Дерьмовый выбор глупого мальчишки

Мэри Веснински была страшным человеком. Мери Хетфорд была доверчивым человеком. Эти две сущности сходились и расходились множество раз, комбинируя в себе все самые отвратительные и слабые качества обоих людей. В глазах окружающих, Розмари была стойким человеком с грустными глазами, Лили - милейшей женщиной в странно поношенной одежде и мертвым взглядом, Адит - серой мышью, что сливалась с тьмой улиц и подрабатывала в круглосуточном. Каждая личность созданная с нуля выглядела по разному, но в сущности оставалась одинаково неприметной, такой как все. Людей в мире несчетное множество и всё же среди этого моря неизвестных её нашли. Нашли их с Крисом… их с Абрамом… Нескончаемо длинное шоссе впереди и множество мелькающих за окнами деревьев. Мэри вжала педаль газа в пол до упора. Их краденый автомобиль и так был потрепанным, а после более 10 часов дороги, на скорости 150 км в час и подавно доживал своё. Она дышала прерывисто и рвано, с какой-то отчаянной хрипотцой, будто воздух входил, но до легких никак не мог добраться. Крис, на соседнем сидении молчал, после достаточно строгой угрозы, выбросить его на полном ходу из авто, за глупые вопросы и предложения. Бок отдавался жгучей болью, но наравне с остальным он просто терялся. Мэри чувствовала, как по спине струится холодный пот, а во рту сухо до ужаса. Туго перевязанный живот, под слоями бинта был твёрдым и словно залитый кипятком. Хотя она прекрасно осознавала свое положение и что внутреннее кровотечение добьет её раньше, чем что-то ещё, женщина сжав зубы до противного скрежета выкрутила руль, поворачивая на очередной развилке. В глазах снова на мгновение потемнело и её голова отклонилась в тщетной попытке организма отключиться. Мэри с силой ударила руками по рулю и мальчишка рядом с ней подскочил, вздрагивая. Она вновь открыла глаза и проморгалась, чернота перед глазами развеялась, но не до конца, главное было видно дорогу. - Мам… Давай я… - Голос Абрама оборвался, когда Мэри злобно зашипела на него. - Не отвлекай меня, лучше следи за зеркалами. Абрам сжал губы в тонкую линию, а пальцами до побеления костяшек вцепился в свою старую сумку. Он послушно отвел взгляд на зеркало заднего вида. Мери грузно выдохнула и вновь хрипко вдохнула. Хорошо, пусть будет чем-то занят, ей сейчас не до этого. Хоть женщина и знала, что хвоста нет, но пусть мальчишка продолжает следить, проверить ещё раз, никогда не бывает лишним. Приблизительно ещё через час, когда Мэри уже окончательно угасала, почти ударяясь головой о руль каждые несколько минут, а Абрам дергал пальцами ремень сумки, как собаки игрушечный канат, она в свете фар увидела, затертую временем надпись “Национальный пляж…”. Разбирать что это за пляж, как он называется и почему к нему такая неухоженная дорога не было ни времени, ни сил. Мэри до боли прикусила язык, но это едва ли отвлекло её от распирающего жара в животе и болезненного подергивания в плече. Она повернула руль, входя в поворот и едва не вскрикнула от боли при этом движении, но когда сквозь шум в ушах и гул воды прорвался шорох песка под шинами, она наконец заглушила мотор. Автомобиль остановился, колесами утопая в черном песке, а фары освещали темноту ночи, показывая действительно завораживающий вид на спокойный океан, что омывал угольные песчинки. В другое время, Мэри бы уделила этому виду с пару мгновений, но сейчас она думала лишь о боли, крови что продолжала сочиться из наспех зашитой раны и Абраме. Превозмогая нечеловеческую твердость внутри себя, она едва повернулась к сыну и схватила его за обе руки. - Абрам! - Она сделала задыхающийся вдох, такое дыхание за последние двенадцать часов стало почти привычным. - Повтори ещё раз… Ей не нужно было уточнять что именно она хочет услышать от сына. За последние годы Мэри вбивала в его голову правила столько раз, что одного её взгляда для мальчишки было бы достаточно чтобы выплескивать данные ей обещания как пули из пулемета. Под звук его панического голоса женщина оперлась щекой на подголовник и впилась ногтями в предплечья сына в отчаянной попытке заземлиться. Она не слышала его голос из-за шума крови в ушах, но знала, что он чеканит каждое выведенное в его черепе слово. Мэри не знала закончил ли Абрам говорить потому что обещания кончились или по какой-то другой причине, но мутным взглядом она отметила его испуганные, карие глаза. Хотелось обнять этого непослушного и своевольного мальчишку, сжать в руках до хруста в ребрах, спрятать внутри себя, как когда он ещё не родился и никогда не отпускать. Она видела в его чертах лица свой худший кошмар и всё же любила этого мальца до ужаса, готовая отдать жизнь за него. Сил не хватило на то чтобы даже имя его вымолвить, не говоря уже о объятиях. Мэри прикрыла тяжелые веки и выдохнула неразличимый звук, вместо желанного. Весь её мир почернел и боль резко отступила, окутав тело странной невесомостью. Последним звуком что окружал её уплывающее сознание, стал шелест волн о мокрый песок. Она умерла под именем Стейси, но будучи самым отвратительным симбиозом Веснински и Хетворд. Такая она страшила б любого, но при этом сама женщина с ужасом доверилась Абраму, вкладывая все заложенные правила в его собственные руки.

***

Разлепить веки оказалось сложно, но теплый свет пробивался сквозь кожу, окрашивая мир в розовый. Мэри со стоном открыла глаза, всё закружилось и она свалилась на холодный песок. Стоп, песок? Женщина резко вскочила и оглядела своё тело. Ни единого раны, ни единого повреждения, даже пятнышка крови, даже одежда на ней была странно новой и чистой. - Чертов мальчишка, что ты сделал? - Сквозь зубы прошипела она сама себе оглядываясь в поисках Абрама. Но застало её неожиданное зрелище. Её сын сидел на земле, сложив руки на коленях и упершись щекой в локоть, глядел пустым взглядом на горящий автомобиль. Его старые кроссовки утопали в чернильно черном песке, а в карих глаза отражалось пламя. Его лицо было странно пустым, а глаза сухими, мальчика будто отключили от этого мира заворожив, как мотылька на свет лампы. Мэри хотела его окликнуть, спросить что за дурость он сделал в этот раз, на кой черт устроил шоу, что привлечет внимание половины штата посреди ночи, но не смогла и рта раскрыть. Её взгляд зацепился за тело на водительском сидении. Мэри Веснински за свою жизнь не раз имела дела с трупами, что уж греха таить, она и сама не раз отправляла кого-то на тот свет, но впервые мертвое тело так сильно всколыхнуло её. Вид, как кожа сходит с лица, а волосы расплавились и липким месивом смешались с подголовником, как ткань одежды прогорела и под действием жара плавила её собственный труп… Ей хотелось блевать… Мэри вновь взглянула на сына, спокойного, мертвенно бледного, с руками измазанными кровью и такого смиренного. Смотреть на такого Абрама было не легче. Только потому, что Мэри вырастила этого мальчишку с пелёнок, она видела проступающую скорбь и пугающее оцепенение на его трескающимся, как старая краска, фасадом. В ином случае, она бы посчитала его бесчеловечной, полной копией Натана и её бы точно стошнило. Ясно было что она мертва, её догорающий труп довольно красноречиво говорил об этом, но вопрос в другом… - Что я здесь делаю? Если она мертва, то какого черта стоит посреди всего этого бедлама? Неужели смерть это не забвение, не перерождение или на худой конец, рай и ад? Почему она здесь, наблюдает за своим сыном и догорающим трупом? Мэри устало вздохула и в раздражении зарылась обеими руками в волосы. В этот миг она что-то заметила, опустила ладони из волос и по настоящему взглянула на собственные руки. Её пальцы выглядели ухоженными, без следов грязи или крови, даже мозолей и шрамов не было. - Какого черта… Уже в который раз пробормотала она. Такими её руки не были много лет. Первый шрам появившийся на ладони она получила ещё во время беременности, когда хотела убрать очередной паяльник, Натан как больной раскидывал их по дому в самых разных местах, и Мэри уже надоело их прятать по тумбам. Кто же знал, что на этот раз он будет включенным? С того времени её ладонь украшал продолговатый шрам от ожога. Наверное будь он на другом месте, то зажил бы без следа, но на подвижной части тела кожа постоянно лопалась, не позволяя ране зажить нормально. Но это было много лет назад, а руки перед глазами чистые и гладкие. Она будто в трансе потянулась ладонью к голове и ухватилась за прядку волос, зажав её между пальцами, Мэри потянула прядку перед глазами и замерла. Это её натуральный цвет. Скучный, светловато русый, как в детстве шутил Стюарт “мышиный”... Сердце забилось с бешеной скоростью, ей срочно нужно было зеркало или окно, да хоть что нибудь отражающее. Не дай бог она выглядит так же, как 20 лет назад… Ни в коем случае… На мгновение Мэри забыла и про сына и про машину и про свою собственную смерть, ей было важно убедить, что она не вернулась к тому виду, который был у неё до свадьбы. Что-то внутри груди скребло и кричало от этой перспективы. Она огляделась по сторонам, но не найдя ничего нужного, яростно обернулась к мальчику. - Абрам! - Её сын даже не дернулся и женщина злобно зашипела. - А ну поднимайся немедленно! Чем ты занят? Но и в этот раз никакой реакции. Мэри сцепила зубы до боли и направилась к скрутившейся фигуре сына уже занося руку для подзатыльника. - Глупый мальчишка, ты совсем оглох? Но ни её слова, ни действия не возымели эффекта… Рука уверенно занесенная для удара быстро опустилась на голову парня и прошла сквозь него, будто и не существовала вовсе. Мэри так и замерла, широко раскрытыми глазами попеременно глядя то на сына, то на собственную ладонь. - Это не реально… - Как-то истерично выдала женщина сделав шаг назад. Её ноги ступали по черному песку, но не оставалось ни следов, ни звука. - Это просто бред… Да, точно… Я умерла… - Она взглянула на горящий кусок плоти, что когда-то был её телом. - Я мертва, а это просто загробная жизнь, или что там вообще существует после смерти… Да… Самонавязывание никогда не работало хорошо для Мэри Веснински, оно всегда приводило её в панику и делало параноидальной, это она осознавала, но ничего поделать с собой не могла. Не в тех обстоятельствах. Но будучи Мэри Хетфорд, она всегда могла навязать себе что-то, а после искренне верить в ту чушь, что выдумала. Когда в её, девятнадцатилетнюю девчонку, отец позвал в кабинет и вручил лишь скудную папку про Натана, Мэри не протестовала. В мафиозных семьях женщинам редко в руки давали хоть толику власти и её отец придерживался того же устоя, может поэтому и прожил так мало. Так что она убедила себя, что будучи Веснински получит больше свободы, что сможет быть немного счастливее… Вот и сейчас, она с каждым шагом назад всё больше и больше пыталась внушить себе праведность этих слов, потому что не имела другого объяснения. Потому что было не во что верить…

***

Окончание её истерики слишком чётко совпало с моментом догорания автомобиля. Словно погасшая спичка, сознание Мэри понемногу возвращалось обратно. Нашла она себя сидящей на песке, во всё ещё нереалистично чистой одежде, пока Абрам запихивал в её же потрепанный рюкзак останки. - Черт возьми, я же уже мертва. Так на кой мне наблюдать за этим мальчишкой! - Перейдя на крик, Мэри рвала и метала, в ярости пытаясь то-ли зарыться руками в песок, то-ли вырывать кому-то волосы. Ничего из этого не действовало, чего бы она не касалась, всё оставалось неосязаемым. Она действительно любила своего сына, если б не любила, то оставила бы его с Натаном и сбежала сама, но наблюдать за тем, как он закапывает собственную жизнь Мэри не желала. А то, что этот глупец именно что это и сделает, она даже и не сомневалась. - Господи… За что мне все это? - Проведя руками по лицу спросила женщина, но не услышала ничего кроме океана и шагов сына, что начал двигаться куда-то. - Ну да, ну да, пошла я на хрен, конечно… Бурча себе под нос и хмурясь, Мэри сжала кулаки и направилась следом за Абрамом. “Будем считать, что я стала ангелом хранителем” - самовнушение в чистом виде.