, но сила подачи Кагеямы была такой, что либеро Некомы отбросило назад. Мяч взмыл высоко вверх, но траектория была сорвана. Он летел прямо к сетке — идеальный шанс для Карасуно забить. Хината Шоё уже сорвался с места. Его кроссовки со скрипом въелись в пол. Один мощный толчок — и он буквально взлетел в воздух, раскинув руки, как крылья. — Давай, Кагеяма! — мысленно прокричал он. Но наперерез Хинате у сетки уже выросла стена. Куроо Тэцуро взвился в воздух с пугающей точностью, его длинные руки идеально перекрыли траекторию атаки. Лицо Куроо исказила азартная, хищная ухмылка. Он «прочитал» этот шаг. Хлопок! Ладони Куроо намертво заблокировали удар Хинаты. Мяч со свистом отскочил обратно на половину Карасуно. — Есть! — гаркнул Бокуто с трибун, вскакивая с места. Но радоваться было рано. Нишиноя в безумном кувырке, едва не пропахав лицом паркет, в последний момент подбил мяч кулаком у самого пола. — Связующий! — заорал он, тяжело дыша. Кенма Козуме, стоявший на задней линии, проводил мяч взглядом. Его сердце бешено колотилось, футболка насквозь промокла от пота. В голове привычно щелкали схемы алгоритмов. Он видел, что Карасуно открыли левый фланг, пока перегруппировывались. Кенма едва заметно повел глазами влево, заставляя блокирующих Карасуно дернуться туда... и в следующую секунду мягко, едва касаясь подушечками пальцев, сбросил мяч в пустую зону прямо за сетку. Идеальная обманка. Мяч мягко коснулся пола. — Сетбол, Некома! — взревел комментатор в микрофон, и стадион зашелся в экстазе.Куроо, приземлившись, победно взъерошил свои и без того растрепанные волосы и протянул Кенме руку для хлопка: — Красавец, Кенма! Еще одно очко, и сет наш! Кенма поднял руку, чтобы ответить на хлопок, но его пальцы замерли в воздухе. Прямо над ними, на вышке первого судьи, что-то пошло не так. Арбитр, который должен был дать свисток к началу следующего розыгрыша, замер. На его бледном лице, залитом неестественным, серым потом, задергался левый глаз. Он судорожно схватился рукой за горло, выпучив глаза, из которых лопались капилляры, окрашивая белки в багровый цвет. Из его рта, вместо звуков, вырвалось жуткое, влажное бульканье. — Эй... судья-сан? Вы в порядке? — Дайчи Савамура сделал шаг к вышке, нахмурившись. В ту же секунду микрофон комментатора на верхнем ярусе оглушительно фонил, выдав страшный, режущий уши свист, а затем в динамиках раздался живой, полный первобытного ужаса человеческий крик, который оборвался хриплым чавканьем. На трибунах кто-то испуганно взвизгнул. Напряженная, праздничная атмосфера матча лопнула, как мыльный пузырь. Судья на вышке дернулся всем телом, его спина выгнулась под неестественным углом, и со страшным глухим стуком он рухнул с двухметровой высоты прямо на деревянный паркет площадки.