Не спрашивай. Никому не говори.

9

— Я уехал. Прости, что не попрощался. Прикинь, мне разбили сердце. Будь осторожна с этими детками. — Что? Льюис, ты хочешь об этом поговорить? — Не сейчас. — Хорошо. Позвони, когда будешь готов. Я с тобой. — Спасибо Это было сообщение от Льюиса. Мы так отдалились за последнее время. Осторожность с этими, да, но …. Сегодня вечером я иду на ужин к директору с этой троицей. Мери дала мне наставления, оставила несколько шелковых платков у себя на кровати — чтобы я могла скрыть жуткие следы на шее. Мы стояли на пороге огромного особняка с белыми колоннами и причудливой лепниной. Данте помог повязать шарф Мери, а Ди выбрал для меня платье. Всё происходило так легко и естественно, будто они делали это каждый день. После короткого обмена любезностями директор проводил нас на кухню — он всё ещё колдовал над каким-то соусом. Начал рассказывать, что Винсу нездоровится и он не сможет присоединиться — как вдруг боковая дверь открылась, и в кухню вошёл парень. В грязных резиновых сапогах, насквозь мокрый от дождя, с тремя тушками птиц в руке. Он держал их за связанные лапки. Я тут же поморщилась и постаралась перевести взгляд на хозяина дома. — Ох, Эдди, вижу, ты хорошо поохотился, — директор похлопал его по плечу и повернулся к нам. — Это Эдди. Они с моим сыном друзья детства. Парни встали, пожали ему руки. Похоже, только мне его представляли — остальные его уже знали. Он протянул мне руку. — Это Карма. Она за нами присматривает, — сказал Данте и подмигнул. Я демонстративно завела руки за спину и просто кивнула. А Эдди прожигал меня взглядом. Он чуть склонил голову, усмехнулся и обратился к хозяину: — Я приведу себя в порядок и обязательно присоединюсь к вам. А потом был скучный и неловкий ужин. Мальчики обсуждали преподавателей, директор с гордостью рассказывал о школе и делился планами на будущее. Когда дошло до десерта, в комнату вернулся Эдди. — Сынок, ты распорядишься с десертом? — обратился к нему директор. — Я, пожалуй, пойду отдыхать. Завтра — тяжёлый перелёт. — Конечно. Не волнуйтесь, отдыхайте. Так мы все переместились на кухню, помогая Эдди убирать посуду. — На десерт — тирамису. Добавим к нему чего-нибудь покрепче? — он подмигнул ребятам. Мы сели за остров на кухне, и Данте разлил по бокалам ром. — Извини, только потом понял, почему ты не пожала мне руку, — обратился ко мне Эдди и, не спрашивая, сел рядом. — Ты, наверное, и мяса не ешь? — Мясо ем. И даже люблю. Просто не сторонник охоты — стараюсь никого не убивать. — Беспокоишься за чистоту кармы, Карма? — Нет. Беспокоюсь за свою психику. — Думаешь, будут мучить кошмары? - он склонил голову и усмехнулся. — Нет. Боюсь, если убью кого-то… то не смогу остановиться. Вдруг потом захочу прикончить всех, кто мне не нравится. — А я, выходит, не в твоем вкусе? — Как раз в моем. Люблю светленьких со светлыми глазами. — Значит… Данте? - он оценивающе пробежался по нему взглядом. — Нет. — Интересно... Даже никто из них? — он бросил взгляд на Грима, Ди и Данте. — Мы друзья. И я надеюсь, что так и останется. — Ммм. А я-то думал…. ты совсем не в моем вкусе, — усмехнулся он, всё так же ехидно. Светлая кожа, будто из фарфора, резко контрастировала с холодной тенью под скулами. Светлые волосы аккуратно уложены, но в них есть лёгкая небрежность, как будто он не слишком старается понравиться. Губы узкие, с чуть заметной усмешкой. Зажатый в строгие линии пиджака, он сидел с осанкой человека, которому давно надоело всё притворство. Но именно это безразличие к одобрению делало его опасно притягательным. Длинные пальцы подрагивающие — как у музыканта или безумца. А в ухе — крошечная серьга, словно капля дерзости на фоне почти классического лица. Я тихо хихикнула, встала и допила ром. — Смотри не влюбись, — прошептала я, склоняясь к нему почти впритык, и тут же отстранилась. — Где тут ванная? — Я провожу, — он вальяжно поднялся и пошёл вперёд. У самой двери он сделал широкий жест, указывая на неё. Я уже взялась за ручку, как он подошёл ближе, медленно подтянул мой шарф повыше — будто дразня. — Дай угадаю... ты знакома с Винсом, — прошептал он и расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки. Отвёл ворот вниз — под ним были следы: засосы и отчётливый отпечаток зубов. Я сглотнула. Он внимательно наблюдал за реакцией. — Он бывает грубоват, но секс с ним — лучший в моей жизни. И, кажется, я наконец понял, о какой девушке он мне рассказывал. С этими словами он поправил рубашку, развернулся и ушёл. Я осталась у зеркала. Пялилась на себя минут пять. Потом сорвала шарфик, чувствуя, как он давит на шею, и завязала его на руке. Какой в нём смысл, если все всё знают? Когда я вернулась на кухню, в комнате повисла тишина. Все уставились на мою шею. Эдди едва заметно улыбнулся... и облизал губы. — Так о чём это я... да, Винс живёт в городе, сюда возвращаться не хочет, — будто ни в чём не бывало продолжил Эдди. — Почему сняла платок? — тихо спросил Данте. — А какой в нём смысл? — А какой в нём смысл? — одновременно со мной сказал Эдди. — Ну всё, — хлопнул в ладоши Ди. — Теперь вы обязаны поцеловаться. — Что? — Не люблю оставаться в долгу, — Эдди поднялся, подошёл ко мне вплотную и, не отводя глаз, запустил руку в мои волосы. Следующей секундой его губы оказались на моих. Поцелуй был резким, голодным. Я кажется ответила на него… Он облизнулся, снова сел, не сводя с меня взгляда. — Почему? — выдохнула я. — Такие традиции. Если говоришь с кем-то одновременно — надо поцеловаться. — А я, кстати, не понял — почему нет смысла в платке? — подал голос Грим. — Потому что все знают, что это Винс. В чём смысл маскировки? — Винс? — резко спросил Ди. У меня перехватило дыхание. Земля под ногами будто поехала. Я забыла, что никто, кроме Принца, не знал. Эдди запутал меня или ром. — Винс, значит... — глухо произнёс Данте. — Так вы не знали... — с наигранной невинностью протянул Эдди. — Какая разница, кто это был? — я вскинула подбородок. — Я этого хотела. Понятно? Три взгляда — колючих, злых — впились в меня. Я отвернулась, пытаясь отдышаться. И снова — взгляд Эдди. Он смотрел на меня, не отводя глаз. Медленно, лениво — от волос, к глазам, к губам... и снова к глазам. Я наклонила голову, и по лицу поползла улыбка. — Влюбился? — прошептала я. — Угу… Боковым зрением я уловила, как парни переглянулись. — А я предупреждала, — покачала я головой. — Нам, наверное, уже пора. Кажется, это сказал Грим. Парни встали, не сказав ни слова, и направились к выходу. Данте задержался у двери, подождал меня, схватил за запястье и потащил за собой. Я только успела услышать от Эдди, приглушенное: — Увидимся. Мы шли по лесной тропинке молча, пока Ди не решил сострить. — Такая ты стервочка, Карма. Кто из нас лучше целуется? — Что? — тут же повернулся Грим, который шёл впереди. — Ну, Карма, я, Данте или Эдди? — Вы целовались? — прошипел Грим. — Да, и этого больше не повторится. — Я постаралась быть серьёзной, но интонация была странной — после двух порций рома. — Ну, я же жду… — пьяно протянул Ди. — Винс! — злостно выкрикнула я. — Винс целуется лучше, ясно?! Все остановились и замерли. А Данте снова ухватился за моё запястье. — Пусти, — вырвала руку я. — И вообще, разве я обязана быть здесь на выходных? — Нет… — полушёпотом ответил Данте. — Тогда я поеду в город. Немного отдохну от вас. — Что, сейчас? — спросил Данте. — Да, сейчас! — Ладно. Я попрошу водителя отвезти тебя. Там есть отель… — голос Данте был какой-то странный, будто он чувствовал вину или сожалел. Я обошла Грима и направилась к дому. * Уже через полчаса у моей двери припарковался водитель Данте. Как ни странно, ни один из них ко мне не зашёл за время моих сборов. Я кинула в рюкзак немного необходимых вещей и косметики и вышла на крыльцо, где меня поджидал Эдди. Что он вообще тут делает?! — Сбегаешь? — Хочу отдохнуть… от этих подростков. Мы стояли и сверлили друг друга взглядом. — Подкинешь до города? — Да, — выдохнула я. — Думала, ты тут остаёшься. — Так и есть, но если ты едешь в город, заскочу в гости к Винсу. — Расскажешь мне, почему они — я кивнула на дом — так реагируют на него. И вообще, сколько ему лет. Очевидно, он соврал мне, что учится тут. Эдди рассмеялся. — Очевидно… Ему 26, и мне тоже. Мы были одноклассниками. Не хочу очень много рассказывать — лучше спроси у него лично. Но его все побаиваются. Он лежал в рехабах и даже психбольнице, но на всё свои причины. — Он пожал плечами. — Спроси у него, и он всё расскажет. Как только мы сели в машину, он уже был готов накинуться на меня с вопросами, но я быстро остановила его. — Прости, мы не поболтаем в машине, меня укачивает, так что наушники и мятные конфеты. — Я пожала плечами. Он улыбнулся, но головы от меня не отвернул — я чувствовала его взгляд почти всю дорогу. Как только водитель остановился у единственного отеля в этом маленьком городке, Эдди выскользнул из машины и открыл для меня дверь. — Только не говори, что собираешься лечь спать. По-хорошему, так и надо было поступить. Уже было около одиннадцати ночи, и я хотела сбежать от мальчишек чтобы разложить мысли по полочкам. — Заглянем к Винсу, у него милая квартира… — Ладно… но нет, я сниму номер, и жду вас в гости! — раз уж я и хочу немного повеселиться, то только на моей территории. ИЛЮЗИЯ БЕЗОПАСНОСТИ. — Тогда я за Винсом. Через минут 20 будем у тебя. Я проводила его взглядом до переулка. Выбрав самый большой номер под крышей на третьем этаже, я переоделась в большое худи и джоггеры и принялась анализировать, зачем всё-таки пошла на поводу у Эдди. Потому что он был мне симпатичен. Потому что всё было не так однозначно с Винсом. И я всё-таки хотела поговорить. * И из мыслей меня вырвал стук в дверь и смех двоих парней. — Карма, — выдохнул Винс, как только я открыла дверь и передо мной появился довольно большой букет нарциссов. — Надеюсь, ты любишь цветы, — так же на выдохе произнёс он. Я была удивлена — ведь осень явно не сезон для нарциссов. Они тут же заполнили пространство запахом. — Ну вы либо целуйтесь, либо здоровайтесь уже, — хихикнул сбоку Эдди. — Спасибо, — я приняла букет и открыла дверь шире, чтобы они вошли. — Прости меня, — почти шёпотом произнёс Винс. Эдди уже вовсю хозяйничал, доставая бутылки из рюкзака, с которым пришёл. — Зачем соврал? — Ты ведь тоже не открыла мне душу. Всё, что я знаю — это Карма. То ли имя, то ли придуманное на ходу слово. — Так меня зовут ребята в доме. Мне нравится, — я пожала плечами. — Я расскажу всё, что ты захочешь. Обещаю. — Ну всё, идите сюда. Самое время выпить за знакомство. Спустя полчаса мы сидели на кровати и пили шампанское, болтая ни о чём. — Ну рассказывайте, как вы познакомились? То, что знакомство прошло жарко, я понял. Но не понял, в какой момент это переросло в извинения, — протараторил явно пьянеющий Эдди. — Я перегнул палку. Прости ещё раз, — он посмотрел на меня. — Я переборщил с мишками… и день тогда был не очень. — Они ведь не были слабенькими, да? Винс глубоко вздохнул. — Для меня… для меня они кажутся слабенькими. Я не подумал. — Ну всё, вы снова всё сводите к грусти. Мне казалось, ты не из скучных, Карма, — Эдди прожигал меня взглядом. — Ты, кстати, не в её вкусе, — он показательно ткнул в Винса пальцем. — Ммм… — протянул он, слегка улыбнувшись. — Ага. Я в её вкусе. Уверен, она бы меня трахнула. Кстати… — он всплеснул ладонями. — Ты уже со всеми перетрахалась в том доме? Ммм… К-А-Р-М-А… — он прожигал меня взглядом с язвительным выражением. Наклонился и прошипел в лицо: — Шлюшка. Я не успела даже задуматься — просто влепила ему сильную пощёчину. Из его губы тут же показалась кровь. — Сука! — выплюнул он и кинулся в мою сторону. Бокал выскользнул из руки и разлился по кровати. Винс удержал его за плечи. — Эдди, тебе пора спать. Ты, хренов кретин. Я слезла с кровати и отошла к стене. Эдди что-то злостно шипел себе под нос, а Винс пытался поднять его. Ему удалось, но Эдди снова попытался кинуться в мою сторону и, запутавшись в своих ногах, рухнул на маленький журнальный столик. Всё, что я видела, — как из его носа хлынула кровь. Я всё же подошла и присела рядом. — Идём в ванну. Ты сейчас всё тут испачкаешь. Странно, но он ухватился за мою руку, и мы медленно двинулись к ванной. — Винс! Принесёшь льда? Не знаю… может, сходи на ресепшен… — Да… я быстро. Я только слышала, как хлопнула дверь. * — Карма… Винс застыл в дверях с двумя пакетами льда. — Что ты…? Где?.. — на его лице застыл ужас. Я сидела на кровати, мои руки были в крови Эдди, а по щекам медленно стекали слёзы. — Что ты сделала? — полушёпотом спросил Винс, медленно приближаясь ко мне. — Что?! — кажется, я закричала. — Что, по-твоему, я сделала?! Какого хрена… Я Карма, а не смерть с косой, Винс! Я рассмеялась звонко, почти истерично. Перед глазами всё плыло от слёз. — Он ушёл, когда смыл кровь… Иди! Догони этого пьяного придурка! Он присел рядом с кроватью и опустил руки мне на колени. — А можно я останусь с тобой? — Ты только что подумал, что я сделала что-то с твоим другом. А теперь хочешь остаться? — Да… Прости. Дело не в тебе. Моё окружение… это то, чего я бы ожидал. Не важно. — Он покачал головой и поднял взгляд. — Так можно? — Ладно… Если ответишь на мои вопросы. Я умылась, смыла с рук кровь — кстати, это оказалось сложнее, чем я думала, засохшая кровь не поддавалась. Мы сели у открытого окна на полу. Винс сделал нам кофе и укутал меня в плед. — Что ты хочешь услышать? Он повернулся и встретился со мной взглядом. Я пожала плечами. — Может быть, всё… Хотя сначала — почему нарциссы? — я кивнула на вазу позади нас. — Ты напоминаешь мне эти цветы. Возможно, ты не такая… — он пожал плечами. — Но ты была довольно холодна по отношению ко мне, ты безумно красивая и будто недоступная. Ты знаешь себе цену — это чувствуется. У тебя ледяные руки… и ты безумно притягиваешь. Я смотрела на него, а его взгляд бегал по моему лицу. — Ем …необычный ответ. Тебе бы книги писать. — А я пишу… Но это скорее заметки, наблюдения, описания определённых моментов и размышления. Как дневники. — Я очень долго вела дневники… — Перечитываешь их? — Нет. Я всё сожгла. Многое было неприятно вспоминать, а большая часть вводила меня в странное, ностальгически-депрессивное настроение. — Понимаю… — Ты всегда такой безумный в… ну… — Нет. Я страстный. Но не настолько, чтобы причинять боль. Прости меня ещё раз… не знаю — то ли это влияние плохого дня, то ли ты… — он вздохнул и опустил голову. — В тот момент хотелось тебя съесть, забрать себе и никогда не отпускать. Фааак, звучит хреново… — протянул он. — Прости. Я улыбнулась где-то внутри. Он сам понимает, что звучит плохо — значит, есть надежда. — Я люблю ночь… — я решила перевести тему. — Да, я тоже. Солнце слишком слепит глаза. Люблю пасмурные дни. — …и дождь, — добавила я. Он повернулся ко мне всем корпусом и заглянул в глаза. — Меньше людей на улицах. И этот запах… — Невероятный, — выдохнула я. — Всегда мечтала о парфюме с запахом дождя. Мы, наверное, на минуту — или больше — зависли, просто глядя в окно. — На самом деле я вспыльчивая, раздражительная. Иногда агрессивная. Он хмыкнул и перевёл на меня взгляд. — Я тоже очень раздражительный. Не люблю, когда лезут в моё личное пространство. Меня раздражают звуки… — Мезофония. — Что? — Это так называется — когда не переносишь неприятные тебе звуки. Я тоже не переношу. Он снова хмыкнул. Я повернулась к нему всем телом и медленно положила руку ему на плечо. — Я вторгаюсь в твоё личное пространство. — Проблема в том, что я безумно этого хочу, — он резко дёрнул меня за руку и заключил в крепкие объятия. А я прижалась к нему и обвила руками покрепче. Его размеренное сердцебиение даже немного пугало — моё явно участилось от этих объятий. — Расскажешь, почему лежал в психбольнице? — прошептала я ему куда-то в шею. — Да. Изначально, ещё в школе, я, как и многие, попробовал наркоту. Было так легко. Давление отца ощущалось просто шумом на фоне, боль от потери матери так же растворилась. Было хорошо… пока отец не заметил и не запихнул в рехаб. Сейчас только мишки… — Ты потерял маму? — прошептала я. — Да. Но… я будто всю жизнь её терял. Я был единственным ребёнком. После родов у мамы было много проблем со здоровьем, потом появилось ещё и аутоиммунное заболевание, и всё было очень… Она была буквально привидением. Отец очень убивался и винил во многом меня… А потом нашёл утешение в любовницах. — Мне очень жаль… — я отодвинулась и заглянула ему в глаза. — У тебя снова ледяные руки. Давай я закрою окно. Он встал, закрыл окно и убрал с пола чашки из-под кофе. Я забралась на кровать и скользнула под одеяло. Он обернулся и улыбнулся мне. — Ложись. Я хочу услышать всю историю. — Знаешь, я думал, что никогда больше тебя не увижу. Думал, тебя уже настроили против меня всеми этими слухами… — Я предпочитаю узнавать людей лично. Он сел на кровать и укрыл ноги одеялом. Я полулежала боком к нему. — После рехаба было сложно. Пришлось распрощаться с привычной компанией. И случилась ещё одна проблема — мне понравился новенький парень. Я всегда знал, что мне нравятся парни и девушки одинаково, иии… Ему нравились только девушки. И после того, как я попытался его поцеловать, он обозвал меня педиком. Завязалась драка, и мы очень сильно друг друга избили на глазах у всей школы. И чтобы не отчислять меня, папа сослался на моё психическое здоровье и засунул в психушку. — Он глубоко вздохнул. — Очевидно, тогда он не думал, как это повлияет на моё будущее. — Было сложно? Ну… там, в больнице? — Не то чтобы… У меня всегда была тревожность и этот вечный поток мыслей. А там меня пичкали чем-то, и я был постоянно будто в полусне. Как только я вышел — выбросил все эти баночки. Да, это количество мыслей в голове часто мешало что-то закончить или сосредоточиться, но лучше так… — Думаю, в моей голове так же много мыслей. Я часто перескакиваю с темы на тему и часто делаю одновременно много вещей, а в итоге не делаю ничего, — хихикнула я. Он медленно потянулся, чтобы взять меня за руку. Его рука была намного теплее моей. — Кто ты по знаку зодиака? — Стрелец, — ухмыльнулся он. — Да ладно… я тоже. Мой день рождения 15 декабря. — Серьезно? Мой 16, — видимо, на моём лице отразилось неверие. — Я могу показать айди-карточку. Он слез с кровати, достал из рюкзака карточку и кинул мне. — Вау… Так необычно встретить подобного человека… — Безумие, но в день нашей встречи я хотел побыть один. И когда увидел тебя — хотел развернуться и уйти, но надпись на твоей кофте… — Да, — я хмыкнула. — Надпись была очень актуальна в ковид, но для меня она всегда актуальна, — хихикнула я. [if you can read this you too close] — У меня запись на тату через час. — Ночью? — Мастер живёт по ночам, — пожал плечами. — Хочешь пойти со мной? — Хочу! — оживлённо выдала я. — Что ты будешь бить? — Сейчас. — Он принялся листать что-то в телефоне и протянул мне. На экране был маленький розовый желейный мишка. Я улыбнулась. — Это что-то значит? Или просто…? — Кое-что значит… * Мы добрались к тату-мастеру пешком минут за десять. Медленно брели по малоосвещённым улочкам маленького городка. Он поделился со мной наушником, и мы слушали его музыку. Из-за наушников нам приходилось идти очень близко — наши руки постоянно соприкасались, и от этих прикосновений было так тепло. У входа в трехэтажное здание мерцала неоновая надпись: «ТАТУ». — Мне нравятся отметины на твоей шее. Все, кроме следов от рук. Прости за это… — Мне они тоже нравятся. Но не обязательно так сильно кусаться… — Прости. — В следующий раз я укушу тебя так же сильно! Что, мать твою, ты только что выдала?! Владельцами тату-салона, по совместительству парикмахерской, оказалась очень милая молодая пара геев. Очевидно, у них с Винсом были близкие к дружеским отношения, и то, как они обменивались новостями и сплетничали, навело меня на мысль, что Принц и все в доме никогда не были знакомы с Винсом и довольствовались сплетнями. Когда Винсу начали бить тату, оказалось, он выбрал не ярко-розовый цвет, а пепельно-грязно-розовый — выглядело очень и очень красиво. — Я бы покрасила волосы в подобный цвет, — сказала я, стоя у зеркала. — Серьёзно? — протянул Винс. — Да. Думаете, мне пойдёт? Парень татуировщика подошёл ко мне со спины и осмотрел мою прядку волос. — Можем сделать сейчас. Хочешь? — выпалил он. — Серьёзно? — я была в восторге. Это было то, что я всегда хотела услышать после моей очередной горящей спонтанной идеи. Так, под утро, мы с Винсом шли к нему в квартиру: он — с новой татуировкой, я — с новым цветом волос. — Тебе безумно идёт этот цвет. — Спасибо. На самом деле, я и сама была в восторге. Мои тёмно-коричневые волосы у корня перетекали в грязно-розовый. — Это так сильно похоже на то, что сделал бы я, — он хмыкнул. — Когда-то я увидел необычный оттенок синего на одной картине в галерее и в тот же вечер покрасил этим цветом кухню. — Да, эта спонтанность явно наша общая тема, — хихикнула я. — Слушай, а Эдди… он… — Он наверняка у себя в квартире, — Винс пожал плечами. — У него тут квартира? — Да. Мы какое-то время были неразлучны после школы и купили тут квартиры, думая, куда податься дальше и чем вообще заниматься в жизни. * Квартира Винса находилась в доме, напоминавшем тот, где располагался мой отель. Она была на третьем этаже небольшого трёхэтажного здания. — Чувствуй себя как дома. Я загляну в ванную, а ты пока осмотрись, — сказал он. Квартира выглядела как тёплое убежище человека, который накапливал не только книги и пластинки, но и целые эпохи. Здесь всё дышало жизнью — не напоказ, не для чужих глаз, а для себя. Кухонная зона была открыта и до предела утилитарна — на металлических полках, теснились ряды тарелок, кастрюль, чашек, бокалов. Склад посуды, как у уставшего, но упрямого гурмана, у которого каждый предмет — не просто утварь, а история. Всё по-честному, всё на виду. Внизу у стены — вино, бутылки стояли, как солдаты на посту, чуть пыльные, будто они здесь уже не первый год. Пол — тёплое дерево, местами потёртое, со скрипом, который не раздражал, а будто что-то шептал. В гостиной — массивный кожаный диван цвета крепкого эспрессо. Потертый, мягкий. Журнальный стол ломился от книг. Они лежали слоями, как почва, и можно было выкопать любую эпоху, автора, боль, страсть. Пластинки, чашки, коробка с чем-то личным — всё перемешано, всё говорит: «Здесь живут не ради порядка, а ради смысла». И при этом — свет. Тёплый, направленный, живой. Как будто всё здесь не про стиль, а про кого-то настоящего. Кого-то, кто коллекционирует вещи, забывает куда положил ключи, и умеет молчать в тишине. Окна были плотно зашторены чёрными шторами, но в комнате было удивительно уютно: множество маленьких источников света и подсветка в книжных полках наполняли пространство мягким, тёплым светом. Когда Винс вернулся, я рассматривала виниловые пластинки. — Вау, эта квартира просто отнимает дар речи. Так много всего, и при этом всё выглядит так... круто. Он только улыбнулся: — Уже почти шесть утра… может, завтрак? — Да, было бы неплохо. — Чем ты обычно завтракаешь? — Кофе и что-то сладкое. Он хмыкнул: — Кофе и сахар повышают тревожность… но я тоже предпочитаю именно это. Он ловко управлялся с огромной кофемашиной — такую я раньше видела только в кафе. Потом быстро приготовил тесто для блинов, и через пару минут мы уже завтракали блинчиками с кленовым сиропом и ежевикой, которой, кстати, в его холодильнике оказалось несколько ящиков. — Твоя любимая ягода? — спросила я. — Одна из, — пожал плечами он. — А у тебя? — Малина, наверное. Хотя эта тоже очень вкусная. Ещё люблю чернику. — А любимый напиток? — Кофе. Без молока и добавок. — А алкогольный? — Маргарита. — Ммм, — протянул он, всё ещё жуя. — Кажется, я никогда не пробовал. — Как-нибудь приготовлю тебе. А у тебя какой любимый? — Кофе. И, наверное, вино… Погоди, ты сказала — приготовишь? — Угу. Я работала барменом какое-то время. А ты, умеешь готовить? — Научила помощница по дому. В какой-то момент я всё время торчал рядом с ней, помогал, наблюдал — и теперь умею готовить почти всё. А ты? — Готовить? — он кивнул. — Приходилось. Меня особо не учили — оставляли рецепт, а потом критиковали. Методом проб и ошибок. Он принялся убирать со стола, а я подошла к шкафу с винилом. Пластинок было безумно много — в шкафах по всей квартире. — Как часто ты их слушаешь? — Почти каждый день. Либо музыка, либо что-то фоновое — сериал или фильм. Безумие, насколько мы совпадали в привычках. — Какая любимая? Винс оставил посуду, подошёл к проигрывателю и достал пластинку из полки под ним. Это была Flawless от The Neighbourhood. Мне тоже нравилась эта песня, как и сама группа. Я мысленно поставила ещё один плюсик в список наших сходств. Я села на диван, и Винс опустился на другой его край. — Хочешь взять что-нибудь почитать? - он кивнул на книжные полки. — Можно. Что ты посоветуешь? Он встал, ненадолго ушёл и вернулся с книгой в тёмной обложке без названия. — Что это? — Обещай, что посмотришь, когда будешь одна. — Ладно. — Я не собирался… — он замолчал, опустил взгляд, — просто… так тебе придётся вернуть её. — Он чуть улыбнулся. — Хитро. Но, Винс… я отпустила ту ситуацию. Мне интересно узнать тебя настоящего. — Мне бы очень этого хотелось. Он ещё несколько секунд внимательно смотрел на меня. — Меня безумно тянет к тебе, — почти шёпотом произнёс он. — Меня к тебе тоже… Думаешь, это просто физическое притяжение? — Я же не в твоём вкусе, — хмыкнул он, вновь встретившись со мной взглядом. — Не знаю. Не думаю, что это так просто… Он только улыбнулся и снова опустил глаза. — Знаешь, думаю, мне пора возвращаться. — Я провожу… эм, тебя проводить? Можно? — Да. Я ведь не знаю дороги. Мы шли молча по пустым улочкам. Когда свернули к отелю, я увидела машину с водителем Данте. Он сидел внутри, его рука свисала из открытого окна — он курил. Я повернулась к Винсу и обняла его. Он крепко сжал меня в ответ. — Я напишу, — с улыбкой сказала я. — До встречи, Карма.