В чём моя вина, Хёнджин?

      Уместиться на одной кровати вдвоём было не проблематично, когда засыпаешь в объятиях друг друга, но вот сдвинуть пьяного Джисона и сложить его конечности так, чтобы хоть с краю примоститься, — было задачей не из лёгких, но Минхо это удалось. Правда тот всё равно норовил раскинуться и пару раз даже заехал своему гостеприимному почти другу по носу, но всё же уснуть под утро у Минхо всё же получилось.       Будильник прозвенел, как и каждый день до этого, в семь утра.       — Джинни, давай ещё поспим чуть-чуть, — пробормотал Джисон, сгребая ошалевшего Минхо в свои объятия и обдавая нос страшным перегаром, потому что задышал прямо в щёку, да ещё и поцеловал её.       Ядовитая змея злости ужалила где-то глубоко под желудком, ведь так мило и нежно чужие губы коснулись его кожи, что хотелось разомлеть, но эта утренняя ласка предназначалась не ему, отчего Минхо резво выпутался из кокона чужих конечностей.       — Ты ещё можешь поспать, а я на пробежку, — пробурчал он, когда Джисон приоткрыл один глаз.       — Минхо? Что ты здесь?.. — сначала удивился этот белкообразный, а потом, видимо, вспомнил, что это он сам был в чужом номере, потому что равнодушно сказал: — А, пробежка? Ага… — и отключился.       Хотелось поднять эту наглую тушу и вытолкать за дверь, отправить его к его «Джинни». Минхо мысленно передразнил Джисона, что отразилось и на его лице, но только зло натянул на себя одежду для спорта и сам покинул помещение. Надеяться на то, что номер окажется пустым по его возвращении, не приходилось, поэтому он забежал на обратном пути в аптеку за антипохмелином и в ближайшее к отелю кафе за кофе.       В номере стоял такой крепкий запах перегара, что Минхо, едва поставив покупки на столик, тут же подошёл к окну и распахнул его настежь. Ну и что, что осень и уже достаточно холодно, дышать-то чем-то нужно было. Он получше укрыл Джисона и сам направился в душ. Ноги ныли, потому что нагрузку на них он дал больше, чем обычно, но зато голова была ясной и готовой к новому рабочему дню. Отключить эмоции, включить профессионализм — это было в заводских настройках Минхо.       Выйдя из ванной, высушив волосы и надев только боксеры и футболку, он разбудил Джисона, который снова не с первого раза понял, где находился и всё норовил выпросить ещё «пару минуточек нам с Джинни поспать».       — Вставай, хватит дрыхнуть. Кофе почти остыл.       Он сел на кровати и стал толкать Джисона ногой прямо в его упругую пятую точку, хоть и скрытую под воздушным одеялом, в ответ получил недовольное мычание, но всё же добился успеха: Джисон сел, сонно потирая глаза.       — Твоё лекарство и твой кофе, белка, — Минхо кивнул на тумбочку возле кровати. — У тебя есть максимум десять минут, пока я запишу голосовое и Хёнджин его прослушает.       — Который час? — прохрипел Джисон, продолжая щуриться от яркого света.       — Время почти девять, так что поторапливайся.       — Блять, чего так холодно, а? — возмутился Джисон, начав потирать голые плечи от прохладного воздуха в комнате, залетающего через всё ещё открытое окно.       — Я что, по-твоему, должен был задохнуться тут от твоего перегара?       Минхо, начав записывать голосовое сообщение, подошёл к окну и свободной рукой прикрыл его, а затем, продолжая говорить, проследил взглядом за тем, как Джисон вылез из-под одеяла, взял бутылочку антипохмелина и, на ходу прикладываясь к горлышку, прошлёпал в ванную. Широкая накачанная спина, узкая талия и упругие ягодицы — всё, что так нравилось Минхо, и всё, что никогда не было его.       Едва он успел отправить сообщение Хёнджину, как Джисон уже вернулся, тут же начав одеваться. С его мокрых волос капала вода, скрываясь в быстро натягиваемой одежде, но Минхо всё же заставил себя отвести взгляд.       — Быстро ты…       — Ты же сказал, что у меня максимум десять минут, пришлось торопиться, — Джисон уселся на кровати, с наслаждением отпивая из бумажного стаканчика наверняка подостывший кофе.       — Уже меньше, — сказал Минхо, продемонстрировав экран с открытым чатом, где только что появилось голосовое от Хёнджина.       — Через полчаса на ресепшене, — раздалось из динамика. — По пути в компанию всё расскажешь. Жду Джисона с кофе.       — Слышал? — бросив этот вопрос буквально через плечо, Минхо достал деловой костюм и рубашку, начав одеваться.       Джисон промолчал, но взял трубку внутреннего телефона отеля:       — Здравствуйте. Двойной эспрессо в номер десять-ноль-три, пожалуйста. Спасибо, — завершив звонок, он встал и направился на выход, затем, взявшись за дверную ручку, несколько секунд постоял, раздумывая, а затем повернулся и сказал: — Спасибо, что приютил, хён.       — Ага, — ответил Минхо, даже не повернувшись в его сторону, хотя наблюдал за Джисоном в зеркало, перед которым завязывал галстук, с такого ракурса, что тот не мог этого заметить.       Каждый из них продолжал играть свою роль и каждый делал вид, что всё нормально.

***

      Хёнджин чувствовал себя разбитым после того, как удалось хоть немного поспать. Все внутренности буквально выкручивало, а кости ломало, как при простуде, только ещё сильнее. В номере было очень холодно, и даже под одеялом его трясло, а сил встать не было. Мысли снова и снова лезли в голову, оседая тяжёлым морским песком, соединяясь в один страшный вывод: Феликс не просто не забыл его… Феликс его боялся…       Побледневшее лицо, закатившиеся в обмороке глаза и голос из постоянного кошмара: «В чём моя вина, Хёнджин?» преследовали его весь вчерашний день, но ночью стало ещё хуже. Когда он смотрел на себя в зеркало в ванной номера, то впервые пытался разглядеть в нём что-то, кроме привычного красивого лица с сексуальной родинкой под левым глазом, на которую многие велись, даже Джисон раз за разом с упоением целовал её, называя веснушечкой… Веснушки… У Феликса целое звёздное небо веснушек было на лице в их первую встречу, а во вторую — каменная маска цвета пыльного гипса без единого пятнышка…       Хёнджин смутно помнил, в какой момент потерял контроль над собой. Просто вдруг тело стало сотрясаться от рыданий. Не хотелось никого видеть, а себя — особенно. Сил не осталось даже на то, чтобы нанести привычный крем на лицо… Да и зачем оно ему вообще было надо? Он устал от постоянной тревоги и грызущего внутри червяка, заставлявшего чувствовать вину. «В чём твоя вина, Хёнджин?» Вопрос оставался без внятного ответа уже несколько месяцев…       — Доброе утро, — бодро прозвучало в пятиминутном голосовом от Минхо, которое Хёнджин обнаружил, когда посмотрел на экран телефона: 8:43 утра. — Я просмотрел большую часть документов. Всё в порядке, но некоторые моменты…       Хёнджин поставил на паузу, не в состоянии вникнуть в доклад.       — Через полчаса на ресепшене, — едва узнаваемым от хрипоты голосом он записал ответное сообщение. — По пути в компанию всё расскажешь. Жду Джисона с кофе.       В ответ была только реакция с поднятым вверх большим пальцем. Минхо неизменно был исполнительным, профессиональным и не лезущим туда, куда не просят, — идеальной находкой, поэтому другого Хёнджин от него и не ждал. Теперь было главным прийти в себя, хотя безумно хотелось приложиться к бутылке виски, которая наверняка стояла в мини-баре, и забыться. Но что это изменит? Ничего, кроме ещё одной головной боли в виде похмелья, и он не мог этого не понимать: Хёнджин всегда был безупречным внешне, даже когда внутри что-то было надломлено.       Он вышел из ванной, нацепив на себя маску хладнокровия и собранности, затолкав поглубже неприятное чувство от того, что вечером Джисон видел его состояние. Но он слишком хорошо знал его и был уверен, что тот и бровью не поведёт и словом не выдаст своё сочувствие или мнение, пока Хёнджин не даст ему знать, что нуждался в этом.       — Доброе утро. — Джисон был уже одет в костюм, а в комнате пахло его туалетной водой. — Ваш кофе, господин, почти что в постель.       — Я могу прилечь, чтобы точно было в постель, — пошутил Хёнджин, снимая с себя халат и собираясь одеваться.       — Я могу составить тебе компанию, — Джисон прижался к обнажённому телу сзади и поцеловал под ухом.       — Надо ехать в компанию, а то я бы вряд ли отказался, — хмыкнул Хёнджин, едва сдерживаясь, чтобы не скинуть с себя чужие руки, которые гладили его грудь и живот, настойчиво стремясь к паху: сейчас эти прикосновения были неприятны.       — А мы быстро, — Джисон прикусил плечо, а его уже затвердевающий член отчетливо ощущался, прижатый к бедру.       — Мы разве так умеем?       — Ты прав, не умеем, — посмеялся Джисон, повернув к себе голову Хёнджина, посмотрел ему в глаза и чмокнул в уголок губ. — Одевайся. Кофе стынет.       Аромат отлично приготовленного бодрящего напитка действительно разливался по номеру, будоража рецепторы. И раньше Хёнджин обязательно получил бы удовольствие, но сейчас он просто почувствовал, что в желудок что-то залилось, а на языке осталась горечь.       Повязывать Хёнджину галстук стало привычной ежедневной рутиной Джисона с тех пор, как их утра стали общими, но сегодня так не хотелось этих прикосновений, этих влюблённых взглядов и поцелуев, что Хёнджин предпочёл и вовсе отказаться от этого аксессуара и оставил расстёгнутыми две верхние пуговицы.       — Ты сегодня решил свести с ума всю компанию видом на свои ключицы? — Джисон едва заметно облизнулся и поиграл бровями.       — Только одного конкретного человека, — подмигнул Хёнджин и показал рукой на выход: — Минхо уже заждался.

***

      Пока ехали до компании, Минхо вкратце рассказал о том, что ему понравилось, а что следовало бы доработать, особенно в трудовых договорах. Хёнджин внимательно слушал, полностью сконцентрировавшись на текущих задачах. Он был уверен, что всё то же самое и было в голосовом, но Минхо ни бровью не повёл, ни взглядом не выдал, что повторяет еже сказанное утром.       — Там есть пункт по поводу больничных, но почему-то даёт право на оплачиваемый отпуск по уходу за больным ребёнком только женщине и не предусматривает его для мужчины, — в привычном деловом стиле говорил Минхо с переднего сиденья, закачивая свой доклад.       — Тогда подготовь новые, чтобы это обязательно было учтено. Что-то ещё?       — По поводу самой фирмы всё. Информация о Ли Ёнбоке интересует?       Хёнджин встретился с Минхо взглядом через боковое зеркало, нахмурившись:       — О ком ты?       — Ты назвал его Феликсом, — уточнил Минхо, а у Хёнджина будто воздух выбили из лёгких от услышанного имени.       — Есть что-то интересное? — удерживая равнодушную маску на лице, спросил Хёнджин, заметив краем глаза, как напрягся рядом Джисон, хоть и делал вид, будто что-то усердно записывает или ищет в рабочем планшете.       — Любопытно, что он отец-одиночка и воспитывает прекрасную дочь. Я видел её вчера. Она реально чудо.       — Тогда внесение изменений в трудовой договор облегчит жизнь хотя бы одному сотруднику, — констатировал Хёнджин, не без труда выдержав сканирующий взгляд Минхо всё в том же зеркале.       В этот момент будто пазл в его голове сложился: тогда, год назад, он хотел трахнуть гетеросексуального парня, и, конечно, тот был против, а девушка, которую он увидел в такси вчера, наверняка была его возлюбленной. Хёнджин не смог сдержать тяжёлый вздох: та ночь годовалой давности имела слишком серьёзные последствия…       — Купи игрушки и отправь на адрес Феликса, и переведи на его счёт денег. Пусть это выглядит, как премия за усердную работу.       — Будет сделано…

***

      Джисон сидел рядом с Хёнджином на заднем сиденье машины, почти касаясь его бедра своим, но впервые чувствовал, что между ними появилась пропасть больше, чем даже в те времена, когда они были просто друзьями с привилегиями. А может быть, это Джисон хотел видеть в их отношениях до вчерашнего дня что-то большее?       Минхо привычным, почти монотонным, голосом докладывал свои наблюдения, замечания и предложения. Джисон быстро делал пометки у себя в планшете, чтобы потом при необходимости напомнить Хёнджину об основных, самых важных, моментах.       Когда он услышал до сердечной боли и звона в ушах бесячее имя, которое, казалось, стало самым ненавистным в его жизни, то едва не сломал стилус, которым листал в планшете, так сильно он сжал его в ладони. Боль от впившегося в кожу пластика и коротких ногтей позволила удержать внимание на словах Минхо:       — Любопытно, что он отец-одиночка и воспитывает прекрасную дочь. Я видел её вчера. Она реально чудо.       После этой сказанной с необычной для Минхо теплотой реплики внутри Джисона всё перевернулось. Теперь ему было вдвойне, даже втройне, непонятно, поведение Хёнджина. Всё это время Джисон соперничал с воспоминанием, ревновал к призраку, который вчера материализовался в виде парня, об ориентации которого теперь не осталось сомнений. Но если Хёнджин когда-то мог влюбиться и его отшили, но запали в душу до имени во время секса с другим, то о чём он просил прощения во сне? Это было очень непохоже на Хёнджина. Он всегда легко отпускал и переключался от партнёра к партнёру, а тут у него явно не было шансов, по всей видимости. Что Джисон пропустил во всей этой истории? Но теперь он мог точно расслабиться: ориентация человека не меняется в одночасье, особенно когда есть дети. Получается, всё это время он ревновал к человеку, который никогда не ответил бы Хёнджину взаимностью…       Джисон положил ладонь на бедро Хёнджина и слегка его сжал, получив в ответ лёгкую улыбку. Хотелось бы заглянуть в этот момент ещё и в глаза, увидеть в их глубине то, что скрыто в мимике, но Хёнджин смотрел вправо от сиденья Минхо, продолжая говорить о делах.       — Ты хотел на море, — тихо напомнил Джисон, когда в салоне заиграла лёгкая попса, что говорило о том, что обсуждение бизнеса завершено.       — Поедем вечером. И забронируй билеты на Сеул на завтра. Здесь больше делать нечего, — ответил Хёнджин, накрыв продолжавшую лежать на его бедре ладонь своей, отчего Джисон не смог сдержать облегчённый выдох.       — Забронировать столик в ресторане?       — Нет, не нужно. Просто погуляем. И можем поужинать там, где приглянется на месте.       — Думаешь, это безопасно? — поинтересовался Минхо, а Джисон готов был убить его взглядом, если бы мог: кто его просил лезть?       — Если честно, то я просто хочу отдохнуть и разгрузить голову. Да и кому есть до меня дело на пустынном пляже Пусана посреди осени? — усмехнулся Хёнджин, наконец многозначительно посмотрев на Джисона.       — Разве что мне, — улыбнулся тот, поиграв бровями.       Джисон уже начал строить в голове план предстоящего вечера, установив напоминание присмотреть всё же приличное заведение для ужина. Хёнджин выглядел расслабленным, а за годы управления компанией он хорошо научился скрывать эмоции. Только вчерашняя истерика всё ещё вызывала вопросы. «В чём ты винишь себя, Хёнджин?»