В остатках лжи

Меня зовут Элизабет Смит. Мне было 17 когда я переехала в Пальметто. Я начала играть в экси с 10 лет. Жила в маленьком городке, жила я с матерью без отца.когда я спросила у мамы про отца я получила посчечину и после этого помняла что вопросы про отца её злят. Больше я не спрашивала её о нем. В экси я играла с 10 лет, мне не нравился волейбол или другой спорт, но экси сразу запал в душу. Играла я лучше всех в городе, но никогда не думала подняться выше, до сегодняшнего дня.моя мать всегда пила, сколько себя помню. Она не работала, зато работала я. В детстве часто избивала меня и называла проклятым детем. Как я поняла я не желанный ребенок, смирилась я быстро, да было обидно, все дети из моего класса были в любви родителей, но не я. Как обычно пришла со школы, был выпускной класс и последней месяц учебы.я готовилась к экзаменам и стала меньше работать, что означало меньше бухла для матери. Я зашла себе в комнату и надела наушники и начала готовиться к экзамену, через полчаса зашла мать, я даже не поняла что случилось, она резко ударила меня головой об стол и начала душить. Её зрачки были расширенны. Наркота. Сука я её ненавидела меня был один единственный друг и он умер год назад из-за передоза. Я ударила её под ребра что бы хватка ослабла и я освободилась. Через секунду она опять накинулась на меня, да что блять за Наркота то такая, или столько ненависти ко мне. За что? Я отталкнула её, вышла из комнаты и закрыла дверь. Я вышла из дома, вернулась ночью. Дома тихо, может уснула, я достала ключ и открыла комнату. Моя мать висела на веревка которая была переметана на моем турнике. Я вызвала скорую её забрали....не то что бы она мне была дорога но..все же она была матерью. Ладно, я начала искать куда буду поступать. Пальметто, хороший университет есть, да и команда по экси. Я доучилась оставшийся месяц и дала экзамены. Заявка в университет подана, и в команду тоже. Ночь пролетела быстро, утром я проснулась и обнаружила 2 уведомления. Вы приняты. Вы зачислены... Вау.круто с 1 раза. Мне написал неизвестный. - Здравствуй, Элизабет. Это Ваймак тренер лисов. Жду тебя по адресу:********** сегодня к 5 - Поняла Уведомление от Ваймака висело на экране, пока телефон не погас. Пять часов вечера. На часах было десять утра, а значит, у меня оставалось ровно семь часов на то, чтобы собрать свою жизнь в один чемодан и навсегда оставить этот чертов город позади. ​Я оглядела комнату. Турник, с которого еще пару недель назад криминалисты снимали петлю, я демонтировала в тот же день. Смотреть на него было тошно. Никаких слез не было — внутри выжженная пустыня. Мать оставила мне в наследство только синяки на шее, которые я теперь тщательно замазывала плотным консилером, и стойкое отвращение к любому виду дури. ​В сумку полетели пара джинсов, футболки, пара толстовок и моя главная ценность — клюшка для экси. Потрепанная, с обмоткой, которую я перематывала сотню раз, но именно она была моим пропуском в другую жизнь. ​Пальметто. 16:45 ​Автобус высадил меня на остановке я дола пешком до жилого здания, около подъезда стоял стоял мужчина внушительных размеров с усталым лицом, крепким телосложением и татуировками пламени, спускающимися по рукам. Дэвид Ваймак. Тренер, который собирал свою команду из отбросов, сломленных детей и ходячих катастроф. Идеальное место для меня.Мое сердце впервые за долгое время сделало глухой удар от предвкушения, а не от страха.Дэвид Ваймак окинул меня коротким, оценивающим взглядом с ног до головы. Его глаза на секунду задержались на моей шее, скрытой под плотным слоем тоналки и высоким воротом толстовки — профессиональный взгляд человека, который видел слишком много дерьма, чтобы не заметить попытку что-то спрятать. Но комментировать он ничего не стал. Лишь молча кивнул на чемодан. ​— Тяжелый? — глухо спросил он. ​— Справлюсь, — ответила я, крепче перехватывая чехол с клюшкой. ​— Тогда шевели батонами. Лифт не работает, а у меня на плите кофе остывает. ​Он развернулся и толкнул тяжелую дверь подъезда. Мы поднялись на нужный этаж в полном молчании, нарушаемом только грохотом колесиков моего чемодана по бетонным ступеням. Ваймак открыл дверь своей квартиры и отошел в сторону, пропуская меня внутрь. ​Квартира тренера выглядела именно так, как я и представляла: просторная, немного берлогистая, заваленная бумагами, спортивными журналами и какими-то чертежами тактических схем. В воздухе отчетливо пахло крепким кофе и табачным дымом. ​— Бросай шмотки у порога, — скомандовал Ваймак, проходя на кухню. — Садись за стол. Разговор будет долгим. ​Я поставила чемодан, аккуратно прислонила клюшку к стене и прошла на кухню. Села на предложенный стул, стараясь держать спину ровно. Ваймак со стуком поставил передо мной кружку с черным кофе и сел напротив, скрестив мощные руки на груди. ​— Итак, Элизабет, — начал он, в упор глядя на меня. — Раз уж ты здесь, значит, контракт подписан, а твои документы официально в архиве университета Пальметто. Ты в игре. Но перед тем, как я выдам тебе форму и ключи от общежития, давай проясним несколько вещей. На берегу. Чтобы потом у нас не было сюрпризов. ​Он потянулся к пачке сигарет, но передумал, просто повертев зажигалку в пальцах. ​— Я видел твои записи из школьной лиги. Играешь ты агрессивно, быстро, и у тебя чертовски хороший потенциал для полузащитника. Но твой городок — это болото. Там ты была звездой среди слепых. В первом дивизионе, куда мы закопались по самые уши, скорости другие. Тебя будут ломать. Физически и морально. И если ты не готова пахать до кровавых соплей, скажи мне прямо сейчас, и я оплачу твой билет обратно. ​— Я не вернусь, — отрезала я, даже не моргнув. — И пахать я умею. ​Ваймак едва заметно усмехнулся углом рта, но тут же снова посерьезнел. ​— Ладно. Теперь о главном. Ты, наверное, в курсе, по какому принципу я набираю команду. «Лисы» — это не просто спортивный клуб. Для прессы и спортивного комитета мы — сборище трудных подростков, малолетних преступников и ходячих проблем с психикой. Для меня вы — команда, которая должна доползти до чемпионата и доказать, что нас рано списывать в утиль. ​Он подался вперед, заставляя меня впиться взглядом в его уставшие глаза. ​— Мне плевать, какое дерьмо осталось у тебя за спиной. Мне плевать, от чего ты бежишь и кого ненавидишь. В этой квартире и на поле твое прошлое не имеет значения, пока оно не мешает команде. Но запомни три железных правила «Лисов»: ​Первое. На поле вы — единое целое. Ты можешь ненавидеть Кевина Дэя, можешь хотеть придушить Аарона Миньярда, но когда вы надеваете оранжевые джерси, вы прикрываете друг другу спины так, будто от этого зависит ваша жизнь. Потому что в первом дивизионе от этого действительно зависит ваша шкура. Второе. Никакой дури. Спиртное — в свободное от тренировок время и без криминала. Наркотики, таблетки без рецепта врача — вылетаешь из команды быстрее, чем научишься моргать. Я не нянька, собирать тебя по кускам после передоза не нанимался. ​При слове «передоз» у меня внутри все болезненно сжалось, перед глазами на миг вспыхнуло лицо погибшего друга, а следом — безумные, расширенные зрачки матери. Я сжала кулаки под столом так, что ногти вонзились в ладони, но внешне осталась абсолютно спокойной. ​— С этим проблем не будет. Терпеть не могу наркоту, — твердо сказала я. ​Ваймак внимательно всмотрелся в мое лицо, словно проверяя на вшивость, и удовлетворенно кивнул. ​— Хорошо. И третье. Доверие. Если у тебя начнутся проблемы — с законом, со здоровьем, с головой, с кем-то из команды — ты идешь ко мне. Не к копам, не к ректору, а ко мне. Я разгребаю дерьмо своих игроков. Это моя работа. ​Он поднялся, подошел к тумбочке в коридоре и вернулся, бросив на стол связку ключей и увесистую папку с эмблемой лисы. ​— Здесь расписание тренировок, твой пропуск в корпус и ключи от комнаты в «Лисьей норе». Общежитие закрытого типа, посторонних там нет. Жить будешь в блоке с девчонками. Дэн и Рене живут вместе, ты будешь жить с Элисон. Сейчас лето. В общежитии остался только Аарон, Кевин, Эндрю и Нил. Познакомишься с ними хотя они отбитые.Я молча смотрела на ключи и папку с оранжевой эмблемой. Внутри, под коркой застарелой усталости, шевельнулось что-то, похожее на робкую надежду. Ваймак дал мне шанс, о котором в моем захолустье нельзя было и мечтать. ​— Спасибо, тренер, — я забрала ключи, чувствуя их приятную тяжесть в ладони. ​— Не за что пока благодарить, Смит, — буркнул Ваймак, туша сигарету. — Твой ад только начинается. Завтра в восемь утра жду на стадионе. Без опозданий. А сейчас — дуй в «Лисью нору». Эндрю отвезет тебя, он ждет внизу. ​Я накинула капюшон толстовки пониже, чтобы скрыть левый глаз. Моя врожденная колобома — дефект радужки, из-за которого зрачок казался вытянутым вниз, как кошачий, — всегда привлекала слишком много ненужного внимания в школе. Хватит с меня косых взглядов за сегодня. ​Забрав чемодан и чехол с клюшкой, я спустилась во двор. Около черного тонированного «Мазерати», прислонившись к капоту, стоял невысокий блондин в черной повязке на руке. Эндрю Миньярд. Его взгляд, пустой и леденящий, скользнул по мне, задержавшись на чехле для клюшки. ​— Новенькая, — констатировал он без всяких эмоций, открывая багажник. Доехали до общежития в тишине.​«Лисья нора» встретила меня прохладой кондиционеров. Я дошла до своей комнаты где пока что буду жить одна. Я посмотрела на соседнюю комнату и ​на пороге стоял парень. Высокий, под метр девяносто, с идеально развитой мускулатурой атлета и темными, аккуратно уложенными волосами. На его левой скуле красовалась аккуратная черная татуировка — цифра «2». Зелёные глаза.Кевин Дэй. Живая легенда экси, бывший принц Эвермора и человек, чьи игры я пересматривала до дыр на старом сломанном ноутбуке. ​Он замер, оглядывая меня с ног до головы. При моем росте в 174 сантиметра и весе чуть больше пятидесяти килограммов, в своей безразмерной толстовке я, должно быть, выглядела как бледная тень. Кевин нахмурился, его зеленые глаза сузились. ​— Ты Элизабет Смит? — его голос прозвучал резко, требовательно. — Ваймак говорил, что ты приедешь. Ты полузащитник? ​— Да, — я выдержала его взгляд, чуть приподняв голову. Капюшон слегка съехал, открывая мое лицо. ​Кевин шагнул ближе, бесцеремонно разглядывая меня. Его взгляд зацепился за мои губы — пухлые, но искусанные в кровь от вечного нервного напряжения, а затем переместился на глаза. Я не успела отвернуться. Он заметил мой левый глаз с «кошачьим» зрачком-колобомой. На секунду в его глазах промелькнуло удивление, но оно тут же сменилось привычной жесткостью. ​— Ты слишком тощая, Смит, — отчеканил он, скрестив руки на груди. — В первом дивизионе защитники «Воронов» или «Троянцев» размажут тебя по паркету в первые пять минут. У тебя есть мышцы под этой хламидой? Какая рабочая рука? Какой темп? ​От него исходила мощная, подавляющая энергия. Он был зациклен на экси до безумия, и это читалось в каждом его движении. Но после всего, что я пережила дома, крики и давление какого-то парня — пусть и великого игрока — не могли меня испугать. ​— Я левша. Скорость — мое преимущество, а мышечную массу я наберу, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза... ​Из-за спины Кевина показалась еще одна фигура — парень с отросшими рыжими волосами и лицом, испещренным бледными шрамами. Нил Джостен. Он окинул меня понимающим, тихим взглядом. Он явно заметил и то торопливое упорство, с которым я держалась за клюшку, и легкие следы грима на моей шее. ​— Оставь её, Кевин, — негромко сказал Нил, кладя руку на плечо Дэя. — Она только приехала. ​Кевин раздраженно дернул плечом, переводя взгляд с меня на мой чехол для клюшки. В его глазах загорелся какой-то странный, оценивающий огонек. ​— Завтра в семь тридцать утра на стадионе, Смит, — жестко произнес Кевин, делая шаг назад в свой блок. — Ваймак ждет к восьми, но если ты хочешь доказать, что ты не пустое место, ты придешь раньше. Я лично проверю, на что ты способна. И не дай бог тебе оказаться разочарованием. ​Дверь перед моим носом закрылась. ​Я осталась стоять в пустом коридоре, чувствуя, как бешено колотится сердце. Этот парень был невыносим, высокомерен и требователен до предела. Но в то же время... внутри меня впервые за долгое время разгорелся азарт. Он смотрел на меня не с жалостью, как социальные службы, и не с ненавистью, как мать. Он смотрел на меня как на игрока. ​Я развернулась, открыла дверь своей комнаты и бросила чемодан на пол. Достав из чехла свою старую, потрепанную клюшку, я провела пальцами по обмотке. ​— Ну что, Кевин Дэй, — тихо прошептала я, глядя на свое отражение в темном окне, где отчетливо выделялся мой необычный левый глаз. — Посмотрим, кто из нас разочаруется завтра.