И в знойном мареве найду тебя

Чонгука разбудил пинок по ноге: – Ну чего разлегся тут, нечисть? – раздался над головой писклявый ворчливый голос. Мужчина застонал, постепенно начиная ощущать дискомфорт во всем теле. Он что, уснул в парке?? Жуть… Ворчание, не затихая ни на минуту, тем не менее стало потихоньку отдаляться. И тут Чон проснулся окончательно: – Погоди! Ты меня видишь?? – Конечно, вижу, – ответила малорослая старушка в странном одеянии и какой-то не менее странной маске на лице, – блаженный что ли? – спросила ворчливо-подозрительно сощурившись и наклонив голову. – Я … кхм, тут такая история… – И одет как-то странно… – не переставая так рассуждать, старушка вернулась, подошла вплотную. Встала сверху вниз разглядывая Чонгука, который так и не нашел в себе сил подняться – все тело затекло, замерзло и болело, – опять из этих… – Из каких? – вышло хрипло. – Иномирцев, будь они неладны. Чонгук, который не только сумел, наконец, воздвигнуться, но и даже встать прямо, уставился на старушку с открытым ртом. И было на что. Та оказалась настолько крошечной, что доставала парню лишь до пояса, одежда ее была самой что ни на есть народной – вот той самой что рисуют в книжках детских сказок. И на лице вовсе не маска… – Кикимора… – икнул Гук. – Ну кикимора, и что? Что кикимор не видал? – кипятилась нечисть, – сам-то…! – Человек… – Человеек… И правда перешел. Ну-ка, пойдем со мной. – Куда? – не своим голосом спросил заметно побледневший мужчина. – Туда! Пошли, говорю, нечисть, – и саданув Гука по ноге палочкой, которую использовала вместо клюки, уверенным шагом направилась вглубь леса. Постояв немного, Чонгук отправился следом за своей новой знакомой. Незнакомой… – Вас как зовут? – Да кто ж меня звать будет? – усмехнулась на, чуть повернув голову. – Ну я, например. – тишина в ответ. – Что, нет имени? – Есть. – Какое? Остановилась, вперилась глазами в глупого здоровяка, что безропотно тащился по ее следам. – Вы что там, совсем, – с глухим звуком постучала себя по небольшой черепушке, – кто ж нечисти имя даст? – Ну ты же… А как вы… между собой? Ну, между кикиморами? Кикимора пробормотала что-то подозрительно похожее на “Вот же болван полумозглый” и сказала: – Кикиморы не живут вместе. У каждой из нас своя территория, которой мы заправляем, а потому к каждой из нас наши соседи – лешие, водяные, мавки и прочие так и обращаются – Кикимора. – Буду звать тебя Кики, – помолчав выдал Гук. Ну, каждый борется со стрессом как может. Он вот дразнит кикимору. – Что?? Да я тебя, – кинулась свежепоименованая со своей палочкой на “каланчу бестолковую”. – А меня тогда сможешь звать Гуки, – хохоча уворачивался от ее ударов “Гуки”. – Надо мне больно, – проворчала, тем не менее сразу успокоившаяся “Кики”. – Друзья? – светло улыбнулся Гук. Кикимора не ответила, как-то странно глянув на него и продолжила прерванный столь подлой диверсией путь, пробормотав что-то подозрительно похожее на “точно блаженный”. – Давно здесь? – спросила через какое-то время. – Нет, вчера уснул в парке в своем мире, – тяжелый вздох. – Бездомный? – окинула блестящими черными глазками пожеванный и грязный после ночи на земле, но явно новый костюм, – вроде нет. – Нет. Меня… – вздохнул еще более тяжко, – меня видеть перестали, а мать не узнала. – Оооо, – многозначительно протянула Кики, – как интересно. Ну ничего, Яга разберется. Какое-то время шли молча – Чонгук притих, размышляя, осознавая и пытаясь поверить в то, что происходящее реально, а не у него окончательно отъехала крыша, и он сейчас не по лесу гуляет, а больничном парке под присмотром санитаров. Сам удивляясь своему спокойствию, он периодически щипал себя за разные места, но картинка не менялась. Впереди все так же маячила крохотная фигурка Кики, которая деловито переставляла свои сухонькие ножки, ведя его к некой Яге. И как ни странно, это все вызывало у Чонгука не панику, которая просто обязана была охватить любого нормального, здравомыслящего, современного человека, а предвкушение. Может быть, потому что он не был ни нормальным, ни здравомыслящим, разве что современным? В конце концов, он просто решил принимать все как есть – лес, значит лес, кикимора так кикимора, Яга – дайте две. – Чего притих? Задумал чего? – Задумался, – невесело отозвался Чон, его настроение снова изменилось. – Об чем? – О многом. Далеко еще? – Нет, скоро придем. И правда, вот уже Чонгук стоит на небольшой поляне, со всех сторон окруженной гигантскими деревьями, которые почти не пропускают солнечный свет сюда, вниз. И только сверху, среди тесно переплетенных крон видны солнечные блики. Мужчина замер приоткрыв рот, уставившись на любимую героиню детских сказок – избушку на курьих ножках. – Это..? – спросил он у кикиморы, не отрывая взгляда от избушки. – Пришли, – важно кивнула Кики, и тут же крикнула так, что Чонгук шарахнулся, – Ягаааа! Спустя минуту на крыльце появился ладный светловолосый парень. “Ого!” – первое , что пронеслось в голове Чона, “парень?” – пронеслось вторым. Из задумчивости его вывел очередной удар палочкой по ноге: – Ну чего замер, бестолочь? – проворчала мелкая драчунья, – иди ужо, договаривайся, а мне пора. Итак на тебя все утро убила. И не дожидаясь ответа деловито пошлепала обратно, туда, откуда они пришли. Парень на крыльце ухмыльнулся, заметив “завис” пришлеца. Его хитрые сияющие глаза окинули мужчину сверху вниз оценивающим взглядом, и он позвал чистым звонким голосом: – Ну заходи, путник. Зовут тебя как? – Ч-чонгук, – заикнувшись представился, – а ты – Яга? – Да, – а улыбка такая яркая, озорная. – Баба? – с сомнением оглядев собеседника уточнил Гук. Парень засмеялся, и смех его как серебряные колокольчики разнесся над лесом, в груди у Гука что-то защекотало. – Нет, – успокоившись, но все еще улыбаясь ответил… Яга. – Чимин меня зовут, а Яга –родовое имя. Обычно в роду рождаются девочки, потому и зовут по привычке “Баба Яга” – не менять же из-за меня традицию. – Яяясно, – по тону стало понятно – вообще не ясно, но больше вопросов не было. Чонгук оглядывался вокруг, глаза его были широко распахнуты, по-детски удивленно приоткрыт рот. Тем невероятно милым образом, который образует буковку “О” и готовится к восторженным возгласам в любой момент. – Невероятно, – полушепотом, со все тем же детским благоговением, – это что, правда все настоящее? Дом внутри оказался большим. Сильно больше того, что стоит там снаружи на курьих ножках. За сенями просторная кухня совмещенная с комнатой для приема гостей. Вряд ли здесь это называлось гостиной, но смысл явно тот же. – Голодный? – Чимин уже возился у печи, переставляя плошки, выдвигая и задвигая горшки, ловко управляясь с ухватом. – Голодный, – завороженно осматривая деревянную утварь на большом деревянном же столе отозвался Чонгук. – Там в углу рукомойник, да вон за шторкой, умывайся и проходи к столу. Чонгук ел с аппетитом, а Яга напротив него сидел подперев сочную щечку кулачком и с удовольствием смотрел, как его гость планомерно уничтожает провизию. – Давно не ел нормально, – немного неловко повел плечами мужчина, – а у тебя еще все так вкусно. – Ешь, не стесняйся, с едой здесь проблем нет. Поешь, баньку тебе растопим. Чонгук подавился. – А после бани? Съешь или спать уложишь. И снова серебряный смех, защекотавший в груди и искры веселья заблиставшие в глазах-щелочках. – А ты, я смотрю, сказки любишь. – Очень, – кивнул, запивая трапезу большим глотком кваса. В носу защипало и бахнуло в горло так, что на миг дыхание сперло. Гук приложил руку к груди, пытаясь унять отрыжку. – Спать, гость мой, спать, – уже серьезно ответил гостеприимный хозяин, – пока суть да дело, день к вечеру укатится, а важные разговоры говорить следует утром. Пойдем, баню топить будем. Так и прошел остаток дня за делами да за суетой хозяйственной, а вечером запарившийся и напаренный Чонгук уснул мертвым сном, едва голова его коснулась подушки. * – Утра, гость мой, – разбудил рано утром Чимин, – скоро солнышко встанет, и ты давай просыпайся, а то снова весь день впустую пройдет. Коснулся игриво щеки своего гостя и покинул выделенную ему спальню. Ох и большой дом изнутри. После сытного завтрака Чимин убрал со стола, сел напротив переодетого в косоворотку и льняные штаны мужчины. – Итак. Что ты здесь ищешь, Чонгук? – Я? Ничего, Чимин, не ищу. Мне бы домой вернуться, мне ничего больше не нужно. Чимин приподнял удивленно бровь, но ничего не сказал. – Я даже не уверен, что все это по-настоящему. Что не сижу сейчас в комнате с мягкими стенами под каким-нибудь лекарством, а вот это вот все не у меня в голове. – Удивил… – Чем же? – Судя по тому, что я вижу… – Чимин замялся, – ты здесь не просто так. Не совсем по своей воле, но и не так чтобы против. – Я ничего не понимаю, – воскликнул Чон, – скажи мне, ты можешь вернуть меня домой? – Нет. – Знаешь, кто может? – Знаю. – Кто?? – Но сказать не могу. Ты же сам сказал, что любишь сказки, понимать должен, что никакое знание просто так не дается. – Так и что мне делать теперь? Я домой хочу. – Ты прошел границу, просто так тебе теперь не вернуться. Есть на тебе то, что принадлежит существу нашего мира, что тебя сюда и притянуло. И пока это с тобой – нет назад пути, но и к этому миру ты не принадлежишь. Чонгук какое-то время молчал. Слышно было, как скрипят его зубы, видно, как желваки ходят ходуном под кожей. – Так что мне с этим делать, Чимин. Что это? Как убрать? – Ты злишься, – отстраненно заметил Яга. – Злюсь. Ненавижу, когда за меня что-то решают. Я привык сам распоряжаться своей жизнью, знать, что все, что со мной происходит дело моих рук, и что я же могу все изменить. А сюда я попал не по своей воле, еще и хрень на мне какая-то – как ее убрать? – Мне жаль, – тихо и серьезно проговорил хозяин, – ничего я тебе рассказать не могу. Но могу помочь, дать направление туда, где на все твои вопросы ответы найдутся. Но путь легким не будет. – Что будет, если не пойду? – Застрянешь. Так и будешь здесь на границе болтаться ни к одному из миров принадлежать не сможешь. Ни домой не вернешься, ни этот мир тебя не примет. – Чудно, – проскрипел осипшим от злости голосом Чонгук. – Не кручинься, – начал было Чимин, но был перебит. – Вот только успокаивать меня не надо!!! – Сходи, проветрись, витязь злобный, – шутливо-понимающе проговорил Чимин, – после придешь, а я тебя пока в путь снаряжу. Завтра уходить тебе надо. Хлопнула дверь, на крыльце послышались тяжелые шаги, Чимин покачал головой, глядя в заднее окошко, как кипящий от гнева мужчина направился в лес. *** – Край неба алеет, заря пламенеет, – послышался над ухом мягкий голос, – просыпайся, Чонгуки, дорога под ноги ложится, твой путь тебя ждет. Пора. – Темно еще, – приоткрыв один глаз проворчал гость, – какая заря? Ему не очень-то хотелось становится тем самым противным гостем, от которого, если за порог пустил, не избавишься, но и уходить не хотелось. – Ночь на исходе, пора тебе, дорога ждет. Вставай. Красивая и небольшая, но твердая рука легла на плечо. Заворочавшись, мужчина встал. Но глаз не открыл. Посидел так немного, собрался с мыслями, вспомнил, все что вчера было, о чем говорили, вздохнул и пошел умываться. В темноте налетев на косяк и запнувшись о лавку, облившись ледяной водой, сидел в итоге в кухне возле жарко растопленной печи и смотрел, как Чимин суетится. Наклоняется к открытой дверце, что-то подкладывает в огонь и достает голой рукой из пылающего пламени уголек. Охнув от неожиданности, Чонгук вскочил с лавки, приготовился спасать руку Яги от жуткого ожога, но помощь его не понадобилась. Чимин, мягко улыбаясь, подошел к мужчине и протянул свою руку: – Держи. – Он мне ладонь прожжет, – недоверчиво глядя на все еще охваченный огнем уголек в руках ведьмы. – Без страха примешь – не прожжет. С тем и начнется твое испытание. Чонгук, засопев зло, протянул таки руку ладонью кверху, принимая сомнительный дар. Уголек вспыхнул и почернел, не принеся вреда, лишь в глубине его остался мерцающий огонек. – Молодец, – удовлетворенно выдохнул Чимин, – это тебе указатель, чтобы не слеп шел. Но большой помощи от него не жди – лишь направление тебе задаст, но решения будешь принимать сам. – Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, – горько усмехнувшись сказал Гук. – Ага, туда, – Чимин тепло улыбался. – Ну что ж, – вздохнул мужчина вставая, – и на том спасибо. Пойду я, Чимин. – Иди. Боги дадут, еще свидимся.