житухабандюгана.txt

Он шел по вымершим улицам. Бесконечные облупившиеся панельные дома источали обреченность. Глазницы пустых окон безучастно смотрели в пустоту. Стены домов помнили войну. Красные небеса заволакивало смогом фабрик. Оттуда доносился ритмичный стук и индустриальный грохот мировой стройки, но Он точно знал, что стучать на фабриках некому. Оборванные провода на линиях электропередач вяло качались на ветру. Редкие трамваи без пассажиров и дверей грохотали мимо неизвестно куда по пустым дорогам. В воздухе пахло серой. Он не распознавал этот город, хотя каждая мелочь казалась ему родной и знакомой. Он будто бы вырос здесь и при этом был здесь впервые. Родился здесь, но никогда осознанно не жил. Он — человек без имени, без памяти, без прошлого и без друзей. Он сжимал в кулаке желтую бумажку, на которой неразборчивым почерком был написан адрес. И чем больше Он блуждал в провалах дворов-колодцев, тем сильнее Он терялся среди идентичных декораций. Каждый шаг давался ему с трудом. Каждое движение было резким и дерганным, как у куклы с испорченными шарнирами. Ему было тяжело, ведь он тащил на себе многотонный груз, умещавшийся в спичечный коробок. Непосильная ноша давила Ему на позвоночник, колени и мозг, хотя при себе у него были только потертый черный плащ и башмаки, что износились до дыр. Редкие призраки, с кем пересекался Его путь, называли Его по разному, цепляясь за рукава и воротник: Роман, Владимир, Игорь. Косоглазый могильщик, который угостил Его сигаретой, заискивающе назвал его Максимом. А девица с белыми волосами и красными губами, поглотившими, остальные черты ее лица, назвала Его Гришей и в слезах сказала, что ждет от Него ребенка. Он продолжал свой путь в никуда, отбиваясь от призраков, как от стаи белых мух. Он наделся прийти по адресу до полуночи, а солнце, скрытое в густой черноте, было, должно быть, еще очень высоко.

***

― Бутылку «Жигулевского», пожалуйста. 0,5, да.       Лидер протянул горсть монет в окошко киоска и вытянул оттуда бутылку в коричневом стекле. После чего он повернулся к Смазливому и они вдвоем направились в сторону Катамарановского луна-парка. Аттракционы не работали из-за того, что сейчас зима, но можно было погулять по аллеям парка, оледенелым, покрытым грязно-рыжей, песочной коркой. Смазливый смотрел по сторонам. На покрытые плотными шапками снега аттракционы с облупившейся краской, унылые в осознании своей бесполезности. На выцветшие рекламные плакаты. На черные ветви деревьев, капиллярной сеткой пронзающие белое низкое небо над их головами. Он смотрел на это все и думал, как много лет назад они с папой любили здесь гулять. Он помнил это, как будто это было вчера: играла веселая музыка, горели разноцветные огоньки каруселей, Лешка ел сливочное мороженное и держал папу за руку, пока тот рассказывал ему обо всем на свете. И тогда все было так легко, беззаботно и понятно и казалось, что впереди будет только лучше. ― Ну и ссанина, − проворчал Лидер, отнимая от губ бутылку, − около метро вкуснее. ― Оно везде одинаковое, пап. Его, как бы… Из одного крана наливают. ― Ничего подобного. Смазливый закатил глаза. Пытаться переубеждать Лидера – это так же бесполезно, как пытаться убежать от бронепоезда по рельсам. ― И все-таки… Вот ты мог предположить, что оно так закончится? Лидер отрицательно покачал головой. ― Прямо-таки «Черный Лебедь» какой-то, скажи? ― Ублюдочная книга. Он вводит термин, но при этом не говорит ничего толком о том, что с этим термином делать. Ни как это предвидеть, ни как с этим совладать. Зато триста страниц рассказывает о том, какой он классный парень. Единственный плюс лишь в том, что лично я не тратил на эту книгу деньги. ― Ну, так это… Коммуникативная функция текста?.. – робко спросил Смазливый. Лидер его, кажется, абсолютно не воспринял. ― Я могу понять это в любительской прозе. Думаю, именно это является первоочередной функцией любительской писанины. Но литературе, которая, вроде как, научная, я такого простить не могу. Смазливый понуро опустил голову и убрал руки в карманы. Весь город вокруг них казался пустынным и вымершим, будто бы вне эпох и вне времени. Бандиты без банды, имен, прошлого, настоящего и будущего сворачивали в небольшой лесок вокруг закрытого парка. ― Знаешь, есть вещи… Которые от нас не зависят, − начал Лидер, − например, ты ничего не можешь поделать с тем, что началось наводнение и оно размыло твои посевы. Точнее, ты можешь только одно: разгребать последствия всего этого. И с нами произошло именно это. ― Я все еще не понимаю другого. Почему ты не в коляске? Почему Олежа не заговорил по-русски на постоянке? Почему с нами ничего не происходит и мы остаемся такими же, какими и были? Лидер застыл с бутылкой около рта. Он опустил темные очки на кончик носа и внимательно посмотрел единственным глазом на сына. А потом улыбнулся, по старой привычке, так, что рога полумесяца улыбки растянулись до ушей. Но это выглядело не злобно и не устрашающе, как обычно, а скорее грустно и даже как-то извиняясь. ― Ты правда все не догоняешь никак? ― Ну раз я спрашиваю, то логично, бл-лин!.. ― Не повышай голос на отца. Лидер хлебнул пива. ― Если коротко, то так происходит потому, что мы – не Стрельниковы. Мы Дадаевы. И всегда ими были. ― В смысле?.. ― В прямом. Все эта канитель с колясками, шлюхами и «Тараканищем» происходит с другими людьми. Понимаю, открытие, как говорится, из разряда хоть стой, хоть падай и когда ты узнаешь такие вещи, то тебе лучше присесть, а то ведь упадешь, но таковы факты. Смазливый почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. У его отца на лбу, над переносицей темных очков медленно раскрывался кроваво-красный третий глаз. — Видишь ли какая... Шутка, Леша. Когда-то давно мне нужно было имя. Я нуждался в имени, прошлом, смысле. Но Товарищ Начальник не дал мне этого тогда, когда мне это было нужно. Он шутил. И все. Тогда я дал себе имя сам. Дал себе прошлое. Дал себе смысл на всех уровнях. Товарищ Начальник спохватился и стал... Восполнять пробелы, так скажем. Когда этого уже не требовалось. Он не нуждается в моих услугах по восполнению пробелов и это ясно. Не могу его винить в этом, это его история и он делает с ней то, что считает нужным. Но, как говорится, в эту игру можно играть вдвоем. И я теперь тоже. Больше. Не. Нуждаюсь. В Начальниках. Смазливый снял очки и судорожно потер глаза. Наваждение пропало – Лидер все так же имел два глаза и все так же пил пиво. Смазливый надел очки обратно. ― А почему мы не можем… Ну, типа… Стать Стрельниковыми? Зачем такие жертвы? Лидер поставил пустую бутылку на пенек и медленно зашагал вперед по дороге, убрав руки за спину. Смазливый поспешил за ним. ― Да че я сказал-то? Я просто спросил! ― Ты предложил мне взять мое прошлое, принципы, предпочтения и личность как таковую и отнести их на помойку, чтобы вернуться к примитивному одномерному образу, чтобы… Что? Ладно, хер со мной, но в таком случае это же придется проворачивать с Олегом и Валерой, потому что бандит без банды это абсурд. И что самое ужасное, ты собираешься проделать это с собой, опять же ради… Ради чего? ― Ну… Ч-что б на канон было похоже, наверное… Тебя ведь ломает от этого. От того, что ты не соответствуешь тому, откуда пришел. ― Да, − Лидер остановился, − дело в этом. Но знаешь что?       Лидер снял очки и убрал их в карман пальто. Он жмурился так, как будто вышел из тьмы, в которой блуждал годами. ― Я больше не хочу быть пародией, которая забыла что пародирует, не хочу быть испорченной копией, неудавшимся слепком с оригинала, отражением, преломлением или хуй знает, чем еще. Я так устал от всего этого говна и больше всего я хочу быть самим собой. И чего я точно не могу допустить, так это того, чтобы мои близкие и лично ты проходили через тот ад, который прохожу я. Так что, пожалуйста, будь благодарен. Смазливый растерянно подумал, что у него сейчас взорвется голова. ― Следи за логической цепочкой: зачем мне отдавать кому-то, кому это не нужно то, что изначально принадлежало мне. Отдавать просто так, ничего не требуя взамен. Знаешь, я скорее прихвачу что-нибудь на память, а потом спишу на отсылку. Ведь знаешь, как говорится: спасибо большое этому дому, а мы пойдем к другому. ― Мне… Мне надо переварить все то, что ты сказал… А как ты объяснишь это остальным? ― Я уже это сделал, − пожал плечами Лидер, − Валеру даже убеждать не пришлось, он итак за любой кипешь, кроме голодовки. Олег, конечно, развел треп, но я его уломал, ну и… Там так, по мелочи. ― А Марк? ― Серьезно? Ты сериального Багдасарова видел? Посмотри еще раз, потом посмотри на Бесоебова и найди 10 отличий. Он всегда был с нами, хочет он того или нет. Они сделали крюк и вернулись к аттракционам, а Смазливый даже не понял, как это произошло. Ежедневные виды зимнего Катамарановска его не увлекали. ― Послушай. Я понимаю, ты расстроен, наверное, шокирован происходящим и все такое… Как я и все мы, по большому счету. ― Со мной вечно в этом фанфике хуйня какая-то происходит, − Смазливый шмыгнул носом. ― Со мной тоже. Но, ничего. Скоро все это кончится. Нам остался последний рубеж. ― Какой? ― Нам надо забрать ее из Старого Города. Смазливый присвистнул. Лидер кивнул головой. ― Да она же нас ненавидит после того, что случилось после пилотной серии! ― Думаю, она считает, что мы предали ее или типа того. Что мы ее бросили. И все же, мы должны доказать ей что это не так. Если бы мы действительно ее предали, то у нас и мысли не было, чтобы забрать ее с собой.