Аллергия на мяту

      Пэнси… он назвал меня Пэнси…       Всё, что осталось после его ухода — успевший подсохнуть платок в руках и его имя привкусом на губах.       "Можно просто Гарри."       Она продолжала стоять там ещё долгое время. С глуповатой улыбкой, чередующейся нахмуренными бровями. Две эмоции, сбивающие её с толку, и множество вопросов без ответа.       Каждый раз, когда он возникал у неё на пути, внутри случался ураган, после которого невозможно было расставить всё по местам. Она привыкла к стабильности в своей жизни. Стабильный холод, стабильная ненависть. Стабильное нахождение по ту сторону порядков. А с ним всё было иначе: никакой стабильности, даже её жалкой крохи. Длинные размышления, которые не давали удовлетворения, потому что одни выводы порождали другие выводы.       Она хотела выбирать, что ей чувствовать. Хотя бы в этом иметь волю. Но он не оставлял таких привилегий, потому что был другим. Вышибал привычное, как шаткую скамью из-под ног. Желание ненавидеть наконец перестало быть ширмой для настоящих эмоций, что ждали своего выхода на сцену, под самый прожектор.       Таких стыдных, голых и юных эмоций, что не могли существовать сами по себе, без страха в сопровождении.       Пэнси крутила в пальцах его платок, испачканный косметикой и вспоминала то, как быстро он бежал к фонтану, как попросил не уходить. А потом ушёл сам, перед этим умудрившись снова сострясти её крохотный мир.       Он знал об учебнике. Тогда почему не злился? Откуда он узнал? Как долго он знал? Почему сразу не сказал об этом, а следил?       Голова закружилась от резонанса эмоций и мыслей.       Ты удивляешь всё больше… Гарри.       Пэнси спустилась в гостиную. Однокурсники заполнили её, будто больше некуда было деться. Она тяжело вздохнула, пряча платок в карман мантии.       — Пэнс, ты где ходишь? Присоединишься? — окликнула её Дафна Гринграсс.       — Нет, я к себе, — бросила ей через плечо и удалилась в спальню. Она наспех переоделась и поспешила в уборную, к раковине.       Сердце почему-то волнительно затрепетало, возможно, потому что она не делала этого никогда раньше. Подобными делами всегда занимались эльфы что дома, что в школе, а такую мелочь, и вовсе, могло исправить простейшее заклинание. Она разомкнула кулак и опустила платок под струю тёплой воды, затем потёрла его кусочком мыла. Тёмно-серая вода стекала в сливное отверстие и лоскут ткани возвращал свой исходный светлый цвет. Сполоснув его от пены, Пэнси отжала воду и повесила платок на трубу с горячей водой. Как высохнет — она вернёт его владельцу.       Но как смотреть ему в глаза?       Щёки зарделись, вмиг приобретая прежде ненавистный бордовый оттенок. В отражении на Пэнси смотрела какая-то глупая пристыженная девица, которая попалась, хоть и была изначально так уверена в своём плане. Она опустила взгляд вниз, чтобы не видеть это ужасающее зрелище. Набрала в ладони прохладной воды и умылась, захватив шею, что так же, как и щёки, жутко полыхала.       Через пару часов она обнаружила, что платок уже высох и самое время его отнести. Она закусила губу, снова взяв его в руки, проводя пальцами по текстуре хлопка.       Грубая.       Но ей так не показалось, когда она очищала им макияж. В тот момент этот кусочек ткани был нежнее ветра, что приласкал лицо до встречи с ним. Пэнси аккуратно сложила его конвертиком, и направилась к выходу. У двери она приостановилась. Дрожь снова коснулась её колен.       Может, лучше дождаться завтра? Подожду его, не привлекая внимания и передам.       Нет.       Нет, нет, нет.       Она развернулась и прошла вглубь спальни. Села на кровать, набрала полную грудь воздуха и снова встала. Ладони потели, легкий платок оттягивал карман свободных штанов, словно гиря. Она открыла дверь и выглянула в гостиную. До дежурства ещё было время, она успела бы несколько раз сходить и вернуться обратно, но…       — Эй, мелкий. Пс. — подозвала она младшекурсника, проходившего мимо, — Возьми это и отнеси в гостиную Гриффиндора. Отдай Гарри Поттеру, он… обронил его. Только не говори, кто тебя послал, окей?       — А что мне за это будет? — мальчик явно был на своём месте в Слизерин.       — За это я не дам тебе подзатыльник. Ну, и возможно, у меня найдётся парочка шоколадных лягушек. Живее, поторопись.       Как только дверь в спальню закрылась, Пэнси прислонилась к ней спиной и шумно выдохнула. Сегодня она попросит Миллисенту подменить её на дежурстве.       Как и завтра.       Как и послезавтра.       Пэнси сослалась на недомогание и выпросила разрешение у Помфри не появляться на занятиях. Целительница ворчала, что в таком случае лучше переждать в больничном крыле под наблюдением, но ей удалось добиться разрешения остаться в спальне. Там она и пробыла следующую неделю безвылазно.

***

      Вечно прятаться было невозможно. В последний вечер своего “больничного” ей пришлось выбраться в библиотеку, чтобы подготовиться к занятиям, которые она пропустила. Пэнси набрала себе несколько томов по разным предметам и устроилась в уютном уголке, недалеко от окна. На глаза конспект по зельеварению, который ей одолжила Дафна. С пометками по бокам. Прямо как в учебнике, который он не стал забирать. Пэнси вздохнула и отложила конспект. Решив, что ей нужно занять мысли чем-то другим, она открыла потрёпанный и местами пожелтевший учебник по ЗОТИ, как вдруг…       — Привет.       Пэнси медленно, с замиранием сердца, подняла глаза.       Он стоял рядом с её столиком, неловко улыбаясь и поправляя очки. В руке у него была какая-то книга и свиток пергамента.       — Тут свободно?       — Привет, да… э-э, не занято, — руки автоматически принялись перекладывать листы и учебники, освобождая пространство на столе.       — Как здоровье? Слышал, ты болела, ну, то есть, на занятиях про тебя спрашивали, — затараторил он, присаживаясь рядом.       — Я в порядке. Спасибо, — ответила, не глядя в его сторону.       Повисла тишина, которую в малознакомой компании привычнее всего заполнять, лишь бы только не выдать неловкость. На самом деле, у Пэнси было чем заполнить паузу. У неё было очень много вопросов, но они встали поперёк горла.       — Как там…       — Когда ты…       Они начали говорить одновременно, отчего Пэнси съёжилась, а Поттер выронил перо и хмыкнул.       — Ты первая.       — Да так, я хотела спросить, как там на уроках, — она тут же чертыхнулась про себя и вжала голову в плечи ещё сильнее.       Ну и глупость.       — О, поверь, ничего, что стоило бы потраченного времени. А… когда ты возвращаешься к занятиям?       — Завтра.       — Что ж, с выздоровлением! — он потянул руку к учебнику по травологии как раз в тот момент, когда она вытянула свою за конспектом. Их пальцы соприкоснулись и Пэнси, отняла руку, как ошпаренная, задевая чернильницу.       Кажется, если бы мадам Пинс в этот момент была в подземелье, она бы и оттуда услышала, что кто-то посмел нарушить тишину в её владениях. Пэнси ахнула, наблюдая, как густая тёмно-синяя жидкость окропляет белую рубашку Гарри. Звук битого стекла привёл её в чувства и вынудил подскочить с места, причитая виноватым тоном.       — Прости, я сейчас всё исправлю…       — Стирать собралась? — отшутился он, но Глаза Пэнси уже поползли на лоб.       — Придурок! Где моя палочка? — она суетилась, переворачивая всё на столе вверх дном, пока не почувствовала прикосновение к плечу. Он легонько сомкнул на нём пальцы, призывая Пэнси успокоиться.       — Не страшно, слышишь? Это ерунда.       Она подняла взгляд и снова столкнулась с его недопустимо красивыми глазами.       — Л-ладно, мне пора.       Сделать всё, чтобы не пересекаться с ним больше? Да не вопрос!       Пэнси сейчас всё бы отдала за маховик времени, лишь бы избежать этого позора, который теперь на повторе будет крутиться у неё в голове. Она резво сгребла в охапку все пергаменты, письменные принадлежности, затолкала их в сумку, и как маленькая испуганная девочка пустилась к выходу из библиотеки.

***

      Он поздоровался с ней следующим утром, но Пэнси сделала вид, что её резко сразила глухота и прошла мимо.       Потом она видела его краем глаза в коридоре. Он снова смотрел на неё, словно резал без ножа. Она успешно притворилась слепой, так и не позволив себе повернуться в его сторону.       Каждый раз, когда он появлялся на горизонте — ей вдруг резко нужно было в другую сторону, и неважно, что у них часто стояли сдвоенные уроки в расписании.       Это продолжалось пару недель. Она бегала. Испытывая при этом дикое желание хотя бы просто посмотреть на него издалека, но каждый такой взгляд был чреват последствиями.       Одним вечером она возвращалась после дежурства в подземелье. Портреты у лестниц переговаривались довольно громко, она уже успела привыкнуть к их голосам, как к фоновому шуму, поэтому не сразу услышала голос, что звал её.       — Пэнси, постой! — Гарри подбежал сзади, останавливая её. Снова коснулся плеча. Она вздрогнула и отпрянула от неожиданности.       — Почему ты меня избегаешь? — спросил он без предисловий. Грудь вздымалась часто — по всей видимости, он давно за ней гнался.       — Так. Хорошо. У меня встречный вопрос: почему ты молчал о том, что знаешь про учебник? Или теперь мне следует тебя подозревать?       Он отдышался и поправил очки пальцем.       — Я же дал тебе понять.       — Нет! Я не об этом, Поттер. Я о том, что ты никак не отреагировал. Ты должен был злиться, я его украла у тебя!       — Это же всего лишь учебник…       — Я поступила ужасно! Но ты всё равно мне помог. Да что с тобой не так? — эмоции уже не умещались внутри. Всё, что ей оставалось — повысить голос, чтобы добиться ответа на вопрос, который её уже давно мучил.       Он сделал шаг. Как и в тот раз во внутреннем дворе. Пэнси испуганно прикусила язык, когда он подошёл так близко и коснулся пальцами её подбородка. Она мечтала почувствовать прикосновение его руки на своей, но даже не могла и представить, каково это: чувствовать её у лица.       Всего одно мгновение — но сколько в нём запечаталось вечного.       Робко, но глубоко он заглянул в её оторопелые глаза. Пэнси замерла.       Оставалась секунда на вдох.       Одна крошечная секунда, разделяющая реальность с миром грёз, разбивающая в пух и прах все её домыслы об одержимости и аллергии. Секунда, после которой он прижался своими губами к её. Так мягко и трепетно, будто бы сам давно мечтал ощутить их тактильно. Она закрыла глаза и почувствовала, как он отстранился.       Осознание обрушилось на неё сразу же. Она сжала дрожащими пальцами его рубашку и притянула обратно, возвращая себе вкус его губ, вкладывая в поцелуй всю катастрофу, что творилась у неё внутри.       Пришло время признаться: она до невозможности, до этих дурацких бабочек в животе любила мяту. А бабочкам преступно обрывать крылья.